Орнейские хроники

Арно двинул раскалывающейся от боли головой, и к горлу подкатила тошнота. Он приоткрыл глаза, моргнул, привыкая к свету фонаря, покачивающегося на вбитом в бимс крюке. Значит, его оттащили в трюм, как и приказал капитан. Слышался плеск и мерное буханье тулумбаса*: корабль шел на веслах. — Эй! Очнулся? Над ним кто-то склонился. — Микеле? — прохрипел Арно. — Твой приятель среди гребцов, на палубе. Ветер-то стих... — А ты... кто? — Джузе из Амальфи. В команде не было никого с таким именем. Арно огляделся, пытаясь понять, где находится. Он лежал на соломе в закутке, отгороженном решеткой, судя по всему – в средней части корабля. И это был не «Борей»! — Эль-Сауф потребовал у Миландоса гребцов, — подтвердил его догадку Джузе. — Тот отдал вас. Ты показался господину ценным, он велел побыть с тобой. Брикасс стиснул челюсти, чтобы не заорать в голос. Вероломный Миландос продал его пирату! Если бы в руках была шпага, он захватил бы пару мерзавцев с собой, за Предел! — Сколько прошло времени? — выговорил он сквозь зубы. — Вечереет. Крепко тебя приложили. Уж думал — отправишься к Аль-Бахру, Морскому Змею. Славь Сейд Тахрира, что выжил и разум не оставил тебя. — Разве этррури поклоняются... языческим демонам? Джузе отстранился, и Арно наконец смог рассмотреть его: утонченные черты лица уроженца юга Этррури подобали бы принцу, однако тоска затравленного зверя во взгляде разрушала благостный образ. Одет лекарь был по-сахрейнски — в длинную рубаху и бинити, широкие штаны из небеленного хлопка, схваченные на лодыжках шнурками. — Северянин, что ты знаешь о силе и власти Сейд Тахрира? Когда придет твой черед... — пробормотал он, затем сменил тон: — Впрочем, не важно. Выпей-ка вот это. Джузе поднес к его губам плоскую фляжку, и в рот полилась терпкая жидкость с резким неприятным запахом. Горло обожгло, и Арно закашлялся. — Это что... за зелье демонов? — Великий Цедалиус считал экстракт корня Пеонии лучшим средством от головных хворей, — заявил Джузе. Его тон приобрел менторские нотки: — Особенно если смешать его в равной пропорции с соком древа Го, произрастающего в сердце Сахрейна и бараг-шуном**. — Ты лекарь? Этррури вдохнул, потом неохотно ответил: — Я учился в университете Амальфи, изучал медицину, математику, фармакопею и науку о флюидах***. Теперь я присматриваю за имуществом господина Эль-Сауфа. — В том числе — лечишь. — Если на то есть повеление... Настил заскрипел под чьими-то грузными шагами. К клетке приблизился сахрейнец огромного роста, с лицом, иссеченным шрамами. Он гортанно сказал что-то лекарю, выслушал ответ, затем бросил взгляд на Арно и, развернувшись, ушел по полутемному твиндеку в сторону кормы. — Эль-Сауф желает расспросить тебя, — пояснил Джузе. — Так пусть придет, — криво усмехнулся Арно. — Я полностью к его услугам. Мерзкое снадобье придало ему сил. Тошнота улеглась, и в голове больше не вспыхивали искры боли. — Ш-ш-ш. Будь осторожен. Как бы господин не решил, что твоя ценность преувеличена, — недобро улыбнулся Джузе. Вновь послышались шаги и неясные голоса. Вскочив, лекарь согнулся в низком поклоне. Лязгнула решетка, в круг отбрасываемого фонарем света вступил сахрейнец, одетый богато, если не сказать роскошно: кафтан из серебристой парчи, перетянутый алым кушаком, за который были заткнуты два пистолета, атласные шаровары и тюрбан с золотой брошью. Судя по всему, это и был Эль-Сауф, чьим имуществом Арно теперь являлся. Верзила почтительно держался за спиной пирата. Несколько мгновений Эль-Сауф молча разглядывал пленника, потом спросил: — Как ты оказался у моего доброго друга Рема? Арно ответил не сразу, раздумывая, насколько стоит быть откровенным. Пират, должно быть, видел стычку... — Я нанялся к нему в Барадосе. А на обратном пути... мы не сошлись во мнениях по одному вопросу. — Клянусь палицей Сейд Тахрира, ты иной породы, не ровня бездельникам Миландоса. Кто ты? И что делал на том корыте? Если твоя семья богата, она может выкупить тебя. — Тебя ждет разочарование, — дернул уголком рта Арно. — Семьи у меня нет. — И больше ты ничего не хочешь сказать? — Эль-Сауф смотрел испытующее. Арно отрицательно мотнул головой. — Ну что ж. Мне был нужен гребец, и я его получил. Но на тебя другие планы. Ибо мудрый человек не наденет на скакуна ярмо, уподобляя его волу, если на базаре за него дадут цену двух волов, — пират плотоядно улыбнулся и прищелкнул языком: — Кем бы ты ни был, красивые невольники дорого стоят в Саэтте, тем более — северяне с синими глазами. Если повезет, попадешь евнухом в гарем к солнцеликому Эль-Аяту, да продлятся его дни. А если особенно повезет — в храм Сейд Тахрира, Арно внутренне содрогнулся. Ему доводилось слышать об омерзительных мистериях, проводимых в капищах Сахрейна, и даже если истории были приукрашены, будущему, обрисованному пиратом, он предпочел бы смерть. — А если с товаром в дороге приключится неприятность? — медленно проговорил он. — Неужто я не обеспечу доставку товара в сохранности? Однако я заинтригован и, пожалуй, дам тебе право выбора — так повелел нам Дарующий освобождение. Ты храбр и упрям, но не очень умен. Полагаешь, что можешь терпеть боль и не боишься смерти, но как бы тебе не пришлось изменить мнение. Правда, Мусайед? — оглянулся он на верзилу. Брикасс лихорадочно взвешивал «за» и «против». До Саэтты больше седмицы пути. Как знать, за это время может представиться шанс... Видимо, Эль-Сауфу наскучило ждать. — Да будет так, — он пожал плечами и велел Мусайеду: — Займись им. — Дурак... — прошелестел Джузе. Арно мельком глянул на лекаря, так и стоявшего, низко склонив голову, и сказал в спину уходящему пирату: — Я действительно знатного рода. Тот остановился и повернул голову: — Так, значит, это принадлежит тебе? По его знаку Мусайед шагнул вперед и показал шпагу. Арно приподнялся на локте, не сводя с оружия взгляда. — Да. Но это ничего не меняет. Я не лгал тебе: родных у меня не осталось и некому внести выкуп. Мне пришлось бежать. Поскольку я служил во флоте и бывал в Срединном море, то нанялся штурманом к Миландосу. Пират приподнял бровь: — Отчего же не меняет — меняет. Миландос сказал, что ты называешь себя Фальго. А как твое настоящее имя? — Мое имя — вчерашний дождь в пустыне... — Ты прав: что есть имя перед лицом Дарующего освобождение? — хмыкнул Эль-Сауф, оглаживая бородку: — Все к лучшему: у тебя нет ничего за спиной, что тянуло бы назад, на север. Опытный моряк ценится куда больше храмового раба. Признай власть Сейд Тахрира – и обретешь новую жизнь. В ином случае... Арно прикусил губу, чувствуя, как на висках выступает испарина. Но потом ему подумалось, что вряд ли сахрейнцы, приверженцы длительных и пышных церемоний, относятся без должной торжественности к принятию в лоно веры неофитов. Немного времени у него будет. Скорее всего... Но он не должен соглашаться слишком поспешно. — Это серьезный шаг, — начал он осторожно. Взгляд Эль-Сауфа стал пристальным. Мысленно вручив себя милости Странника, Арно продолжил: — Когда судьба бросает кости, никто не знает, что ему выпадет — единица или шестерка. Если твой бог настолько силен, мое сердце откроется ему... — А! — блеснул в ухмылке белыми зубами пират. — Вижу, на тебя снизошло благоразумие. Мы побеседуем еще завтра. Но не пытайся обмануть меня, Альсахр****! Шаги сахрейнцев стихли. И лишь тогда Джузе встряхнул головой и шумно выдохнул, садясь рядом с Арно. — Уф-ф. А я уже думал, что зря потратил на тебя драгоценное лекарство. Какого демона ты упирался? Честь высокородная взыграла? — Честь... — само слово отдавало сейчас пеплом. — Будем считать, что честь. — Господин сегодня в хорошем настроении, но и ты вовремя согласился. — С чего ты взял, что я согласился? Джузе отшатнулся: — Ты обезумел?! Или удар по голове был сильнее, чем я полагал? — Выдашь меня? — Арно в упор смотрел на него. — Н-не знаю... — Благодарю за честность. Послушай, Джузе. Дай мне пару дней, чтобы окончательно решить. — Что ты задумал? За тобой будут следить. При малейшем подозрении — отдадут Мусайеду. Умирать будешь долго, — едва слышно проговорил лекарь. — Ты же не думаешь, что я смогу что-то немедленно предпринять, когда у меня перед глазами плывет? — так же тихо спросил Арно. — Ну а дальше? Ты же все равно попытаешься бежать и будешь схвачен, под пыткой назовешь мое имя, и я разделю твою участь... — Скажи хотя бы, куда идет шебека, в Саэтту? — Не понимаю, зачем мне... Ладно. Эль-Сауф только вышел в плавание. Вряд ли он повернет назад немедленно. — А ты сам? Неужели не хочешь вырваться на свободу? — Не надо меня искушать, северянин... — Джузе отвел глаза и поднялся на ноги. — Я уже выбрал. Уходя, лекарь запер клетку и для надежности дернул замок . Арно проводил его взглядом, затем посмотрел на фонарь, где горящий фитилек плавал в плошке с маслом. Мысль разбить стекло и устроить пожар показалась ему весьма привлекательной. Однако если он намерен выбраться, а не задохнуться в дыму, надо все тщательно продумать. И ему потребуется помощь. Ведомый скорее наитием, чем разумом, он пошел на безумный риск и открылся Джузе. Будто бросил камешек на весы Ананк. Теперь оставалось ждать, которая из чаш перевесит. Если лекарь донесет на него... что ж, он должен подготовить свой дух к тому, что за этим последует. Арно сел, привалившись спиной к переборке. Голова закружилась, и он несколько раз глубоко вздохнул. Напротив его клетки, через неширокий проход, находилась еще одна – пустая, гораздо больше по размерам. Арно вслушивался в звуки корабля. В носовой части хлюпала и лязгала, откачивая воду, помпа; наверху гудел тулумбас, скрипели уключины. Там, на верхней палубе, Микеле наверняка проклинал его, ворочая тяжелое весло. Пару раз в трюм спускались матросы, копались в наваленных в кормовой части тюках или тащили наверх бочонки с водой. Впрочем, на пленника внимания не обращали. Мгновения текли каплями липкой смолы, и напряжение уступало место мутному омуту безразличия. Стемнело, когда рабов согнали вниз. Их оказалось восемь, значит, остальные гребцы были из числа команды. К запаху стоялой воды и гнилой соломы добавилась резкая вонь нечистот и застарелого пота. Арно не сразу узнал Микеле – встрепанного, в одних лишь штанах и босого. На спине джинерца алел след удара плетью, а правый глаз заплыл от кровоподтека. Затем привели еще четверых, бредущих, едва переставляя ноги. Видимо, тех, кто работал на помпе. Обессиленные люди валились на устланный соломой пол, кряхтя и охая. Микеле глянул на Брикасса и отвернулся. Арно вздохнул. Он, впрочем, заметил, что тот устроился поблизости от решетки. Вслед за рабами появился Джузе, принес воду и сухари. Не глядя на пленника, взял его за запястье, считая пульс. — У тебя крепкая голова. — Почему же ты не рассказал о нашем разговоре хозяину? — тихо спросил Арно. — Решил дать тебе время образумиться. Как ты и просил, — угрюмо ответил лекарь и наконец встретился глазами с Арно. Как и ранее, лекарь тщательно запер его. Но теперь у Арно появился проблеск надежды. Фителек в фонаре вспыхнул и погас. Однако через некоторое вермя глаза привыкли к темноте. Арно встал, держась за прутья и вглядываясь в забывшихся тяжелым сном рабов. Он надеялся, что Ринетти не спит. — Микеле. В другой клетке послышался шорох, однако джинерец не отозвался. — Ты же не спишь. — А хоть бы и так, — буркнул тот. – Вам что с того, месьер? — Не глупи. Я... отказался от прежнего имени. И уж тем более не желал, чтобы ты угодил из-за меня в переплет. — С благородным связаться – беде быть. Тебя, небось, к веслу не приставили. — Так и будешь причитать? Я получил отсрочку. Дня два-три. Однако из трюма сложно... планировать побег. Микеле присвистнул сквозь зубы: — Побег... Разве что в море утопнуть. — Лучше, чем остаток жизни веслом ворочать. Или стать храмовой шлюхой. Ты со мной? Поскольку Микеле молчал, Арно счел это готовностью согласиться. — Сколько людей в команде? — Зря это затеял, Фальго. В команде пять десятков, если не больше. Все тертые-перетертые. Особливо этот боров, Мусайед – он помощником у капитана. А еще Ломейни, подлюга. Надсмотрщик, глаз с нас не спускал. И как будем выбираться? — Что-нибудь придумается. Куда идет шебека? — На закат. Может, чуть к полночи. Кто-то из рабов дернулся и невнятно забормотал. — Тс-с-с. Надо выяснить настроение других. Тебе они доверятся скорее. А я постараюсь договориться с лекарем.