Орнейские хроники

Ночью один из рабов умер, а утром еще один не смог поднятся, несмотря на окрики надсмотрщика, жилистого и верткого, покрытого лиловыми татуировками. Тот взялся за плеть, но и боль не возымела действия. Арно, стоя у решетки, встретился взглядом с Микеле. Тот скривился и опустил голову. В трюм спустились Мусайед и Джузе. Раб лежал ничком, прикрыв руками голову, под серой от грязи кожей ходуном ходили ребра. Лекарь перевернул его на спину и осмотрел, затем покачал головой. Сплюнув, Мусайед отдал короткий приказ. Два раба выволокли мертвого товарища из клетки, подступились было к заболевшему. Тот слабо запротестовал. Арно невольно стиснул прутья руками: неужели несчастного еще живым бросят в море? Однако Джузе вдруг что-то сказал по-сахрейнски. Помощник капитана отмахнулся, но лекарь продолжал говорить. В его просящем тоне прорезалась настойчивость. К удивлению Арно, Мусайед все-таки прислушался и изменил решение. Больного оставили в покое, а сахрейнец повел взглядом по сгрудившимся рабам и ткнул пальцем в Микеле, в стоящего рядом с ним крепкого русоволосого мужчину, затем выбрал еще пятерых. Но грести им не пришлось: четверых увели на корму, четверых — на нос. Вскоре застучали и захлюпали водой помпы. Оставшиеся уселись обратно на пол, безучастно наблюдая, как лекарь возится с больным. Закончив, Джузе подошел к клетке Арно. — Смотрю, ты уже на ногах. Эль-Сауф будет доволен. — Ты хорошо присматриваешь за имуществом господина, Джузе, — хмуро сказал Брикасс. — Раб выздоровеет? — А ты как думаешь? — Тогда почему же ты вмешался? Разве быстрая смерть в море не желанный удел для него? — Никто не ведает, что его ждет назавтра, — флегматично ответил лекарь. Гнев волной поднялся в Арно, и он бросил, едва сдерживаясь: — Ну уж ты-то должен знать, что его ждет завтра. Он сдохнет на клочке вонючей соломы, так и не увидев дневного света! Этррури насмешливо прищурился: — А может, я даю ему шанс? Как и тебе, Фальго? Кстати, что ты решил? Арно выдохнул сквозь стиснутые зубы. Если он хочет договориться, гнев — плохой помощник. — Ты говорил, что власть Сейд Тахрира безмерна. Расскажи, как проходит обряд. — Да-да. Ты хочешь схитрить, — закивал головой Джузе. В скупом свете, проникающем через решетчатую крышку трюма, Арно заметил, что тот побледнел. — Думаешь, что сохранишь свою веру в душе. Я тоже так думал… Да не вышло! — Не ори, — попросил Арно, покосившись на соседнюю клетку. — Эти? — фыркнул Джузе. — Их взяли в пустыне Сах, они не понимают общий. Я расскажу тебе, северянин. Взыскуя мудрости, я отправился на остров Коэрт, ведь тамошние лекари и ученые славятся по всему Срединному морю. Но корабль захватили. О, тот капитан не давал отсрочек. Тем, кто не соглашался, перерезали сухожилия под коленями и в локтях, потом бросали в море. Не все сразу пошли на дно… — лицо лекаря исказилось. — Я был готов. Но появились акулы… Они рвали людей на куски… — Никто не требует от обычного человека подвигов Странника, — сказал Арно. Будто не слыша его, Джузе забормотал: — Согласившихся — а нас было около двух десятков — привели в святилище. Знаешь ли ты, что есть Истинная Тьма? Я не мог дышать. Воздух стал… твердым, и шепот… со всех сторон, и кто-то касается тебя. Я молился Страннику, взывал, чтобы он не оставил меня. Ответа не было. Я утратил ощущение времени — Вечность или миг — все было едино. Потом далеко впереди замерцал свет, и я пошел туда. В круглом зале горело множество свечей. А посреди возвышалось изваяние Сейд Тахрира. Золотая статуя с глазами из черного агата. Я посмотрел в них и понял, что ему известно все обо мне… Все, понимаешь?! Жалкая попытка притвориться, тайные мысли, самые постыдные и недостойные желания, прошлое и будущее… Паук. Как если в тебя запустили ядовитого паука, чьи колючие лапки перемалывали в прах то, что дорого, а яд отравлял душу и навсегда губил ее… — он замолчал, затем глухо добавил: — Инициацию завершил жрец. Я покорился ему, если ты понимаешь, о чем идет речь… Не знаю, что сталось с теми, кто был со мной, никогда их больше не видел. Может ты и прав, лучше было достаться акулам. Но я живу. Дышу. И Эль-Сауф добр ко мне. Одно страшит меня. Прошло четыре года, а через пять лет обряд для новообращенных повторяют… Сердце Арно сжалось, когда он посмотрел в расширившиеся глаза этррури. Будто окунулся в непроглядную ночь. — Твоя душа не погибла. Ты не донес на меня и сохранил жизнь другого человека. Помоги нам! Выберемся вместе. Или умрем. Но тогда… никому из нас не придется встречаться с пауком. — С кем ты собрался бежать? — истерически хохотнул Джузе, — Кроме твоего Микеле и еще одного, остальные — тупые скоты, которым все равно, где умирать, здесь или там! — Шлюпка? У тебя есть ключи от замков наших клеток. Четверых на веслах достаточно, если шебека подойдет достаточно близко к иберскому берегу, — Арно говорил тихо и проникновенно, удерживая глазами взгляд этррури. — Даже если я открою замки — перебьют, как только мы выйдем на палубу. — Ты же ученый, не просто смотритель добра. Неужто наука о флюидах не предполагает занятных фокусов? Или паук выел не душу, а мозги? — Замолчи! — хрипло выдохнул Джузе. — Я должен подумать.