Магия лунного света

      Вокруг поместья раскинулся прекрасный сад. Садовники постарались на славу. Цветы, деревья. От обыкновенных дубов и гвоздик до таких растений, названий которых толком никто не знал. Впрочем, эти растения привлекали своей нежностью, изяществом и одновременно силой, яркостью. А при любовании цветком знать его название не обязательно. Во всяком случае, мистер Леннокс считал именно так.       Сад был гигантским. Там было множество тропинок и дорожек. Основные дороги, по которым наиболее часто кто-то ходил, были выложены бледно-желтым кирпичом. Клумб не было. Цветы на первый взгляд росли то тут, то там без всякого порядка. Но так только казалось. На самом деле у садовников была очень хитрая схема посадки всех растений. Однако тому, кто об этом ничего не знал, казалось, что цветы тут растут сами по себе.       Таких цветов не было нигде и ни у кого. В заботливых руках слуг мистера Леннокса они вырастали самыми прелестными и красивыми. Вот маленький изящный кустик, на котором растут вроде бы самые обыкновенные розы. Но лепестки их в сотню, а может быть в тысячу раз нежнее, чем у других роз. А как они благоухали! Этот аромат заполнял все пространство на несколько метров вокруг куста, и от этого сладкого запаха кружилась голова.       Семена цветов были привезены из очень далеких стран. Запах у них был резкий, но приятный. А сами цветы, не смотря на насыщенный, теплый цвет казались холодными и от этого делались еще прекраснее. Словно очень красивая, но гордая и неприступная дама.       Деревья в саду Леннокса поражали своей крепостью, могущественностью. Огромные стволы уходили ввысь. Узловатые, они были покрыты жесткой иногда очень шершавой, а иногда невероятно гладкой корой. Многим из этих деревьев было больше двух, а то и трех веков. Листья были самых разных оттенков зеленого. Попадались даже такие, у которых они были красноватыми, розовыми, сиреневатыми. Присутствовали и молодые деревца, но и они уже были очень сильными и отчаянно тянулись вверх, к солнечному свету.       Мягкая, изумрудно-зеленая трава так и манила пробежаться по ней босиком. В ней туда-сюда сновали жучки и муравьи. На стволах деревьев можно было увидеть чудесных мохнатых гусениц. Птицы пели так, как не поют нигде. Голоса были чистыми и звонкими, их можно было слушать часами.       Особенно прекрасно в саду было ранним утром. Соловьи в это время еще не умолкали, и можно было гулять по дорожкам, наслаждаясь их пением, или свернуть на одну из узеньких тропинок, коих в саду было великое множество. Эти тропинки могли привести в самые разные части сада. Можно было выйти к другому концу Плесси или к домику старшего садовника, а можно было забрести в такие уголки, где редко кто бывал, кроме самого мистера Леннокса, и где природа была совсем дикой, медленно переходящей в лес, окружавший имение. В этой глуши скрывался раскидистый дуб, на ветке которого тихо покачивалась самодельная качель.       Это было любимое место мистера Леннокса, но посещал он его не часто. Не оттого, что был ленив или стар, вовсе нет. Оно напоминало ему времена, когда он был совершенно, безгранично счастлив. Воспоминания грели его душу, но отдавали такой горечью, терпеть которую у него не было сил ни моральных, ни физических. ***       Для юной мисс Грейс Верде это был первый выход в свет. Всю неделю, предшествующую приему, она провела в страхе и сомнениях. Грейс боялась, что выставит себя полной дурой, но надеялась, что ее подруга, мисс Кристина Локк, уже бывавшая на подобных мероприятиях, убережет ее от падения в грязь лицом. Этот прием устраивал брат короля Вильгельма VII Фредерик. От этой мысли у мисс Верде начинала кружиться голова. Она была наслышана о том, что балы, устраиваемые герцогом, одни из самых роскошных и значимых, после королевских. Все уважающие себя родители привозили своих дочерей на балы в доме принца Фредерика, потому что ни в одном другом месте они не смогли бы отыскать жениха лучше, чем здесь. Исключением не был и мистер Эдвард Верде. Зная, что иногда происходит на балах, подобных этому, где собираются самые высокопоставленные личности Англии, позволяющие ни в чем себе не отказывать. Только лишь из самых добрых своих разумений он отложил выезды своей дочери Грейс, и сопровождал лишь своего сына Николаса Верде, наследника всего его состояния. Мистер Верде волновался не меньше своей дочери в этот вечер. Он знал, что мисс Верде воспитана соответственно своему статусу, что она не глупа и не взбалмошна как некоторые девицы ее возраста. Также Эдвард Верде планировал держать свою дочь в поле зрения, чтобы, если что-то пойдет не так, тут же оказаться рядом. Той же тактики придерживался и Николас, любивший свою сестру как любой старший брат любит младшую сестру.       Руки мисс Верде слегка начали подрагивать от волнения, когда из-за поворота показался замок герцога. Это было большое трехэтажное здание из серого камня с небольшими башенками по краям. Из окон лился яркий желтоватый свет, освещая все пространство вокруг замка. Перед ним находилась подъездная дорожка, усыпанная гравием, и фонтан невероятной красоты. Он состоял из четырёх ярусов, на каждом из которых находились самые различные рыбы, изо рта которых тонкой струйкой вытекала вода. Но все внимание приковывала к себе статуя русалки, сидящей на третьем сверху ярусе, свесив свой массивный хвост в воду. Грейс решила непременно рассмотреть русалку поближе, как только появится такая возможность.       Вдоль дороги, по которой двигалась карета семьи Верде, ровными рядами стояли аккуратные липы. У их подножья раскинулся желто-красный ковер пожухлых листьев.       Пытаясь совладать с дрожью в руках, мисс Верде погрузилась глубоко в свои мысли, от которых ее смогло отвлечь только покашливание брата. Быстро встретившись с ним еще не до конца осознанным взглядом, Грейс выглянула в окно кареты и поняла, что они следующие должны будут отправиться в дом герцога.       Их карета остановилась напротив центральной лестницы, наверху которой находилась дверь в ее новую жизнь.