Я вернусь

Обычный питерский дождливый вечер. В такую погоду желание выходить из дома стремилось к нулю. В одном из окон общежития на улице Зенитчиков виднелись ровные тёмные волосы, кое-где прокрашенные в фисташковый цвет, и карие глаза, с тоской оглядывающие улицу. Будь у девушки возможность впасть в осеннюю хандру, закутаться в плед и пить виски, то, без всякого сомнения, Эльвира воспользовалась бы ею. А пока приходилось разучивать аккорды песни и тонну нудного теоретического материала — экзамены не за горами. Изначально поступать в музыкальное училище она не хотела, но, кроме как играть на гитаре, она ничего особо не умела, и выбор сократился донельзя. Вообще, Эльвиру легко можно было назвать человек-удача. Беды обходили её стороной, и мелкие неприятности, когда у неё был позитивный настрой, не могли его сбить. На экзаменах всегда выпадали простые задания, а по вечерам часто ожидали приятные сюрпризы… Словом, жизнь баловала эту даму. За свои двадцать лет она только и успела, что побыть в шкуре обычной студентки музыкального училища, научилась играть на одной лишь гитаре и профессионально смотреть сериальчики, периодически, в порядке исключения, выбираясь в люди. Большие тусовки были источником лишнего стресса, поэтому она предпочитала просто обходить их стороной, сидя дома с гитарой в руках и наигрывая какую-нибудь песню. Какое-то время Эля тщательно рассматривала каждую прожилку прилипшего к окну листка, затем, морально собравшись с силами, резко встала — нет, так больше нельзя, а то и правда скиснуть можно! Она подошла к шкафчику и на ощупь достала из левого угла второй полки снизу мобильник — в чём в чём, а в неряшливости её обвинить было нельзя. Пододвинув лежащую на кровати гитару и сев на освободившееся место, девушка набрала номер подруги. Раздались гудки. Эля уже подготовила первое предложение — каждый разговор по телефону был небольшим испытанием; всё-таки, не видя реакции собеседника, куда сложнее говорить. — Алё, Эль? — из динамика раздался немного напряжённый и недовольный голос. Только по нему можно было легко узнать Вику. — Алё, да, Вик, это я. Слу-у-ушай, а ты не против сходить куда-нибудь, ну, не знаю, в кино? Развеяться, — предложила Эльвира и сжалась, ожидая реакции. Казалось, Вика всегда была на взводе и недовольство всем — её обычное состояние. Об этом, естественно, никто вслух не говорил. — На что? — задумчиво и чуть менее озлобленно поинтересовалась собеседница, и у Эли отлегло от сердца. — На, эм… — Хотя первое предложение она продумала, над основной частью времени размышлять не осталось. Пришлось судорожно листать киноафишу. — На «Убрать ножи», допустим? — Взгляд Эли зацепился за красочную иллюстрацию. — Ну не знаю, слушай… — Да что ты, давай развеемся, — повторила свой прошлый аргумент Эльвира, понимая, что подруга набивает себе цену. — Ладно, сходим, — согласилась наконец Вика и замолчала. — Там как раз сеанс через полчаса, а мне идти-то минут десять… — По рукам. Выходи, а то опять опоздаем, — протянула Вика и бросила трубку. Претензия была странной: они всегда приходили вовремя. Списав это на пресловутое набивание цены, девушка поскорее накинула на себя пальто и шарф — без них в эту холодную питерскую осень не обходился ни один человек, — навела на голове красоту и выпорхнула из комнаты. Конечно, не забыв убрать на место гитару и сокровенную банку бодрящего молотого кофе, до открытия которой дело пока не дошло. Когда Эльвира выскользнула из общежития, в лицо ударил порывистый холодный ветер, словно нарочно хотел загнать обратно в тёплую постель. В свете фонарей кружились и бессовестно липли к прохожим мокрые кленовые листья, и спешащие куда-то люди отмахивались от них как от назойливых мошек. Несмотря на промозглость и весь надоедливый листочковый бардак, как ни странно, этим вечером снаружи было по-своему уютно. Бросив беглый взгляд на телефон, Эльвира поспешила к кинотеатру — оставалось всего полчаса до начала сеанса, а приди она хоть на минуту позже, Вика с удовольствием вынесет бедной, ни в чём не повинной студентке все оставшиеся после зубрёжки мозги. Под ногами хлюпали лужи мокрых жёлтых листьев. Хотелось достать телефон и хоть что-нибудь прочитать про фильм, но вынимать руки из карманов пальто было так неохота… Поёжившись от упавшей на нос капли мелкого дождя, Эля прибавила ходу. «Наконец-то выбралась наружу, впервые за столько дней… Ох и не люблю я экзамены, как ни крути, — думала она, косясь на жёлтые дома по обеим сторонам широкой питерской улицы, — но куда деваться? Ничего, схожу в кино, отпущу мысли, а завтра снова за аккорды. Только ими, как говорится, едины… Почему я позвонила Вике? Почему она согласилась? Который раз говорю себе: думай, прежде чем делать, а то вечно будешь влипать в истории… Хотя я всегда стараюсь думать… Сейчас, наверное, просто устала. Ух, ну и холодина. Красиво, конечно, безумно, но что ж так мокро и противно?» Повернув на нужную дорогу и ещё раз взглянув на экран мобильника, Эля ухмыльнулась — прошло всего пять минут. Нет, сегодня не поиграть Вике на её многострадальных нервах. Пешеходам загорелся зелёный свет, и девушка нерасторопно пошла по зебре, отплёвываясь от назойливых листьев. Если честно, ей не хотелось лишний раз связываться с Викой — та, конечно, хорошая подруга и вполне искренне не желает доставлять никому проблем, но скандальная натура часто играет против неё. Приходится постоянно разнимать Вику с какой-нибудь незнакомкой, которая посмела, видите ли, позвать её не по имени. Впереди показалось серо-жёлтое здание, в котором находился кинотеатр. Возле него туда-сюда сновали такие же, закутанные преимущественно в пальто, люди. Эльвире пришлось тщательно вглядываться в неразбериху шарфов и длинных одежд, чтобы найти знакомые коротко подстриженные чёрные волосы подруги — по ним обычно её и узнавала. Не сводя с волос пристального взгляда, Эля петровским шагом пересекла дорогу и, приблизившись, вежливо тронула подругу за плечо. Та вздрогнула и возмущённо развернулась, но, увидев знакомое лицо, сменила гнев на милость и поздоровалась. — Привет, Эль, сколько тебя можно ждать? Я тут чуть в куст не превратилась, пока стояла! — Вика смахнула с себя назойливый кленовый листочек. Эля в который раз украдкой посмотрела на часы — до сеанса оставалось ещё пятнадцать минут. — Привет, ну за что ты так? Успеем, даже если нас задержат и попросят высыпать содержимое сумок, а потом придётся всё складывать обратно в точности, как было. — Эльвира потихоньку подталкивала подругу в сторону входа. — Не паникуй, лучше пойдём в гардероб, повесим одежду. — Ну ладно, — недовольно буркнула та. Протолкнуться в гардеробе было непросто, но Вика, применив тактику клина, ворвалась в толкучку и потянула подругу за собой. Многочисленных посетителей обеспечивала свободными местами для одежды длинная конвейерная лента, которая почти постоянно крутилась, подставляя гардеробщицам новые крючки. «А если такая сломается? — подумала Эля, оценивая длину, на которую протягивалась лента в обе стороны. — Сколько же времени понадобится, чтобы найти свободный крючок для новой одежды? Там же счёт идёт на тысячи мест!» В силу своей наглости Вика смогла закинуть в руки гардеробщицы их одежду, и, убедившись, что та повешена, потащила еле выдержавшую давку подругу в сторону зала. Отплёвываясь от чужих волос, в которые то и дело невольно утыкалась лицом, Эля привела свою причёску в порядок и, опередив Вику, подскочила к кассе, чтобы первой начать переговоры. Скандалы и претензии в кино ни к чему. — Два билета на «Убрать ножи», пожалуйста. Желательно на пятый ряд, если ещё есть места, — мягким голосом попросила Эля у девушки на кассе. Сзади раздался фырк — у Вики явно было своё мнение по поводу того, как вести этот разговор. — Сожалею, но осталась только парочка: первое и второе место, — ответила кассир. Для Эли пятый ряд был принципиальным — в этом кинотеатре цена билетов зависела от места, и пятый был самым комфортным из дешёвых. — Ничего, давайте, — подумав, решила Эльвира и протянула деньги.