Улыбнись, — ты умираешь

      Сердце забилось в неком возбуждении: всё в округе стало источать звуки, запахи, плавные движения, улавливаемые краем глаза, даже температура изменилась.       Неужели столько недель он потратил не зря? Адреналин заполнил кровоток, какой-то туман навис от переполняющего чувства, наверно, надежды и отчаяния одновременно. И вот уже парень сорвался, бежит вдоль знакомых деревьев, что за долгое время оголились, а асфальт и без того совсем не новый, постарел лет на двацать, обзавёлся другими трещинами.       Ничего? От некогда небольшого дома, где ютилась группа друзей, остались лишь руины, более незначащие ничего; просто куски бетона, разлетевшиеся по сторонам. Парень не мог поверить глазам: остались лишь одни воспоминания об этом месте, ведь только скудный ландшафт указывал, что это именно то место. Ноги слабо понесли его туда, в руины, только зачем? Может, это механическая память заиграла, а может в голове ютятся мысли, что кто-то просто прячется там, и всё будет хорошо: жизнь вернётся на круги своя... Это глупо, да?       И правда, от дома остались куски, стальные стержни, которые недавно держали всю эту конструкцию, побитые и запыленные временем стёкла от окон и рамок, разбитая черепица.       Оглядываясь по сторонам, парень с усилием пытался сдержаться, ощущая, как губы дрогнут с каждой секундой и... Что это?.. Одинокая фотография выглядывает из-за упавшей стены, и Торду понадобились немалые усилия, чтобы достать её: старая четвёрка изображена на старой глянцевой бумаге, помятой и изорванной. Эдд, смотрящий в камеру, улыбается, Мэтт же вдобавок еле заметно позирует, Торд ехидно смотрит на Тома, который недовольно съёжился и, сложив руку на руку, отвёл взгляд.       — ...Старые добрые времена, — Ларссон, усмехнувшись, провёл ладонью по фотографии, всматриваясь в неё, будто в инструкцию. Похоже, это всё, что ценного осталось здесь, — старое фото. Парень ненадолго прижал находку к груди, огорчённо выдохнул и положил в карман джинс, предварительно аккуратно сложив пополам.       Сердце болью отозвалось внутри, когда Торд принудительно покинул дом, который он не мог назвать родным, однако теперь хочется лечь на холодный бетон и уснуть там же, игнорируя уходяющее за горизонт солнце и лёгкий голод.       — Где же вы? — норвежец быстро накинул капюшон и стремительно украдкой двинулся поближе к сохранившимся зданиям. Только сейчас до него дошло, какой же лёгкой добычей он сейчас является; зашкаливающие эмоции подбили чувство опасности, а Торд, на секунду, мог запросто подцепить мародёров, что охотно бы разжились вещами, учитывая холода, приближающиеся с каждым днём. — Надеюсь, вы ищете меня, как и я вас.       По ощущениям прошёл час перед тем, как Ларссон смог спокойно вздохнуть, то и дело весь путь оглядываясь назад, судорожно нащупывая пистолет. К счастью, воспользоваться им не пришлось, ведь никого на хвосте нет, а подцепить кого-то уже вне города вряд ли предоставится случай. И пусть люди сейчас не угрожают ему, зато вот наступающие сумерки и бедность запасов тоже своеобразное испытание; и пусть с водой дела проще, ведь самодельный фильтр Торд не успел потерять, как швейцарский нож, но вот о пище стоит задуматься. Про укрытие и говорить нечего, так как болеть в таких тяжких условиях никто не хочет из-за редкости лекарств.       Притаившись где-то в неприметном месте, Торд начал рыскать заплатанный в некоторых местах рюкзак в поисках карты, назло которая спряталась где-то внутри. Спустя полминуты Ларссон, сидящий на корточках, уже развернул её и смотрел на трассу, ведущую в новый город. Конечно, идти неблизко, потому парень особенно внимательно высматривал ближайшие жилые пункты.       Если Торд правильно понял, то в милях тридцати есть небольшой городок, отбитый от трассы ближе к востоку. Путь нелёгкий, ведь предстоит пройти большое расстояние, так ещё и свернуть и найти дорогу, ведущую к шоссе. Выбора нет, и Ларссон спешно сунул карту обратно в сумку и глянул мельком на бордовое небо, — времени мало.

***

      Ох, наверно, я тороплю события. Должно быть, вам не ясно происходящее, но это нормально, — скоро всё станет на свои места. Довольно трудно в двух словах описать тот масштаб, что постиг каждый угол мира. Каждая страна познала истинный хаос, когда доверие людей в секунды испарилось, а всё частые перестрелки стали чем-то нормальным. Да и кого это волнует? Главное, чтобы эта разборка не касалась тебя.       Когда же был тот момент? Когда было затишье перед бурей? Наверно, тогда царила весна, медленно перетекающая в раннее лето. Обычный день, ничего не сказать, но именно тогда по зомбоящику мелькнула позитивная новость. Кто же знал, что это только начало, и ящик Пандоры вскроется через пару месяцев?

***

Месяцами ранее

      Полная разруха в комнате может рассказать занятную историю об отношениях людей, проживающих в ней. Вот и сейчас четыре стены окружали беспорядок, где оба парня, кажется, в тысячный раз нашли повод вновь припомнить былые обиды. Снова и снова слышны крики, что заполоняют дом, а бессчетные попытки разнять и успокоить их терпят один крах.       Неосторожный толчок стал жестом насилия, и правила о запрете на брань и драки в доме в момент были нарушены. И вот спустя минуту уже струя крови стекает по подбородку от разбитого носа, растекаясь по поверхности пола или впитываясь в жёсткую ткань джинс.       — В самом деле хватит, ребята! — кричал Мэтт, пытаясь сохранить дистанцию между собой и дерущимися. Эдд же, грубо говоря, влетел в разгар битвы, чтобы хоть как-то утихомирить и разнять парней, соответственно сам получил пару шальных ударов.       — Вы оба! Сейчас же прекратили! — взвыл Гулд, со злости грубо отталкивая Торда, когда тот успел ударить поддых, от чего Риджуэлл свалился на пол. Это уже последняя капля, кажется, даже Ларссон понял, что переусердствовал, но пытался что-то промямлить в своё оправдание, только вот звуки, исходящие из рта, совсем не походили на речь.       — Мэтт, пригляди за Томом, — Эдд злобно посмотрел на Торда. В этот раз ссора зашла слишком далеко. — А ты идёшь со мной.       Норвежец с оскалом глянул на Тома, что-то шепнув себе под нос, и покорно с нескрываемым раздражением пошёл вслед за Эддом, в это же время вытирая рукавом кровь с носа.       Торд не чувствовал себя виновным, поэтому приметив лицо Гулда, гневное, но то же время разочарованное, заставило лишь сильней испытать злость. Парень сидел на стуле, держа в руках смоченную антисептиком вату, ожидая Ларссона.       — Торд, ты же-       — Отъебись. — отрезал Торд, одним словом показывая, что не хочет говорить на эту тему. — Если хочешь обработать раны — обрабатывай, но свои советы и упрёки держи при себе.       Гулд тяжело выдохнул, не стал что-то говорить, ведь зная пылкий нрав Ларссона, тот в действительности может просто встать и уйти.       Проводя ватой по переносице, где содрана кожа, Эдд хотел было что-то сказать, но затем лишь молча продолжил вытирать кровь, от обилия которой алые капли стекали по пальцам парня.       Наверно, понадобилось минут десять, в течение которых Торд шипел из-за жжения, чтобы привести лик того в нормальный вид. Правда, это только полпути, ведь всё же нужно посетить врача.       — Переоденься, — Гулд, выкидывающий иной красный комок, с удивлением смотрел на то, сколько их лежит на дне: несколько десятков. — С Мэттом съездишь в больницу, договорились?       — Да-да, — парень немного остыл и поспешно покинул ванную, громко хлопнув дверью своей комнаты.       Самое трудное впереди, ведь сейчас в гостиной валяется Том, недавно получивший неплохой удар. И только сейчас спускаясь по лестнице, Гулд почувствовал ломоту в теле от пары тройки ударов от Торда с Томасом; так и не скажешь, что у Ларссона столько сил.       Что же до Тома? Он лёг на диван, делая глоток из фляги. Видимо, тот уже и забыл, что пару минут назад он участвовал в драке, а сейчас вёл себя спокойно, как в любой обычный день. Мэтт лишь обеспокоенно задавал вопросы, но в ответ получал одно и то же: «Всё нормально».       — И без тебя гемора хватает. — огрызнулся Том, приметив стремительно подходящего Гулда, по виду которого можно понять, что сейчас последует та же участь, что и норвежца. — Будь добр, не беси.       — Мэтт, в больницу. — Эдд проигнорировал британца, решив для начала оповестить Харгривза, теребящего ткань худи из-за волнения. Присутствие Гулда сначала успокоило его, но слова о больнице вновь вернули первоначальное состояние, если только не усилило его. Ненадолго обернувшись, Мэтт покинул дом, чтобы дождаться Ларссона снаружи, перед этим получив одобрительный кивок от шатена. — ...Том, где болит?       — Везде. — Риджуэлл с твёрдым спокойствием сделал ещё один глоток, теперь уже наблюдая за реакцией Эдда, в какой-то степени насмехаясь над ним.       Выслушивая недовольства Тома около полминуты, по лестнице спускался Торд. Заметив друг друга, оба оскалились, обменялись презрительными взглядами и, пожелав друг другу всего подряд, включая умереть самой мучительной смертью, направился к выходу, но перед этим в иной раз пожелал Тому всего "хорошего" и хлопнул дверью.       — Выблядок... — выругался напоследок Том, когда Торд уже не слышал его. Конечно, Эдд, услышав это, мог лишь молча жалеть, что такие выражения в отношениях обоих стали чем-то обычным, без чего день не может пройти.       Находясь в безмолвии несколько минут, британец неловко вскочил с дивана и что-то невнятно буркнул себе под нос, когда проходил мимо Эдда, и скрылся за поворотом, оставив того наедине с самим собой и смешанным чувством вины.       Черноглазый зачерпнул горячую воду, смывая кровавые следы. Вода и керамика окрашивались в красный, но кровь будто нескончаема. Парень поднял голову, чтобы посмотреть в зеркало, но там лишь размытые красные пятна по всему лицу. Да, видок не самый приятный, если говорить мягко. Эдд же пропитан заботой и сочувствием, поэтому, возможно, страдал больше, чем воюющие вместе взятые.       Спустя пару минут, смыв самые яркие следы, Том снял худи, чтобы лишний раз не светить пятнами, и положил его на закрытую корзину с бельём. Оставшись с синяками прошлых войн на руках, Риджуэлл медленно двинулся в комнату, чтобы прилечь и позабыть в дрёме эту ночь.       Излишняя забота со стороны Эдда всегда выбешивала Тома, но иногда, противореча самому себе, он был рад, что у него всегда есть человек, который с нетерпением жаждет помочь ему, хотя бы банально выслушать, какое дерьмо в жизни происходит. Но помощью парень пользовался редко, ведь один вопрос постоянно мучит его: а кто поможет и выслушает Эдда? Тот всегда навеселе, переводит неудобные ситуации в шутку, чтобы напряжение спало, а жалоб из его уст совсем не слышно. В конце концов то, что копилось годами, вырвется наружу, это лишь вопрос времени. Видимо, этот вопрос живёт только в его голове, потому и в этот раз Риджуэлл отказался от помощи.       Кажется, что дом — тюрьма: клетка, сотканная из несчастий и вражды, которую покинуть, к сожалению, очень даже непросто. Риджуэлл тоже устал от однообразия, приносящего в четыре стены только горе, и нет, он не хочет находить общий язык с Тордом, да и вообще не хочет иметь общих с ним дел; было бы проще, если бы тот остался в Норвегии и не сотрясал воздух вокруг себя.       Том кинул куда-то в угол комнаты одежду, улёгся на кровать и стал смотреть в потолок. Сейчас он кое-как пережёвывает то, что произошло: брань, рукоприкладство, — обыденность для врагов, но моральная пытка для мягкотелого Эдварда. Взгляд медленно скатился к окну, позади которого прятался мир, неизвестный и полный трудностей.       Шуршание в коридоре дало знать, что Ларссон и Харгривз уже вернулись, что неудивительно, ведь прошло порядка пары быстротечных часов, которые парень даже не заметил, обдумывая десяток мыслей и разглядывая улицу за окном, ведь нескончаемая бессонница давно приручила Тома позабыть о времени, в ожидании дрёмы, которая не торопится прийти.       Желания покидать свой обитель нет, даже кинуть банальное приветствие из проёма двери нет сил, поэтому Том лениво перевернулся на другой бок, теперь смотря на циферблат сломанных часов. Конечно, на сон можно не надеяться, но и встречаться с ненавистником не больно подходящее настроение.       В ожидании того, когда все уснут, Том по не воле, из-за скуки, решился приоткрыть дверь, когда солнце уже оставило золотистое пятно на стене. Восход начался так скоро, что Риджуэлл, как всегда, не заметил этого, как и не заметил, что с прихода Мэтта и Торда прошло порядка часа. Вряд ли они не спят, ведь на то нет причин, хотя насчёт Торда возникают сомнения: он в принципе странный человек, и думать логически тут не получится.       Набрав воздуха в грудь, британец всё же ступил за порог и остановился, вслушиваясь в уходящую ночь. Кажется, никто не бродит по дому, а значит не будет раздражающих вопросов. Эта мысль придала ещё большую решительность, и лень вперемешку с раздражением медленно покинули парня, оставив на месте себя лёгкую радость.       Зайдя на кухню и поставив чайник, парень сел на стул, перед этим насыпав в кружку кофе. Осталось только залить кипятком, чтобы такой простой напиток создал атмосферу уюта в этом разгроме, который Харгривз всё же немного прибрал. Готовить Томас не любит, а потому просто лениво сделал несколько тостов из остатков бекона.       Простого завтрака надолго не хватит, благо, наверно, Эдд к тому времени уже проснётся и что-то сварганит. Да, слово ненависть не только синоним занозе в заднице, имя которой Торд, но и готовке в целом тоже, ведь довольно часто резкие запахи, что часто сопровождают приготовку еды, вызывают чувство тошноты, конечно, это нельзя назвать положительным эффектом.       Недолго рассматривая то, что находится позади окна, Томас достал смартфон, чтобы немного скоротать время, пролистывая неинтересные новости. Погода, какое-то внезапное происшествие и кража в магазине. Удивительно, что из позитивного оказалась только погода, обещающая дождь взамен иссушающего зноя. Слишком раннего зноя, ведь сейчас даже не середина лета, а печёт так, будто пик сезона на море.       Мэтт удивительно бесшумно спустился и поприветствовал Тома, на что последний, слегка дёрнувшись, безмолвно кивнул и поставил полупустую кружку с кофе на стол, медленно покидая кухню, переходя в пустую гостиную. Беспорядок да и только, но убирать Риджуэлл из гордости не будет до последнего, поэтому спокойно лёг на диван, на котором виднелись свежие пятна, схожие на обычную воду.       Телевизор, как и смартфон, не особо заинтересовал. От скуки, проходя по второму кругу, британец остановился на новостях, чтобы те играли на заднем фоне так, без дела. Бесстрастно смотря на потолок, парень стал думать то, о чём размышлял всю ночь: восстановление личной жизни, а не четыре стены, гитара и водка, а чтобы не скучать, враг за спиной постоянно будет ждать подходящего момента, дабы задеть за живое, либо просто побесить. Может, пора оставить привычную обстановку и найти себя в жизни?       — ...Учёным из Сингапура удивительным способом удалось совершить прорыв в медицине. — телеведущая новостей с каким-то еле заметным трепетом и волнением затараторила, говоря о том, о чём писать в газетах будут неделями, а то и месяцами. — Лекарство от болезни Альцгеймера наконец найдено, — свыше ста тысяч страдающих смертельной болезнью прошли курс лечения, и результаты поражают: около двадцати трёх процентов испытуемых избавились от симптомов и-       — Эй, зачем ты переключил? — возник Мэтт, кладя на стол кружку с чаем. Не то, что бы такие новости прям интересуют Мэтта, но это лучше, чем смотреть друг на друга в тишине.       — Тц, неинтересно. — цокнул Том, и будь у него зрачки, он бы непременно их закатил. — Создали и создали, какое тебе дело?       — Том, ты не протрезвел? — Харгривз как-то с осуждением посмотрел на черноглазого, который от этих слов недовольно издал протяжный стон. — Или что случилось, что ты с самого утра ведёшь себя... как кретин?       — Ничего, просто устал. — соврал Риджуэлл, чтобы не продолжать разговор, на который он не настроен. Кажется, что всё этим утром против Томаса.       Пусть и утро не задалось, Мэтту было что рассказать, особенно про недавнюю ночь и поход в больницу, нового врача и парочки странных пациентов в коридоре. По сути, разговор ни о чём, и парень всячески уклонялся от того, чтобы приплести в монолог Торда, ведь это было бы... лишним?       Том, как легко догадаться, пропуская половину мимо ушей и пытаясь не зевать от скуки, слушал собеседника. Возможно, ещё пара минут этой беседы, и Риджуэлл бы просто встал и ушёл, но тяжёлые шаги сверху привлекли внимание обоих, и поток слов прекратился, ведь Мэтт изумлённо смотрел на лестницу.       — Утра. — Торд, сонный и, по виду, сильно уставший, зевнул, приветствуя Мэтта. Тома тот даже не заметил, ибо тот так и не удосужился принять сидячее состояние, а спинка дивана неплохо прикрыла его. — У нас гости или это телевизор так шумел?       — Гость тут только ты, — не удержался Томас, от чего Ларссон моментально очнулся от остатка сна, ведь не каждый день Мэтт разговаривает с пустотой, а после этого голос из ниоткуда начинает язвить тебе.       — ...Оу, понятно, — норвежец устало потёр глаза и пошёл в сторону кухни. — Лучше бы разговаривал сам с собой, не в обиду... К слову, ты чего так рано встал?       — Да так, просто не спится. — с лёгкой улыбкой промямлил Харгривз, оглядываясь на Тома, чьё выражение лица нельзя передать словами, смотреть в стену с таким презрением надо постараться. — ...О, раз мы проснулись, может, вместе проведём... уборку?       Едва прошла секунда после предложения, как Торд и Том одновременно ответили отрицательно. Ларссон ссылался на плохое самочувствие, но, если надо, он мог бы сходить за продуктами; Томас же не сказал причину, просто нет. Может, Ларссон и правда сейчас не в лучшей форме, а Том чувствует себя вполне нормально, но без желания двигаться.       — Ты уверен? — Харгривз недоверчиво покосился на руку норвежца, дрожащую и кое-где перебинтованную. Учитывая, что Мэтт сопровождал Торда в больнице, то он в курсе того, что у Ларссона неплохие ушибы, а в придачу тремор, так что физические нагрузки придётся отложить на пару дней.       — Да ладно тебе, — парень закатил глаза. — Ничего не случится.       — То-       — С радостью. — не дал закончить Риджуэлл, вскочив с дивана и выхватив деньги из рук Мэтта, направился в комнату, чтобы надеть что-то дельное. Не идти же в одной футболке, не скрывающей побои, и терпеть лишние взгляды людей.       Не сказать, что погода мерзкая, на самом деле довольно тепло, но свежий ветер сумел вызвать лёгкую дрожь. Даже захотелось побыстрее дойти до магазинчика, чтобы вновь оказаться за стеной, которая защитит от прохладных порывов воздуха.       Дверь позади с хлопком закрылась, и Том облегчённо вздохнул, когда почувствовал лёгкое покалывание на пальцах. Пусть и утро, но людей тут хватает, и Риджуэлл озадаченно посмотрел в телефон. Ну конечно, выходной, благо, что не вечер, иначе толпа просто бы раздавила тебя.       — Как всегда, значит, — произнёс про себя Том, приметив в паре метров от себя прилавок с газировкой.

***

      Торд прикрыл глаза, когда наконец смог занять весь диван. На удивление, это произошло быстро, ведь Эдд как-то без боя отдал его во владения норвежца, и они с Мэттом перешли на кухню. Чайника свист, шкваркающий бекон и стремительно разносящийся запах завтрака, пробуждающий аппетит, работающий на заднем плане телевизор: так и не скажешь о том, что здесь, в каждом углу дома нет места радости.       Торд привстал на локтях, выглядывая из-за спинки дивана и высматривая с аппетитом в глазах источник запаха, но только спина Эдда закрывала сей процесс готовки. Живот легко заурчал, когда в глаза бросилась тарелка с примитивным завтраком, стоящая на столе. Терпение, Торд, ведь тарелка, на твоё разочарование, пришлась на место Мэтта, а выкрасть прямо из под носа можно даже не пытаться.       Стоило Ларссону тихо сесть на своё место, как дверь тяжело открылась, а в проёме стоит Том, промокший и уставший, с несколькими пакетами, доверху наполненные продуктами. Откинув килограммы еды в сторону, Том что-то прошипел себе под нос, смотря на изрезанные тяжестью пальцы. Красные следы жгли до самих костей, не давали даже сжать кулак.       — ...Тебе, наверно, следовало взять кого-то с собой, — Эдд робко подошёл, поочерёдно перетаскивая покупки на кухню, чтобы разобрать их. — Тяжело ведь.       — А я будто не заметил. — съязвил Риджуэлл, сощурившись от пульсирующей боли, когда начал мыть руки. Презрительно, он окинул Ларссона, но всё же присел за стол в ожидании завтрака. Здесь-то и началась тишина, что непрерывно стоит и нагнетает.       — Может устроим... день фильмов? Ужастиков? — внезапно заговорил Мэтт, замечая, как Торд с Томом всё чаще смотрят друг на друга отнюдь не доброжелательным взглядом. — Погода вряд ли подходит для прогулок.       — Почему бы и нет? — поддержал Гулд. — А вы что думаете?       — Ногами и руками "за", если кое-кто не будет визжать каждые пять минут, как последняя-       — Кто бы говорил, — Риджуэлл, на удивление, переменился в лице: какое-то мертвенное спокойствие, только в глазах искры гнева распаляют огонь вражды. — Тебе напомнить, как ты каждую ночь стонешь так громко, что даже я в курсе о ваших отношениях с рукой? Девственник.       — ...Примитивное оскорбление. — парировал Ларссон, кажется, уже с аппетитом разглядывающий Риджуэлла, а не тарелку с беконом. — Если у тебя личная жизнь даже не дошла до мастурбации, необязательно запрещать это другим. Не мы же виноваты, что у тебя комплексы.       Воздух сотрясается от гнева, исходящего от парней, и, кажется, вот-вот вновь нагрянет драка, но вмешался Эдд, встав из-за стола, постукивая пальцами по деревянной поверхности.       — Торд, будь другом: позавтракай отдельно, — Гулд с мольбой глянул на друга, который, услышав эти слова, наигранно обиделся, хотел уже что-то сказать, но Эдвард продолжил. — Или прекратите. Оба.       — Только ради тебя. — Ларссон небыстро встал из-за стола, взял тарелку, последний раз кинул неодобрительный взгляд на Тома и покинул круг друзей, однако уже никто не захочет прервать тишину.