И нет лекарства от любви

      Прибыли они уже поздним вечером. Туман сгущался над замком, белые облака затянули небосвод, звезд было практически не видно. Сыро. Диане надоело зябко ежиться, поэтому пришлось лезть в чемодан за кожанкой. Не самая лучшая защита от ветра, но она невероятным образом находилась в компании со Светой, и ей вовсе не хотелось ударить в грязь лицом.       Закинув чемоданы в холл, Диана попрощалась со своей совой, а Сурганова просунула в клетку своему рыжему коту хрен пойми где найденный кусок мяса, напоследок послав ему воздушный чмок. После чего общим голосованием было решено пойти, наконец, перекурить.       Света, судя по всему, уже отошла от своего упорного избегания Дианы с Леной, но все еще поглядывала на первую с каким-то недоверием, будто боясь продолжения неудобного расспроса. Спрятавшись в одном из укромных мест всех курильщиков, Диана поняла, что коньяк её отпускает. Хотелось еще. Озвучив свою мысль Лене, Арбенина перевела взгляд на подкуривающую Свету.       Какие красивые у неё руки. Как у неё могут быть такие красивые руки?       Диану начало колотить.       — Нет, извините, прямо сейчас я никуда не пойду, — Света выдыхала слова вместе с сигаретным дымом, а взгляд стал очень серьезным. — Я пою в хоре лягушек на распределении первокурсников. Мне нужно встретиться с ними минут через пятнадцать, прогнать песню, а потом выступить. Возможно, после этого нас еще задержат, чтобы рассказать о программе на семестр. Черт, надо не забыть скрипку.       Арбенина, конечно же, знала, и что Светка играет не только на скрипке, и что участвует в хоре, но вместо слежки за этим действом предпочитала кушать. Она безумно любила музыку, любила петь и играть на гитаре, писать стихи и песни, но выступление в хоре, по её мнению, убивало всю индивидуальность. В несколько голосов петь не тобой написанную песню с лягушками в руках было совсем не для неё. Она бы хотела создать свою группу и как-то забавно её назвать. Что-то вроде хора лягушек, только без лягушек и не хором. Возможно, что-то связанное со свиньями. Может, «три поросенка»? Но почему три, если она понятия не имеет, сколько человек будет в группе, и будет ли когда-нибудь эта группа. Взгляд упал на Сурганову, и тут Диана перестала дышать. Дьявол подери!       Глупая, ниоткуда взявшаяся мысль прочно засела в голову и никак не хотела её покидать. Наплевать, что у Светы уже была своя группа. Наплевать, что она никогда в жизни не согласится, а сама Диана вряд ли отважится предложить ей такое, но концепт был приятным.       Пока Диана пребывала в своих размышлениях, Жукова успела еще что-то обсудить со Светой, и, видимо, сказала что-то забавное, потому что Света засмеялась и легонько ударила ту по руке. Вид смеющейся Светки под светом луны заставил Диану тяжело сглотнуть. Может, это нечто обратное стокгольмскому синдрому? Она спасла её, после чего Диана втельмяшила себе что-то в голову, а за остаток лета развила до такой степени, что её накрыло? Могла ли она придумать себе все это? Внушить и поверить в собственную фантазию? Ответа на вопрос не было.       Постояв еще пару минут молча, Сурганова докурила и бросила бычок себе под ноги, втаптывая его ботинком в грязь, и, напоследок поклонившись, удалилась, напевая что-то себе под нос. Они остались с Леной вдвоем. Арбенина не могла не поразиться тому, как странно иногда складывается жизнь.       — Так что насчет Хогсмида? — видимо, Жуковой тоже все это было в новинку. Нормально общаться с человеком, с которым вот уже много лет у вас война, и с удивлением обнаружить, что, возможно, вместо того, чтобы бездарно тратить годы на склоки и ссоры, можно было неплохо так спеться на фоне общей любви к алкоголю.       И что вообще им было делить и на что обижаться? Возможно, к шестому курсу пора прекратить ребячиться? Тем более, что Жукова дружила со Светкой, и даже если бы они не нашли общий язык, Арбенина готова была терпеть её только из-за этого факта.       — Знаешь, я тут подумала, что хочу посмотреть на выступление хора, — сделав вид, будто принимает решение, Диана состроила задумчивую мину. — А потом можно идти.       Лена нахмурилась, пытаясь понять ход чужих мыслей.       — Арбенина, ты с гремучей ивы рухнула? Ты и хор? Я бы скорее поверила, что ты хочешь жрать, но даже ты не рискнула бы соваться в Большой зал с душком алкашки, учитывая, какое хорошее у Снейпа обоняние. Да он тебя запалит сидя на другом конце зала, просто посмотрев на тебя.       — Ой, да перестань ты. Я в состоянии нестояния проходила по коридору мимо своей маман, а она и глазом не повела. Многолетний опыт, — постучав пальцем по виску, Диана щелчком отправила окурок в полет.       Не поверив ей ни на секунду, Лена скрестила руки.       — Ну, а на хор тебе зачем смотреть?       — Ну, а нахер тебе это знать? — без злобы, почти слово в слово, передразнила Диана, поведя от холода плечом, но потом все же сдалась. — Группу хочу собрать. Может, присмотрю кого-то из хора. Второй инструмент мне не помешает.       Про Свету она тактично умолчала.       — Ого, — Лена присвистнула, затушивая сигарету о каменную стену. Видимо, хотела даже что-то сказать, но одернула себя. — Ну, хуй с тобой, Арбенина. Иди. Встретимся через час на этом же месте.       Шутливо отдав ей честь, Диана плотнее запахнула куртку и быстрым шагом направилась внутрь, не совсем отдавая себе отчет в том, что же она творит. И дело было вовсе не в коньяке.       Пришлось немного поплутать по замку, пошататься по коридорам рядом с Большим залом, стараясь не сталкиваться с преподавателями, прежде чем она услышала аплодисменты. На скоростях света добежав до двери и там же застыв, спрятавшись за косяком, она прищурилась, пытаясь высмотреть в хоре белобрысую макушку.       Света стояла на шаг поодаль остальных, нежно прижимая скрипку к шее, будто та была её любовницей, и, дождавшись команды, закрыла глаза и начала играть. Диана обмерла, сильнее вытягивая шею и зачем-то становясь на носочки, даже не задумываясь над тем, что её могут увидеть.       Сосредоточенно сжав губы, Сурганова управлялась смычком так, будто он был продолжением её руки: длинные красивые пальцы с немыслимой скоростью скользили по грифу, магическим образом вытягивая из струн настолько невероятные звуки, что Диане казалось, будто вот прямо сейчас её ноги перестанут касаться пола, и она поплывет по воздуху в сторону музыки, вопреки своей воли и здравому смыслу. Да и что уж тут говорить, здравости в ней совершенно не осталось. Глядя на Свету, она превращалась в абсолютно безвольный комок нервов, готовый бежать за ней на край земли и дальше.       Воображение живо дорисовало её, стоящую рядом с гитарой в руках, их, поющих в два голоса. Потом бы Света откладывала скрипку, и обязательно подходила к ней вплотную, мягко отбирая гитару и заправляя прядь волос за ухо. И улыбалась бы так чисто и откровенно, что взгляд не резал по больному и обнаженному, а залечивал все душевные раны, которые были, будут, и могли случиться, но где-то не с ней, а совсем в другой жизни, где нет ни магии, ни Хогвартса.       Все это пронеслось перед глазами так ярко, что Арбенина сама начала верить в то, что все возможно, и внезапно, в одно мгновение, это стало целью всей её жизни. Будто что-то неведомое и древнее пробудилось в ней, и сразу же проросло, захватывая щупальцами все естество, пуская по венам что-то огненное вместо крови.       Лицо запылало.       Доиграв заключительный аккорд, Сурганова резко отдернула смычок от скрипки и запела на латыни. Сдержав внутри себя вскрик, Арбенина сорвалась с места, и побежала, не оглядываясь.       Сердце не прекращало колотиться до самого момента, пока не подошла Лена, и еще немного после. Увидев под ногами Арбениной штук десять окурков, Жукова нахмурилась и перевела взгляд на красное лицо. Рука с зажатой между пальцами сигаретой тряслась.       — Да, Арбенина, похоже, у тебя паническая боязнь лягушек.       Оценив то, что Лена не стала задавать лишних вопросов, Диана шмыгнула носом.       — Жукова, пойдем бухать, а?       Вздрогнув от хлопка ладоней, который, видимо, был для того, чтобы разрядить обстановку, Диана поднялась с корточек.       — Вот так бы сразу!       До Хогсмида они дошли пересказывая друг другу забавные истории с тренировок по квиддичу и перебрасываясь не обидными подколками, а когда, наконец, добрались до философских тем, перед ними уже стояло по кружке горячительного. Растянув губы в предвкушающей улыбке, Лена стукнулась с кружкой Арбениной и произнесла небольшой тост:       — За сиськи!       — За… сиськи, — вторила ей ошарашенная Диана, залпом выпивая стакан в ожидании облегчения.       За первой порцией пошла вторая, и пятая, а потом, когда зрение отказывало в том, чтобы различить на столе очередной стакан, Диана болезненно улыбнулась. Облегчения не было.       — Знаешь, Арбенина, не такая уж ты и ужасная, — съязвила Лена, пытаясь стереть пену с верхней губы, а язык нещадно заплетался. — Не понимаю, какого хуя мы срались с первого курса.       Жестикуляция обеих увеличилась в два раза, улыбка Арбениной стала развязной, очки сползли на переносицу, и ей даже не хотелось думать, как она выглядела со стороны.       — Да потому что… — и тут замолчала. — Потому что ты, Жукова, распиздела всем, что у меня фетиш на картины, и потому что ты в Пуффендуе, вместе со своей Светкой, и потому что ты заебала меня отбивать почти каждый мяч, который я пытаюсь забросить в твои ворота на матчах. А еще так жить веселее, понимаешь?       Глубокомысленно кивнув, Лена сделала еще глоток.       Никто из них не думал о том, как они в таком состоянии вернутся в Хогвартс. Гормоны играли в заднице, возраст намекал на то, что им все уже можно, и, причем можно безнаказанно. Глотнув взрослой жизни очень трудно брать на себя ответственность за что-либо. Алкоголь развязывал руки. Совместно решив, что им абсолютно посрать, что будет если их застукает кто-то, они снова чокнулись деревянными стаканами.       — Еб твою мать, Жукова!       Пиво стало поперек горла. Закашлявшись, Арбенина в пьяном угаре утерла рот рукой и резко обернулась в сторону прозвучавшего голоса.       Света Сурганова (или их было больше?) стояла около стола, но Диана, у которой и без того было не самое шикарное зрение, не могла разглядеть её эмоций.       — Светуль! — попытавшись встать, Лена завалилась обратно. — А мы уже соскучились! Давай, присоединяйся.       После фразы о скуке Сурганова стрельнула взглядом в Диану, которая, в свою очередь, не отрывала какой-то слишком осмысленный взгляд от неё. И снова зыркнула на Жукову. Немного поразмыслив, отобрала стакан у Лены. Когда она принюхалась, брови взлетели вверх. Света сделала глоток, почмокала губами, а потом выпила до дна. Потянулась к стакану Дианы, но та прижала его к себе.       — Не отдам.       Сверху послышался тяжелый вздох. Подойдя ближе, Света наклонилась над столом и повернула голову к Арбениной. Аккуратно сняла с неё очки, задевая теплыми пальцами правый висок, и больше Диана уже ничего не видела. Из рук выскользнуло пиво. Размытое пятно добило её выпивку, а потом вернуло очки на место. Диана заморгала.       — Ну ты и кайфолом, — пробормотала давно не трезвая Жукова, не оставляя попыток подняться.       А Арбенина не могла думать ни о чем другом, кроме как о покалывании в области виска и звуке скрипки, осевшем в голове.       — Лен, тебе завтра еще со мной в косую аллею идти. Мне нужна новая палочка, помнишь?       — Да я знаю.       — Ты же не встанешь нихрена.       Жукова в ответ лишь икнула.       — Так, ребятки, подъем!       Честно говоря, Диана не могла бы сказать, сколько бы они еще тут пробыли, если бы на помощь не пришла Светка. Возможно, так и уснули бы за этим липким столом, а над ними стоял кто-то из профессоров, которого вызвали, чтобы забрать нерадивых учениц. Арбенина не знала, как к этому относиться. Градус притоптывал чувства, которые могла вызвать Света, и вообще все чувства. Просто хотелось спать.       Кое-как вылезши из-за стола, дико пошатываясь, они уставились друг на друга и расхохотались. Света закатила глаза.       — Ясненько, дорогие мои: вы в срань. Придется тащить, — и она подхватила их под локти, выводя из таверны.       Как только свежий воздух ударил в лицо, Арбенина с ужасом осознала, что уже светает. Достала пачку из кармана и зубами вытянула сигарету, закуривая одной рукой, опираясь на Свету, но так как действий было слишком много, она споткнулась на ровном месте. С трудом её удержав, Сурганова грязно выругалась себе под нос. Положение было непривычным. Обычно, это их с Леной выводили под руки, однажды даже несли на руках, но оставаться трезвой в компании и следить за тем, чтобы все благополучно добрались до дома — это что-то новенькое.       В какой-то момент, Диана решила запеть, но эта затея была изначально обречена на провал. Язык не хотел слушаться совершенно, строчки путались в голове, перед глазами расплывалось.       На подходе к замку, Диана успела спеть все чужие песни, которые имелись в загашнике. И только поэтому через пару мгновений до порядком уставшей Светы донеслось тихое и нескладное бормотание:       — Но это просто рубеж, и я к нему готов…       А вот этой песни она не знала. Задав этот вопрос напрямую Диане, получила короткий ответ:       — Моё.       — Я не знала, что ты пишешь песни, — остановившись, она немного сменила позицию, поменяв девушек местами, потому что Диана заваливалась сильнее, и правая рука уже не выдерживала.       Сначала Арбенина прошептала что-то нечленораздельное, а потом хмыкнула.       — Ну и дура ты, значит, Светка. Круглая такая, — посчитав это смешным, Диана надула щеки и вытянула свободную руку, имитируя ручку кружки. — Сама ничерта не знает, а еще ходит, умничает. Строит из себя самую святую и праведную, а сама девок по углам зажимает и разбухивает из своей фляжечки на матчах в стенах школы. Ой, посмотрите на меня, я могу найти общий язык с каждым, я любимчик преподавателей, пою, играю, красавица, комсомолка, и вообще не подкопаться. Мм, Свет, ну чего молчишь?       — Да иди ты нахуй, Арбенина, — скинув её руку так, что Диана чуть не упала, отчего очки полетели прямо вниз, но приземлились в спешке выставленные ладони, она сжала челюсти. — Знала бы ты только, как же ты меня заебала.       Диана опешила.       — Ну и зачем ты тогда довела меня?       Сурганова поменялась в лице. Внезапно, сил спорить больше не осталось. Порывисто выдохнув, она с нечитаемым выражением посмотрела Диане в глаза.       — Потому что ты мне в поезде помогла. А дальше сама дойдешь.       Ей осталось только пялиться в удаляющиеся спины и размышлять о том, что только что произошло. Вывернувшись из-под светкиного захвата, Жукова обернулась и улыбнулась во весь рот, весело махая рукой на прощанье.       — Увидимся, Арбенина.       Диана кивнула. А потом медленно поплелась за угол, ощупывая себя в поисках куда-то в спешке сунутой пачки сигарет. Закурила. Выдохнула. Прислонилась к стене. Стукнула себя по лбу. Невесело рассмеялась, откидывая голову назад.       — Арбенина, ну ты и идиотка, — сползать по этой же самой стене не хотелось, дабы не испортить кожанку.       Настроение окончательно испортилось. Она начала трезветь. Спать рубило нещадно.       Постучав указательным пальцем по горящей сигарете, и почувствовав успокоение от боли, она выкинула недокуренный бычок и отправилась в спальню. К счастью, остальной замок еще спал.       — Что есть любовь? — прогремела дверь.       Диана расплылась в глупой пьяной улыбке.       — Светка Сурганова.       — Неверно.       — Не знаю тогда, блять. Химические-хуические сплетения, или как их там. Ну, короче гормоны.       — Неверно.       — Да сам ты неверный, — пнув злосчастную дверь, Диана разозлилась. Надо было сформулировать мысль.       Сев рядом с дверью, она крепко задумалась. Посидела пару минут, встала.       — Что есть любовь?       — Чувства, основанные на привязанности к объекту симпатии. Появляются из-за дофа… это химическая реакция организма. Волшебники могут вызвать подобную реакцию у другого человека путем зелий. Не знаю, выбирай.       Дверь замолчала, а потом со скрипом отворилась.       Осторожно, стараясь никого не разбудить, она направилась к своей кровати, стягивая куртку, а потом берцы, и откидывая все это куда-то в сторону.       Завалилась на кровать, начала вертеться в поисках положения, в котором не болит голова. Как только она закрывала глаза, то проваливалась в бездонную пучину, все начинало кружиться. Подташнивало. Чтобы избавиться от вертолетов пришлось уткнуться лицом в подушку и обхватить её руками, стараясь сосредоточиться на точке опоры.       А потом она вспомнила, как Света помогла ей лишь потому, что Диана помогла ей. Оставался вопрос, зачем же тогда она спасла её летом, но ответ нашелся тут же. Мяч мог угодить не в Диану, а в саму Свету, или в любого другого человека. И почему же было не помочь? И тут Диана поняла что-то такое, отчего холодок побежал по спине. Она поняла.       Почему ты так смотришь на меня? Почему помогаешь мне? Почему терпишь мою грубость?       И тут же звучал ответ:       Просто потому что могу.       Арбенина придумала себе образ героя, влюбилась в этот образ, а на самом деле человеку было на неё абсолютно наплевать. Что неудивительно. Все эти годы она только и делала, что выставляла себя с плохой стороны, оскорбляя и Свету, и её лучшую подругу, упражняясь в остроумии. Что ж, она может себя поздравить. По остроумию у неё твердая пятерка, а вот по способности привлечь человека ровно ноль. И она тоже, собственно, полный ноль.       Прокралась мысль, заслуживает ли она той любви, которую так отчаянно хочет получить.       И Диана поняла, что нет.       Подушка начала мокнуть от слез.