И нет лекарства от любви

      Света категорически не хотела с ней разговаривать. Находясь в компании с Жуковой она лишь молча прожигала взглядом пол и постоянно находила предлоги убежать. Лена пожимала плечами и отпускала Светку на все четыре, а то, что Арбенина на это реагировала болезненным хмурым взглядом, её не заботило, казалось, от слова совсем. Напряжение витало в воздухе так отчетливо и осязаемо, что можно было просунуть в него руку и почувствовать пульсацию. Лена предпочитала держать руку подальше, а Света и вовсе убегать от него. Диана ничего не предпочитала, она хотела помириться и перестать чувствовать боль в грудной клетке. Слов решительно не находилось, а гордость упиралась в лопатки.       Диана плохо помнила ту ночь. Какие-то эпизоды приведения себя в состояние мяса стерлись из памяти, не запомнилась и половина дороги назад. Зато она четко запомнила обиженный, убитый взгляд Светки, когда она начала гнать какую-то чепуху из-за собственной обиды. Обиды на что? Сейчас она уже не могла сказать точно. Потому что Света не знала, что она пишет песни? Но это же глупо, она не могла этого знать, просто потому что Диана не говорила. Всегда ныкалась в выручай-комнате, категорически не соглашаясь бренчать в предназначенных для этого местах. Нет, было что-то еще, что-то глубже. Может то, что Диана влюбилась в Сурганову, как последняя идиотка, а та даже не знала, чем Диана живет? Или это была зависть? Черт его знает. Факт остается фактом: она наговорила ерунды, и Света никак не могла ей этого простить.       Вечно и всех прощающая Света не смогла простить пьяный бред Арбениной.       И сама Арбенина никак не могла разобраться, что же это все-таки значит.       Она упускала что-то из виду. Какую-то крохотную, но очень важную деталь. И иногда ловила в глазах Лены то, что она эту деталь уже знает.       Не ситуация, а пиздец.       Недели сменяли друг друга, общение с Жуковой начало приобретать какие-то очертания, и, судя по всему, вырисовывались они в дружбу. Они упорно не касались темы Светы, с тех самых пор, как Диану однажды подбило спросить:       — Да чего она так злится, я понять не могу? Ну, ляпнула я что-то и ляпнула, что же теперь делать? Разве раньше мы не… — наткнувшись на мгновенно обжегший холодом взгляд Лены, пришлось заткнуться. Видимо, помнила она больше Арбениной. И понимала тоже. — Ладно, я тебя поняла. Табу.       И беседа потекла в привычном русле.       Разбираться с этим не хотелось. Диана даже надеялась, что если они продолжат свою холодную войну, то чувства отпустят её. Нужно лишь вести себя со Светой как сука, и получать сучье отношение в ответ. Тогда отляжет, забудется, и они смогут помириться нормально, оставаясь хорошими друзьями, без всех этих обременяющих чувств.       Но сердце тут же противилось этому решению. И Диана не знала, что с этим делать. Будучи романтиком от рождения, все её естество заставляло следовать сердцу, умоляло оставить в жизни хоть что-то светлое и хорошее, не отрекаться. Тут же вступали мозги, наглядно демонстрируя, почему это закончится фатально. Обе затеи обречены на провал. Диана не может быть со Светой, но и без Светы уже тоже не выходит       Скучая на уроке зельеварения, Диана из-под полуприкрытых глаз смотрела на взъерошенный сургановский затылок. Непонятно как сдав СОВ по зельеварению и попав в группу вместе со Светкой, Диане пришлось посещать предмет. А Сурганова же, чье пребывание здесь не было удивительным, потому что она метила в целители после сдачи ЖАБА, настойчиво её игнорировала. Это же невыносимо. Не то чтобы Диана делала попытки общения, продолжая упорно колупать в ней взглядом дырочку, пытаясь доковыряться до мозга и что-то там перещелкнуть, чтобы у них все было хорошо и радужно. Но почему Света сама не заговорит первой? Разве взгляд не печет затылок? Разве не чувствует она этой недосказанности?       Вывод был неутешительный. Не печет. Не чувствует. Нормально ей живется и без присутствия Дианы в своей жизни.       Кто Диана такая, чтобы спорить с этим?       Вполуха слушая Снейпа, она карябала пером по бумаге, выводя ноты и параллельно постукивая пальцами по столу, подбирая ритм к последней песне.       — Конечно же, амортенция не способна создать любовь. Ничто не способно.       Арбенина резко вскинула голову. В руках Снейп держал пузырек с перламутровой жидкостью. Оттуда выходил пар и сразу же завивался в воздухе спиралями.       — Но это зелье вызывает сильное увлечение. Как и все любовные и приворотные зелья, амортенция относится к долголетним эликсирам. Так что достаточно лишь нескольких капель…       Диана невидящим взглядом пялилась в чертов пузырек амортенции, будь она проклята, и никак не могла совладать с дрожащими руками. В горле пересохло, сердце зашлось набатом. Лишь несколько капель. Ей нужен только толчок. Снейп сказал, что любовь нельзя подделать, но желание вызвать можно. Разве на этом цементе нельзя нарастить чувства?       — Амортенция пахнет для всех по-разному, лишь с одной оговоркой: вы почувствуете запах чего-то дорогого для себя. Для кого-то она будет пахнуть свежесваренным кофе, кто-то почувствует запах любимых духов, а третьи будут вдыхать петрикор.       Вздрогнув, Диана уставилась в исписанный листочек. Нет, конечно же, нет. Она бы так не поступила. Она просто не имеет права.       — Впрочем, подробности вы сможете найти в своих учебниках. Но помните, что это очень опасное зелье.       Вскинула взгляд на Свету. Выяснилось, что Сурганова единственная, кроме неё, из всего класса не искала нужную страницу. О чем она думала было непонятно, направление взгляда со спины не было видно. Неужели их мысли сошлись? По приподнятым плечам и ровной спине можно было сделать вывод, что она находилась в напряжении, и состояние это началось после демонстрации амортенции, ведь до этого Диана пялилась на неё весь урок, и она так себя не вела. Может, она подливает своим барышням любовные зелья и боится, что её могут заподозрить? Диана откинула эту мысль, потому что Свете Сургановой не нужно было делать абсолютно ни-че-го чтобы кого-то привлечь. Она могла просто сидеть недвижимо, укрытая мешком из-под картошки, и на неё все равно кто-то западет.       До самого конца занятия Арбенина пребывала в своих мыслях по поводу амортенции, и мнение её склонялось сначала в одну сторону, а потом в другую. Как только они покинули класс, она поняла, что вышли все, кроме Светы. Наверное, брала дополнительный материал, как обычно. Ну и черт с ней. Прикрыв глаза, Диана сосчитала до десяти, а потом побежала. За очередным поворотом она поняла, что осталась одна и попыталась отдышаться. Мысли сами вернулись к зелью.       — Нет, блять, Арбенина, прекращай дурью маяться. Она тебе за это спасибо не скажет.       Через еще парочку поворотов взгляд уперся в одинокий балкончик, выходящий на озеро. Очередная общественная курилка. По пути доставая сигареты, Диана все еще витала в своих мыслях. Организм проходил эмоциональную встряску. Вытащив недописанный листочек с текстом, чтобы отвлечься, она начала напевать, пытаясь понять, как это звучало вместе.       — Мы обручились и мы не расстанемся, но растворяемся: время осознанно, только не думай об этом заранее, мне оставляя свободу, не более.       Диана замолчала, вчитываясь в текст, а потом, разглядев там тайный смысл, со злости ударила кулаком в стену, стесывая костяшки.       — Блядская же ты сука! А я еще хлеще. Наверное, стоим друг друга.       Затянулась. Выпустила дым через нос. Уткнулась лбом в стену. Перевела взгляд на окрестности Хогвартса. Красиво.       Листва все еще не начала желтеть, теплое солнце отражалось в озерной глади, пахло свежестью. Наверное, погода была не в курсе, что наступила осень, а посему упорно притворялась весной. Весна напоминала ей о Свете. О её согревающей все вокруг улыбке, глазах цвета водной глади, заразительном смехе, взъерошенных, как у воробья, волосах, о выступающих венах на вечно жестикулирующих руках. Арбенина и сама не поняла, как за несколько месяцев превратилась во влюбленного подростка, готового на все. И не могла поверить в то, что так легко просрала начинающие налаживаться отношения. Видимо, все проебывать — это дар.       Флегматично затушив бычок о камень, она махнула над ним палочкой, и тот исчез. Мусорить не хотелось. Уже намусорила в отношениях, с неё довольно.       На обратном пути она услышала перешептывания и чей-то мягкий смех. Господи, ну этого еще не хватало. Диана ненавидела парочки и всегда им завидовала. Самооценка после каждой такой встречи в пустых коридорах летела на дно.       За поворотом её ждала неприятная картина, но не совсем та, которую она себе представляла. Сурганова прижимала какую-то девку в гриффиндорской форме к стене, не прекращая оставлять засосы на шее, руки покоилась на чужой талии. Девушка издала тихий стон.       Больно. Очень. Как будто грудь придавило камнем, и самое паршивое то, что руки её были связаны. В конце концов, она знала, что рано или поздно увидит один из загулов Светы. Но к этому, как оказалось, нельзя было подготовиться.       Пытаясь перебороть подкатившие слезы и горький ком в горле, Диана ускорила шаг, надеясь пройти незамеченной. Не судьба. Увидев Диану, прижатая к стене мадам округлила глаза и начала хлопать Свету по плечу, пытаясь отстранить. Света тут же вскинула голову в сторону Дианы и затаила дыхание. В первое мгновение глаза в шоке распахнулись, на щеках заходили желваки, а потом лицо разгладилось. Видимо, Сурганова взяла себя в руки, и уже насмешливо взирала на Арбенину, вскинув бровь. Диана замерла под изучающим, возбужденным взглядом. Он немыслимым образом отличался от её обычного: открытого и честного. Этот бросал ей вызов, как будто кричал: «Да? И что же ты теперь будешь делать, Арбенина?». Даже отсюда было видно расширенные зрачки и учащенное дыхание.       Показалось, что Света то ли приглашает, то ли выжидает. Или Диана совсем уже сходила с ума?       У Арбениной подкашивались колени. На одних волевых она отвесила Свете поклон, а потом заставила себя развернуться и уйти, оставляя парочку наедине.       Эта сцена никак не хотела покидать её сознание. Она стояла перед глазами еще два урока, пока она не встретилась с Леной в Большом зале.       — Арбенина, тебя как будто дементоры покусали. Неужели…?       — Лен, прекрати, — предельно серьезно прервала её Диана, бросив взгляд исподлобья. — Не до шуток.       Жукова вздрогнула и с подозрением покосилась на девушку напротив. Диана никогда не называла её по имени. Помолчала пару мгновений, подумала. В итоге приняв какое-то решение и кивнув самой себе, она схватила Диану за руку и потащила прочь из зала.       — Ну и куда мы идем? — сил сопротивляться не было. Желания, впрочем, тоже.       — Приводить тебя в чувства.       Вскоре они оказались на улице, Диана втянула носом запах прохлады. Лена, судя по всему, тащила её в сторону курилки, а Арбенина вяло плелась следом. Наконец, воровато оглянувшись по сторонам, Жукова рукой приперла Диану к холодной стене, чем вызвала у неё дикие флешбэки, а потом сунула в руку бутылочку коньяка.       Сначала Диана не поняла, чего от неё хотят, потому что мысли тут же галопом поскакали к Светке. Интересно, каково быть прижатой к стене напротив неё? Наверное, от теплого дыхания по коже бегали бы мурашки, а взгляд то и дело соскальзывал к губам. По телу бы блуждали чужие умелые руки, а Диана не отказывала себе в стонах, но все еще боялась быть замеченной. Света всегда была смелее неё. И лучше неё. Во всем лучше.       Господи, какая она жалкая, никому не нужная мразь.       — Пей, — Лена пощелкала пальцами перед её лицом, чтобы на неё обратили внимание.       Чувствующая подступающую истерику Арбенина отнекиваться не стала. Открутив крышку, она приложилась к бутылке, запрокинув голову назад, и в несколько больших глотков осушила её до дна. Горло резко обожгло, и Диана втянула воздух ртом. Закашлялась.       — Пиздец какой-то, а не коньяк. Где ты его берешь вообще?       — А вот это уже секрет, Арбенина. У тебя ведь тоже секреты есть.       Подумав о своем секрете, Диане захотелось еще коньяка. Подумав о секретах Светы, она озвучила мысль вслух.       — А тебе не много будет? — с сомнением протянула Жукова, окидывая Диану оценивающим взглядом. Выглядела она не то, что готовой для коньяка, ей нужно было подавать бутылку текилы.       Диана поежилась.       — В самый раз.       И Жукова вытащила еще одну бутылочку.       В Большой зал Диана вернулась навеселе, но лишь для того, чтобы столкнуться с поникшей Светкой взглядом.       — Блять, Жукова, у тебя случайно еще не завалялось?       — Ты издеваешься что ли?! Я тебе что, алкозавод? — уткнувшись в Диану раздраженным взглядом, она уперла руки в бока. Ответа, впрочем, она не получила.       Удивительно, подумала Диана, чего же Свете грустить после всех этих любовных приключений? Её что, любовница бросила? Она вроде никогда не испытывала нехватку в них. Может, она уже переебала весь Хогвартс? Отдернув себя, Арбенина отвела взгляд, обвинив себя в безосновательной грубости. Конечно же, она её не осуждала. Сурганова даже не состояла в отношениях, так что изменой ничего из этого не считается, а остальное происходило по взаимному согласию. Диана тоже могла пойти этим путем, но предпочитала заглушать одиночество алкоголем и музыкой. Думая о том, насколько одинока была Света, что постоянно искала себе компанию и закапывалась в дела, Диана вздрогнула.       Света к ним подходить не спешила. Потопталась на месте, а потом пошла в сторону пуффендуйского стола. Лена нахмурилась, заметив настроение подруги, и уже видимо прикидывала, где можно раздобыть еще коньяка. На Сургановой лица не было. Надо было её спасать.       Диана хотела спасти её тоже.       — Так, давай, Арбенина, бери себя в руки. Встретимся после занятий, посмотрим, что можно сделать с твоей депрессией.       У Дианы были свои идеи, а алкоголь, плескавшийся в крови, откинул все сомнения и придал смелости для их исполнения.       Будто бы читая промелькнувшие на лице мысли, Жукова притормозила.       — И не делай глупостей, Мерлина ради, — серьезно посмотрела в лицо и дождалась кивка.       О, она собиралась совершить огромную глупость.       Не став смотреть, как Лена идет в сторону Светы, от побитого вида которой ёкало сердце, она развернулась на носках и устремилась по ступенькам наверх, сжав кулаки и собирая всю свою решимость воедино. Прошлепала мимо стены три раза, и та заскрипела, являя собой дверь, в которую Диана, не раздумывая, вошла.       Огляделась. Пахло пылью.       Все внутри выручай-комнаты было оборудовано под лабораторию. Котелки разных размеров, различные ингредиенты, столы и всякие склянки. Старые учебники. Все было в пригодном состоянии и готово к использованию.       Диана набрала полную грудь воздуха.       Последний шанс к отступлению был просран в ту же секунду, как она увидела милующуюся с какой-то девушкой Свету. Гнетущее чувство в груди не давало поступить по-другому. Сомнений не осталось.       Шагнув в сторону антресоли, она выудила учебник и открыла оглавление. «Приворотные зелья. стр. 64»