И нет лекарства от любви

      Через час после того, как они разошлись, начал накрапывать дождь. Небо затянуло густыми бусыми тучами, влага слизывала пыль с земли, вся зелень сделалась яркой и очень сочной, контрастируя с серостью вокруг. Диана вдохнула полной грудью и перевернула страницу.       Тревожное чувство никак не хотело покидать грудную клетку, несмотря на то, что все шло по плану. Никто не видел, как она подливает амортенцию, Света даже согласилась встретиться с ней для разговора, что уже означало, что её не ненавидят и дают возможность все исправить.       Нет, дело было в другом. Уже на подходе к спальне она вдруг поняла, что не удостоверилась в попадании зелья по адресу. Так спешила убежать, избегая неловкости и стеснения, что даже не задумалась об этом. Но тут же успокаивала себя тем, что во время разговора с Жуковой Сурганова то и дело прикладывалась к кружке. Какова вероятность, что она внезапно решила больше не пить сок? Да и к тому же, она считала себя вполне способной различить по поведению Светы, сработала ли амортенция или нет. На крайний случай у неё все еще оставался пузырек с неиспользованной жидкостью. На самый крайний она могла приготовить зелье еще раз.       Думать об этом не хотелось. Хотелось верить, что все прошло как по маслу       После очередной неудачной попытки понять читаемый текст, но, не решаясь прекратить пытку из-за создаваемого книгой прикрытия, Арбенина на автомате потянулась к пачке сигарет. А потом резко себя отдернула. Нельзя. Не здесь. Вседозволенность вела к разнузданности, а уж та, в свою очередь, могла сыграть очень плохую шутку. Если её застукают курящей на территории школы, то сразу же вскроются её многочисленные прогулы и никуда не девшийся запах коньяка, спасибо Лене большое.       Из-за угла вырулила Светка, улыбаясь во все тридцать два, и её улыбка, Диана могла поставить на это деньги, была способна разогнать тучи. Казалось, её вовсе не заботил моросящий дождик, она упиралась глазами прямо в Арбенину. Глупое влюбленное сердце понеслось вскачь.       Внутренний дворик пустовал, в том числе из-за непогоды, чему Диана была неописуемо рада. Не хотелось иметь лишних свидетелей приватного разговора. Хотелось остаться вдвоем.       Остановившись напротив Дианы, Света помялась немного, а потом неуверенно указала пальцем на лавочку.       — Можно? — и вопросительно вздернула брови.       — Конечно, — Арбенина засуетилась, подвигаясь в сторону и освобождая больше места. Томик Ремарка был отложен в сторону и забыт. — Садись.       Света кивнула, нервно переминая пальцы, а потом легко приземлилась на лавочку на отдаленном расстоянии от Дианы. Она стала вся какая-то скованная и напряженная, кусала губу и не смотрела на Диану, хотя на подходе к ней улыбалась. Странно.       — Ты поговорить хотела?       — Скорее извиниться, — Светка вскинула на неё серьезный взгляд. — За все извиниться, не только за то, что я пьяная несла. Я много дерьма тебе наговорила за эти годы.       Сурганова саркастически, с какой-то издевкой, хмыкнула и уставилась взглядом в небо, не желая больше встречаться взглядами с Дианой и как-то неуловимо меняясь в лице. Что-то проскользнуло, коснулось неосязаемой тенью глубоко запрятанной печали и обиды и тут же исчезло так быстро, что Арбенина начала сомневаться в своей адекватности. Слишком долгий день. Слишком много событий, которые пока трудно было уложить в голове. Опираться на все произошедшее так быстро было сложно, подвести какой-то итог еще тяжелее, поэтому Диана решила говорить откровенно.       — Прости меня, Светка. Я ничего этого на самом деле не имела в виду. Я не считаю, что у тебя большой нос, или что ты похожа на гоблина, да и ростом ты всего сантиметров на пять ниже меня. И ты не умничаешь. Никогда, — в пылу своей речи, немного осмелев, Диана изменила положение и теперь уже сидела развернутая к девушке торсом. — Мне просто нравилось придираться к тебе. Мне кажется, я хотела задеть какую-то точку и постоянно пыталась её нащупать, хотя даже не была уверена в её существовании. Я не знаю, какую реакцию пыталась вызвать, меня просто бесило то, что ты никак на меня не реагируешь. У меня действительно раздутое эго, а самомнением можно вагоны загружать. Возможно, только ты не давала мне подпитки для этих отрицательных качеств. А мне не нравится чувствовать себя пустой.       Диана грустно усмехнулась, потирая ладони и ощущая жар в теле. Это все было сугубо личным и скрытым даже от себя самой, так что вытаскивать на поверхность было неимоверно трудно, и даже больно. Совершать чудеса археологии и настолько самовскапываться перед другим человеком, ради другого человека, было сродни подвигу. Диана в этом даже себе не признавалась, а тут вдруг говорила вслух. Да и кому? Могла ли она представить себе подобный разговор пару месяцев назад?       Во всем был виноват летний квиддич. Если бы она только осталась дома, то спокойно доучилась себе два года, продолжая гулять в одиночестве под тенями деревьев и вступать в перепалки с Жуковой. И не было бы никакой любви к Свете, никакой амортенции и изъедающей изнутри боли и чувства неудовлетворения.       Сурганова молчала.       — Наверное, ты была права. Проще было косички отрастить.       Света посмотрела на неё странно и немного недоверчиво, выглядя так, будто все это время пребывала в своих мыслях, далеко отсюда. Диана даже могла бы подумать, что её не слушали, если бы не знала Светку лучше.       На самом деле, Света была потрясена её речью и открытостью. Она никогда даже отдаленно не могла представить, что Диана способна на такие слова или извинения. И то, что все это было предназначено лишь для нее, вызывало еще большее замешательство. И восторг. И слепую благодарность. Арбенина была прекрасна в своей обнаженной беззащитности.       — А то, что я в день прибытия в Хогвартс наговорила, так там вообще чушь несусветная. Я даже не знаю, на что я разозлилась. Глупость это все какая-то. Меня твои обжималки с девочками никак не касаются, а бухать я и сама мастер. Короче, я эгоистичная тварь, мразь и идиотка. Ты простишь меня?       Диана надломано улыбнулась и протянула дрожащую ладонь в знак закрепления дружбы. Света проскользила по ней взглядом верх и остановилась на напуганных темно-зеленых глазах. Расплылась в обезоруживающей улыбке, отражающейся в потеплевших глазах, и порывистым движением придвинулась ближе. Теплые руки обвились вокруг чужих плеч. Диана задохнулась, не в силах пошевелиться.       — Спасибо, Динка. За честность.       Секундное промедление, и Диана крепко прижимает хрупкое тело к себе в ответ. А потом резко отстраняется, быстро моргая.       — Ну, все, Сурганова, хорош, — не увидев на лице сияющей Светки обиды, она все же решается уточнить:       — А то я расплачусь.       Сурганова закинула голову кверху, смеясь. И Диана никак не могла перестать смотреть на нежную кожу её шеи, на вздувшуюся венку и движение, которое совершает чуть выпирающая гортань при смехе.       — Растрогалась, да?       — Иди нафиг, — Арбенина пытается сдержать улыбку, но получается отвратительно.       Поднимается с лавочки и вытаскивает палочку. Использует заклинание телепортации на книге, перемещая её на свою кровать. Долго смотрит на Свету и нерешительно молчит.       — У тебя еще есть дела?       Да.       — Нет, — она должна была встретиться с Леной после тренировки. — Свободна как ветер.       — Прогуляемся? — Арбенина перемещает вес с пяток на носки, немного приподнимаясь, и сует дрожащие руки в карманы. — По замку. Не хочу промокнуть.       Но, правда, разумеется, в другом: она просто не хочет, чтобы промокла Света.       — Хорошо.       У Дианы все внутри поет, и ей тоже хочется петь. Хочется вытащить руку из кармана, вытереть её о штанину и невзначай коснуться ладони Светы. Переплести пальцы. Еще раз прижать к себе и стоять так, вдыхая запах полюбившихся духов. Но смелости категорически нет, а они только что помирились. И явно не находятся на том уровне отношений, где можно совершать подобные попытки к сближению.       Какое-то время они идут молча, и Арбенина не перестает исподтишка рассматривать её профиль. Волосы мило всклокочены, на губах играет легкая улыбка. Каждое действие с её стороны воспринимается как намек. Почему она улыбается? Почему полезла обниматься вместо пожатия руки? Почему так легко простила? Ответ «просто потому что может» больше не канал.       Амортенция сработала. Должна была. Сурганова сделала глоток тыквенного сока, с подмешанным туда зельем, и в её душе начали зарождаться чувства. Она не должна была заметить подвоха. Они не общались неделями, не говоря уже о тех долгих годах. Если Света обнаружит в себе внезапно возникнувшие чувства к Диане, то просто спишет все на то, что они начали сближаться. Якобы она и не рассматривала такой вариант, будто не понимала, что может полюбить её, а тут реальность ударила в голову. Да, так она и должна подумать. То же самое случилось и с Дианой. Вот только никто не подливал приворотное зелье в её попкорн. Она нахмурилась. Кольнуло не такое уж внезапное чувство вины.       — Так значит, ты песни пишешь? — разрушила повисшую тишину Света, продолжая беседу давностью в недели.       — Да так, карябаю потихоньку, — Диана передернула плечом. — А у тебя, насколько я знаю, группа есть?       — Да так, наскребла немного людей, — Света усмехается себе под нос, отвечая той же монетой.       — Ну, Светка! Я тут диалог, вообще-то, пытаюсь построить, — обиженно надула губы Диана, не совсем кривя душой.       Она понятия не имела, о чем им разговаривать. Вокруг все еще не до конца рассеялась аура повисшей неловкости. Навыков социального общения, особенно на успевшую давно протрезветь голову, у Дианы было практически ноль, а без знания интересов другого человека приходится для начала вести светскую беседу. Она не умела разговаривать со Светой. Не знала, как и о чем. Приходилось цепляться за музыку.        — Да какая там группа, — видимо, над Дианой все-таки смиловались, взяв разговор в свои руки. — Репетируем, поем песенки. Это больше для души. Ребята хотят куда-то с этим идти, а я не уверена, что это мое.       Видимо, это было личным. Но Арбенина почему-то решила, что порог сокрытия личного они сегодня переступили. В конце концов, Света не стала бы упоминать о том, чего не имеет желания обсуждать с Дианой.       — Ты говоришь про группу, музыку, или концертную деятельность?       — Да что ты, музыка это моя жизнь, — Света шутливо пихнула её локтем, сворачивая за угол. — И я хочу чего-то добиться на этом поприще, но мне кажется, что с ребятами нам не по пути.       — Почему ты не уйдешь?       — Мы поем мой материал. Не хочу их подводить, вот и тяну до последнего.       — Сурганова, ну ты даешь, — протянула Диана, замедляясь.       Света сделала еще пару шагов, а когда поняла, что рядом никого нет, остановилась. Арбенина о чем-то крепко задумалась, прищурив глаза.       — Динь?       Арбенина вскинула голову и затараторила, выстреливая ртом короткие предложение, чтобы не успеть передумать их говорить:       — А давай попробуем вместе сыграть? Проведем совместный сет. У меня тоже материал есть. Можем позвать Жукову, чтобы заценила. Возьмем пиво и забуримся в выручай-комнате. Я там обычно репетирую. Поиграем в картишки.       — Ух, ты, долго же ты, видимо, эту идею в себе вынашивала, — потешается над ней Света, подходя ближе. — Никак хочешь выкрасть меня из группы?       На самом деле Диана хочет выкрасть её отовсюду. Но напускает на себя обманчиво равнодушный вид и задумчиво склоняет голову к плечу. Ей нечего бояться. Света выпила амортенцию.       — А если и хочу? — Диана делает еще один шаг, оказываясь к Сургановой вплотную.       Из-за разницы в росте Свете приходится немного задирать голову, совсем чуть-чуть. В глазах её появляется тот же вызов, — теперь Диана уверена на сто процентов в том, что это именно он, — который был там, когда её застукали в коридоре.       — Видимо, ты считаешь свой материал воистину потрясающим, раз предлагаешь мне сбежать в неизвестность от проверенной временем группы, — голос у неё карамельно-тягучий, а в глазах бушует неукротимый шторм, и Арбенина в нем тонет-тонет-тонет, и никак не может и не хочет всплывать.       — Я уверена в своем материале, — голос Дианы невольно понижается в ответ, становясь соблазнительно хриплым. Она принимает правила игры так легко, будто это происходит не с ней, будто не она ждала всего этого месяцами и, наконец, добилась своей цели.       — Хорошо. Люблю уверенных в себе девушек, — Света улыбается и подмигивает ей, а потом резко разворачивается обратно, в сторону выхода.       Диана пытается перевести дух, в голове появляется шум. Жукова была, блять, права. Света та еще кайфоломка.       — Ты куда?       — За Жуковой. Ты же хотела в картишки поиграть.       Не женщина, а просто Дьявол какой-то. Или ангел. Диана все никак не могла решить. Теперь она понимала как никогда, почему на неё вешались все девушки Хогвартса. Получать её внимание было подобно благословению с небес. А оставаться без него ощущалось адовым проклятьем.       Что ж, в эту игру могут играть двое.