И нет лекарства от любви

      Хогсмид встречает их мощеными улочками и отраженным от них светом фонарей. Сурганова выглядит такой счастливой и окрыленной, будто только недавно узнала о своем магическом происхождении и теперь бывает здесь впервые: она шла с застывшей на губах восторженной улыбкой и пытливо вертела головой, подмечая детали и отчаянно желая сохранить в памяти каждое мгновение. Диана смотрит на неё и дышит через раз. Поражается тому, что вообще дышит. Хогсмид ей безразличен настолько, будто это всего лишь красивая оберточная бумага, которую нужно сорвать и выбросить. Арбениной казалось, что у неё синдром Стендаля, а Света была произведением искусства. Весь мир сошелся точкой на одном человеке, и ей совершенно не хотелось ничего менять.       В какой-то момент её блуждающий взгляд останавливается на освещенном окне ближайшей таверны, где уже нетрезвые посетители в несколько голосов распевали «Котел, полный крепкой, горячей любви».       — О, приди, помешай мое варево,       И, если все сделаешь правильно,       Ты получишь котел,       Полный крепкой, горячей любви.       Сквозь окно было видно, как волшебники в глупых остроконечных шляпах и мантиях радостно ликуют и стукаются друг с другом огромными кружками с пивом, что-то празднуя, но Диана на это лишь морщится и старается не замечать одухотворенное лицо Светки. Абсолютно идиотская песня, очень пошлая и очень не в тему, особенно учитывая отношение Дианы к зельям. А Сурганова абсолютно обворожительна, и только это заставляет Диану откинуть навязчивые мысли и не портить прогулку. Заражать или расстраивать Свету своей кислой миной вовсе не хотелось, терзать себя непоправимым — тоже.       — Ну что, Светка, куда дальше? — Арбенина уже оглядывалась по сторонам, сунув руки в карманы, что-то прикидывая у себя в голове и пытаясь строить планы по завоеванию.       Так ничего и не придумав, она посмотрела на Сурганову, но столкнулась лишь с её затылком. Проследив за чужим взглядом, Диана уперлась глазами в убогое розовое пятно. Кафе мадам Паддифут? Нахмурившись, Арбенина пыталась понять, как же ей на это реагировать: радоваться романтической подоплеке мыслей Светы, или же взмолиться, чтобы её не тащили в это розовое слащаво-сопливое королевство конфет и девчачьих мечтаний. Домик для Барби нелепо выделялся на фоне зданий из обычного кирпича и предвечернего сумрака. Неужели кто-то действительно ходит туда на свидания? Уму непостижимо.       Видимо, что-то решив и придя к тем же мыслям, Сурганова поморщилась и продолжила свои изыскания. Диана вздернула бровь. Не понравилось? Значит, она никогда не водила туда любовниц. Что ж, хотя бы вкус есть. Но ведь и на свидания она не ходила. Диана задумалась о том, как же можно крутить многочисленные романы с девушками и не водить их на свидания.       — Динка? — Света со вздохом повернулась к тут же вопросительно хмыкнувшей девушке. — Давай заглянем в «Сладкое королевство»? Так мороженого захотелось, жуть просто.       Арбенина расплылась в довольной улыбке, сделав мысленную пометку в голове. Кусочек плана по завоеванию был готов: сегодня эта потрясающая девушка должна быть угощена мороженым.       — Конечно. Тогда куплю себе летучие шипучки, — прокралась мысль, что рядом со Светой она и так будто бы парит над землей, и Диана не спешила её прогонять.       Чем больше она смотрела на девушку, тем больше грудную клетку затапливало теплотой и щенячьей нежностью. Диана была в шаге от того, чтобы прижать Светку к себе прямо на этой мостовой, но силой воли обернулась в сторону «Сладкого королевства». Она не хочет становиться в ряд с её бывшими, которых можно поприжимать в углу. «Делаем все правильно, Арбенина. Пра-виль-но».       Распахнув дверь в «Сладкое королевство» они заходят внутрь под трель колокольчиков, и их тут же сбивает с ног потрясающе аппетитным ароматом, а от многообразия ассортимента начинает урчать в животе. Арбенина очень невовремя вспоминает, что сегодняшние обед и завтрак ей заменила чашка кофе, выпитая еще на уроке гадания. Молясь, чтобы Света не услышала эти вопли китов у неё в желудке, Диана отходит подальше, к прилавку, мысленно потирая руки своему коварному плану.       Света прохаживается мимо рядов со сладостями и с нахмуренными бровями рассматривает ценники, размышляя, как много она может потратить. Что-то для себя прикинув, Сурганова сощуривается и медленно проводит языком по внутренней части щеки, а потом прикусывает его кончик острыми зубами. Воровато оглянувшись по сторонам, Света хватает летучие шипучки и быстрыми шагами идет к кассе. Нервно расплачивается и тут же пихает упаковку к себе в карман. От прыснувшего в кровь адреналина руки подрагивают, но Света делает максимально нейтральное лицо и разворачивается в сторону Арбениной. И куда делась? Идет туда, где видела её в последний раз, заглядывает за угол, но там тоже пусто. Что за черт?       — Бу, — что-то мягко ложится на её плечи и Света вздрагивает от неожиданности. — Прости. Не удержалась.       Успев отреагировать лишь закатыванием глаз, она чувствует, что её настойчиво берут за руку и тянут наружу. Как только запахи, вместе со звоном колокольчика закрытой двери, остаются позади, Диана разворачивает Сурганову к себе лицом и улыбается до самых ушей, почему-то ужасно довольная собой, и Света никак не может понять, в чем же тут дело. Не став больше мучить ожиданием растерявшуюся девушку, Диана вынимает руку из-за спины. Оторопев, скрипачка открывает рот и остается так стоять. Мороженое. Её любимое.       — Ты чего, Светка? — она подталкивает рожок в сторону Светы, ни на секунду не переставая улыбаться. — Растает же.       После этой шутливой фразы Света приходит в себя и расплывается в широкой неконтролируемой улыбке.       — Это нетающее мороженое, Динка. Спасибо тебе большое, — она послушно принимает рожок, нарочно обхватывая своими пальцами чужие. Диана вздрагивает, чем веселит Свету еще больше. Сунув руку в карман и пошуршав пакетиком, Света закусывает нижнюю губу и машет летучими шипучками перед лицом Дианы.       Поняв абсурдность ситуации, Арбенина начинает смеяться следом.       — А я-то голову ломала, думая, куда же ты спряталась и почему не пошла к стеллажу с мороженым.       — Я про тебя так же подумала. Успела понервничать, из-за страха быть пойманной, — Света без задней мысли лизнула мороженое, а Диана на это чуть язык не проглотила. — Это мое любимое. Как ты узнала?       Будучи не в состоянии отвести взгляд от мороженого, Диана пропустила вопрос. Совсем утонула в своих мыслях. Пытка какая-то. Очень захотелось стать этим мороженым и плавиться-плавиться под горячим языком.       — Динь?       — М? — она сама не узнает свой голос, и это заставляет мгновенно стушеваться от неловкости происходящего.       Сурганова повторила вопрос, подозрительно клоня голову к плечу. Неужели…? Пока Диана пыталась собраться с мыслями, Света повторила свое действие, но только медленнее, довольно щурясь. Зрачки Дианы полностью затопили радужку, горло дернулось в глотательном рефлексе. Дыхание почему-то участилось.       — Э… я не узнала… не узнавала… — тряхнула головой, сбрасывая оцепенение и жадно заглатывая воздух. — Не знала. Я просто люблю т…оже. Я тоже люблю это мороженое.       Многозначительно хмыкнув, Сурганова ухмыльнулась. Снова лизнула мороженое, решив, что отступать некуда. Наоборот, она нащупала ту самую точку и хотела надавить на неё сильнее, с маниакальным интересом грезя о том, куда такие игры могут их привести.       — Динка, ты покраснела?       — Я не краснею, — тут же подобралась Арбенина, распахнув глаза и вперившись в Свету.       — Ясно. Может, с тобой поделиться мороженым?       Издав странный грудной, чуть ли не пищащий звук, Диана начала отчаянно мотать головой. Поправила немного сползшие очки. Покраснела еще больше.       «Блять, Светка, что ты делаешь?» — истерично подумала Диана и незаметно вытерла влажные ладони о штаны.       — Ты уверена? Тебе же оно нравится, — Сурганова, как назло, не собиралась отступать. Лишь вздернула бровь и приблизила рожок к лицу Дианы. — Давай, попробуй.       Диана была далеко не идиоткой и прекрасно видела этот насмешливый огонек в чужих глазах и дрогнувший в улыбке уголок губ. Улыбку эту, конечно же, пытались спрятать, но выходило паршиво. Издевается, значит. Так и запишем.       Взяв себя в руки, Арбенина, не отрывая взгляда от чужих глаз, немного наклонилась вперед и застыла. Рука обхватила ладонь Светки и немного развернула под нужным углом, чтобы лизнуть мороженое именно в том месте, которого касался чужой язык. Во время этого действа лицо Светы на долю секунды сменилось с довольного на шокированное, а потом на очень довольное.       — Очень вкусно, Свет. Спасибо, — и, в довершение всего, подмигнула.       Разглядев достойного противника там, где увидеть его не ожидала, Сурганова снова опешила. Это должно быть весело. Да? Да, флирт — это весело. Взаимный флирт еще лучше. В теории. Но сколько еще они будут бегать? Почему бы не совместить флирт с… чем-то большим?       — И за шипучки тоже спасибо. И за то, что вытащила меня сюда, — видимо, Диана пришла к той же мысли, поэтому замялась, стыдливо пряча взгляд. — Ты приятная компания.       Света замерла, сердце подскочило куда-то к глотке. В области щек потеплело.       — Динка? — дождавшись, пока она поднимает голову, Света мягко продолжила:       — Мне тоже с тобой хорошо.       Поняв, что бояться нечего, и её не пнут как нашкодившего щенка, Арбенина несмело улыбнулась. Свете с ней хорошо. Может, она тоже чего-то стоит?       — Я не очень хочу возвращаться в Хогвартс так скоро, — призналась Диана, запуская руку в немного отросшие короткие волосы на затылке. Господи, ну и патлы. Вполне можно зачесывать назад и изображать из себя бриолинщика. Тут же вспомнился прошлогодний сургановский чуб и её родной темный цвет волос. Дико захотелось собрать по фотографии с каждой прической Светы и поместить их в альбом, чтобы потом любоваться и никак не мочь решить, какая из них идет ей больше. Любая. Ей идет любая. Может, ей тоже стоило придумать что-то с прической? Что если на самом деле начать зачесывать их назад? — Давай…       — … Засядем в «Три метлы» и пропустим несколько стаканчиков. Ты обещала меня угостить, — закончила за неё Светка, расправляясь с мороженым и вытаскивая пачку сигарет. — С удовольствием, Арбенина. Но сначала мы покурим.       — Вот умеешь ты ласкать мой слух, Сурганова, — Диана вытаскивает новую пачку из кармана и вместе с ней на землю выпадает помятый листок. Выругавшись, она замечает нахмуренный взгляд скрипачки, и тут же резко втягивает воздух через нос. Она знает. Эта мысль бьется молоточками в сознании, и Арбенина никак не может понять, что же с этим фактом делать. Наклонившись и подняв листок, она все еще боится смотреть внутрь. Все еще не знает, что там, и это позиция проигравшего: как можно защититься от противника, которого ты не то что не видишь, а даже не знаешь, есть ли он?       Света тяжело вздыхает и размышляет, стоит ли начать разговор.       — Диана? У тебя все нормально?       Диана. Не Динка. Да что же там, блять, такое? Арбенина, в конце концов, психует, потому что у каждого есть предел, и ей совершенно не нравится быть в неведении, поэтому она непослушными пальцами разворачивает бумажку.       — Блядь! — само собой срывается с языка, и неприятный холодок пробегает по позвоночнику и оседает в костях. Диана не помнит, как писала это.       Почему из всех возможных вариантов к Свете должен был полететь именно этот листочек? Судьба ли, карма ли, Диана не знала, но ничего хорошего этот разговор не предвещает. — Свет, веришь, нет, я понятия не имею. Первый раз на трезвую голову это вижу.       — Я же не об этом спросила. Я могу как-то помочь, если у тебя что-то не так?       Истеричный смешок прорывается наружу, и Диана нервно закуривает. Можешь, думает она, просто забудь об этом всем и мы продолжим общаться безо всяких подозрений. Этой темы она не хотела касаться никогда.       — Да нет, Светик, не можешь, — она разводит руками и сует бумажку обратно в карман. — Не переживай.       — Как скажешь, — не привыкшая навязываться Сурганова лишь пожимает плечами и делает шаг в сторону паба. Мысли оголтело носятся по подкорке, задевая нервные окончания. Подозрения бьются голубем мыслям в такт. Что-то неправильно, что-то здесь не так. Не нормально.       До «Трех метел» они дошли молча, немного постояли на пороге, докуривая, а потом Арбенина сорвалась с места и распахнула перед удивленной её выпадом Светой дверь. Замерев на месте, Света окидывает Диану игривым взглядом и отвешивает реверанс.       — Диан Сергеевна, вы настоящий джентльмен, — она юрко проскальзывает внутрь, чувствуя приятное покалывание в кончиках пальцев. Ведь это она всегда придерживала дамам двери, а тут такая внезапная забота. Она не знала, как относиться к такой непривычной смене ролей, но решила оставить все как есть, делая мысленную пометку, что в следующий раз её очередь быть рыцарем.       В помещении царил приятный полумрак, разбавляемый редкими свечами. Заприметив Свету, мадам Розмерта усмехается и ставит поднос на стол клиенту, прерывая разговор. На ходу вытирает ладони о подол фартука и идет прямо к улыбающейся Сургановой, распахивая руки. Диана хмурится на этого Христа-Искупителя прямиком из Рио, и затравленно наблюдает, как женщина притягивает хохочущую Свету в объятия и немного поднимает над землей. Аж убить хочется, потому что какой-то там Розмерте из Хогсмида дозволено намного больше, чем ей.       — Светик, ну тебе прям тут медом намазано, — она возвращает Сурганову на землю и тепло улыбается.       — Скорее твоей медовухой.       От их манеры общения и переглядываний у Арбениной на душе скребут кошки. Хочется собственнически притянуть Свету за талию, показывая, с кем она пришла, с кем останется, и с кем в итоге уйдет. Преодолев свой дурацкий безосновательный порыв, Диана приветливо улыбается Розмерте и ненавязчиво берет Свету за руку.       — Пойдем.       Сурганова позволяет себя утащить, списывая странное поведение на чужую асоциальность, но успевает напоследок кивнуть хозяйке еще раз, сталкиваясь с её подозрительным взглядом. Ну да, для неё это точно новость. Не такая неожиданная, как для самой Светы, но скрещенные на груди Розмерты руки говорят за себя: допроса не избежать.       Выбрав дальний столик, они одновременно заваливаются на стулья и смущенно переглядываются. Сидеть в полумраке напротив друг друга было как-то по-особенному интимно.       — Нам нельзя нажираться, — между делом говорит Света, подвигая стул поближе к столу. — Я не хочу пропустить завтрашний матч.       — Не люблю матчи против Слизерина, — Диана колупает ногтем выщерблину в столе и немного хмурится, да и вообще говорит это лишь затем, чтобы сказать хоть что-то. — Они играют грязно.       — Не переживай, я ведь уже сказала, что буду с тобой, — Света чинно кладет руки на стол и тепло улыбается, снова возвращаясь к летней истории, но фраза звучит куда глубже, чем просто отсылка, и у Дианы по предплечьям бегут мурашки.       Это точно сон или чья-то дурная шутка. Всего этого не может происходить на самом деле. Вот сейчас, прямо сейчас она проснется в своей комнате под покровом ночи и осознает, что так и не сняла ботинки. Диана порывисто выдыхает и задумчиво облизывает уголок губ.       — Это обещание?       — Скорее предупреждение, — Сурганова далеко не так наивна, как может показаться со стороны: стоит лишь поддеть верхний слой, захотеть узнать её поближе, и из неё, словно из табакерки, тут же полезут всякие черти. В основном безобидные. Но кто знает, что еще таит в себе этот ящик Пандоры?       Диане хотелось добраться до самого дна.       — Думаешь, можешь быть опаснее бладжера? — Арбенина подается корпусом вперед и сверкает глазами, бросая вызов, от которого нельзя отказаться.       — Арбенина, — красиво тянуть гласные и рычать умеет не только Диана, но в довершение ко всему Света делает своим голосом и интонацией что-то невероятное. Хочется краснеть, бледнеть, схватить её за руку и тут же утащить в ближайшую подсобку. — Ты даже не представляешь, насколько. И Диана знает, чувствует нутром, что Света ни черта не шутит и не преувеличивает.       — О, а вот это уже, я так понимаю, угроза?       — Да нет, — она делает максимально незаинтересованное лицо и откидывается на спинку стула, пожимает плечами. — Это так, к сведению.       Врет, играется и не краснеет. Проверяет, доводит. Катастрофа, а не женщина. Но если Света будет бомбой, Арбенина готова стать и Хиросимой и Нагасаки в одном лице.       От бладжера её защитить можно, но вот кто защитит от Светки? И кто защитит Сурганову от самой Дианы? Повреждения уже нанесены, нечаянный, но такой желанный урон тоже на месте. И вот, они сидят друг напротив друга и раскидываются пространными фразами, которые легко можно принять за флирт, и которые, более того, определенно им являются. Насколько быстро все это может утечь сквозь пальцы?       — И что же такого опасного ты можешь сделать, а, Сурганова? — не унимается Диана. — Вот я, совершено беззащитная девушка, вся в твоем распоряжении на расстоянии вытянутой руки. Мне стоит начинать бояться?       — А уже поздно бояться, — Света ухмыляется и скрещивает руки на груди. — Ты уже никуда не денешься.       — Ау, — шутливо хватается за сердце и чувствует необходимость следующей фразы:       — Твоя правда.       Сурганова самодовольно улыбается и играет в гляделки до тех пор, пока к ним не подходит Розмерта. Она поправляет прическу, бросает на парочку странный взгляд, а потом вскидывает бровь. Пока Света заказывает им медовуху и о чем-то щебечет с хозяйкой, Диана ставит локоть на стол и опирается о кулак подбородком, осматривая полутемное помещение, позволяя мыслям лениво разбрестись в разные стороны.       В какой-то момент Розмерта наклоняется почти над самым ухом Светы и тихо произносит:       — Если что, у нас есть свободные комнаты.       У Арбениной хороший слух, в конце концов, она музыкант. Диана вскидывает голову и понимает, что брови Светы больше никогда не вернутся на прежнее место, так и оставаясь жить под линией роста волос. Хоть сбривай и лепи пониже искусственные.       — Розмерта, — предупреждающе тянет Света, стреляя в женщину глазами и не желая даже видеть реакцию Дианы на эту реплику.       Хозяйка довольно хмыкает и смотрит на Диану сама. Водит по ней оценивающим взглядом и, видимо, придя к какому-то выводу, подмигивает и разворачивается в сторону бочонков с медовухой.       — Не знала, что вы подружки, — Диана понятия не имеет, как реагировать на эту сцену, поэтому пытается перевести тему с предложения комнаты на что-то отвлеченное.       — Я алкоголик, — Света коротко пожимает плечами и усмехается себе под нос. — У нас было много времени на общение.       — И, разумеется, никто в Хогвартсе не в курсе ваших с Жуковой ночных полетов?       — Арбенина, — она наклоняется ближе и прикусывает губу. — Меня хотели выбрать старостой. Я хорошо учусь и пою в хоре, а еще занимаюсь каждым блядским музыкальным делом в этой школе. Жукова лучший вратарь Хогвартса и превосходно летает на метле, ей прочат большое будущее. Так что если уж кто и знает о наших приключениях, в чем я не сомневаюсь, на это просто закрывают глаза.       — Значит, быть затычкой в каждой бочке имеет свои плюсы, — Диана задумчиво кивает головой, а потом спохватывается. — Я это не в обиду. Просто ты сама знаешь, что я избегаю общественной деятельности.       — И общества, — легко добавляет Света, умалчивая о том, что она будто бы сошла с шекспировских сонет и страниц русских классиков. Никем не понятая одинокая душа. Ей бы томно сидеть на веранде и писать стихи, а не шляться с ней по пабам.       Две кружки прилетают им на стол, и Света, поймав взгляд Розмерты, благодарно ей салютует. Диане срочно нужно было запить всю эту историю с запиской, а потому она хватается за кружку и поднимает её в воздух, придумывая тост.       — За тебя, Свет, — удивленная Сурганова на это ничего не отвечает, но послушно делает глоток медовухи.       Входная дверь распахивается, впуская внутрь небольшую группу подростков. Света кидает на них взгляд и тут же давится пивом.       — Ты в порядке? — чуть ли не подрываясь со стула вопрошает Диана, но Света вскидывает руку и отставляет кружку на середину стола.       Убедившись, что Светка не собирается покинуть этот унылый мир и отправиться к праотцам, Диана вертит головой в поисках причины её неудавшейся смерти.       — Боже, блять, мы с Леной как-то с ним бухали, — Света объясняет все сама, кивая головой в сторону рослого гриффиндорца, и Арбенина тут же его узнает: это с ним она столкнулась в поезде, и именно из его кармана выпала шоколадная лягушка. Жизнь очень ироничная сучка. — Он наебенился в срань и отошел поссать. Прямо в мусорку, представляешь.       Диана от удивления выпучивает глаза, а потом презрительно кривится.       — Потом довольный собой вернулся за стол и предложил нам тройничок, — по её щекам заходили желваки, и Диана непроизвольно радуется тому, как неприятна Свете эта мысль. — Клянусь, Жукова его потом чуть в этой мусорке не похоронила.       — И часто вас за пару принимают? — напоказ сухо интересуется Диана, всеми силами пытаясь скрыть за напускным равнодушием свою неуместную ревность.       — Чаще, чем ты можешь себе представить, — жалуется Сурганова и снова прикладывается к кружке.       В какой-то момент мыслями она оказывается далеко отсюда, будто вспоминает что-то из своей жизни и это никак не дает ей покоя.       Диана размышляет о том, насколько вероятными являются её предположения. В конце концов, она прекрасно знала о сексуальных предпочтениях обеих, а скреплявшая их годами дружба дает прекрасную почву для развития… ну, чего бы там ни было. Если подумать, они всегда были довольно близки, вот только любовницы Светки выбивались из идеальной картины. С другой стороны, она никогда и ни за что не смогла бы учуять в них парочку. В конце концов, сейчас они однозначно не вместе, и это все, что должно иметь значение. Так ли важно прошлое? Но Диана захлебывалась в желании получить ответ, ей хотелось докопаться до сути. Ей нужно и важно было знать все, связанное со Светкой, потому что болезненная одержимость требовала возложить эту правду на алтарь жертвоприношений.       — Свет, можно спросить? — Диане это выражение лица не нравится, и ей безумно хочется все-таки узнать ответ на мучавший её вопрос.       — Был такой момент, — она несильно трясет кружку, отчего внутри образуется небольшой водоворот.       Арбенина вопросительно клонит голову к плечу, всерьез размышляя о том, используют ли на ней легилименцию. Света легко считывает её изумление и усмехается в ответ.       — Да, не удивляйся. Было очевидно, что ты спросишь об этом. Как ты могла не спросить?       Она молчит некоторое время, а потом делает несколько больших глотков.       — Мы пробовали, но пришли к выводу, что перепутали теплые дружеские чувства с чем-то большим. Это даже отношениями не было. Обоюдно решили, что нам это не нужно, и забыли, будто ничего не было. Без осадка и недосказанности. Мы друзья.       — Ну да, больше похоже на инцест, — вяло шутит Арбенина, а внутри оседает неприятный ком, непонятно откуда взявшийся.       К Жуковой у неё хотя бы теплые дружеские чувства есть, а все чувства к самой Диане вызваны обманом и приворотным зельем. Все это сплошной огромный фарс, они вообще не должны тут сидеть. Рука под столом незаметно касается упаковки летучих шипучек в кармане. В душе теплеет, млеет, и ей совсем наплевать на причину их тут нахождения. Она не готова просто так от этого отказаться. Пусть лучше будет обман, чем совсем ничего.       — Все хорошо? — Света накрывает её ладонь своей, и Диана не может оторвать взгляд от её руки.       — Да, — она фальшиво улыбается и думает о том, что вся её жизнь подделка. Да и сама она наспех склепана из какого-то дешевого бутафорского материала.       Как вообще у такой как она в жизни может быть что-то настоящее?       — Врешь, — легко констатирует Света и чуть сжимает её руку.       — Почему ты так уверена?       На губах Светы появляется нежная улыбка.       — Динка, не надо из меня дуру делать. У тебя на лице все написано, — собирается с силами, делает глубокий вздох, а потом продолжает:       — Это из-за того что я тебе о нас с Леной рассказала?       Диана еле заметно качает головой и отводит взгляд в сторону. Нет, думает она, это из-за того, что я тебе не рассказала о нас с тобой.       — Или из-за того, что в записке написано?       Арбенина елозит на стуле и мгновенно холодеет, внутри что-то неприятно переворачивается. Она вытаскивает руку из-под теплой ладони Светы и вскакивает из-за стола, потому что именно в этот чертов момент ей кажется, что она сейчас опустошит свой желудок.       — Я сейчас вернусь.       Диана чуть ли не выбегает наружу и упирается ладонями в колени, глотая воздух и зажмуриваясь. Она почти уверена в том, что словила паническую атаку, потому что ноги немеют, а голова гудит, и ей приходится сесть на фасад здания. Посидев так пару минут и убедившись, что внезапная слабость прошла, а желудок в состоянии оставить содержимое при себе, она трясущимися руками лезет за пачкой сигарет, вытаскивая вместе с ней записку. В голове пульсирует одно слово: «знает».       Она знает-знает-знает.       Света не идиотка и далеко не наивная, она видела записку и была свидетелем её поведения на уроке гадания. Молчит, много размышляет, и ей не составит абсолютно никакого труда прийти к выводу, что странное поведение Дианы связано с внезапными, из ниоткуда возникшими чувствами. Потом она обязательно об этом спросит, а Диана не сможет соврать.       Сделав глубокую затяжку, Диана прислоняется к стене и молится всем богам, чтобы у Светы хватило такта не выходить за ней следом. Со стороны, должно быть, это выглядит просто отвратительно. А на деле все еще хуже.       Психанув, она делает несколько быстрых затяжек и тушит почти новую сигарету о стену, отстраненно наблюдая за разлетающимися искорками. Она поправляет одежду, прическу, делает глубокий вдох и заходит обратно. Сразу же направляется к Розмерте и заказывает четыре кружки огненного виски, из-за своего взвинченного состояния даже не замечая её довольного по какой-то причине лица.       Тяжело плюхается напротив ожидающей со скрещенными руками Сургановой, на лице которой читается беспокойство из-за её бледности, и вздыхает снова.       — Извини. Я словила паничку.       — Динь, если ты не хочешь говорить об этом, то давай просто не будем, — миролюбиво предлагает Света, и Диана злится из-за этого еще больше. Она же только что натурально сбежала, ничего не объяснив. Как Света вообще может так спокойно с ней разговаривать? Диана не заслужила такого хорошего отношения: ей хочется биться головой о стол, прямо как любят провинившиеся домашние эльфы.       — Да нет, — Диана сглатывает, все еще не встречаясь со Светой взглядом. — Я могу. Меня это гложет.       Арбенина сцепляет руки в замок и хмурится, чертя большими пальцами круги.       — Я сделала кое-что очень плохое, — тараторит она, прежде чем потеряет смелость говорить. — Что-то, что никак нельзя исправить.       — Все мы ошибаемся, все мы люди.       — Нет, это не ошибка, — Диана грустно качает головой. — Это мои ебаный эгоизм и тупая башка.       — Почему ты думаешь, что это нельзя исправить? — тон Светы не похож на тот, которым говорят с маленькими неразумными детьми, и Диана это очень ценит.       — Такое не прощают. И не оправдывают.       — Ты кого-то убила?       — Что? — Арбенина вскидывает голову и в шоке пялится на Свету, которая только этого и добивалась. — Конечно же, нет.       Сурганова кивает самой себе и поднимает кружку.       — Нет ничего, что нельзя было бы исправить, пока человек живой.       — Ты смогла бы простить все? — напрямую спрашивает Диана и тут же тушуется, надеясь, что Света не свяжет её переживания с собой.       — Смотря кому и смотря что, я не хочу зарекаться. Но я считаю, что у каждого есть право на искупление.       Её слова немного успокаивают Диану, и ожидание виски проходит в полном молчании и попытках полностью прийти в себя. Арбенина поглядывает на пришедшую недавно компанию и гриффиндорца, но на деле они мало её интересуют.       В этот раз Света говорит тост первой, не оставаясь в долгу.       — За тебя, Динка.       Виски обжигает горло, но Диане просто необходимо это почувствовать.       По прошествии какого-то времени они заводят разговор об отстраненных вещах, а Диана пьет до тех пор, пока в голове не появляется приятная пустота. Света смеется в ответ на какую-то глупую историю, и Диана не знает, куда себя деть. Разве можно влюбляться с каждой секундой все больше?       Ей нравится в Свете все: их духовная близость, смех и гладкость теплой кожи, встрепанные волосы и голос, то, что она немного меньше ростом, нежность девочки, дерзость мальчика, поведение, убеждения, чувство юмора и флирт, вдохновение, которое она вызывает, как шаман с бубном дождь. Да даже тот факт, что ей хочется бросить весь мир к её ногам, стать лучше ради неё.       И чертовски злит невозможность это сделать.       Она её не заслуживает.       Сурганова улыбается и с хитростью во взгляде дразнит Диану за какую-то мелочь, связанную то ли с квиддичем, то ли с картинами, и тут она не выдерживает. Её прорывает, как плотину, без малейшей возможности вернуть все назад или же элементарно закрыть свой чертов рот:       — Свет, ты такая красивая. Очень       Прерываясь на полуслове, Света приоткрывает рот и недоверчиво смотрит на Арбенину. Будто бы подозревает себя в проблемах со слухом или перебором алкоголя в крови. Когда по испуганному лицу Дианы становится понятно, что та не шутит, что они в принципе не настолько пьяны, и проблемами с ушами никто не страдает, Света порывисто втягивает воздух и ничего не может поделать с горящими щеками.       Диана не собирается ни извиняться, ни забирать слова. Она лишь сказала то, что стоило сказать давно, что Свете нужно было услышать. Арбенина хотела, чтобы Света услышала это, потому что ей вдруг показалось, что это единственно верное, что может и должно прозвучать в этот вечер.       — Диана? Динка… Динечка, — запинаясь в своей неспособности подобрать слова, бормочет Света и тут же замолкает. Залпом допивает остатки виски и встает со стула. Подходит ближе, берет за руку.       — Пошли, — негрубо, но настойчиво тащит ничего не понимающую Арбенину к выходу, забывая даже попрощаться с Розмертой.       Сомневаться в трезвости Светы не приходится. Она пьет все, что горит, а что не горит, она поджигает и пьет, так что толерантность к алкоголю у неё выработалась уже давно. Это ставит захмелевшую Диану в не самое удобное положение.       Они уходят подальше от паба, останавливаются в каком-то тёмном переулке, и Диану начинает трясти.       — Ты хочешь убить меня за правду? — шутит Диана, не зная, что еще ей сказать.       — Нет, — Света улыбается и становится прямо напротив Арбениной. — Хотела вывести тебя на свежий воздух.       — Зачем? Мне и там неплохо дышалось.       — Чтобы немного проветрить твою голову и поговорить, — такие разговоры Света не любит, но это Диана, и этот факт все переворачивает с ног на голову.       В сознании тут же всплывают разговоры с Жуковой и её увещевания во взаимности их чувств, но она просто не может оставить все как есть. Ей необходим этот разговор, как необходимо утопающим всплыть. Потому что это уже не флирт, это прямое признание, и все становится довольно серьезным.       — О, — выдавливает она. — Я не настолько пьяна.       — Точно?       — Да, блять, Свет! Я бы тебе и по трезвой голове сказала то же самое. Потому что я действительно так думаю, — признание выходит грубоватым, поэтому она несмело добавляет:       — И уже давно.       — И думать ты так начала до или после того, как назвала меня гоблином? — подначивает её Света, в шутку тыча пальцем в худое плечо, потому что ей смертельно необходимо разрядить обстановку и развеять свои недавние сомнения насчет переменчивой натуры Арбениной.       — Какая разница? — Диана шмыгает носом и отпинывает камешек под ногами куда-то в сторону.       Свете есть разница. Свете нужно знать серьезность её намерений, ведь она никак не может сказать ей вся напрямую, даже сейчас.       — Ты говорила мне много оскорблений. Как я могу быть уверена в том, что у тебя ничего не переклинило в голове и что на это не влияет выпитый сейчас алкоголь?       — Какое это имеет отношение…       — Динка, самое прямое. Я просто хочу знать, действительно ли… правда ли я… блять.       Наконец, Арбенина понимает причину этого допроса и расслабляется. Господи, ну и дура. А самое забавное, что она целиком и полностью виновата в чужом недоверии.       — Светка, я поняла, — она радостно тянется к её руке и берет в свою. — Ты правда очень красивая. Я не откажусь от своих слов, когда протрезвею, это могу обещать тебе наверняка.       — Как я могу быть уверена? — переспрашивает она еще раз, начиная терять остатки самообладания и находясь в опасной близости от тремора.       — Потому что ты мне нравишься, — это признание выходит из неё на удивление просто и Диана лишь пожимает плечами. — Это началось не сегодня и не из-за алкоголя. Так что завтра, когда я проснусь трезвой и пойду на матч, я буду выискивать тебя на трибунах. А когда найду, первой моей мыслью будет: «Какая же ты красивая».       Света молча ищет что-то в глазах Дианы, и не знает, нашла ли. Ей слишком страшно верить ей, страшно, что все сломается, и она останется погребена под обломками.       — Знаешь, какая будет вторая?       Вопросительно приподняв подбородок, Сурганова не в силах даже издать звук. Ей кажется, что в эту самую секунду свершается её судьба.       — Вторым делом я подумаю: «Наконец-то я тебя нашла». И пока я буду смотреть на тебя, то буду знать, что живу не напрасно. Когда потеряю из виду, то смогу лишь думать о моменте, когда я увижу тебя снова. И писать, и петь: о тебе, для тебя. Очень грустно чувствовать свое сердце лишь в моменты наших с тобой недолгих встреч. Да, слащаво, но уж как есть.       Разводит руками и усмехается.       Огромный груз разом падает с её плеч, и в голове сразу прочищается. А в пустую голову уже настойчиво лезет другая мысль: «И какого же хуя это было так трудно?». Разве не знала о взаимности? Так она создала её своими же руками. Приходит к выводу, что боишься смерти лишь до тех пор, пока не умрешь.       Света долго-долго на неё смотрит, и кажется, что у неё слезятся глаза, но она совершенно не в силах оторвать взгляд, а когда открывает рот, чтобы что-то сказать, Диана прикладывает палец к её губам.       — Ничего не отвечай, пожалуйста. Я хочу сказать тебе всё то же самое и даже больше на полностью трезвую голову. Хочу доказать тебе, насколько я серьезна. Я все сделаю правильно, Свет, обещаю.       Наконец, кивнув, Сурганова целует палец Дианы и только потом отнимает его от губ, сцепляя их руки воедино.       — Давай возвращаться в замок? — это все, что она может из себя выдавить, и это получается так нежно и тепло, что на фоне недавних откровений щемит сердце.       Они покидают переулок, и нога в ногу медленно бредут в сторону Хогвартса.       — Динка? — девушка вопросительно хмыкает в ответ, на что получает сияющую улыбку. — Ты тоже красивая.