И нет лекарства от любви

      Ветер играл в волосах, рука крепко обхватила гладкое древко новенькой метлы. Жукова зависла в воздухе на уровне колец и, прищурившись, следила за происходящим на поле. Подогреваемые соперническим духом пуффендуйцы носились на метлах, на таких скоростях, будто бы вросли в них, слились, и те стали продолжением их тел. Казалось, если пролетающий мимо бладжер заденет метлу, то боль от удара отдастся в самом позвоночнике.       Что бы там ни говорила Лена по поводу Роланды и её зверских методов, а работали они просто потрясающе. Жукова втайне даже радовалась, что тогда, на самом первом уроке, позорно свалилась с метлы. Не то чтобы она когда-нибудь признается в этом Арбениной. Но если бы не тот случай, ей бы не пришлось тратить сотни часов на дополнительные занятия, и уж точно в голову не пришла идея податься в квиддич, потому что у неё обнаружилась внезапная страсть к полетам вкупе с феноменальной реакцией. Кем бы она без этого была и где?       Высота захватывала дух еще с тех далеких времен, до Хогвартса и прочей атрибутики магического мира, когда маленькая Лена забиралась на самые верхушки деревьев, игнорируя просьбы взрослых спуститься и подолгу что-то высматривала, будто сама того не подозревая ожидала увидеть высокие башни замка, задевающие облака. Каждый день она стремилась залезть как можно выше, находила все новые и новые деревья, пока однажды, зацепившись за тонкую сухую ветку, сломавшуюся прямо под её пальцами, полетела вниз. Остановилась в нелепом метре над землей, но через мгновение, не успев даже удивиться, больно шлепнулась на спину. Через неделю прилетела сова с письмом в клюве. Через пару месяцев она так же больно упала с метлы. Через год её взяли в команду.       Но, что самое главное, она познакомилась со Светой. Маленькой, потерянной девочкой, которая совершенно не знала, с кем же ей сесть в поезде. Так и стояла в проходе, слишком тактичная, чтобы кого-то тревожить и навязываться, одной рукой она прижимала к себе клетку с котом, а другой держала кофр со скрипкой. За спиной висела гитара, слишком большая для её роста. Разумеется, Лена не смогла пройти мимо. Схватив её чемодан, она бросила короткое «Пойдем», и распахнула дверь в купе. Всю дорогу Света гладила кота и неловко прятала взгляды, а потом поделилась с Жуковой бутербродами, заботливо упакованными мамой в дорогу.       Дальше все завертелось: распределяющая шляпа, совместная комната и одна парта, конфликт с Арбениной и дальнейшая дружба со Светой. Лена вытаскивала её из комнаты, прося поиграть на скрипке, и никак не могла оторваться, подолгу следя за хрупким силуэтом на фоне камина. Светка учила её магии и пересказывала истории, вычитанные в книжках. Летели годы, время теперь исчислялось в выкуренных сигаретах, выпитых банках пива и смененных как перчатки любовницах Сургановой. Не было больше той застенчивой девочки, прижимающей к себе кота в попытках защититься от жестокого, сурового мира. Они повзрослели, и теперь, умудренные опытом, упорно пытались оседлать жизнь, уверенные в том, что очень скоро она прогнется.       Определенно, больше всего она была благодарна Хогвартсу за Светку. И если бы пришлось, променяла бы на неё даже квиддич.       Улыбнувшись, Жукова скользнула глазами в сторону, наивно высматривая кого-то на трибунах. Пусто. На тренировки обычно никто из зрителей не приходил, а Света, которая иногда торчала здесь от скуки, сейчас была с Дианой. Она не представляла, что будет делать, когда Арбенина окончательно и бесповоротно её украдет. С одной стороны, Свету давно пора было кому-то украсть, а с другой эгоизм противился уменьшению времени, которое можно провести вместе. Ну и что, черт подери, она будет без Светы делать? Долгие годы они были друг у друга и никого больше: лучшие друзья, два сапога пара, идеальные собутыльники и слушатели. Третьей лишней быть не хотелось. Ей что теперь, тоже завести личную жизнь? Просто смешно.       Она еще раз осмотрела трибуны. Смешно ли?       На выходе из стадиона Жукова чуть ли ни носом сталкивается с задумчивой Сургановой, которая недоуменно приоткрывает рот от внезапной встречи. Нет, конечно, она планировала встретиться с Леной на стадионе, но врезаться в неё была не намерена.       — Светик, а где ты Арбенину потеряла? — вкрадчиво спрашивает Жукова, подозрительно щуря глаза и пытаясь понять состояние подруги.       Поссорились что ли?       — Она не терялась. Мы просто разошлись, — мягко потянув Лену за локоть, вынуждая следовать за собой в сторону замка, Сурганова вытащила пачку сигарет. — Я с ней поговорила.       — С Дианой? — Лена растрепала влажные после душа волосы и перевела все свое внимание на убирание невидимых пылинок с футболки, дабы не выдать жгучий интерес к обсуждаемой теме.       — Жукова, пластинку заело? С какой нахер Дианой? — всплеснув руками, она дергано вставила сигарету меж губ и начала хлопать себя по карманам в поисках зажигалки. Психанув, вытащила палочку. Подкурила. Затянулась. — Мы вроде поняли друг друга. На этом история с записками должна исчерпать себя.       — О, еще одно разбитое девичье сердце, — слишком поздно осознав, что сморозила, она столкнулась с уязвленным взглядом Сургановой. — Блять, Светка, прости. Она оправится. После услышанного напрямую отказа всегда легче отпускать человека. Пропадают все иллюзии.       Ничего на это не ответив, Сурганова помялась на месте, а потом продолжила сердито топать по направлению от стадиона. Язык мой — враг мой, едко подумала Лена. Вот надо же было дернуть человека на такую больную тему.       — Так что там с Дианой? — нарваться на гнев и так находящейся не в лучшем расположении духа скрипачки ой как не хотелось, расстраивать тем более, но Лена слишком долго ждала от неё подобных откровений. Рубикон перейден, теперь дорога пролегала лишь вперед.       — А что с ней? — как можно более безразлично бросила Света, даже не глядя в сторону подруги.       — Так, Сурганова, давай не будем. Ты прекрасно знаешь, чего я от тебя добиваюсь, — Лена закатила глаза, понимая, что Свете далеко не по боку. Вот и кого пытается обмануть? Жукова её шестой год как облупленную знает.       Еще больше ослабив галстук, Света нервно дернула головой к плечу, будто разминая шею, и снова затянулась, решая как правильнее ответить. Все не то и не о том, а нужное слишком сильно жгло язык и мутило разум. Нужно честно, но нейтрально.       — Я не знаю что делать.       — Это еще как? — Лена удивленно хлопнула глазами и недоверчиво хмыкнула.       — Господи боже, Жукова, а вот так вот. С чего мне вообще начать? Она ведь не одна из случайных… — так и не сумев подобрать нужное слово, Света махнула рукой. — Я не знаю, как люди строят отношения. Кажется, что нужно просто пофлиртовать, показывая заинтересованность, а потом просто дождаться подходящего момента и… а что дальше? Поговорить? Я пытаюсь, но никакой момент не кажется подходящим. Я даже не умею строить такие разговоры. Затащить за угол — легко! Но душу выворачивать…       — Тогда просто флиртуй очевиднее. Может это подтолкнет её сделать первый шаг? Она же упрямый баран, всегда идет напролом. Не думаю, что терпения надолго хватит, — Лена сунула руки в карманы и ухмыльнулась. За их взаимодействием было забавно наблюдать, но вот только видеть мучения Светы вовсе не забавно.       — А сделает ли? А нужно ли ей это? — Света погрязла в сомнениях — это Лена могла сказать наверняка.       — Свет, ты чего? Ты разве не видишь, как она к тебе относится? А взгляд этот видела? Ты помнишь, что я тебе говорила насчет этого? Так вот, дорогая моя — это он.       Света поморщилась.       — Да, олений взгляд. Только сегодня вспоминала. Лен, я не знаю, как её привлечь. Пытаюсь флиртовать, но как-то не очень выходит. Волнуюсь постоянно, просто пиздец. Я вообще начинаю думать, что это не в моих силах. Она же своевольная, зараза, и вспыльчивая. С ней порой даже поговорить по-человечески нельзя, а если ошибусь, то я боюсь, что она просто взорвется, — выпалила, как на духу. — Да и не уверена я насчет этого твоего взгляда. Мы же не общались с ней раньше, вдруг она со всеми такая?       — Ага, с картинами разве что. Лапшу будешь на уши кому-нибудь другому вешать. Мне кажется, ты просто отказываешься верить в возможность того, что нравишься ей. Это же очевидно.       — Да нет, я как раз таки вижу. И ответную симпатию, и вспышки ревности. Но понять, насколько серьезны её намерения никак не могу.       — А теперь ты сама себе противоречишь.       — Я себе постоянно противоречу. Уже сама не знаю, что думаю об этом всем: нравлюсь я ей, не нравлюсь. Накручиваю себя по кругу, и на этом все заканчивается, — Света опустила голову, хмуро разглядывая свои шагающие по траве ноги. — Пытаюсь отрицать очевидную правду, чтобы избежать разочарований.       — Хочешь совет дам? Не отвечай, знаю, что хочешь. Используй свое природное очарование.       Света выстрелила в неё недоуменным взглядом, но Лена не обратила внимания, продолжая размышлять:       — Ой, да ты и так. Просто веди себя естественно, и она сама очаруется. Ой, да она уже. Короче, Сурганова, не еби мозг ни мне, ни ей, ни себе. Ты же умеешь девок соблазнять, я видела. Такие вещи иногда говоришь, что даже я краснею. Так что дерзай.       — Ну, я не знаю…       — Что тут знать? Сожми яйца в кулак и завоюй девушку своей мечты. Задолбала уже.       — Я не…       — Сурганова, твою ж налево, — Лена повысила голос и дала Свете шутливый подзатыльник, лишь слегка задев всклокоченные волосы. — Тебе нужно лишь пальцами щелкнуть и она упадет к твоим ногам. Щелкни уже, ну.       Света нахмурилась, раздумывая над чужими словами, но предпочитая сохранять молчание, чтобы её и в этот раз не перебили. Несмотря на обещание Арбениной в выручай-комнате, никакого штурма не последовало. Абсолютное затишье, не считая недовольных взглядов на упоминание интрижек и постоянных подозрительно-очевидных гляделок. Прикосновения к рукам Света даже не рассматривала как что-то серьезное, потому что в первый раз они были пьяны, и Диана могла просто не посчитать нужным убрать руку: уровень чужой тактильности все еще оставался загадкой. Вдруг это нормальное её поведение? Тем не менее, она не помнила, чтобы за руку хватали Лену. Может, она просто не видела их взаимодействие наедине? Помирились они не так давно, все время до этого Арбенина общалась исключительно с Жуковой…       Хрень все это собачья. Света конкретно так гладила руку Дианы на том самом диванчике, а Диана далеко не дура, чтобы не заметить такое или не придать этому определенное романтическое значение. Плюс ко всему она была зла и обижена, когда Лена их бесцеремонно прервала. Света, научись делать правильные выводы и прекрати переубеждать себя в чужой симпатии, Мерлина ради!       Единственное, что она знала наверняка: если бы Диана свистнула, Света бы к ней давно побежала       Но она не свистнула.       И Сурганова не была уверена, что собирается.       Уже предвидя, что Света снова планирует озвучить невеселые мысли, Лена прервала:       — Молчи. Я тебе тут выход из ситуации показываю…       — Он не в окно? — вяло пошутила Света, но Жукова не позволила себя перебить.       — Так что не смей разбрасываться своим необоснованным негативом. Честно говоря, это ей надо трястись за твое внимание, но уж точно не наоборот. И еще ей надо ой как постараться, чтобы стать достойной тебя. Я тебе все сказала, — и на этом она вздернула нос, якобы придавая своим словам вес.       Забавная складывалась ситуация. Жукова считала, что Свете достаточно щелкнуть пальцами, Света была уверена, что Диане стоило лишь свистнуть. Хреновый из них вышел бы хор: сплошь да рядом свистуны и щелкунчики. Друг друга стоят.       — Ладно, Жукова, я попробую быть напористее. Но если меня отошьют — ты будешь проставляться до тех пор, пока я не переживу это. Если вообще когда-нибудь переживу.       — А если не отошьет? — Света посмотрела на неё как на дуру, вовсе не уверенная в возможности этого конкретного «если».       — Если она не даст задний в самый последний момент, то ты, ягодка моя, — Сурганова пребольно ткнула пальцем Лену в грудь, мстя за полученный подзатыльник. — Порадуешься за обретенное счастье своих друзей. Давай пока не будем заходить дальше.       — Это уже что-то.       — Как прошла тренировка? — тема Арбениной, наконец, была оставлена в покое.       — Слушай, может тебе прямо сейчас с ней увидеться? — нет, похоже, все-таки не была.       — Я уже сказала ей, что мы встретимся завтра. Она, наверное, давно уже в комнате, — поймав хитрый взгляд Жуковой, Света резко втянула воздух через рот. — Нет. Нет, Жукова, даже не надейся.       Закусив губу, Лена поиграла бровями и начала тащить сопротивляющуюся Свету обратно на стадион, но та твердо уперлась ногами в землю, чуть не поскользнувшись на мокрой траве, и, не выдержав, дернула Лену обратно, заставив стоять на месте. Подошла ближе и грузно опустила руки на чужие плечи, отставляя сигарету подальше, чтобы ненароком не припалить. Сжала ладони.       — Так, Жукова, ты у меня эту метлу в задницу засунешь себе, — убедительно втолковала ей Света, но увидев недовольство на лице подруги, вздернула брови и пощелкала пальцами перед её носом. — Лен, сюда смотри, я серьезно. Я лучше камушки в окошко покидаю. Нашла мне тут героя любовника, сваха сраная, мать тебя за ногу. И что тебе все неймется?       — Свет, ну, Свет, — выпутавшись из тисков, Лена обидчиво выпятила губу. — Я же хочу, чтобы ты была счастлива. А ты противишься. С тобой ведь только так и надо, пинками, понимаешь. Тебе же все неловко навязываться. Причем на тебя только Арбенина так действует, к любовнице ты бы не то что на метле слетала, а башню по камешкам разобрала в красивом жесте.       — А можно мы не будем говорить о моих любовницах? Я тебе уже сказала, что с Динкой все по-другому.       — Да знаю я. Она вся такая из себя особенная и возвышенная, и вообще любовь всей твоей жизни, — после этой фразы на щеках Светы разлился мягкий румянец, и она поспешила отвернуться, пытаясь скрыть смущение. — Так что прекращай дурью маяться и иди, бросай свои камешки ей в окно. Можешь даже серенаду спеть.       — Да?       — Да!       — Так ответь мне, о, богиня секса, гуру отношений и эксперт по части девушек: куда же мне, скажи на милость, её вести?       Жукова открыла рот и тут же его захлопнула. Не выдержав, фыркнула.       — Ты шутишь сейчас, да? Раньше же как-то жила. И не говори мне, что не заходила дальше углов школы — не поверю.       — Черт с тобой, Лен, — Сурганова лишилась всех моральных сил в этом споре, и, сделав последнюю глубокую затяжку, выбросила бычок прямо в траву. — Вот пойду и покидаю камешки, а ты будешь в комнате куковать. Только потом не жалуйся, что вместо помощи в подготовке к послезавтрашней контрольной я с Динкой гуляла. Напросилась.       — Блять, я и забыла совсем, — Жукова чуть ли не схватилась за голову. — Мозги квиддичем забиты, сука.       — И чужой личной жизнью, — поддакнула Света. — Пойдем, а то меня уже тошнит от этого места. В поле каком-то ебацком стоим, как сурикаты.       На последнем слове Лену прорвало, и она, не выдержав, заржала. Сурганова кинула на неё недовольный взгляд.       Арбенина лежала на животе и размахивала в воздухе все еще обутыми ногами, слушая музыку в комично больших наушниках и покусывая кончик ручки. Она терпеть не могла писать перьями, поэтому под шумок, исключительно для творчества, как сама себя оправдывала, притащила целую гору дешевой канцелярии, проклиная волшебный мир сказочных долб… консерваторов, которые напоминали застоявшуюся в болоте воду. Весь мир уже в космос летает, а они пишут перьями на пергаменте. Хорошо, что многие студенты разделяли её точку зрения и урывали себе кусочки цивилизации за пределами магического мира. Вон, Жукова, например, с тетрадками ходит, и ничего. Да и Светка тоже, когда устает быть примерной девочкой и выводить красивые буквы рядом с чернильными кляксами. Как говорится, жив еще бунтарский рок-н-ролльный дух.       Очередная мысль о Сургановой заставила перестать махать ногами и тяжело выдохнуть. Сегодня со Светкой они разошлись не на самой приятной ноте, и Диана никак не могла перестать прокручивать этот эпизод в голове. Ну и хрен её дернул лезть куда не следует и озвучивать завуалированную претензию насчет чужих любовных дел? Таким идиотским собственническим поведением она разрушит любое желание Светы быть с ней, а без неё жизнь вообще перестанет иметь хоть какой-то смысл. Если она хотела счастливой концовки, как в сказке, то следовало начать меняться в лучшую сторону. Ради Светы. В голове возник образ матери, грозившей пальцем и обязательно чему-то поучающей: «Ради Светы, дурында, ради неё любимой. Для женщин вообще, знаешь ли, горы сворачивают, а ты лежишь, дылда обутая, да в ус не дуешь».       Попыхтев, переключая песню, Диана устроилась поудобнее и начала строчить что-то в тетрадке, краем глаза следя за тем, чтобы никто не подсматривал. «И красавица-девица смотрит грустно и печально». Крепко задумавшись, она зачеркнула последнее слово, про себя возмутившись синонимам и успев тысячу раз проклясть неработающий мозг и свой якобы талант. Писака хренова. Исправила на «прощально». Перечитала, шевеля губами, снова закусила ручку. «И мне хочется напиться только с ней и только…»       — Чаю? — вслух прошептала Диана, прищурившись.       Сознание начало подкидывать неприличные рифмы. Мотнув головой, Диана решила не косить все рифмы под одну гребенку и твердой рукой дописала следующую строчку: «И не чаю в завершенье с ней проснуться рано утром». Щеки начали гореть. Не выдержав такого внезапного напряжения, она прикрыла глаза и порывисто выдохнула.       Самое главное не развивать эту мысль и не думать о… черт! Попытавшись успокоиться, Диана больно прикусила губу и пролистала тетрадку, отвлекаясь на строки. Каждая из них о Свете. Ладно, отвлечение не шибко помогает.       Когда песня близилась к окончанию и звук начал стихать, Арбенина услышала свое имя и тут же сняла наушники, оставив их висеть на шее, после чего обернулась к недовольно поджавшей губы соседке. Видно, она уже пыталась докричаться до неё какое-то время, и бесконечные попытки начали её раздражать. Спасибо, что ничего в неё не кинула.       — Чего?       Не ответив, соседка дернула головой в сторону окна и подняла брови, чуть ли не до самой челки. Закатив глаза на такие выкрутасы и мысленно послав куда подальше всех зазнавшихся когтевранцев, будь они неладны, Диана вперилась в окно, пытаясь понять, чего от неё хотят. Провела быстрый осмотр. Ну, окно. Ничего необычного, за ним никого не было, и быть не могло, учитывая внушительное расстояние от земли. На небо наползло немного туч. Подозрительно покосившись обратно на соседку, Диана подумала, уж не ждет ли она от неё танцев с бубном, чтобы эти самые тучи разогнать, но в эту же секунду услышала стук по стеклу. Град, что ли?       Поднявшись с кровати и совершенно забыв о проводе, идущем от наушников, она случайно потянула плеер за собой. Тот со стуком упал на пол, заставив Диану выругаться. Вот все у неё должно быть через жопу, как же иначе. Скинув и плеер, и наушники куда-то на постель, она начала осторожно подкрадываться к окну. Стук.       — Да что за хуйня тут разлеталась? — пробурчала Арбенина, подскакивая ближе и распахивая створку, боясь, как бы в неё чего не прилетело.       Под окном стояла небольшая светловолосая фигурка и приглашающе махала ладонью. Сморгнув, Диана поправила очки и на всякий случай прищурилась. Ошибки быть не могло. Завозившись, Сурганова что-то вертела в руках, но Диана никак не могла рассмотреть что именно. Через пару секунд Света взмахнула палочкой, и белое пятно взмыло в сторону окна. Проследив за его движением, Арбенина распахнула дверцу сильнее. Вскоре на подоконник, приземлилась размахивающая крыльями птичка, при ближайшем рассмотрении оказавшаяся оригами журавлика. В груди разлилось что-то очень теплое и приятное, сдержать улыбку никак не получалось. Как это символично. На удивление в точности совпадало с сегодняшними мыслями о вечном журавле в небе. По коже пробежала дрожь.       Разбирать такую красоту, сделанную руками Светки, было жаль, но иного способа узнать что внутри просто не было. Аккуратно разворачивая оригами, Диана пыталась привести разбежавшиеся мысли в порядок. Провела пальцем по шероховатости бумаги, после чего внимательно рассмотрела написанные мелким, каллиграфическим почерком слова.       «Прогуляемся в Хогсмид?»       О, боже!       В мгновение ока Арбенина отошла от окна, чтобы Света не смогла увидеть её глупую улыбку до ушей, или же услышать возглас ликования. И плевать, что сделать она этого не могла физически. Света Сурганова звала её прогуляться по Хогсмиду. Света. Сурганова. Предложила ей, Диане Арбениной, погулять по чертовому Хогсмиду! Жуковой не предвиделось. Вылазка за пределы замка вдвоем. Наедине. Света предложила сама, значит, она хочет этого. Света зовет её. Света. Обосраться можно. Свидание? Боже мой, Сурганова зовет её на свидание! Нет, она же не ходит на свидания.       Помотав головой, чтобы сбросить оцепенение, Диана подбежала к кровати и схватилась за ручку. Подумала, как же правильно ей ответить, но мысли в голове безбожно путались и никак не хотели складываться в слова. Туман и сплошное помешательство от внезапной радости. Света её пригласила. Сама. Пришла, стояла под окнами, а потом и вовсе запульнула в окошечко идеальное оригами с приглашением. Сама Сурганова. Ей, Диане.       — Блять, Арбенина, угомонись! — сквозь зубы прошипела Диана, будучи не в состоянии оторвать взгляд от дрожащей от волнения руки.       Наспех начеркав согласие и место встречи, Диана вырвала страницу тетради и выглянула в окно, надеясь, что Света еще не ушла. Нет, стояла, запрокинув голову, ждала. Как жаль, что нельзя увидеть её выражение лица. Выражение лица человека (Светы Сургановой), который пригласил другого человека (Диану Арбенину) на прогулку (свидание). Нет, нет и еще раз нет. Вовсе это никакое не свидание.       Пораскинув мозгами, Диана потянулась к берцам и вытащила палочку, взмахивая над бумагой и сразу же отправляя к Свете маленькую синицу. Еще более символично. И если Света сложит два и два, если изначально неспроста выбрала журавлика, то намек, который был прозрачнее воды, будет понят правильно. И принят во внимание.       Прочитав записку, Сурганова, кажется, показала ей большой палец, а потом развернулась и зашагала к месту назначения.       Застыв на месте, Диана попыталась успокоить сбившееся ко всем хренам дыхание. Снова схватившись за ручку, она дописала последнюю строку к уже имевшимся трем «И победным маршем в душ я отправляюсь, это чудно». И замерла. Это все было действительно чудно, но какую, собственно, страницу она вырвала на записку Сургановой? Неужели ту, что уже была исписана? Перевернув страницу назад и наткнувшись на обрывки бумаги на сгибе тетради, Диана похолодела. Ну, да, так и есть.       — Блять! — но рвать на себе волосы было поздно, поэтому разум заметался в попытках вспомнить, что именно там было написано.       Раз она не увидела просвечивающий с другой стороны листа текст, значит, там был какой-то обрывок, набросок. И над чем же она работала в прошлый раз? Что такого ужасного могло отправиться вместе с запиской? Ведь записала же что-то, и, видимо, на пьяную голову, раз память отшибло начисто. Учитывая, что Света была её вдохновением и все, что она писала последние месяцы, было посвящено сугубо ей, либо же написано только о ней, ситуация грозилась стать пиздецовой.       Впопыхах пролистав тетрадку чуть назад, проверяя, не попали ли в чужие руки слишком откровенные строки, Диана немного успокоилась. Ладно, там наверняка был какой-то пустяк. Очередная строчка, которой еще только предстоит стать чем-то большим, и которая ни о чем пока не говорит.       Успокоив себя этим, Диана побежала собираться на свид… прогулку. Причесалась, надушилась, на всякий случай взяла с собой деньги и новую пачку сигарет. Цветы достать она уже никак не успевала, конфеты, впрочем, тоже. Решив разобраться по ходу дела, она критически осмотрела себя в зеркало, оскалилась, проверила свежесть дыхания, покрутилась. Удовлетворенно выдохнула и потопала к выходу.       Света озадаченно вертела расправленную бумагу в руке, хмуря брови с каждым прочтением все больше и внутренне остерегаясь, что такими темпами они срастутся в одну большую. Она стояла, прислонившись к холодной каменной стене со скрещенными на груди руками, и перечитывала чужие строки. «Я несу ее нежно, мою страшную тайну, Я тебя огорчу, ты не сможешь простить мне. Трижды поздно».       Судя по всему, Арбенина не планировала, чтобы это попало в её руки, и Света задавалась вопросом, поняла ли она вообще, что на обратной стороне было написано что-то еще, прежде, чем отправила ответ? И нужно ли ей это вернуть? У неё и самой были подобные блокноты с набросками строчек из песен и стихов, и она дико не хотела бы, чтобы что-то из её писанины оказалось у Дианы, особенно учитывая, кому все это было посвящено. А вдруг это очень важные для неё строчки, из которых потом вырастет песня? Вряд ли Диана хочет потерять их. И что же делать? Соврать, что не читала обратную сторону и подождать, пока этот листок попросят назад? Сказать, что краем глаза заметила строки, вернуть листик первой и сделать вид, что ничего такого не произошло? А сможет ли она держать лицо? Черт, и о чем она вообще тут пишет? Что за тайна и кто не сможет ей простить? Не поэтому ли она так разволновалась из-за гадания Лены? Мозг кипел, очень хотелось курить.       Сложив листок в несколько раз, и сунув его в карман, Сурганова прислонилась головой к стене и прикрыла глаза. Проклятая Арбенина была невыносимой. Даже листок не могла чистый взять. Такое, казалось бы, элементарное действие с её стороны вызывало бурю эмоций в грудной клетке и не позволяло думать ни о чем другом. Куда она так спешила? Неужели думала, что Света сбежит, не дождавшись ответа? А вообще во всем Жукова виновата.       Но разве она была не права? Разве не пора приступать к более решительным действиям? Если Света не накручивала себя и ничего не придумала, то ответ в виде синицы на безобидного, без задней мысли склепанного журавлика может быть воспринят как намек. Было ли это нарочно задумано или всего лишь совпадение? Красивый жест? Шутка? Сурганова уже не понимала ровным счетом нихуя, и это не могло не раздражать. Вместо того, чтобы радоваться романтике, она сутками напролет размышляла, являлось ли это романтикой или нет. Да, она нравится Диане, да, она это видела, хоть и пыталась отрицать, но это вовсе не значит, что нужно воспринимать каждое её действие как флирт. Так недолго загнать себя в ловушку воображения, а потом очень расстроиться, поняв, что все не так, как она думала изначально.       Ну, вот опять. Проклятая невыносимая Арбенина. Всю душу наизнанку вывернет и застрянет в мыслях так, что потом ссаными тряпками не выгонишь и лопатой не убьешь. Вот что за человек такой?       — Хей, — Арбенина вырулила из-за угла и приветственно улыбнулась, чересчур нервно поправляя прическу на ходу. — Не думала, что сегодня еще свидимся.       — Я тоже, — честно призналась Света, отрываясь от стены и подходя ближе. Сунула руку в карман и выудила листок. — Там что-то накарябано было. Решила вернуть.       Диана застыла, пытаясь считать выражение чужого лица. Медленно протянула руку и приняла помятый лист, случайно задевая её пальцы своими. Вздрогнула.       — Спасибо, — еле удержалась от того, чтобы проверить что там, и никак не могла понять, читала ли это Света. Если там что-то личное, Диана вряд ли сможет принять безразличный вид, и тогда все сразу станет понятно. Все, что ни написано, подтвердится одним лишь провинившимся выражением лица. А если что-то слишком личное, то по лицу Светы уже было бы видно. Ну и какого хрена, спрашивается, она не написала ответ на том сраном журавлике, который изначально прилетел от Сургановой? Сентиментальная дура. Срочно перевести тему. — А где Жукова?       Света изучающе наблюдала за метанием на лице напротив стоящей девушки, а потом засмеялась, услышав вопрос. Видимо, этим двоим нравилось первым делом спрашивать об отсутствие другой. Какие подружки…       — Скорее всего, дрыхнет без задних ног перед завтрашним матчем.       — А, теперь понятно, почему ты со мной решила пойти, — Диана качнулась с пяток на носки и быстро ухмыльнулась, пытаясь скрыть разочарование и обиду в голосе.       — Динка, ты не замена, — быстро коснувшись в успокаивающем жесте её предплечья, Сурганова кивнула головой, показывая направление. — Я просто хотела с тобой.       — О. Эм, ну… — почесав затылок, Диана пошла следом. Очень, блять, красноречиво. А что она могла сказать на такое простое признание? — Это потому что я тебе пиво обещала?       — Диана Сергеевна, пиво я с тебя и без Хогсмида бы стребовала, — Света оглянулась назад и столкнулась с растерянным, не верящим взглядом. Что там Лена говорила? Использовать природное обаяние?       — А, ну все понятно с тобой, Светка, — Диана развязно улыбнулась. — Соскучилась.       Сердце пропустило удар, но Света решила не подавать вида. Вместо этого она посмотрела в глаза Арбениной прямо и открыто.       — Соскучилась, — честно огласила она, заставив Диану споткнуться на ровном месте. Улыбнулась. — Ты прям так и спешишь упасть к моим ногам.       Диана не могла понять, что за хуйня тут происходит и почему воздуха внезапно перестало хватать. И это на улице, при такой-то влажности. Блять, если Света продолжит в таком же духе, то влажно будет не только на улице. Испугавшись такой перспективы и одновременно с замиранием ожидая её, Диана сглотнула. Тяжело так сглотнула, несколько раз, пытаясь проглотить образовавшийся невесть откуда ком в горле. Пан или пропал, Арбенина.       — Нет, Свет, так дела не делаются, — она покачала головой, состроив задумчивую мину. — Девушкам сначала положено дарить цветы, а потом хоть в ноги, хоть на руки.       — Вы, я посмотрю, воспитанная. Никогда бы не подумала, — насмешка так и сквозила в голосе.       — Да пиздец, — брякнула Диана. Помолчала. — Так почему Хогсмид?       — Я же говорю: соскучилась. А окрестности замка надоели.       — Разве Хогсмид не надоел?       — Надоел, — согласилась Света, слегка кивнув. — Но там хоть есть чем заняться.       Язвительный вопрос о том, чем же Света обычно занимается в Хогсмиде с девушками, по которым «соскучилась» так и жег язык, но Диана себя отдернула. Света не сделала ничего такого, чтобы на ровном месте бросаться претензиями.       — И чем же мы там займемся? — поаплодировав себе за вопрос, лишенный наезда, Диана покосилась на профиль Сургановой. Ну и хрена у неё такой красивый нос? Как она вообще могла ляпнуть такую чушь про его размеры летом?       — Походим по магазинам, перекусим, выпьем. Мне ли тебя учить жизни?       И свиданиям. Не свиданиям. Уместен ли здесь знак вопроса? Можно ли вообще переклассифицировать это в свидание? Ну и что же имеется на руках? Два человека с взаимной симпатией… нет, не симпатией. Любовью. Два взаимно влюбленных человека идут на прогулку. Перед этим один из влюбленных кидал в окно другого камешки и послал красивое оригами с предложением встретиться. Насколько вероятно это было свиданием? Спросить прямо? Или это слишком быстро?       Нет, Диана не осмелится. Руки и так тряслись, а от одной мысли о таком вопросе вообще становились влажными, сердце решило устроить марафон. Что будет если уточнить вслух? Обморок? Ха, глиста в обмороке. Вот хорошее начало для их первого несвидания.       — Можешь и поучить, я не против, — Диана пожала плечами и сунула руки в карманы. Ладно, сейчас должно быть сильно. — Ты вообще можешь многому меня научить, мне только в кайф будет.       Голос предательски захрипел ближе к концу предложения, и Света вскинула на Арбенину крайне удивленный взгляд, а потом приоткрыла рот, собираясь что-то сказать. Она же не придумала себе, что здесь есть какой-то намек? Не какой-то, а вполне себе определенный. Успокойся, Свет, не придумала.       — Прибедняешься, Динка. Мне кажется, ты и так все умеешь.       — Как знать…       Стало как-то неловко. Ведь ничегошеньки, по сути, она и не умела. Это у Светы была череда поклонниц и годы опыта, а Арбенина чуралась людей, шипя на всех приближающихся, как вампир на солнечный свет. Да и не то чтобы было много желающих или способных выдержать её характер. Это не говоря уже о взаимности. Печальная складывалась ситуация. Блять, да она даже флиртовать толком не умела, все ей стыдно было. Приходилось переступать через себя и постоянно подготавливаться к тому, что в какой-то момент она может столкнуться с отвращением в чужом взгляде. Особо проявлять положительные эмоции она не умела тоже, не говоря уже о тактильном контакте. Но Света стоила того, чтобы стараться.       Дорога к Хогсмиду, казалось, была усеяна алмазами.