Твой последний шазам

Вита Квартира у Полины была огромная. Комнат семь, не меньше. Три туалета и две ванных. Широченный коридор, высокие потолки, всё чистое и безупречное, как в отеле. Встретили меня две девушки, забрали торт, сказали не разуваться и сразу исчезли. Мимо проходил длинноволосый парень с рыжим котёнком в руках и предложил его подержать. Пока я из вежливости гладила котёнка, парень объявил, что его зовут Матвей Тихий, что он художник и уже несколько раз выставлялся в галереях. Затем принялся сыпать какими-то фамилиями, которые я, вероятно, должна была знать. Повезло, что из комнаты вышла другая девушка, и он тут же предложил котёнка ей. Возле ванной я столкнулась с блондинкой с двумя коктейлями в руках. — У тебя есть прокладки? — без стеснения спросила она. — Нет. — Тогда отнеси Вадику. Он на кухне, — блондинка сунула мне коктейли и скрылась за дверью. На кухне было полно народу и всё кругом заставлено бутылками. Мой торт лежал на плите, и какой-то парень, облокотившись на него локтем, громко вещал: — Социального зла не существует. Есть лишь противоречия интересов. И то, что для кого-то зло, для других благо. Поэтому от зла избавиться невозможно, ведь одновременно ты будешь бороться с добром. Очень хотелось спасти торт, но я так и не решилась. В конечном счёте, он был заведомо обречён и никому не нужен. От этой мысли тоска по Артёму усилилась многократно. Уж он бы точно торт оценил. Его любимый — песочный с орехами. Ванна снова оказалась занята, но человек, оттиравшей в ней пятно с рубашки, любезно посторонился, пропуская меня к раковине. На подобные вечеринки я ходила только с Максом с Артёмом. С ними я чувствовала себя спокойно. Артём всегда был рядом, и мне не приходилось оставаться наедине с чужими людьми. Я в тысячный раз посмотрела на экран телефона. Сообщений не было. — Стой. Ты кто? — в коридоре стояли трое типов с планшетом. — Вита. — Не, по гороскопу ты кто? — Кажется, рак. Но я в этом плохо разбираюсь. — Женщина-Рак застенчива и боится, что если выберется из своей скорлупы, её будут осуждать, — зачитал с планшета парень. — Однако благодаря сильной чувственности она ответит на страсть с пылкой взаимностью. Так что можете позволить себе немного агрессии, иначе никогда не попадёте из столовой в спальню. Напомни, как тебя зовут? В комнате, больше похожей на зал, вдоль стены стоял длинный фуршетный стол. Вокруг него толпился народ. Кто-то обсуждал ницшеанский подтекст вселенной Марвел. Кто-то рассказывал о туалетах в Японии. Кто-то о своей новой машине. Голоса гудели и сливались. Из соседней комнаты доносилась музыка. Все что-то пили и пребывали в возбуждённо приподнятом настроении. Приятная прохлада после жары. Пятница вечер. Полина нашла меня сама. Заметила, когда я уже окончательно решила, что соглашаться на её приглашение было глупо и собиралась уйти. — Я так рада, что ты пришла! — крикнула она, хватая меня за руку. — Идём, я тебя с ребятами познакомлю. Им было лет по двадцать. Три парня и девушка. Сидели на широком балконе в глубоких креслах и курили. Между ними на низеньком столике стояла тусклая лампа наподобие ночника и рюмки. — Это Эдик, Даяна, Рон и Нильс, — назвала она, по очереди тыкая в каждого. — «Бездушная тварь» слышала? Судя по её тону и выражению на их лицах я не имела права сказать «нет». — Немного. — А это — Вита, — она подтолкнула меня в свободное кресло. — Она… Она… Она здесь первый раз. Сделайте, чтобы человеку было весело. Приду — проверю. Полина пригрозила им пальцем и ушла. — Ты что пьешь? — спросила Даяна. У неё были черные дреды и утыканные колечками брови, а между колен, сжавшись, сидел белый кролик. — Ничего. — И ещё хочешь, чтобы тебе было весело? — если не считать вытатуированной на лбу надписи, по сравнению с остальными Эдик выглядел обычным. — Текилу будешь? Он поставил передо мной чистую рюмку и сразу наполнил её. — Ты вообще чем занимаешься? — Рон был в бейсболке и тёмных очках, а на каждом его пальце красовались перстни. — Учусь. — В смысле? — Просто учусь. В школе. Они переглянулись. Эдик протянул блюдце с дольками лимона. — Ну, а тусуешься с кем? Кого знаешь? Я пожала плечами: — Только Артёма и Макса. — А…а, — Эдик кивнул. — Чернецкого? Ну, всё ясно. Они снова переглянулись и как бы заново оглядели меня. — Где же они сами? — спросила Даяна. — Работать поехали. В лес. — Лес? В первый раз такую студию слышу, — заинтересовался молчавший всё это время Нильс. Его волосы были настолько белые, что казалось будто светятся в темноте. — Чернецкий что-то записывает? — Это просто лес. Обычный. Там стройка какая-то. — Чё, реально? Работать? Руками? — Даяна вытаращилась на меня. — Это, наверное, какой-то другой Чернецкий. Или вместе с этим аттракционом там супер вип и всё включено? — Может, это квест? — на полном серьёзе предположил Рон. — Вообще-то Костров обещал, что он с нами запишется, — сказал Нильс. — Второй месяц ждём. Анонс уже вышел, а в сентябре релиз. Я не знала, что ответить. — Ты нас вообще слушаешь? — резко спросил Рон. — Да, конечно, — спохватилась я. — Думаю, что Артём скоро вернётся и сделает всё, что обещал. — Музыку нашу слушаешь? — пояснил вопрос Эдик. — Что-то слышала. Но немного. — А что зашло? — Что-то про любовь и смерть, — на ходу придумала я. — Это, наверное, «Рожденный в проклятье», — сказал Эдик. — Или «Локальная агония», — предположил Рон. — Что там было в припеве: «Ешь землю. Ползи на коленях» или «Изрезано в кровь. Пробито навылет»? — Пробито навылет, — наобум выбрала я. — Ну, вот, точно! — обрадовался Эдик. — Я же говорил! — А хочешь к нам на концерт? — спросил Рон. — Было бы здорово. — Даяна тебе проход сделает. Она наш агент. — Давай свои контакты, — девушка передала кролика Рону и полезла в телефон. — Нефиг, — зло сказал Нильс. — Пусть её Чернецкий приводит. Эдик рассмеялся: — Не слушай его. Он просто за сингл переживает. Ты тут не при чем. — Это из-за его новой девки, — проворчал Нильс. — Ты её видела? — спросил Рон. Я усиленно затрясла головой. — Нет, не видела. Понятия не имею. — Странно, он вроде везде её с собой таскает, — Нильс опрокинул в себя рюмку и, морщась, закусил лимоном. — Говорят, серая мышь и лохушка. Встретил бы, придушил. — Чернецкий уже не знает, как извратиться, — Даяна забрала кролика назад. — Когда вокруг слишком много прекрасного, всегда тянет к уродливому. — За прекрасное! — подмигнув мне, Эдик поднял рюмку. К счастью, в этот момент вернулась Полина, и мы ушли. На прощание Даяна помахала мне лапкой кролика. Мы прошли через комнату со столом и попали в гостиную. Свет в ней был приглушён и громко играла музыка. Несколько девушек в центре танцевали. Остальные сидели, сбившись в небольшие группки на диване, и, глядя на них, переговаривались. Полина кивнула на двоих молодых мужчин лет двадцати пяти. — Это Адам, сын Анатолия Гафнера. Знаешь Гафнера? Ну, того, который архитектор. — Нет. — У Адама сеть арт-кафе и продюсерский центр. А второй — Тоби. Он немецкая модель. Адам с ним клип снимает. Красивый, правда? Сейчас я тебя с ними познакомлю. — Нет, нет, не нужно. Я скоро пойду. Я уже отвлеклась. Спасибо. — Как это пойдешь? — нахмурилась Полина. — Мы обязательно должны тебе кого-то найти. И тут неожиданно я всё поняла. Очень ясно и отчётливо. Зачем она меня пригласила и почему вообще возилась со мной. — Можно я немного посижу? — Хорошо, — согласилась Полина. — Осмотрись. А потом скажешь, кто понравился. Она подсела к Адаму и Тоби, а я тихонько выбралась в коридор, отперла входную дверь и ушла. Стоило только переступить порог, с души точно камень свалился, а настроение заметно приподнялось. Как бы не старалась Полина, никого лучше Артёма я всё равно не увидела. С ним никто даже сравниться не мог. Прыгая через ступеньки, я сбежала по лестнице и выскочила на улицу. Уже совсем стемнело, но вечер стоял светлый и очень тёплый. От нагретого асфальта и домов волнами шёл жар. Я глубоко вдохнула воздух, сделала пару шагов и прямо перед собой увидела того самого парня из кафе, которого Полина так беззастенчиво пригласила в гости. Он остановился чуть поодаль, дымил вэйпом и смотрел прямо на меня, так что делать вид, что не заметила, было глупо. — Это же ты была в кафе с Полиной? — негромко спросил он. — Я. — Уже уходишь? — Да. — Тогда и мне нет смысла туда идти. А где твой дом? — В Измайлово. — О’кей. Поехали, провожу. Пару минут шли молча. Мне было дико неловко и странно, что так всё получилось. Я и представить не могла, что он мог приехать специально ради меня. Ведь мы с ним даже не разговаривали. — Сколько тебе лет? — наконец спросил он. — Семнадцать. — Где учишься? — В школе. — И как? — Хорошо. — Отличница? Я кивнула. Вопросы у него были прямые, тон деловой, а взгляд тяжелый. — Так я и думал. У тебя на лбу это написано. Его слова рассмешили. Артём тоже постоянно твердил, что у меня на лбу всё написано. На освещённых улицах по дороге к метро гуляло много людей. Мы шли размеренно быстрым шагом, а наш разговор немного походил на допрос. — И давно ты с Полиной дружишь? — Мы не дружим. Она знакомая моих друзей. — Ладно. Теперь пора узнать, как тебя зовут. Он был очень уверен в себе, но без наглости или хамства. — Вита. — Необычно. Это значит «жизнь»? — Когда я родилась, мама боялась, что не выживу, и поэтому так назвала. — Мне нравится, — резюмировал он. — И что? Чем ты, Вита, занимаешься, увлекаешься? Всю дорогу, пока шли и ехали на метро, он спрашивал обо всём подряд. Просто задавал вопросы, но в подробности не вдавался. Иногда отрывочно говорил про себя: что в этом году закончил школу с золотой медалью и поступил на юридический факультет, что занимается спортом и любит Depeche Mode. Он был внимателен и хорошо воспитан. Открывал передо мной дверь, придерживал за локоть на эскалаторе и в вагоне. Маме бы он понравился. Помнится, я читала, что если человек в течение трёх минут не увидел в другом ничего раздражающего или отталкивающего, то он влюбляется. Но сколько я не пыталась разглядеть в нем раздражающие черты, никак не находила. И это немного беспокоило. Он проводил меня до дома, а когда спросил номер телефона, меня вдруг осенило. — Это тебя Полина подговорила? — Насчёт чего? — удивился он. — Ну, проводить и вообще понравиться мне. — Так с этим вроде было сразу ясно. Ещё в кафе. Она же мне сразу сказала, что я тебе понравился. Разве нет? — Да. То есть нет. Просто это идея Полины. — Значит, на самом деле я тебе не понравился? Увидев моё замешательство, он глухо рассмеялся, но «дожимать» не стал. Будь на его месте Артём, тот бы точно не успокоился, пока не вытянул из меня какое-нибудь откровенное признание. — Кстати, если тебе интересно, меня зовут Ярослав, — сказал он напоследок и, оставив меня негодовать по поводу своей несообразительности, ушёл.