***
Мда… Стоит ли говорить, что именно в тот вечер они и подружились, отрабатывая наказание Снейпа. Сей преподаватель очень уважал Малфоя по неопределённым, мать его, причинам. Тому было разрешено протереть полочки и быть свободным. — Ты злишься? — ни к чему спросил блондин. — В точку! Мало того что я вообще не участвовал в вашем походе за зельем превращения, так я еще и на наказание попал! И должен отрабатывать больше, чем ты! Как так?! — Да ладно, я тоже тут приберусь. Не все мы крысы на этом факультете. — последовала примерно минутная пауза. — Ладно, шутка. У меня просто свободный вечер. — улыбнулся он. — подкол, кстати, должен был быть совсем другим. Я не рассчитывал, что зелье имеет такой скоротечный эффект. — Почему ты решил подшутить надо мной? — спросил темноволосый. — Да я не решал, у нас была игра…***
«Все еще никто не вернулся», — думал Гарри, проходя по безлюдным коридорам Хогвартса. Его все не отпускал тот случай на вчерашней игре. Да, там все должны говорить только правду, это так. Но… Разве это может быть ей? «Вопрос задан в прошедшем времени. Может, это было давно? А вдруг и правда шутка?» — думал он. — Как много вопросов…! — простонал бедный студент. — И ведь ни одного ответа, черт возьми. Было решено пойти перекусить. На кухне он взял любимую булочку с малиновым сиропом и горячий шоколад. Стоит признать, Гарри настоящий сладкоежка. Каким, кстати, не являлся Малфой. Тот терпеть не мог сладкое, просто не переносил. Это стало понятно тогда, когда он отказался от самых дорогих сладостей, купленных в Хогсмиде. А ведь Поттер ему предлагал. Спускаясь вниз по лестнице, гриффиндорец услышал знакомые голоса. — Привет, Гарри! — крикнул Забини с другого конца лестницы. — Привет, вы чего такие радостные опять? — сказал темноволосый с усталостью в голосе. Он так и не уснул. — А, мы просекли, что Снейп не появляется в школе очень долго. Оказалось, он уехал и все интересные зелья в нашем распоряжении. Мы думали, что за ними так или иначе кто-то присматривает, но нет! — с самодовольной улыбкой произнес Малфой. Он вел себя как обычно, будто ничего и не было. — А вам не страшно, что он заметит пропажу? — Парень, мы стащили столько зелий и спалились один раз лишь на том, что он увидел нас посреди коридора с его колбочкой. — поникнув, сказал Блейз. — Афигеть. — выдохнул темноволосый. Это же каким надо быть бессмертным, чтобы не бояться. — Ладно, я лучше пойду. Неважно себя чувствую. — Окей, зови, если что понадобится, — крикнул уже уходящий Забини. Они, наверное, торопились опробовать новый трюк или розыгрыш, да и фиг с ними, Гарри и вправду нехорошо.***
— Привет! — взвизгнула забежавшая Герми. — Что? Привет, кстати… — прохрипел Гарри, медленно поворачиваясь лицом к подруге. — О Боже, ты весь красный. Тебе жарко? Почему не пошёл к медсестре?! — Я. Не. — Никаких «не»! Быстро за мной! — строго сказала она и повела друга к врачу. У Гарри, как оказалось, простуда. Причем сильная. Его несколько раз стошнило на приёме, что говорило об очень плохом иммунитете. Помфри велела ему лечь на койку и спать. Пока Поттер находился в отключке, к нему наведался Рон, которого еле пропустили к больному. Тот немного посидел, посочувствовал и, похлопав спящего друга по плечу, удалился. Сегодня он договаривался в два часа быть в библиотеке. Гермиона обещала помочь с докладом. После, когда Драко узнал про не очень хорошее положение дел, направился к нему. Под ночь, правда. Но никто не запрещал ему воспользоваться мантией-невидимкой, ведь так? — Гарри. — на выдохе произнес блондин. Да, тот правда плохо выглядел. Это было похоже не на простуду, а на что-то посерьёзнее. Но круги под глазами, припухшее лицо и бледность, которая была несвойственна медовому красавчику, можно было свалить на недосып. Драко давно хотел высказаться ему, а сейчас хорошая возможность, пусть тот и спит. Когда светловолосый подходил к нему, он запнулся об столешницу, и та с громким скрипом откатилась назад. — Хотя бы сейчас все объясню… *вдох* ну да, это правда. Я, блин, чертов гей! Все из-за тебя, засранец. Не думал я, что на чистую воду меня выведет простая игра, блин. — усмехнулся он. Но кто знал, что скрип был настолько громким, что разбудил гриффиндорца.