Гувернантка

Портер Уизли направил лошадей сквозь огромные кованые ворота, управляясь с ними с такой нежностью и мастерством, что я не могла не восхититься. Оказавшись внутри, он остановился, чтобы закрыть за нами. Я заметила, что его умение обращаться с палочкой, хотя было эффективным и выполнялось подчёркнуто старательно, выглядело более неуклюже, чем умение обращаться с животными. Подъездная дорожка, ведущая к внушительному входу в поместье, изящно изгибалась среди моря бархатистой травы, но молодой человек направил лошадей в другую сторону. Более узкая тропа сворачивала вправо и терялась среди деревьев. По ней мы и направились, широким кольцом обогнув подножие холма, а через пару минут выбравшись из под покрова густой листвы. Я невольно ахнула от тревожного зрелища, открывшегося взору: вместо пологой ухоженной лужайки, стлавшейся перед парадными дверьми Мэнора, к чёрному входу вела зигзагообразная тропинка, вырубленная в отвесном склоне каменистого холма, над которым зловеще возвышалась оборотная сторона поместья. — Здесь вход для обслуги, мисс, — объявил привратник, указав вверх, на громоздкую дубовую дверь, стянутую железными скобами и вделанную в тёсанную каменную кладку. И вновь я с трудом смогла усмирить бешено взвившийся при виде такого внушительного строения пульс. Во всяком случае эта, скрытая от чужих глаз, задняя часть Мэнора ещё больше походила на мрачную средневековую крепость с узкими окнами-бойницами и отсутствием декоративной каменной кладки, за исключением пары уродливых горгулий, нависших над входом и грозно взирающих вниз, на склон холма, словно бросая вызов любому осмелившемуся приблизиться врагу. — Н-но, вперёд, касатики мои, — подбодрил молодой человек Ясеня и Дуба, которые, по понятным причинам, не горели желанием начинать крутой подъем. — Вы ж не хотите, чтобы мисс Грейнджер считала вас ленивыми болванами, парни? — Начинаю разделять их нежелание, — пробормотал я, заработав смешок от компаньона, заметившего моё очевидное смятение. — Не волнуйтесь, мисс, — весело успокоил он. — Мы здесь всего дважды переворачивались, и один раз — из-за непогоды. Это утешение не принесло мне особого успокоения, но, действительно, когда мы начали подниматься по крутой извилистой дорожке, лошади шли ровно и устойчиво, а возница был очень осторожен, так что я смогла наконец расслабиться достаточно для того, чтобы оглядеть окрестности. Местность выглядела красиво, хотя и довольно плоско: этакая приятная глазу шахматная доска зеленых полей и желтых пастбищ, с видневшимися вдалеке лесами и хаотично разбросанными повсюду домишками. Впечатляющая береговая линия также была видна, даже ближе, чем я ожидала, но частично скрытая нашим нынешним расположением на холме. Я предположила, что океан можно увидеть полностью из окон Мэнора, выходящих на восток, и втайне понадеялась, что моя комната окажется расположена именно там, хотя и понимала, что, скорей всего, подобные места будут зарезервированы для «больших людей», как назвал их Портер Уизли. Блуждая взглядом по открывшемуся пейзажу, примерно в миле от берега я заметила странное сооружение, выступавшее из обширного окружения покрытых густой листвой деревьев. Оно было очень высоким и узким, почти как единственная башня замка, с множеством зубчатых стен, окружавших вершину. — Что это за каменная башня вон там? — С любопытством спросил я спутника. — Какие-то руины? Или памятник? — Ни то, ни другое, — ответил Портер Уизли. — Эт «Чудной дом». — Дом! Как необычно! Я никогда бы не догадалась… Выглядит довольно странно. — Неудивительно, ведь это место принадлежит древнему роду эксцентричных волшебников. Вся эта лесистая местность и то, что в её пределах, — древнее свободное владение. Это единственный клочок земли, насколько хватает взгляда, который не принадлежит нынешнему Милорду. — Неужели? — Ага, и заноза в боку каждого Лорда Малфоя уже последних пятисот лет, потому что там полно таких редких растений и существ, каких вы не найдете нигде в Британии… Но, может, Милорду не придется долго ждать, чтоб заполучить эту землю... — Что вы имеете в виду? — Видите ли, мисс, род почти прервался, остались только двое: нынешний сквайр Лавгуд и его дочь, ибо госпожа Лавгуд умерла десять лет назад, а сквайр так и не женился второй раз. Поскольку у них не было сына, именно на долю мисс Лавгуд выпало выйти замуж и родить наследника, однако она — болезненное создание и вряд ли доживёт до своего следующего дня рождения. — Сколько же лет Мисс Лавгуд? — Я б причислил её примерно к вашему возрасту, мисс. Я покраснела, гадая, к какому возрасту он «причислил» меня, но не решилась спросить, вместо этого заметив: — Что ж, надеюсь, она поправится! — По какой-то странной причине мне не нравилась мысль о том, что богатый и могущественный Лорд Малфой наконец «заполучит» то, чего так долго желал сам он и его предки, ценой жизни хрупкой молодой женщины. — И, может быть, однажды она выйдет замуж и продолжит род. — Сомневаюсь, — ответил привратник. — Девушку не видели последние три месяца, и ходят слухи, что она прикована к постели смертельной болезнью. — Разве её нельзя вылечить? — Сквайр Лавгуд отказывается от помощи в лечении. — Но почему? Молодой человек пожал плечами. — По правде говоря, в каждом Лавгуде, мужчине или женщине, есть что-то такое... странное. Даже жена сквайра была своеобразной ведьмой, увлекавшейся экспериментами с магией, которые в конце концов и укокошили ее… Не хочу говорить о покойниках плохо, но так уж случилось. Все они маленько... «тронутые на голову», как говорится... Я перевела дыхание, затем нерешительно спросила: — В той семье… безумие? — Кто-то может и так сказать, мисс, — ответил он, — но я б не стал заходить так далеко. Мисс Лавгуд — милая, кроткая девушка, но с необычными манерами и странной бессвязной речью. Что касается сквайра, то я слышал, как его называли эрудитом, но в тех вещах, которые недоступны пониманию обычных людей. Они держатся довольно замкнуто, что можно посчитать как мудростью, так и глупостью, — в зависимости о того, кого вы об этом спросите. Вся эта информация показалась мне, человеку неискушённому, чрезвычайно интересной. Тихий дом и консервативный городок, где я выросла, были начисто лишены столь разнообразных и интригующих персонажей, каких мне уже предоставило сегодняшнее полное приключений путешествие. Я вновь ощутила прилив сочувствия к той болезненной девушке и всплеск неприязни к жестокому Лорду в сверкающей чёрной карете, который, должно быть, с нетерпением ждёт её скорой кончины... Но вскоре эти мысли были поглощены другими, более насущными темами, потому что мы, наконец, преодолели извилистую подъездную дорожку позади дома, и Ясень и Дуб остановились у массивной дубовой двери, после прозвучавшего «Тпру». Привратник спрыгнул со своего насеста с прыткостью, не вязавшейся с его долговязой фигурой. — Вот и приехали, мисс! — воскликнул он, откидывая брезентовый чехол и доставая мой кофр из-под сложенного багажа. Обогнув повозку и подойдя с моей стороны, он протянул руку, так как до земли было довольно высоко. В который раз покраснев, я вложила правую руку в его протянутую в ожидании ладонь, затем, крепко сжимая ридикюль левой, спрыгнула на поросшую травой обочину. При приземлении я немного пошатнулась, и волшебник ловко меня поддержал, однако отпустил сразу, как только я твёрдо встала на ноги, не позволив себе никаких оскорбительных вольностей, вроде тех, какими развлекались два головореза в гостинице. Он снял кепи, и солнечные лучи заиграли в рыжеватых волосах, лишь чуть менее ярких, чем его раскрасневшееся лицо. — Для меня честь познакомиться с вами, мисс Грейнджер, — сказал он, отвесив не вполне элегантный, но учтивый поклон. — Надеюсь, ещё встретимся. В ответ я присела в реверансе. — Спасибо, что подвезли меня, Портер Уизли. Если бы не ваша помощь, не знаю, как бы я нашла дорогу сюда. — Никаких хлопот, только лишь удовольствие… — Он помолчал, затем немного смущённо добавил: — Если когда-нибудь захотите, чтобы вас отвезли в Тредраконис или ещё куда, не стесняйтесь послать сову в сторожку привратника. Это всего в четверти мили отсюда, и я был бы рад снова прокатиться с вами. Запинаясь, я пробормотала слова благодарности, не зная, что было бы большим нарушением приличий — принять или отклонить подобное предложение. Заметив мое замешательство, он быстро добавил: — Я не хотел проявить неуважение, мисс. Лишь имел в виду какой-либо чрезвычайный случай или… или что-то в этом роде. Я была благодарна ему за осмотрительность, если не за деликатность. — Вы очень добры. Воцарилось странное молчание, словно молодой человек был застигнут врасплох одновременно намерением уйти и желанием задержаться. Затем он внезапно наклонился ко мне и тихим заговорщическим тоном пробормотал: — Надеюсь, вы не будете возражать, если я возьму на себя смелость напоследок предостеречь вас, прежде чем расстанемся, мисс. Я насторожённо уставилась на него, вспомнив непрошеный «совет», который дал мне мистер Флетчер, владелец гостиницы «Тредраконис». — Эт только… — поспешно продолжил привратник, — …чтоб… будьте начеку и держитесь как можно дальше от Милорда и молодого хозяина. — Пока он говорил, я заметила, как по его обычно жизнерадостному лицу пробежала тень. — Они не из тех, кому можно доверять, несмотря на их величие и изысканные манеры. — О! — Воскликнула я, встревоженная ещё одним намеком на то, что мой хозяин не такой, каким его рисовали ожидания. — Я… Я буду иметь это в виду. Во всяком случае, не вижу причин, по которым могла бы иметь с ними что-то общее... или они со мной. При этих словах лицо привратника расслабилось, он кивнул и произнёс с улыбкой: — Совершенно верно, мисс. Он снова поклонился и зашагал к повозке, вскочив на сиденье так же легко, как и спрыгнул с него. Надел кепи и, повернувшись ко мне, указал на длинную верёвку, свисавшую из открытой пасти левой горгульи, словно длинный змеиный язык. — Потяните за верёвку, и один из слуг немедленно впустит вас, — он взмахнул вожжами, и повозка с грохотом покатилась назад. — Удачи, девушка, — крикнул он весело. — До свидания! — До свидания, — ответила я тихо, испытывая странную боль в груди, пока наблюдала за тем, как он уезжает. Мне казалось, за это короткое путешествие я обрела первого друга. Левитацией приподняв кофр, я развернулась и медленно приблизилась к массивной двери. Горгульи, казалось, наблюдали за мной с презрительной насмешкой, а злорадные выражения их морд вызвали в голове вихрь мучительных вопросов: «Как мне следует обращаться со слугами?.. Будет ли эта семья приветлива и добра или отнесётся ко мне с презрением и высокомерием?.. Будет ли там миссис Марш, или меня бросят одну среди совершенно незнакомых людей?.. Знают ли они, что я магглорождённая?..» — И так далее и тому подобное... Наконец, я почувствовала, что ещё чуть-чуть и сойду с ума от страха и сомнений. Несколько минут я стояла, глядя на гротескные фигуры горгулий с каким-то благоговейным ужасом, не в силах заставить себя протянуть руку и дёрнуть за верёвку. Смелость моя совершенно иссякла, пока я тягостно размышляла обо всех ужасных нарушениях этикета, ошибках новичков и унизительных промахах, которые непременно совершу, как только переступлю этот порог. Но в конце концов, сквозь трясину моей неуверенности пробился разумный голос тёти Агны: — …ошибка остаётся ошибкой только тогда, когда ты не извлекаешь из неё уроков… Я выпрямила спину. Что толку торчать на пороге, словно растерянная глупышка? Я не могла развернуться и поехать домой. У меня не было дома. Вот это… это и был мой новый дом теперь. Мне ничего не оставалось, кроме как изо всех сил стараться приспособиться к нему и по ходу дела учиться всему как можно быстрей. Глубоко вздохнув, я подняла руку и потянула за верёвку, удивлённо отпрянув из-за пронзительного звона. Я быстро разгладила платье, затем выпрямилась, сжимая ридикюль дрожащими руками, удерживая кофр возле ног, стараясь выглядеть уверенной и невозмутимой. Вскоре дверь с тягостным стоном распахнулась, и я оказался лицом к лицу с хорошенькой черноглазой кухонной служанкой с дерзким выражением на хитром лице и в плотно облегающем фартуке с оборками, который скорей подчёркивал, чем скрывал пышные формы. Не произнеся ни слова, она уставилась на меня бесцеремонным взглядом тёмных глаз и дерзко выгнула бровь, как бы спрашивая: «Чего надобно?» — Добрый день, — произнесла я нерешительно: моя тонкая, словно бумага, бравада треснула перед лицом столь явной наглости. — А экономка… Имею ввиду, можно ли… То есть могу ли я поговорить с миссис Марш? — Мадам сегодня в отъезде, — ответила девушка с такой дерзкой ухмылкой, что закрались сомнения в её правдивости. — Понятно, — пробормотала я, чувствуя, как вместе с покидающим меня мужеством замирает сердце... Но вдруг почувствовала, что прихожу в ярость под бесстыдным взглядом этой девицы, и решила, что не позволю, чтобы надо мной издевалась какая-то кухонная прислуга, какой бы насмешливой и наглой она ни была. Я пристально посмотрела ей в глаза и ледяным тоном произнесла: — Пожалуйста, сообщите тому, кто сейчас вместо миссис Марш, что приехала новая гувернантка. Услышав это, служанка оказалась несколько ошеломленной, и я с радостью смотрела, как она, прикусив вишнёвую губку, поспешно присела в реверансе. — Проходите в дом, мисс, — сказала она куда более сдержанным тоном. — Я провожу вас в гостиную мадам, может быть, она вернулась раньше. Вот так я сделала первый шаг в прекрасный и величественный Малфой-Мэнор. Я переступила порог, и меня пробрала дрожь, возможно, из-за прохлады внутри помещения, а может быть, из-за моих взвинченных нервов. То же самое покалывающее ощущение я испытала, случайно встретив ледяной взгляд того, кому принадлежало всё в этих древних стенах. Того, чьи несметные богатства, казалось, не обеспечивали ему ни надёжного убежища, ни дружеского общения, ни удовлетворения — если всё, что я узнала сегодня, было правдой. И в моей голове зловещим эхом вновь прозвучали прощальные слова Портера Уизли: «держитесь подальше от Милорда и молодого хозяина… они не из тех, кому можно доверять…» Я последовала за девушкой в тускло освещённый коридор. Он оказался узким и довольно длинным, с высокими, обшитыми деревянными панелями стенами, на которых через равные промежутки мерцали в медных бра факелы, освещая путь, пролегающий по голым плитам полированного камня. Пока мы шли, до меня доносились шум оживлённой беседы и звяканье столовых приборов, и вскоре мы миновали распахнутые двустворчатые двери. Заглянув украдкой внутрь, я увидела большой дубовый стол, вокруг которого собрались двенадцать или тринадцать слуг, принимавших полуденный ланч. — Это комната прислуги, мисс, — выпалила служанка, вновь обретая наглую развязность. Ей не стоило показывать, что она заметила мой украдкой брошенный взгляд, не говоря уже о том, чтобы позволять себе комментировать его. — Мы там едим и занимаемся штопкой. Но вам здесь, с нами особо делать будет нечего, полагаю, что вы предпочтёте есть в вашей комнате. Не зная, что ответить, я ограничилась невнятным: — О? С наигранным простодушием она добавила: — Именно так она и поступила, когда только приехала сюда. Я имею в виду последнюю гувернантку. Конечно, вскоре всё изменилось. Она каждый вечер ужинала с семьёй. Была любимицей... Ну, думаю, мне не стоит слишком много говорить об этом… — она замолчала, хитро поглядывая на меня в надежде, что я клюну на её приманку. — Вот именно, больше не стоит, — чопорно ответила я, отказываясь ввязываться в сплетни, хотя в тайне горела желанием узнать больше. Я надеялась, что мой ответ её утихомирит, но развязная девица лишь откинула на спину тёмные локоны и ухмыльнулась. — Ну, с вами-то, конечно, всё будет по-другому, — произнесла она, многозначительно окинув взглядом мою нескладную фигуру. Я придержала язык, потому что, казалось, это был единственный способ заставить её замолчать. Мы миновали ещё две распахнутые двери, за которыми оказались кладовые; по-видимому, кухня и судомойка находились за одной из множества дверей, оставшихся закрытыми, или же располагались в подвальном уровне. Мне стало интересно, насколько размыта граница обязанностей между человеческим персоналом и эльфийским? Я почему-то думала, что она должна быть довольно чёткой. Наконец мы дошли до конца коридора, и служанка постучала в слегка приоткрытую дверь. — Войдите, — раздался бодрый голос миссис Марш. Шутовской ужимкой черноволосая девица изобразила на лице выражение крайнего удивления. — Ну, кажется, вам повезло, мисс. Не могу припомнить, когда мадам должна была вернуться, — с откровенным пренебрежением присев в реверансе, она изящно скользнула прочь и дизаппарировала в комнату прислуги. Я опустила кофр и ридикюль на пол, затем быстро сняла шляпку и положила её поверх багажа. Пригладив туго заплетённые волосы в поисках выбившихся прядей и не обнаружив ни одной, я медленно толкнула дверь, растворяя её шире, и робко шагнула внутрь. «Гостиная» на самом деле оказалась довольно просторным и хорошо обставленным кабинетом с красивой тёмной мебелью и широким окном, выходящим в симпатичный, залитый солнечным светом огород во внутреннем дворике. Сама миссис Марш сидела в круглых очках в золотой оправе за высоким бюро, склонившись над длинным свитком. Я не хотела мешать её сосредоточенному состоянию, а потому просто стояла и ждала, когда она поднимет взгляд. Наконец, не отрываясь от свитка, экономка пробормотала: — В чём дело? — видимо, приняв меня за слугу с поручением. Я, запинаясь, произнесла: — Добрый… Добрый день, миссис Марш. Экономка тут же оторвалась от своего занятия, сняла очки и взглянула на меня. — Ах, мисс Грейнджер, это вы? Она быстро поднялась, шурша плотным шёлком, и подошла поприветствовать меня. Пока мы пожимали друг другу руки, я заметила, как её взгляд с явным удивлением и (надеюсь) одобрением скользнул по мне, отмечая улучшения во внешнем виде — Как ваши дела? — Очень хорошо, спасибо, — я была рада увидеть знакомое лицо, но всё же немного нервничала в присутствии такой уравновешенной и уверенной в себе леди. — Рада, что вы благополучно добрались.  Надеюсь, легко нас нашли? — Да, мэм, — ответила я,несколько покривив душой. Не хотелось признаваться в трудностях, с которыми пришлось столкнуться по дороге сюда, поскольку это раскрыло бы мою неспособность к аппарации и полётам — два ужасных недостатка, которые, как я опасалась, могут стоить мне работы. Миссис Марш жестом пригласила меня следовать за ней к маленькому круглому столику из розового дерева. — Выпьете чаю с бисквитом? — Спросила она. — Я как раз собиралась перекусить. Я поблагодарила её и согласилась, потому что не ела со вчерашнего вечера: нервы были слишком напряжены, чтобы впихнуть в себя завтрак, а единственным напитком, смочившим рот, был невыносимо горький кофе, который мне насильно налили в гостинице «Тредраконис Инн». — Сначала позвольте принять вашу мантию и шляпку, — предложила она, помогая мне разоблачиться, стала пристраивать вещи на вешалку возле двери, и я заметила, что она внимательно их осматривает. — Полагаю, вы выложили немалую сумму за эту мантию. Ведь вы точно не сами её шили. — Я сшила её сама! — выпалила я и покраснела от собственной нескромной горячности. Миссис Марш посмотрела на меня, окинув острым взглядом новое поплиновое платье. — И это платье? — спросила она. — Оно тоже вашей работы? — Да, мэм, — тихо ответила я, стараясь взять себя в руки. — Я сшила ещё одно похожее, а так же воскресное и вечернее платья. Её глаза расширились от неподдельного удивления. — Сшили пять предметов одежды за два дня? Вы, должно быть, очень старательная работница и опытная швея. — Я… даже не знаю, мэм, — ответила я, запинаясь, потому что тётя никогда не хвалила мою работу в таких замечательных выражениях. — Надеюсь, что так. Острый взгляд миссис Марш смягчился, когда она заметила моё замешательство. — Простите, я не хотела вас смутить. Просто не ожидала такого уровня колдовства от столь молоденькой девушки, — несколько мгновений она задумчиво разглядывала меня, потом, собравшись с мыслями, указала на место за столиком из розового дерева. — Пожалуйста, присаживайтесь, мисс Грейнджер. Когда мы расселись, экономка произнесла короткое изящное заклинание, которое расставило чайные принадлежности, разлило чай по чашкам и разрезало бисквит. От своей тёти я знала его упрощённый вариант, но сделала мысленную пометку попрактиковаться в дополнительных тонкостях на будущее. — Не желаете ли сахара и молока? — спросила леди. — Да, с вашего позволения, мэм, — согласилась я, надеясь, что выбрала самый вежливый вариант ответа. По правде говоря, я никогда не добавляла к чаю сахар, лишь маленькую толику молока: таковы были предпочтения моей тёти, а следовательно, и мои. Чай оказался восхитительно сладким и ароматным, а бисквит — воздушным и лёгким, как пёрышко. Я привыкла к более скромным чаепитиям: простому чёрному чаю, сильно разбавленному, с ломтиками подсушенного кекса или поджаренными пресными сухариками, или тяжёлому, способному долго храниться «Тётушкиному пирогу» с тмином и мадерой, который неизбежно появлялся на нашем столе по особым случаям. Она бы никогда не одобрила что-то настолько невесомое, похожее на сахарное облачко, которое таяло, как только попадало на язык. Мы принялись обмениваться обычными ритуальными любезностями, принятыми за чайным столом: говорили о приятной погоде, разнообразных красотах сельской местности и панорамных видах, открывающихся с высоты Мэнора. Как же великолепно я себя чувствовала! Потягивая сладкий чай и наслаждаясь изысканным бисквитом в роскошном особняке, с глазу на глаз с элегантной леди… Я даже почти забыла о травмирующем утреннем эпизоде в гостинице и с готовностью отодвинула на задний план страхи и сомнения, которые питала по поводу зловещего нового Хозяина. «Возможно, в конце концов, здесь будет не так уж трудно приспособиться...» Почти сразу же, как только эта соблазнительная мысль мелькнула в моей голове, миссис Марш полностью опровергла её следующей фразой: — Мисс Грейнджер, — внезапно обратилась она ко мне, выпрямляя спину и принимая деловой тон, — надеюсь, вы позволите дать вам несколько… полезных советов, касающихся того, как вам следует вести себя под крышей этого дома. Я чуть не ахнула от отчаяния! «Что же во мне есть такого, что, очевидно, требует неоднократных предупреждений? Сначала «дружеский» совет мистера Флетчера, затем «предостережения» Портера Уизли, а теперь «полезные» советы миссис Марш… Неужели я выгляжу настолько бестолковой? Настолько безнадёжно, отвратительно бестолковой?» — Благодарю вас, мэм, — ответила я, пылая щеками, — но, надеюсь, моё поведение всегда будет безупречным, как бы невежественна я ни была в вопросах утончённого этикета чистокровной знати. — На самом деле я применила неправильные слова, — извиняющимся тоном произнесла миссис Марш. — Пожалуйста, не обижайтесь. Зная, насколько вы лишены друзей и связей, как мал ваш опыт общения с чистокровным обществом и знатными домами, я чувствую определённую… ответственность за ваше благополучие. И лишь хочу дать вам несколько советов из лучших побуждений, если вы позволите. — Конечно, мэм, — сказала я, успокоенная её словами. — Это очень любезно с вашей стороны. После короткой паузы, отведённой на то, чтобы налить нам чаю, она начала: — Мисс Грейнджер, в таком доме, как этот, гувернантка занимает уникальное положение. Она стоит выше слуг, но не на равных с семьёй, в которой служит. Она не может позволить себе с равной учтивостью общаться ни с теми, кто в подчинении, ни с теми, кто отдаёт приказы, и должна держаться в стороне от всех, тщательно охраняя границы своего положения... Я попыталась найти убежище, уткнувшись в чашку и сделав глоток чая. С чувством неловкости я вспомнила о дружеской беседе с Портером Уизли. «Следовало ли мне сохранять холодную сдержанность в общении с молодым человеком во время нашего путешествия? Но, конечно же, в этом нет ничего плохого, я просто была любезна с тем, кто спас меня от неприятной ситуации, в которой я, не желая того, оказалась…» — Однако, — продолжала леди, — иногда гувернантка, обладающая особенно привлекательными качествами, может обнаружить, что наниматели выделяют её и приглашают выйти за рамки, — миссис Марш серьёзно посмотрела на меня. — Поверьте мне: гораздо лучше, если границы будут должным образом соблюдаться. Незамужняя, незащищенная молодая женщина особенно уязвима для определённых… убеждений и влияний. А потому никогда не должна заблуждаться, что слишком осторожна или подозрительна в отношении внимания любого мужчины, особенно её нанимателя. Я расплескала чай на блюдце, ошеломленная выводами, которые была вынуждена сделать, затем воскликнула: — Но я всего лишь обычная магглорождённая! Уверена, что буду в полной безопасности, мне не грозит чьё-либо внимание. — И с некоторой горечью рассмеялась над нелепой мыслью, что стану соблазнительной мишенью для благородного Лорда или его своенравного сына. — В какой-то степени вы правы, — ответила леди, заставив меня внутренне вздрогнуть. — Признаюсь, ваше происхождение и… э-э… скромный вид (я была уверена, что она собиралась сказать «странный») стали определяющими факторами при принятии мной решения: предлагать ли вам эту должность. Не хочу повторения прошлых ошибок. Я кивнула и отпила чай с таким нейтральным выражением лица, на какое только была способна. Но сердце моё было жестоко разбито. «Как же ужасно я наивна! Дело вовсе не в том, что миссис Марш разглядела во мне какой-то нераскрытый потенциал и скрытый талант — всё совсем наоборот! Меня наняли не за то, чем я обладаю, а за то, чего мне не хватает: за отсутствие красоты, за отсутствие «привлекательных качеств», за отсутствие чистоты…» — Ещё раз прошу меня простить, — извинилась экономка. — Думаю, я расстроила вас, когда хотела только предупредить. — Конечно же, нет, — мне удалось ответить, изобразив кажущееся спокойствие, — я ценю вашу заботу, мэм. Леди кивнула, явно довольная моей уступчивостью. — Позвольте мне быть более откровенной, мисс Грейнджер, — произнесла она. — Гувернантка, работавшая до вас, оказалась довольно своенравной молодой леди и не посчитала нужным прислушиваться к подобным советам. У неё завязались довольно близкие отношения с семьёй, которое (мне жаль говорить об этом) вылились в нечто вроде скандала, в результате которого пострадала лишь она сама. Я вспомнила странную сдержанность привратника по отношению к сестре и предупреждение о Лорде и его сыне. «Что именно послужило причиной её внезапного ухода с поста?» Мне ужасно хотелось узнать больше, но миссис Марш быстро пресекла возможность этого, сказав: — Мы не станем вдаваться в подробности, и прошу вас не утруждаться расспросами. Достаточно сказать, что будет в ваших же интересах, если вы максимально сосредоточитесь на юной подопечной. При столь прозрачном намёке я быстро схватилась за предложенную тему, с облегчением переключив разговор на что-то менее унизительное. — Пожалуйста, скажите же, кто моя подопечная? — Спросила я. — И когда я с ней встречусь? — Это мисс Кларастелла, маленькая девочка, которой не исполнилось ещё и шести лет, — ответила миссис Марш. — Вы встретитесь с ней завтра. — Э… А… — Я запнулась, чувствуя неловкость. — А чья она? Миссис Марш, казалось, на мгновение задумалась, что сказать, но наконец произнесла: — На этот вопрос в настоящее время я не имею права отвечать. Достаточно сказать, что к ней следует относиться как к родной дочери лорда Малфоя, и (обратите на это внимание) она воспитана так, что понимает это. Вы, Мисс Грейнджер, позаботитесь о том, чтобы она и не переставала понимать. С вашей стороны так же было бы разумно обуздать любопытство, которое может возникнуть по этому поводу, и, конечно же, не слушать праздные сплетни слуг; в прошлом были случаи увольнения из-за нарушения границ благоразумия. — О! Я… Я поняла. Спасибо, что предупредили. — С моей стороны оказалось бы упущением не сделать этого. — Кажется, она снова задумчиво разглядывала меня, но затем, изменив тон, мягко добавила: — Не беспокойтесь слишком сильно, мисс Грейнджер. Если вы такая, какой кажетесь, — скромная и разумная, не склонная к пустым фантазиям или неумеренной любознательности, — то у вас здесь всё получится. Я скромно кивнул. Но правда заключалась в том, что я едва ли знала, что я за человек, потому что никогда прежде у меня не было возможности это выяснить.