cacao & marshmallow

Приторно-сладко и очень сумбурно, но сегодня можно. Четырнадцатое февраля — самый переоцененный праздник в году, думает Тэхен, заметив бумажное красное сердце, приклеенное скотчем возле двери студии. День любви? Ха, скорее, день отличного маркетинга. Специальные предложения для пар; скидки на «подарки для второй половинки», которые в здравом уме вы бы никогда не купили; удвоенное количество мелодрам в кинотеатрах; бешеные цены в кондитерских и цветочных… сплошная жажда наживы и никакой романтики. Тэхен знает, как это работает, в конце концов он сам по эту сторону. Он на автомате проверяет входящие сообщения и, не найдя непрочитанных, убирает телефон в карман брюк и неспешно двигается в сторону курилки. Что сказать, любовь продается во все времена, но День святого Валентина — праздник чертовски глупый и надуманный. Разве нужен повод, чтобы сделать подарок своей второй половинке? И к чему все эти игрища с шоколадом? Как будто тебя не отвергнут только потому, что ты признался в валентинов день. Дурость. Тэхен толкает дверь курилки, на которую тоже налеплено идиотское бумажное сердце, и обнаруживает внутри болтающих о чем-то Намджуна и Юнги. Точнее, болтает, в основном, Намджун, а Юнги с преувеличенно скучающим видом сидит в телефоне и, кажется, с кем-то лениво переписывается. — Когда он вручил мне его, я думал, что растаю, как сахарная вата, — Намджун мечтательно улыбается, а после воодушевленно машет Тэхену. — Привет, Тэ, ты не представляешь, что подарил мне сегодня Минни! — Теряюсь в догадках. — Боже, пощади мои нервы, в третий раз я этого не вынесу, — показательно стонет Юнги. — Удивляюсь только, как вы оба еще не утонули в своих розовых соплях. Такие сладкие, аж тошно. — Просто признай, что хотел бы получить подобный подарок от Джин-хена, — парирует Намджун. — Торт и курс лекций по современному искусству? Нет, спасибо, меня устраивают его подарки. — И что же он подарил тебе сегодня? Минет с утра? — Кхм… допустим. Намджун возводит очи горе: — О, да, чудесный подарок. С фантазией. Тэхен замечает, как напрягается Юнги: тот всегда остро реагирует на любую критику в адрес Сокджин-хена. Он вклинивается между ними прежде, чем тот успевает открыть рот. — По-моему, чудесный подарок, — миролюбиво замечает он и поворачивается к Намджуну. — Так значит, торт и абонемент? — Я давно хотел попасть на эти лекции, да все времени не было. А торт… ну, — он смущенно чешет в затылке, — я люблю домашнюю выпечку. Минни на курсы ходил, чтобы этот торт испечь. Такой красивый получился, сейчас покажу фотку, — Намджун находит в галерее смартфона нужное фото и поворачивает экран к Тэхену. — Правда, классный? Я еще видео снял. Торт и правда очень милый, Чимин наверняка старался над ним не один час. Тэхен невольно улыбается; все-таки эти двое — чертовски романтичная парочка, которая не теряет запал даже спустя годы брака. Он едва слышно вздыхает, глядя на каллиграфичную надпись for my moonchild, и есть в этом вздохе что-то от зависти. Не то чтобы он хотел получить от Чонгука торт, конечно, но… — А что Чонгук тебе подарил? — Намджун смотрит с любопытством, на что Тэхен просто жмет плечами. Ничего Чонгук ему не подарил. Клюнул по-быстрому в губы, бросил «завтрак на столе» и был таков. — Мы не празднуем, — говорит он вслух. — Нам не нужны специальные дни, чтобы сказать, что мы любим друг друга. — Но разве это не отличный повод сделать нечто особенное? — Я буду чертовски рад, если мы оба будем вечером не полудохлыми, хен, — Тэхен усмехается. — Это уже будет успех. Обычный тихий вечер, знаешь, с хорошим фильмом и обнимашками. Было бы чертовски здорово поужинать вдвоем, Тэхен бы заказал еды из их любимого ресторана, а после они бы устроились в гостиной и, наконец, посмотрели бы тот фильм, который давно хотели. — И жарким сексом на диване, — добавляет Юнги. От секса бы Тэхен, к слову, тоже не отказался. — Хен, почему ты всегда все сводишь к сексу? — Разве не этим должны заканчиваться все хорошие вечера? — Юнги пожимает плечами, выпуская в пространство комнатки струю сизого дыма. — Обнимашки для стариков. — Ты любишь обнимашки, Юнги-хен, — без зазрения совести сдает его Тэхен. — Гнусная клевета! — возмущается тот, и все негромко смеются. После Намджун докуривает и уходит к себе, Юнги и Тэхен остаются вдвоем. — Черт, кажется, Намджун меня заразил этими своими соплями, — признается хен, — думаю теперь, что бы такого придумать… жаль, сейчас не порыбачить… — Подари лучше себя, — советует Тэхен. — Самый беспроигрышный вариант. — Смысл дарить то, что у него и так есть? Хотя, может быть, пара пикантных фото… — TMI, хен! Ту мач информейшн!

***

Выйдя из курилки, Тэхен и сам задумывается — слова Намджуна никак не выходят у него из головы. Им с Чонгуком действительно не нужны какие-то специальные дни, чтобы сделать друг другу приятное, но что если и правда использовать сегодняшний день как лишний повод? Необязательно же печь торты и лезть из кожи вон, чтобы придумать что-нибудь эдакое, можно начать с малого — да с тех же пикантных фото, спасибо, Юнги-хен. Или закончить пораньше и приехать к Чонгуку в студию — Тэхен помнит те пару раз у зеркальной стены танцкласса… Но сначала все-таки фото. Тэхен, улыбаясь своим мыслям, почти добегает до студии, уже продумывая, какое фото отошлет своему мужу, однако только он вводит код и открывает дверь, как его с силой втягивают внутрь, а в губы врезаются другие — мягкие и знакомые настолько, что язык не повернется назвать их чужими. Сердце делает кульбит и подпрыгивает почти до горла; дыхание перехватывает, и хочется улыбаться, как сумасшедшему. — Сюрприз, — тянет Чонгук, отстранившись. Тэхен с трудом пытается отдышаться. — Ты откуда здесь? У тебя же занятия. — Ну… возможно, я немного приврал, — игривое движение бровями. — Хотел тебя удивить, получилось? — Получилось… — Тэхен коротко целует его. — Погоди, ты же не поэтому с утра так быстро слинял? Я почти обиделся. Особенно, когда тут все эти сердечки, Намджуны всякие с подарками… — Обещаю искупить вину, — Чонгук ярко улыбается. — Ты дверь закрыл? Тэхен послушно щелкает замком и оттесняет мужа вглубь комнаты. — Люблю тебя, Чонгук-а, — негромко говорит он. — Это лучший подарок. — О, нет, — Чонгук весь словно светится изнутри, и это самое красивое зрелище, что когда-либо видел Тэхен, — подарок ждет нас дома. А это сладкая прелюдия. — Нас? — Тэхен вздергивает брови. — Я так понимаю, тихий вечер с обнимашками пролетает мимо, да? В волосы зарываются теплые пальцы; во взгляде Чонгука пляшут маленькие чертенята, а в студии становится жарче с каждой секундой. — Не верится, что ты настолько подготовился… — бормочет Тэхен, подталкивая его к стоящему у стены дивану, — мы же обычно не празднуем. — Обычно нет, но я тут смотрел на Югема, он устраивал своей романтический сюрприз, и мне вдруг тоже захотелось чего-то такого… — Под «чем-то таким» ты имеешь в виду секс в моей студии? — М-м-м… я еще думал про танцкласс… — Его оставим на следующий раз, — обещает Тэхен. Чонгук меняет их местами и, опрокинув его на диван, снова крепко целует. Тэхен прижимает его ближе, запуская ладони за пояс брюк, и думает, что День святого Валентина может быть не так плох, даже несмотря на весь этот агрессивный маркетинг, но с важной оговоркой: он не должен отличаться от обычных дней. Настоящей любви не нужны специальные двадцать четыре часа в году, чтобы сиять — она горит постоянно. И, к счастью, с любовью в их с Чонгуком маленькой семье на двоих все более чем в порядке.