Хранитель старого маяка

Flёur - После кораблекрушения

Я весь промок. Нет, неправильно выразился: я тонул — мне так казалось, потому что не умел плавать. Этот тоненький, слабо надувшийся спасательный жилет, поддающийся сильным волнам, относил меня все дальше и дальше. Я уже почти не видел того, от чего меня сносило. Может, оно к лучшему, что я этого не видел? Кричал, но вода проникала в меня, отчего я захлебывался, плакал, помогая морю утопить себя. Этим летом, уже как неделю, мы с родителями и со многими туристами, плывем на лайнере. Я никогда не видел моря, как и мой младший брат Майкл. Из Нью-Йорка в порт Дании. Океан - это одно. Бесконечность. Море же, это совсем другое: оно тише и меньше, и нам с братом натерпелось уже попасть в залив Северного моря. Через две ночи, мы должны уже были начать плыть спокойнее. Это была только семейная поездка. Ни девушки Майкла, ни моего парня, только мы с братом и родители. Середина жаркого июля. Последние каникулы Майкла, потому что потом он будет учиться в выпускном классе и окончит школу. Мои последние каникулы с родителями, ибо я собирался переехать со своим парнем в Великобританию. Променять Штаты на престижный вуз Кембридж. Мы с Билли так хотели попасть туда. Уже все распланировали. А сейчас я тонул. — Джерард! Ты справишься, я люблю тебя! Только плыви! Плыви! Голос брата вонзился стрелой мне в ухо. Я никогда не видел моря, а лучше бы так и оставался в неведении. Я не умел плавать. Господи, за двадцать-то лет так и не сходил на курсы в бассейн. В тот вечер был шторм. Я боялся уснуть, пока не услышал сигнал локатора, сообщающий о чрезвычайной ситуации. Была какая-то поломка в отсеке отопления, насколько я услышал тогда, и всем сказали не паниковать, но как? Потом был взрыв в одной из турбин. Наш лайнер начало затоплять водой. Мы не такие большие, как «Титаник», но и не маленькие. Судно начало топить, люди стали паниковать. Прогремел второй взрыв, отчего начался пожар. Из-за шторма судно бросало из стороны в сторону. Мне было так страшно, Боже. — Джерард, бежим, скорее, наверх, к шлюпкам, давай-давай! — кричал отец, подталкивая нас с братом из номера наверх. Мы с Майклом уже были по колено в воде, пытаясь как можно быстрее пройти к лестнице. Отец прошел в номер за матерью, но как только он вошел, судно качнуло в сторону, дверь захлопнулась. — Папа! — Майки чуть ли не нырнул к их двери. Брат стал стараться открыть дверь. Я тут же пришел к нему на помощь. Но люди вокруг, что покидали свои комнаты, толпились, задевали нас. Всем было плевать на других. Каждый сам за себя. Паническая атака. Страх. Борьба за выживание. — Давай же! — Мы с Майклом смогли открыть дверь, переборов силу воды. Отец, держа на руках нашу мать, которая тоже не умела плавать, вышел из номера. — Скорее, ребята, наверх! — скомандовал он, и мы с Майклом пошли вперед. Холодно. Кажется, я не чувствую ног. Было больно. Все тело болело. Если ударить человека в скулу, то будет синяк, а меня словно за один раз ударили точно во все тело. Как же холодно. Рук уже тоже почти не чувствую. Как грести? А куда? А есть смысл? — Ты только плыви! Только держись на поверхности! — кричал мне Майкл. Поднявшись на самый верх и оглядевшись, я увидел мелкие скалы впереди, на которые светил фонарь лайнера. — Там скалы, папа, — испуганно сказал я отцу. Шел сильный ливень. Судно пару раз толкнулось о мелководье, а после прогремел еще один взрыв, недалеко от нас, отчего отца, державшего нашу маму на руках, отбросило с еще какими-то людьми по палубе назад. После судно вроде стало плыть снова — обычно. — Нас тянет на отмель! — Майкл поднялся на ноги, держась за перила и помогая подняться мне. — Папа! Пап! — кричал он в темноту, в толпу, которая перемешалась на палубе. — Я их не вижу, — меня трясло. — Майк, я не вижу их! Волны вновь приподняли и отпустили лайнер. Ливень не просто шел, он бил нас своими каплями изо всех сил. Гремел гром где-то вдали. Майк увидел, как экипаж судна рассаживает уцелевших в шлюпки, но как только он взял меня за руку, вновь прогремел взрыв, выплевывающий пламя, прямо на людей, на те две шлюпки, что уже должны были сходить на воду. Судно тряхнуло волной, и я вцепился в брата. — Майки! — выкрикнул я. — Майки, что делать? Это рыба коснулась моей ноги или же просто нога отмерла и, оторвавшись, падает на дно? Чувство разряда тока по всему телу прошло по мне, несмотря на то, что я почти целиком находился под водой. Был бы ток — я бы умер. А может, я уже умер? Может, все-таки мне все это мерещится? Солнце слепило глаза. Хотелось пить, есть. Морская вода была отвратительной, соленой. От нее еще больше хотелось пить. Если бы я знал, что ее пить нельзя… Меня тошнило. Я пил морскую воду. Тошнило снова. Сил не было двигаться. Это странное, тихое и медленное течение несло меня в неизвестность. Куда ты меня движешь? Разве есть смысл куда-то двигаться? А кто я такой? Хм… Снова дождь? Что? Это я спал или отключился от сознания. Темно. Волны то поднимали меня, то опускали, то накрывали своею толщиною с головой. Я кашлял. Захлебывался этой водой, которая была повсюду. Не было ничего, кроме воды. Весь мир — это море. Море и я. А кто я? Этот жуткий шум грома и гулкий звук воды, что над ней, что под ней. — Пожалуйста, выживи! — кричал Майкл. Люди бежали в рассыпную. Дном мы прошли по очередной подводной скале. Огонь охватил большую часть лайнера, и дождь его не потушил. Казалось, с неба лилось масло, отчего огня становилось все больше, он был все ближе. — Майкл? Ты родителей видишь? — Я всматривался в темноту, но осознавал, что я не чувствую руки брата в своей руке. Оглянулся и, слава Богу, увидел брата рядом. — Что ты делаешь, Майк? В отличие от меня, бездельника, ну хорошо, начинающего художника, Майкл занимался парусным спортом, но в море не был, что странно. Он участвовал во всевозможных соревнованиях, но это были обычные реки недалеко от нашего городка в Штатах. — Что ты делаешь? — прокричал я, наблюдая, как брат снимает надувной жилет с человека, что лежал рядом с нами. Труп. Господи, это был труп. Из-за плохого освещения я почти не видел лица, но так как этот человек не сопротивлялся и не двигался, я понял, что он уже скончался. От этого понимания меня вывернуло, а, может, от морской болезни. Я почувствовал, как на мне застегивается спасательный жилет. Солнце слепило глаза, которые я почти не открывал. Веки липли друг к другу. Волосы, недавно высохшие от солнечного тепла на макушке, концами прилипли ко лбу, вискам. Хотелось пить, но даже сглотнуть не получалось. Почему я не привлек своим вниманием хищных рыб? Я помню, как ударился щиколоткой обо что-то острое, вероятно, ту скалу при отмели. Сейчас же кровь не шла. Казалось, во мне не осталось крови, вообще никакой жидкости. Я не мог плакать, не чувствовал ног, тем более ту, что поранил. Когда поранил? Как? — Я Джерард, — мои пересохшие губы слегка растянулись в слабой улыбке. — Джерард. Славное имя. Имя сильного. Да, — хрипел я себе под нос. — Вполне себе приемлемое, для морского волка. А я волк? Или рыба? Или я молекула воды, что перемещается с волнами все дальше и дальше. Откуда? Дальше куда? — Сейчас! Джерард! — Майк толкнул меня в тот промежуток, где уже не было перил. — Майкл! — испуганно крикнул я. Страшно было оказаться в воде. Оказаться одному. Я не умею плавать, а Майкл вытолкнул меня. — Плыви! Будь отчетливо видимым в свете сигнальных ракет! Плыви! Не прекращай движения, Джерард! Я люблю тебя! Люблю тебя, Джерард, слышишь? — кричал Майк, а я что-то кричал ему в ответ, но штормом меня относило в другую сторону. Дальше от лайнера, дальше от отмели, дальше в неизвестность, в глубину и темноту. — Майкл! Майкл! — я молил, чтобы меня было слышно. Младший брат вытолкнул меня с горящего… Взрыв, больший, чем были взрывы до этого. Яркое пламя осветило неизвестность. Лайнер вспыхнул весь. — Майкл! Майк, — я жадно хватал ртом воздух, захлебываясь водой. — Мама! Отец! Сколько нужно проплыть, чтобы стать водой. Я не умел определять время по солнцу. Я не открывал глаз, но яркость этих лучей била сквозь веки. Я больше не чувствовал покачиваний телом, я стал единым целым с водой. Я стал морем. Я не чувствовал ничего. Это забвение? — Ох, — сдавило грудь, и я стал кашлять, плюясь водой.  — Что? — вдруг спросил голос. Голос? Меня не трясло волнами. Я лежал. На дне. На самом мелководье. Едва разлепив глаза, попытался понять, где я. Камни. Огромные камни справа, чуть поменьше слева. Снова вода полилась из моих легких. — О Боже, вы ранены? — чьи-то руки ощупали меня, проверяя на наличие ран. Я стал задыхаться. Сколько во мне воды? Разве я не стал морем? — Выплюнь все, давай, — тот, кому принадлежал этот голос, повернул меня на бок и похлопал по спине. — Вода — не режет, не колет, просто скользит. Позволь ей вылиться. Жадно схватил воздух ртом. Кислород. Легкие наполнились кислородом. Я что, больше не дышу жабрами? Я больше не морской обитатель? Бредовые мысли остались в мелководье вместе с моим сознанием, потому что меня кто-то поднял на руки и унес от воды.