Не равны

Свеча зашипела и погасла. Все предметы в комнате стали лишь очертаниями самих себя, солнце грозило вот-вот показаться над горизонтом. Рей сидела неподвижно, вглядываясь то в причудливые складки одеяла, то в неровности на стене, иногда переводя взгляд на сереющее небо над балконом. Шевелиться отчаянно не хотелось. Она боялась потерять призрачное тепло, еще окутывающее колени, ощущение крепкого, но осторожного объятия. Пальцы снова желали погрузиться в идеальные черные кудри, гладкие, густые, пахнущие чем-то особенным, убаюкивающим. Уснуть, вдыхая этот неповторимый аромат, было бы восхитительным везением для любой здравомыслящей женщины. Вероятно, Рей была из тех людей, для которых прикосновения решали все. Именно по этой причине она долгое время запрещала Кайло до себя дотрагиваться. Он любит ее. Целый год он провел в столице, одеваясь в роскошные наряды, общаясь с изысканными лордами, даря улыбки прекрасным леди. Но вернулся. Если бы Рей не была в курсе его нахального нрава и дерзких привычек, она могла бы списать его неожиданный приезд на муки совести. Однако теперь, после того, как она выговорилась, сгрузила багаж обид и боли, сознание прояснилось, она стала мыслить спокойнее, четче и благоразумнее. События в Нииме сильно повлияли на Кайло. На Бена, пыталась привыкнуть Рей. Он проехал половину Республики, чтобы посадить в тюрьму истязавшего его Ункара Платта. Это было делом чести для него. Он привез кольцо, купил ей наряд, не постеснялся при всех пригласить ее на танец. И, крифф его подери, ему нисколько не было бы стыдно, если бы старая дева в поношенном сером платье вышла бы с ним за руку на паркет перед глазами всего города! Он любит ее. Рискуя здоровьем и репутацией, он тайком прокрался к ней в дом и половину ночи сидел у ее ног. А ей было мало, не хотелось, чтобы он уходил. Он любит ее. Рей не увидит его целый год. Роуз узнает о его планах и будет ждать. Приготовления к его появлению наверняка начнутся заранее. Наконец она пошевелилась, перекинула ногу на ногу. Тепло объятий улетучилось. А вернется ли он через год? В Нииме за это время не произойдет ничего примечательного. Даже Хакс ни на ком не женится. А в Корусанте есть всякие, как он выразился, «дела». Вспомнит ли Кайло о данном обещании следующим летом? А если вспомнит, посчитает ли уместным его сдержать? Он окажется в блеске никогда ею не виденного большого города, в окружении таких весельчаков, как лорд Дэмерон, рядом с бесчисленным множеством красивых, богатых, незамужних девушек. Эти девушки не обращались с ним как с рабом, не подшучивали, не гнали взашей из своего дома. Им не нужно доказывать искренность раскаяния, достаточно нарисовать углем их образ на дорогой бумаге: с пышной фигурой, в модном платье и сверкающих драгоценностях. Оперевшись на обивку кресла, Рей резко встала. В глазах заплясали черные точки, из-за того что она не поспала ни минуты. Их решено было стойко игнорировать. Рей открыла сундук, на котором обычно лежало отглаженное постельное белье, а внутри хранились вещи отца и матери. Не заботясь о путанице, она вытащила отдающую сыростью и нафталином одежду и некрасивым клубком сгрузила все в шкаф. Полки шкафа стремительно и с выверенной точностью освобождались от ее личной одежды: домашнее платье, комплекты нательного белья, чулки, шляпы. Все летело в недра сундука. Сверху Рей набросала расчесок, лент для волос, шпильки, подвязки, всякую мелочь. Сделав перерыв, она помылась в оставшейся с вечера холодной воде, снова облачилась в более приличное серое платье, захлопнула крышку сундука и открыла входную дверь. Добра у нее было не много, но сколоченный из деревянного массива сундук был тяжел сам по себе, пришлось волочить его по полу, рискуя не вписаться в проем. — Да что тут происходит? — с всклокоченными волосами в коридоре показалась Роуз. Поняв, чем занята сестра, Роззи замерла и распахнула вмиг забывшие о сне глаза. — У нас очень мало времени, — запыхавшись, сказала Рей. — Собери все вещи. Нам нужно успеть до полудня. Я разбужу Лора. Роуз бросилась к ней, обняла едва не до хруста в ребрах и быстро исчезла у себя в комнате, издавая радостный, пронзительный писк. Последние несколько дней Роззи была так многословна, что ее послушание и беспрекословная исполнительность отрадно грели душу. В пропахшей табаком и перегаром хижине Лор в рубашке и панталонах сидел на кровати и смотрел словно сквозь нее. — Сходи, пожалуйста, к Джин. Попроси ее срочно приехать к нам. Я пока приготовлю завтрак. Лор послушно удалился. Рей сварила всем по три яйца вкрутую, но завтракали они вразнобой. Сначала не было Лора, он спускал с лестницы сундуки обеих леди. Потом приехала Джин, Рей оставила Лора и Роуз на кухне. — Джин, хочу попросить тебя присмотреть за домом. Можете с Касом и детьми перебраться жить сюда. Мы с Роуз уезжаем, — доверительно сообщила Рей. — Насовсем? — удивилась Джин. — Я… я не знаю. Мы уезжаем в Корусант. Все так стремительно, что нет возможности сесть и немного посомневаться. Пожалуйста, позаботься о Лоре и Биби. Домом распоряжайтесь на свое усмотрение. — Вы выходите замуж? — Что? — Смущенный румянец быстро окрасил щеки Рей. — Я… думаю… — Поздравляю вас, миледи. Очень жаль, что вы покидаете своих пациентов. Мы присмотрим за домом. Желаю вам счастья! — Ты… эм-м… не осуждаешь мой безрассудный поступок? — Как можно, миледи? Наоборот, мы бы удивились, если бы вы остались одиноки. — Вот как. — Рей не до конца осознавала причины такого общественного мнения. Мимо прошмыгнула Роззи в нарядном платье, сказала, что будет дожидаться карету за воротами. Рей показала Джин, где лежат кастрюли, как устроен погреб и в чем особенности сбруи Биби. Экипаж было слышно издалека. Точнее, карет было две, одна другой краше. Рей бы не удивилась, если бы декоративные элементы были сделаны из золота или хотя бы оказались покрыты золотом. А по четыре лошади восточной породы в каждой упряжи не только в захолустном юге были знаком истинной роскоши. Бен выпрыгнул на ходу, едва не запутавшись в длинных ногах, быстро обнял Роуз, приподняв ее над землей. — Кайло? — неверящим голосом спросила Джин. Рей виновато прикусила губу и пожала плечами. Они стояли на крыльце, наблюдая, как громким приказным тоном Кайло велел извозчикам загрузить сундуки на дрожки сзади, а Роззи — садиться в карету лорда Дэмерона. — Я никому не расскажу об этом, миледи, — пообещала Джин. Рей не успела ответить. Песчаным вихрем Бен влетел во двор, пожелал Джин доброго дня, пригнулся и подхватил Рей на руки. Как мешок с соломой он перекинул ее через плечо, игнорируя звонкий смех и протесты, понес к карете. Рей на весу развела руками, пытаясь показать, что происходящее — вовсе не то, что она, Джин, подумала. Но Джин отмахнулась прощальным жестом. Аккуратно придерживая голову, Кайло усадил ее в карету и внезапно вернулся на крыльцо за сумкой с медицинскими инструментами. Передав позвякивающий ящик кучеру, он скомандовал трогаться и наконец влез на сиденье рядом с Рей. Его запыхавшиеся вдохи больше напоминали хрипы, когда Бен с ощутимым облегчением обнял ее в охапку. Они были одни, и их никто не видел, Рей крепко обняла его в ответ, вдыхая хвойный аромат его волос. Для удобства она присобрала подол платья и оседлала сидящего Бена, снова обвивая руками его шею. Бен прижал ее еще теснее, одной рукой даже держался за свой локоть — вот насколько тесно. Постепенно дыхание выровнялось, не так сильно щекотало ключицу. Бен просто вжался лицом ей в шею, без поцелуев, без слов. Его лоб был мокрый, Рей убрала назад черный локон с его лица. Какое-то время они сидели неподвижно. Рей улыбалась, иногда трепетали ресницы Кайло. Благоговейную тишину нарушал только мягкий стук копыт и скрип колес. Карету перестало качать из колеи в колею, они выехали с улиц Ниимы. — Бен, — Рей попыталась отстраниться, но он прижал крепче. — Нет. — Бен, ну дай хоть взглянуть на свой дом напоследок! — Ты больше сюда не вернешься. Рей, ты не пожалеешь, обещаю. Я люблю тебя, — целомудренный поцелуй опалил ключицу. — И я тебя, — Рей поцеловала его в макушку. Бен поднял глаза и немного разжал объятия. Рей отодвинулась. Его прикосновения были такими невинными, вопреки ожиданиям, Бен не пытался распускать руки, осторожно поглаживая ее талию и поясницу. Словно вспомнив что-то важное, он принялся шарить в карманах своих штанов, ругнувшись, полез во внутренний карман камзола, затем разочарованно выдохнул. — Крифф! Я его потерял. Потерял то ужасное кольцо, которое купил у торговцев по дороге. Я хотел и должен был взять что-нибудь из драгоценностей моей матери, но слишком торопился. — Скривив лицо, Бен снял с мизинца перстень с гербом своей семьи, которым лорды запечатывают сургуч на письмах. — Леди Кеноби, вы выйдете за меня замуж? Рей рассмеялась, глядя на крупное золотое кольцо, протянула руку, разжав пальцы. — Лорд Соло, я согласна! Бен надел печатку на ее безымянный палец, под тяжестью герб провернулся вниз. Они оба глупо расхохотались. Рей переодела кольцо на средний палец, но и там оно с легкостью проворачивалось. Наконец она надела его на указательный и потрясла, чтобы убедиться, что перстень не соскользнет. — Как приедем, куплю тебе новое. Или десять новых. На каждый палец. — Не надо. Бен пересадил ее рядом на сиденье, но из объятий не отпустил. Помог снять туфли, предложил попить. Вероятно, он не до конца верил, что Рей согласится ехать, потому что питьевой воды в дорогу он с собой не взял. Было только вино. Сладкое, из каких-то ягод. Чтобы не пачкать стаканы и не облиться, они по очереди делали глоток из горлышка, когда становилось совсем жарко. Бен планировал до темноты приехать на постоялый двор, где можно поесть, искупаться и поспать в кровати. Они проехали Джакку, и пустынная дорога стала совсем однообразной. — Так как времени у нас много… — Шесть дней, — перебил Бен. — Большая у нас Республика, — кивнула Рей. — Так вот. Времени у нас полно. Хочу, чтобы ты рассказал мне все! — Вообще все? — Да! С самого начала, — Рей положила босые ноги на противоположное сиденье. — Эм-м… Так, ну… Я родился в Чандриле, в доме сенатора Мотмы. Моя мать, даже будучи глубоко в положении, не оставляла сенаторскую работу и поехала на сносях с визитом в этот западный город. — Твоя мать — сенатор? — перебила Рей. — Да, она была сенатором Альдераана до самой смерти. — Ой. Извини, продолжай. — В общем, мама не рассчитала, я рвался появиться на свет. Они с сенатором были подругами. Мон Мотма запретила ей уезжать, выделила комнату, лекарей, послала людей за моим отцом. Он не успел. Приехал только на следующий день и забрал уже нас обоих. Детство у меня было совершенно обычное. Родителей видел раз в две декады, воспитывала меня экономка и полдюжины нанятых учителей. — Твой отец тоже был сенатором? — уточнила Рей. — Нет. Он родился и вырос в Кореллии, политикой интересовался, но никаких постов не занимал. Он управлял поместьем, после женитьбы распоряжался и землями в Альдераане. Еще нашим замком в Корусанте, банковским счетом, налогами и всем, на что у матери не было времени. Верховая езда, охота, сенаторские приемы — я ничем особенно не отличался от остальных малолетних лордов. Мамы не стало, когда мне было пятнадцать. Отец очень ее любил. А я… ну, понимаешь…был просто глупым мальчишкой, который все слишком близко принимает к сердцу. Рей погладила его руку. Камзол уже давно валялся на сиденье, сорочка Бена была соткана из очень приятной ткани, касаться было одно удовольствие. — Я чувствовал, будто меня разрывает на части, — продолжил Бен. — У боли словно не было конца. Хотелось освободиться. Мой отец, которому всегда было некогда заниматься мной, стал заботливым и разговорчивым. Ему не хватало мамы, он искал выход для своих чувств. А меня, идиота, это злило. У нас испортились отношения, я многое делал ему назло. Стал гулять с такими же идиотами, тратить деньги семьи, всячески позорить свою фамилию. И, знаешь, мне все сходило с рук. Отец ругался, но прощал. Общество удивлялось причудам, но никто не осуждал. На каждом приеме лорды чуть ли не локтями друг друга расталкивали, чтобы просватать за меня своих дочерей. Иногда мне было интересно, до каких низов нужно опуститься, что такого страшного выкинуть, чтобы фальшивые друзья и алчные леди от меня отвернулись. И у меня получилось. Оказалось, что отцеубийцам не рады на светских мероприятиях. И друзей у них почти нет. И их невесты разбегаются искать варианты получше. — Ты сказал, что не убивал отца, — припомнила Рей. — Что случилось? — Как потом мы с Дэмероном выяснили, мое поведение натолкнуло одного проимперского лорда на мысль о шатком положении нашей семьи в обществе, и он решил прикарманить наше состояние. Был нанят меткий стрелок, который убил моего отца во время охоты. Ты вчера спросила, приходилось ли мне видеть дорогого сердцу человека жестоко убитым. Так вот, приходилось. В преступлении обвинили меня и изгнали в Джакку. — Убить собственного отца — это немыслимый поступок. — Для избалованного мерзавца вроде меня — вполне мыслимый. Я до сих пор чувствую вину и считаю, что понес справедливое наказание. — Нет, не справедливое! — воскликнула Рей. — Зато я встретил тебя. — Бен поцеловал ее в макушку. — А когда ты поняла, что влюблена в меня? — Думаю, когда ты вывалял меня в грязи на поле. А ты? — Почти сразу. Я хотел сбежать, когда поправлюсь. А потом как-то вечером увидел тебя на балконе в халате. И перехотел. Когда приехала леди Конникс, я даже запаниковал. Привычный образ жизни не хотел нарушать. Я же вроде веселил тебя? — Бесил просто до крайности! — рассмеялась Рей. — Но да, скучно не было. Я не жалела. Нам действительно нужна была помощь. — Помощь неуклюжего избитого громилы? — Забота и доброе слово творят чудеса. Не отвлекайся. Зачем ты влез ко мне в комнату? — Показалось, что ты неравнодушна ко мне. Я бы никогда не взял тебя силой. Я мерзавец, но женщин никогда не принуждал ни к чему. Нужно было сразу рассказать тебе все. Не вставая с постели. Если бы я знал… Было мучительно — удаляться от тебя. Чем дальше, тем сильнее. Каждый день в Корусанте я думал о тебе. Мы с Дэмероном придумали мошеннический план по возврату моих земель и дома, но у нас все продвигалось до ужаса медленно. В итоге лорд Сноук сел в тюрьму, с меня обвинения сняли, стрелок слег с лихорадкой, слуги вернулись домой, а я устремился в Джакку. Рей отпила еще глоток, чувствуя, как мутнеют мысли. — Жаль, что ты не забеременела, — вздохнул Бен. — Что?! Ты вообще подумал, что бы стало с Роуз, если бы я принесла в подоле неизвестно от кого?! — Я подумал, что свояченица лорда Соло отныне и до конца жизни может не беспокоиться о своей репутации. Роуз может творить что угодно, а от женихов все равно отбоя не будет. Все мечтают породниться с моей семьей. — Ну и самомнение, — покачала головой Рей. Стало холодать. В карете было несколько одеял на всякий случай, но пока ехать было очень комфортно. Рей рассказывала про своего отца, про доктора Холдо. Не грустные моменты превозмогания и нищеты, а светлые деньки, воспоминания о которых помогали в самый трудный час. В сгущающихся сумерках они все же доехали до места первой остановки. Компактный двухэтажный домик вдоль дороги с обширным двором и просторной конюшней-стойлом видно и слышно было за милю. Играла лютня, и хор голосов пел веселую песню про благородную разбойницу, которую никак не могли поймать имперские конвоиры. Каретам разрешили въехать во двор, можно было размять ноги и спину после долгой дороги. На первом этаже располагался своего рода кабак, но Рей о кабаках слышала только со слов других людей, поэтому вряд ли могла верно определить. Оказалось, что внутри перед двумя десятками посетителей разыгрывают целое представление. Привлекательная девушка в костюме разбойницы кланялась, сорвав аплодисменты. Комната нашлась всего одна. Порядочные лорды рассудили, что комнату займут Рей и Роуз. Извозчик занес наверх личные вещи, пока путники усаживались за стол в кабаке. На удивление еда была приличной, хозяйка пообещала собрать им немного снеди завтра в дорогу. По очереди искупавшись, Рей и Роуз застилали узкие деревянные постели ко сну. — Роззи, я надеюсь, вы с лордом Дэмероном прилично вели себя весь день в тесной карете? — поинтересовалась Рей. — А почему ты спрашиваешь? Потому что вы с Кайло себя как-то иначе вели? — Роуз! — Да перестань! По — милый и веселый. — Он «По» уже? — Рей уперла руки в бока. — Дорогая сестрица, — с усмешкой сказала Роуз, — тебе не о чем волноваться. Между нами не было ничего двусмысленного. Он хороший, но, вопреки опасениям, мне совсем не нравится. То есть было бы здорово иметь такого друга, но замуж за него я бы не пошла. Знаешь, в нем нет чего-то… какой-то загадки или стати. Как в Армитаже. Или как в Бене. Ну, ты понимаешь. — Не совсем, — призналась Рей. — Ладно. А у вас что? Он попросил твоей руки? Вообще, он меня должен спросить, отдаю ли я тебя в жены! — Тебя? Ты младшая! — Я — единственный член твоей семьи! — воскликнула Роуз. Рей показала кольцо на руке. Роззи захлопала в ладоши. — Думаю, ты заслужила. — Чем же? — Рей нахмурилась. — Ну, как «чем»? У тебя с самого детства все идет наперекосяк. Умерла мама, не стало папы, тут я еще мелкая — ходячее бедствие. Наш дом едва ветром не сносило от старости, приходилось самим выращивать еду. Да у тебя даже платья никогда приличного не было! А все руки в мозолях! Если и есть на свете то самое Равновесие Силы, оно обязано было сработать! За все, что ты пережила, богатейший столичный лорд сногсшибательной красоты — разумная награда. — Он не награда. А живой человек. — Который влюблен в тебя без памяти! Кто угодно на его месте бы влюбился. — Это не так, — смутилась Рей. — Думай что хочешь, — Роуз полезла под одеяло, прихватив книгу. — Уверена, в Корусанте ты изменишь мнение о себе. У нас в пустыне просто кавалеров не было. Рей укоризненно покачала головой и подошла к окну. Сверху открывался вид на задний двор. Возле колодца стояла пара ведер воды, а рядом Бен и По в одних подштанниках. Стоящий спиной Дэмерон тщательно намыливался, а Бен утирал лицо широким куском белой ткани. Пройдясь полотном по волосам, он поднял голову и увидел в окне Рей. По что-то говорил, не замечая, что собеседник его не слушает. Бен медленно опустил кусок ткани, положил его на борт колодца. Он стоял почти обнаженный, Рей невольно скользнула взглядом по его шее к широким плечам и груди. Его кожа, как простынь после беспокойного сна, была испещрена светлыми, уже зажившими шрамами, большинство из которых Рей помнила на ощупь. Две широкие полосы на груди, одна параллельно другой, звездочка на плече, тонкий след на ключице. Бен стоял не шевелясь, позволяя ей рассматривать себя. Рей была уверена, что не одна она чувствовала жар и притяжение. А ведь иная девушка могла и испугаться, увидев такое зрелище под одеждой. Как бы Рей ни хотелось целую ночь рассматривать голое мужское тело, к окошку могла подойти Роуз, поэтому пришлось задернуть штору и тоже улечься в кровать. — Опять романы свои читаешь? — Рей погасила свечу на своем столике. — Да, захватила парочку. Не нравится мне, что авторы считают, будто любовь — удел бедняков, а благородные лорды и леди всегда должны жениться на выгодной партии. Вы же с Кайло любите друг друга. — Чушь в твоих романах пишут. — Рей прикрыла глаза. — Мама и папа любили друг друга. У Бена тоже родители по любви женились. — А я вот даже не знаю — я любила лорда Хакса или просто хотела жить в богатстве? — Я плохой советчик, — тихо сказала Рей. — Но если сомневаешься, то, скорее всего, не любила. Ты заметишь, если это любовь. — Прости меня за то, что я наговорила перед приемом. Не ты виновата в том, что я не замужем. И мне было не сложно заботиться о тебе, когда случилось горе. Больше никогда не стану попрекать тебя этим. — Доброй ночи, Роззи. Ты прощена. Следующие пять дней прошли примерно так же. Дорогостоящая ночевка на более-менее удобных кроватях, разговоры по душам ни о чем и обо всем. Лорд Дэмерон и впрямь был приятным человеком. В отличие от лорда Хакса, его комплименты звучали искренне, а шуточки были порой даже смешнее, чем у Кайло в лучшие времена. Бен вел себя крайне сдержанно и благородно. Иногда Рей даже ощущала досаду из-за этого. Обнимал только за плечи, подавал руку, подливал напиток. Вероятно, следовало устно попросить его не стесняться проявлять свои чувства, но Рей опасалась, вдруг возница услышит, что она умоляет лорда поцеловать ее. Искушенные в таких делах леди наверняка умеют доносить свои просьбы без слов. Но у Рей не было и толики представления, как это должно происходить, поэтому она сдерживалась и помалкивала. В столицу они въезжали днем. Кареты долго ехали вдоль очень длинной стены. А чтобы рассмотреть, какой она была высоты, нужно было высунуться в окошко и сильно запрокинуть голову. Массивное укрепление, в Джакку и близко не было столько камня для возведения такой громадины. Гигантские двустворчатые ворота были обиты железом, внутренние еще крепче, чем внешние, а толщина стены была такой, что по верху могла проехать карета. Впрочем, камня не жалели и за стенами. Дороги были вымощены гладкими одноцветными булыжниками, дома стояли друг к другу очень тесно, стараясь урвать лишний клочок земли. Большая часть строений возводились в два этажа, а некоторые пристраивали и третий этаж, чтобы вместить еще людей. А людей действительно было много. Кутаясь в разноцветные длиннополые одежды, вдоль улиц шли женщины с корзинами, мужчины с тросточками, детей в одинаковых сюртуках парами вел строгий учитель. Мелькали лавки с едой, запахи выпечки мешались с дымом кузнечных мастерских, и было так громко, что тяжело услышать даже собственные мысли. Иногда встречались целые замки. Стены выше человеческого роста скрывали убранства дворов, но хоромы лордов поражали своим величием. Башни и шпили, часы на внешних стенах, разноцветные витражи, опоясывающие балконы — дом лорда Конникса рядом с таким сооружением смотрелся бы как хлев. — Какой красивый! — Рей указала на замок. — Этот? — спросил Бен. — Ничего особенного. Взгляни вон туда. На холме стоял дворец побольше. Из нескольких строений, по площади он был словно крошечный город. — Даже представить себе не могла такое богатство! — Это дом сенатора Корусанта. С ним по красоте может сравниться только бывший замок Императора, который сейчас почти полностью развален, и мой. — Т-твой? — Округлила глаза Рей. Бен довольно усмехнулся. Карета достаточно резко остановилась, Рей для равновесия ухватилась за колено Бена. Сундук Роззи принялись снимать и перегружать в их карету. Лошадей повели в конюшню. Это был дом лорда Дэмерона. Двухэтажный, без двора, с крыльцом, на которое высыпали любопытные слуги в белоснежной форме. Их интересовала Роззи, но Бен вышел из кареты, сердечно обнял По и повел Роуз к ним в карету. Стало теснее. — Мне уже очень нравится Корусант, Кайло! Только деревьев совсем нет. А как же свежие фрукты? — Их в большом количестве доставляют из садов за городом. — А где твой дом? — не терпелось Роуз. — Я живу в северной части, на окраине. Там потише. — Это твой дом? — Нет. — Вот этот? — Роуз, — строго вмешалась Рей. Они проехали почти весь Корусант. Дома стали шире и больше, одноэтажные и удобные, с пристройками и лавочками, выходящими на улицу. Бен приобнял Рей и кивнул в окно. Его замок был действительно выдающимся. Из красного камня, многоуровневый, просторный, с флюгером на острой крыше. Перед стеной был вырыт символический ров, к слову, пустой. Возле ворот росли пушистые кипарисы, до подъемного моста мелкой крошкой была усыпана подъездная дорога. Двор был уложен светло-серым камнем, клумбы пестрели цветами, на высокий порог суетливо выскакивали люди, выстраивались вдоль перил, толкаясь и перешептываясь. Девять человек; кроме одной женщины, все молодые и хорошо одетые. Рей поправила свое серое платье, которое носила уж шесть дней, благо что на сорочку. Бен вышел из кареты, слуги кланялись, приседали в реверансе. Пожилая женщина подошла обнимать хозяина. — Ты должен был предупредить, когда приедешь, — по-доброму отчитывали лорда. — Мы сейчас быстренько все подготовим, но тебя ждет очень серьезный разговор, юноша! Где твоя невеста? Поправляя подол, вышла Роуз и глаза женщины округлились. Она сняла очки, протерла и вновь водрузила на нос. — Такая… юная… — Маз, позволь представить, леди Роуз Кеноби, младшая сестра моей будущей жены! — Хвала Силе, — тихо прошептала пожилая женщина, приобнимая Роззи. Бен поманил Рей выйти. Ей было страшно и неловко, но сидеть в карете тоже был не вариант. Сомневаясь, что прикрыть, манжеты, воротник или пояс, она чуть не упала с подножки, взяла руку Бена и подняла глаза. Пожилая женщина руками прикрывала рот, в уголках глаз блестели слезинки. — Рей, моя экономка, нянька, друг и помощник, Маз Каната. Маз — Рей Кеноби, дочь лорда Кеноби, Протектора Ниимы, южного округа Татуин. Миледи имела неосторожность принять предложение стать моей женой. — Бен! Бен!!! Она — просто чудесная! У меня слов нет, какой ты везунчик! Рей густо покраснела, потом оказалась в тесных объятиях Маз, которая разом старалась охватить и ее, и Бена. Стараясь побороть смущение, Рей улыбалась, пока на ступеньках ей представляли остальных слуг. Ни одного имени она не запомнила. Некоторых Бен обнимал как старых знакомых. У них был извозчик, конюх, повариха, горничная, стражи, садовник, еще горничная. — Тебе удалось все обставить почти как было! — Бен завел всех в просто колоссальной величины зал. — Искала похожую мебель, — сказала Маз. — Часть привезли от лорда Дэмерона. Как его здоровье? Не женился? — Пора перестать об этом спрашивать, — улыбнулся Бен. — Нам бы ванны. — Ах, разумеется! Сейчас распорядимся. Идемте, покажу ваши комнаты. Роуз поселили в покоях в дальней части коридора. Судя по писку из открытой двери, она по достоинству оценила обстановку. У Рей и Бена комнаты располагались рядом. В общей стене была смежная дверь. Часть мебели была завешена простынями, Маз лихорадочно снимала их, взметая пыль. Огромная кровать с бархатным балдахином, комод с круглым зеркалом, шкаф размером с комнату, ширма для ванны и переодеваний, кресла, картины, вазы, портьеры — и все новое, дорогое и непривычное. Бен приказал ужин подать каждому в комнату, согреть ванны и постелить постели, чтобы как следует выспаться с дороги. Сэндвичи с какой-то диковинной рыбой были восхитительными, лимонад и пирожные — неприлично сладкими. В дверь постучали. Рей как раз расшнуровывала платье. — Миледи, можно? — Да-да. Заберите поднос, пожалуйста. — Э-э миледи, я пришла помочь вам переодеться. — Чего? — не поняла Рей. — Ну, я Пейдж, ваша личная горничная, буду помогать вам… — Э нет. Рей посмотрела на мнущуюся в дверях девушку с раскосыми глазами, пока еще не уловившую нрав своей хозяйки. — Пейдж, мне не нужна помощь, спасибо. Поди поближе. Горничная улыбнулась и приблизилась. — Ты с востока? — Да, миледи. — Пейдж опустила глаза. — Мои родители приехали из Беспина на заработки и остались жить в столице. — Моя мать с востока. Илум. — Я заметила, миледи. Ваша сестра в мать. — Верно. Я на отца больше похожа. Сходи узнай, не нужно ли чего леди Роуз, с ванной я как-нибудь справлюсь. Пейдж достала из шкафа красивую кружевную сорочку, полотенца. Из ящика принесла душистое мыло, какие-то экстракты в баночках, забрала поднос и откланялась. Ванна была таким блаженством для мышц и кожи, что, наконец встав из уже прохладной воды, Рей заметила, что на дворе темная ночь. Некоторое время она покопалась в сундуке, со всех сторон осмотрела предметы мебели, полежала в разных позах на кровати. Дом затих. Целые дни проводить с Беном, а потом не видеть его целый вечер — глупо, но Рей начала скучать. На носочках она подкралась к смежной двери, взялась за ручку. Та не поворачивалась. Рей применила силу, но дверь не поддалась. Внизу, в просвете, было видно, что у Бена горят свечи. Но дверь была заперта. Не желая принимать это как знак, Рей тихо вышла в коридор и осторожно постучала в соседнюю дверь. — Войдите, — тут же отозвался Бен. Рей прошла в комнату. Лорд Соло в подштанниках и сорочке с закатанными рукавами и расшнурованным почти до пупка воротником сидел за столом, заваленным большим количеством бумаг. — Привет, — глупо сказала Рей. — Привет. Все в порядке? Что случилось? — Нет-нет, все хорошо. — Тебе не нравится комната? — Нет, все нравится, спасибо, — затараторила Рей. — Одежда не подходит? Я вызвал на завтрашнее утро портного. Вам с Роуз сошьют весь гардероб. Очень быстро! — Бен, спасибо, не нужно. — Ты ужинала? — Да! Бен, все хорошо, честно! — Угу. А… что ты хотела? Рей сильно засмущалась. И как она себе это представляла? Зайдет к нему — и что? — Я хотела… ну… А что ты делаешь? — Отвечаю на срочные письма. Их утром нужно будет отвезти. Из банка, из суда, из Татуина даже! — Можно посмотреть? — Как я пишу? — не понял Бен. — Да. — Э-э, можно. Босая Рей присела на стул с другой стороны стола. Бен обмакнул перо в чернильницу и продолжил: «Констебль Джарин! Был приятно удивлен получить от Вас письмо. Мы с лордом Дэмероном провели в Джакку…» Рей протянула руку и дотронулась до предплечья его левой руки. Там был небольшой кривой шрам. — Рей, если тебе что-нибудь нужно, разбуди горничную, она обязана… — Нет. Нет, Бен. Не нужно ничего! Я просто… — Просто — что? — А почему дверь закрыта? — Рей указала на межкомнатную дверь. Бен отложил перо и нахмурился. — Я запер ее со своей стороны. В Нииме я обещал тебе искупить свою вину. Я совершил множество неблагородных поступков и вел себя ужасно, но теперь мне хочется все сделать правильно. Чтобы даже у слуг не было подозрений в чистоте моих намерений. Ты этого достойна, и до свадьбы я не позволю себе ничего лишнего. Так вот оно что! — Ясно. Ну, мне тогда… нечего тут… я пойду, да. Прости, что отвлекла от дел! Поправляя струящуюся ткань ночнушки, она направилась на выход. — Рей, погоди! — остановил Бен. — Ты обиделась? — Нет. Нет, конечно. — Она встала прямо рядом с дверью, так близко, что говорила почти в деревянную поверхность. — Просто… У нас уже все было раньше… И мы все равно поженимся… Рей приоткрыла дверь, но та тут же захлопнулась. Ладонь Бена была прямо над ее головой. — Ты уверена? — Да. — Рей развернулась и тут же оказалась в объятиях Бена. Он поднял ее над полом и жадно поцеловал. Нетерпеливые губы и руки почти болезненно доказывали, как сильно Бен и Рей истосковались друг по другу. Дыхание Бена стало почти лихорадочным, а у Рей так громыхало сердце, что вздрагивала сорочка. Бен попытался что-то сказать, но слова вышли нечленораздельными. Перехватив Рей покрепче, он понес ее на кровать. Та была даже больше, чем в ее комнате. Первым делом Бен полез ей под сорочку, собирая ткань руками и задирая выше. — Это ночнушка моей матери. Не могу смотреть на тебя в ней. — Хорошо. — Рей подняла руки, помогая снять с себя единственную вещь. Ему нравилась ее грудь. Очевидно. Он обхватил одну горячей ладонью и сжал. Рей подавилась криком. Массируя кожу, Бен сжал снова, потянув теперь за сосок, в то время как вторая грудь оказалась у него во рту. Рей помнила эти звуки. Она потянулась ему за спину, смяла в кулачках его сорочку и попыталась ее снять. Бен оторвался и позволил. Взглянув ей в глаза, он двинулся в сторону большого канделябра со свечами в намерении их потушить. — Нет. — Рей надеялась, что ее голос звучал обольстительно. — Хочу тебя видеть. Бен развернулся, свесил ноги с кровати и принялся расшнуровывать подштанники чуть дрожащими пальцами. Рей сместилась ему за спину. Такая широкая, такая шероховатая. Часть шрамов зажила полностью, истонченная розовая кожа через некоторое время придет в полный порядок. Но самые большие рубцы — словно штрихи жестокого художника, неровные, глубокие, под разными углами, светлые и манящие. Через плечо Бен наблюдал за ее плавными движениями, ему без слов было понятно, что Рей нравятся его увечья, он терпел и позволял внимательнее рассмотреть. Когда ее руки перешли на ребра, Бен медленно развернулся, затягивая Рей в поцелуй. Полностью раздетые, они улеглись на невероятно мягкую кровать, среди подушек и сбитого покрывала. Рей обхватила Бена ногами. Это казалось уместным, стеснения медленно уступали место истинным желаниям. Бен не был против. — У меня… ох, Сила. — Твердым членом он потерся об ее живот. — У меня не было никого после тебя, поэтому… Извини, если вдруг… — Все хорошо, — прошептала Рей. — Можно я не буду… — Бен едва держался над ней на дрожащих руках. — Можно не вытаскивать, когда я… — Да, Кайло. — Откуда-то взялся Кайло, но Бен и бровью не повел. В этот раз все ощущалось правильнее и совместимее. Он был мокрым на самом кончике, Рей сама подалась вперед, нуждаясь в нем. Бен протолкнулся внутрь, его брови удивленно взмыли вверх; судорожно вздохнув, он попытался что-то спросить, но не смог, запнулся. Рей кивнула и двинулась навстречу. Стиснув зубы, Бен вошел глубже, лицом вжавшись в ее шею. Они — единое целое. Теперь и навсегда. Бен постоянно сбивался с темпа, стискивал покрывало по обеим сторонам. Их тела производили до ужаса непристойные звуки, приходилось едва не в кровь кусать губы, чтобы удержать всхлипы и стенания. Рей обняла его, вонзая ногти в кожу спины, но тут же опомнилась, не желая тревожить шрамы. Бен прижался теснее, скользя своей грудью по ее, поддержал ее локоть, направляя руки обратно за спину. Он не против. Толчки стали совсем быстрыми, его было так много, и так глубоко. Кровь плавилась, дыхание обжигало, Рей схватилась за спину и сильно оцарапала, сдирая плоть ногтями. Бен зашипел и несильно укусил ее ключицу. Рей потянулась между их телами, туда, где они соединены, где было так жарко и мокро. Бен не выдержал. Дернулся всем телом и внутри нее, острое удовольствие от позвоночника по всем конечностям, из груди в пах, из горла сдавленным хрипом едва не остановило сердце. Покрывало зашелестело. Вспотевшие тела устраивались поудобнее в обнимку, стараясь перевести дух. В беседах с женщинами Рей пару раз слышала об ответственных обязательствах исполнения супружеского долга. Заводя об этом речь, женщины ёжились, припоминая мучительные тяготы его реализации, отмахиваясь, что Рей этого не понять. Рей и сейчас не понимала, как можно было сознательно избегать подобного. Может ли быть такое, или они сошли с ума? Бен нашарил в кровати ее сорочку и принялся аккуратно одевать Рей. Продел руки в струящиеся рукава, разгладил ткань на бедрах. Сил сопротивляться не было, тело ощущалось как вата или густой кисель. Нисколько не смущаясь своей наготы, Бен поднял ее на руки, подошел к смежной двери, присев, отомкнул замок и внес как невесту к ней в комнату. Разворошив постель, Бен уложил ее с краю, заботливо укутал в мягкое одеяло. — Как бы мне этого ни хотелось, но спать пока мы будем раздельно. Доброй ночи. — Люблю тебя, — прошептала Рей в подушку.

КОНЕЦ