Не равны

По непонятной причине утром слуги не будили его к завтраку, хотя было слышно движение и шепот в коридоре и внизу. Бен лежа рассматривал потолок, наслаждаясь последними прохладными минутами, когда в дверь все же заколотили. — Соло? Ты спишь там? Дэмерон беспардонно распахнул дверь и сунулся в комнату. Он уже был в штанах и ботинках, но сорочка была расстегнута, а в руках плескалась вином бутылка из тех запасов, что они привезли с собой. Бен укоризненно покачал головой. — Бормотуха, которую южане называют шампанским, раскалывает мне голову, — сказал По. — Ты как? — Я ее почти не пил, — признался Соло. — Будешь? — Дэмерон протянул бутылку, Бен отрицательно тряхнул головой. — Ладно. Подходя ближе, По сделал большой глоток из горлышка, затем без разрешения уселся к нему на кровать, утер рот манжетом. — Бен, — серьезно начал Дэмерон, положив руку туда, где предположительно под одеялом было колено Соло, но промахнулся. — Я понимаю, ты приехал сюда, чтобы устроить личное счастье. Но мы находимся в этом городишке уже четыре дня, что ровно на четыре больше, чем мы планировали изначально. И домой нам ехать дней шесть, если очень повезет с погодой… Меня ждут дела. И тебя, кстати, тоже. — Конечно, По. Ты прав… — Бен немного помолчал, размышляя. — Нам пора ехать. Выдвинемся завтра. В полдень. Ты не против? Дэмерон хлопнул рукой по одеялу и отсалютовал ему бутылкой. — Не против. Там завтракать уже накрывают. Давай спускаться. С великим разочарованием Протектор и особенно Кайдел встретили за трапезой новость об отъезде лордов в столицу. Конникс был огорчен тем, что не удалось выгодно пристроить дочь. Юная леди поникла, изредка стреляя взглядом в Дэмерона. Возможно, сейчас она осознала, что просчиталась, замахнувшись на более солидного лорда, и стоило бы больше кокетничать с По. Однако и в этом случае она бы потерпела неудачу. Зная Дэмерона, ему по вкусу больше была улыбчивая Джанна или даже инициативная Роуз, чем нежная и жеманная леди Кайдел. И это если сбросить со счета его твердую убежденность оставаться холостяком. На обед они были приглашены к лорду Калриссиану. Бену вообще казалось, что в Нииме они только то и делают, что беспрерывно что-то едят. Как у местных при такой жаре аппетит не пропадает — загадка. К счастью, полноценного стола Калриссиан не накрыл, гостей в главной зале угощали закусками с подноса, предлагали охлажденные напитки и дорогие сигары. Поздно женившийся лорд Лэндо страшно гордился своими малолетними детьми. Темнокожих мальчика и девочку, богато наряженных и замысловато причесанных, привели в залу, по очереди ставили на пуфик и просили декламировать заранее выученные стихи. Рифмы в них были чудовищными, вроде «плечо — горячо», а иногда даже на глаголы. По веселился, но после бутылки ягодного — неудивительно. Со скуки Бен стал рассматривать каминную полку, возле которой восседал в кресле. Полка была, но камина как такового не было. В южном городе отапливать помещение было без надобности, но при проектировании дома эта модная деталь интерьера была все же учтена и выстроена. На самом видном месте в рамке стоял пожелтевший от времени лист бумаги с Величайшим Повелением о присуждении Лэндо титула с сенаторской подписью и печатью. Бен присмотрелся. Судя по всему, документ был выдан сенатором по имени Траун, если он все правильно прочел. Бен учился спустя рукава, но Историю Республики нанятый учитель преподавал очень строго. Требовал назубок знать всех сенаторов-основателей, а их было почти пятьдесят. Времени прошло не так много, часть чиновников передавали свои посты детям, часть переизбирались, но Бен никак не мог припомнить фамилию Траун и из каких земель этот сенатор мог быть. Печать тоже ничего не проясняла. В зависимости от региона сенаторские гербы были направлены вправо, влево, вверх или вниз, а эта была какой-то совсем невнятной. Более того, сам текст Повеления и подпись Трауна были написаны одним почерком, что странно. Возможно, лорда Калриссиана обманули, за большие деньги подсунули подделку. Но, глядя на хитрый прищур хозяина дома, Бен склонялся к мнению, что обманщик тут именно Лэндо — заказал красивую подделку, чтобы было чем хвастаться перед жителями Ниимы. Нужно было отвлечься еще чем-то. Соло нервничал из-за того, что они впустую тратят время в гостях. Он хотел отправить письмо Роуз, но своего извозчика просить не решался. Тот был глупым и крайне нерасторопным. Письмо могло попасть к Рей и быть уничтоженным без вскрытия. Нужен был кучер Дэмерона. И письмо Бен еще не садился писать. А оно явно будет длинным, с объяснением причин их отъезда и просьбой правильно рассказать об этом Рей. Наконец они вернулись к Конниксам и занялись сборами. Вместо письма Бен опять рисовал. Их короткие встречи с Рей прошли так неудачно и быстротечно. Он ожидал увезти с собой в Корусант хотя бы воспоминания, но даже они были стыдными и краткими. Когда возница пришел с отчетом, что сундуки погружены в кареты, за окном смеркалось. Ночи настигали Нииму очень стремительно, а Бен все марал бумагу портретами и, не успев уехать, уже скучал по Рей. Дом затих. Соло не решился пробираться вниз по лестнице, чтобы не вызвать лишних подозрений. Он как вор вылез через окно и почти в кромешной тьме шел мимо прудика по двору. У входной двери дежурил полусонный слуга. Бен кинул ему несколько сигар, перевязанных декоративной ленточкой, и парнишка прикрыл рот рукой, дескать, я никому ничего не скажу. Лошадь запрягать было не обязательно — Ниима не такой уж большой город, он прекрасно помнил дорогу. Большая часть скромных домиков уже погасила окна, люди готовились ко сну. Твердым шагом Бен свернул на соседнюю улицу и почти на ощупь добрался до когда-то самолично выстроенного им забора. Ловко перемахнув через ограждение, он обошел дом по кругу. У Роуз было темно, вообще, кроме окна с балконом Рей, где тускло горело не больше одной свечи, весь дом был во мраке. Даже каморка Лора не светилась. Так, на порог ступать ему запрещено. Ну, что же. Так и быть. Бен подошел к крыльцу, оценил свои силы, аккуратно ступил на фундамент. Ухватился за черепицу, упираясь на выступ в стене, подтянулся. Его сшитый точно по размеру костюм был гораздо удобнее робы, в которой он карабкался на эту крышу в прошлый раз, однако дешевые ботинки были приспособлены гораздо лучше нынешних. Каблуки скользили по поверхности, но в глубине души Соло был даже не против свалиться с высоты и громко позвать себе на помощь Рей. Цепляясь практически за воздух, Бен добрался до вершины, а потом крайне нелепо чуть ли не скатился на другую сторону, немного сместившись влево. Пришлось балансировать на краю крыши, чтобы встать точно напротив выступающего балкона. Без сомнений, Рей уже догадалась, что он здесь. Повиснув на руках, Бен спрыгнул прямо возле перил. Рей стояла перед кроватью в ночной сорочке. Ее распущенные волосы теперь длиной доходили почти до локтей. — Пожалуйста, не кричи. Это я. Рей с вызовом скрестила руки на груди. — Я пришел попрощаться. Мы с Дэмероном уезжаем завтра. — Прощай! — Скажи, что ты не любишь меня, и я тут же уйду! — Я не люблю тебя, — дернула плечом Рей. Бен запрокинул голову и вздохнул. — Ты отказываешь мне в способности испытывать сильные чувства… — Ты сказал, что уйдешь, — перебила Рей. — … и я не вижу способа тебя переубедить, — все же продолжил Бен. — Я хочу, чтобы ты знала, как невыносимо было и будет мне находиться вдали от тебя. — В этом мы похожи, — тихо сказала Рей. — Ты понятия не имеешь, как мне жилось весь этот год. — Так расскажи мне! — с жаром прошептал Бен. — Расскажи мне все. Хочу знать, за что конкретно мне просить прощения. Хочу знать, как мне искупить всю боль, что я тебе причинил. Рей опустила руки и оглянулась через плечо на кровать, о чем-то раздумывая. Она не собиралась садиться на постель во избежание двусмысленной ситуации, поэтому шагнула к креслу и уселась, облокотившись на спинку. Осмелев, Бен подошел ближе, устроился на полу возле подлокотника, посмотрел на Рей снизу вверх. Он у ее ног — это было так правильно! — Я не жалела о случившемся между нами. Ни тогда, ни сейчас. Эта слабость постыдна и неприлична, но о ней бы все равно никто не узнал. Если бы я не понесла ребенка, конечно. Но Сила уберегла. Для Роуз это бы означало навсегда стать такой, как я. Надо же, я корила себя за то, что первым делом подумала, будто ты бросил меня. Добился, чего хотел, и трусливо сбежал. Так глупо. Это оказалось правдой, напрасно я переживала. Как полная дура раскаивалась, увидев кровь в сарае. Ты вообще можешь себе представить, что со мной было, когда Платт подвел меня к твоему обгоревшему телу? У тебя не было глаз, волос, кости чернели, как печные угли! Ты когда-нибудь видел дорогого тебе человека в таком состоянии? Пару раз мне снились кошмары с черным черепом в моей кровати. Я даже хотела сунуть руку в домен печи, чтобы разделить твою боль. Плохо отдавая себе отчет в действиях, Бен в порыве чувств обнял ноги Рей, уткнулся лицом в ее колени. Как же долго он этого ждал! Ее стройное тело было единственным якорем, удерживающим Соло на прохладном полу. — Не представляю, как Роззи выносила меня. Несколько дней я была абсолютно беспомощна. Как-то пыталась приготовить обед и всыпала в тесто соль вместо муки. Я плохо помню то время. Роуз разрешила похоронить тебя рядом с родителями. Ох, Сила, мы просто две безмозглые дуры!.. Вечерами я ходила к тебе на могилу, беседовала с тобой, как с живым. Бен повернул голову, удобнее улегся щекой на ее коленях. Перед глазами дрожал огонек свечи в высоком канделябре и белела облачной мягкостью разобранная ко сну постель. Объятий он так и не разжал. Сначала показалось, будто разум играет с ним, подсовывая иллюзии, — призрачная рука коснулась его волос. Второе прикосновение развенчало дымку морока, Рей пропустила пряди его волос между пальцами, разглаживая, затем повторила снова. Бен едва не зарычал от удовольствия, но остановил рвавшиеся наружу звуки. Он во что бы то ни стало вознамерился не прерывать длинный рассказ Рей и не сбивать ее с мысли. — Убийства прекратились. А Хакс с Ункаром так никого и не нашли. Иронично, ведь преступник с почетом был погребен на нашем заднем дворе... Весь этот год дни будто нарочно тянулись однообразным желто-серым потоком, перетекали один в другой — такой же, как предыдущий. Казалось, что время замерло, чтобы дать мне возможность страдать еще дольше и мучительнее. Душераздирающе было собирать урожай лука, который мы с тобой высаживали. Осенью поле засевала Роуз — я была не в состоянии. Рей случайно коснулась подушечкой пальца его затылка, пустив искры удовольствия по позвоночнику вниз. Соло сдержался. Из-под длинной ночной рубашки были видны лишь кончики больших пальцев ее ног. Бен тихонько вздохнул, сетуя на то, что не удалось дотронуться до ее теплой кожи. — Я мечтала уехать с тобой в Татуин. Хотела перестать жить как леди, наняться лекарем, чтобы быть под стать тебе. Я всегда старалась держаться с тобой на равных, не унижать тебя до статуса раба. Но равны мы никогда не были. И совершенно в противоположном смысле. Не понимаю, как я не догадалась, кто ты на самом деле. Ты вел себя до смешного очевидно. Да у тебя даже осанка аристократа. Ему не было очевидно. Прелести пресловутого равенства он в полной мере испытал на себе в тюрьме. Рей замолчала. Ее рука выводила почти одинаковые круги на макушке Соло, приятно почесывая кожу и накручивая пряди на пальцы. Долго ли они так сидели в тишине — понять не представлялось возможным. Толстая свеча сгорела более чем наполовину, ночь вступила в свою самую мрачную фазу. Так темно бывает только перед рассветом. От неудобной позы затекали ноги и спина. Бен терпеливо игнорировал свои мышцы, но стало больно. Еще раз напоследок потеревшись лицом о скрывающую колени ткань сорочки, вдохнув едва уловимый аромат лимона, он ослабил хватку и поднял глаза на Рей. Вопреки подозрениям, она не спала. В ее взгляде читалось спокойствие и мягкость. Впервые со времени его приезда в Нииму. Она безэмоционально наблюдала за тем, как Бен поднялся и вытянул руки по швам. Ночная рубашка у Рей была довольно прозрачной, пришлось прилагать усилия, чтобы смотреть исключительно ей в глаза. — Прости меня за то, что вынудил тебя пройти через все это. Я хочу искупить свою вину, но в столице я оставил расстроенными все дела. Как и Дэмерон. Завтра в полдень мы уезжаем в Корусант. Я был бы счастлив, если бы вы с Роуз поехали со мной. Мы будем проезжать по вашей улице, если ты твердо решила остаться, прошу тебя, не выходи провожать нас во двор. У меня не хватит сил проехать мимо. — Бен вздохнул. — Я вернусь, обещаю. Следующим летом я снова приеду просить твоей руки. У тебя будет время подумать. Рей не ответила. Сражаясь с отчаянным желанием сделать что-нибудь безрассудное, Бен строго-настрого запретил себе портить момент. Быть может, он видит сейчас Рей в последний раз. Нужно сохранить в памяти их хрупкое взаимопонимание. Неловко пожав плечами, Соло направился к балкону, перелез через перила, повис на руках. В непроглядной тьме даже земли было не видно, но он помнил, что прыгать не высоко. Оказавшись на земле, он немного подождал, вдруг Рей надумает что-нибудь и выйдет на балкон, но этого не случилось. Край неба прояснился, когда Бен по пустой улице возвращался в дом Протектора. Миновав дремавшего слугу, он влез обратно в свое окно, снял одежду. Вопреки ожиданиям, ночь не обещала стать бессонной. Едва он коснулся головой подушки, его сморил сон.