Человек свободный.

      Непонятное освещение, которого почти что и не было, странное ощущение того, что что-то забыл. Какие-то вещи, мебель, люстра… Очертания всего этого Лука различил, когда приоткрыл тяжёлые веки. Но как только он это сделал, ему захотелось закрыть их снова. Его будто закутывали обратно в сон, кладя сверху ещё и слабость.       — Блять, что?..       Такое странное ощущение, не поддаваемое описанию. Лука попытался пальцами поддержать веки открытыми, повернулся вокруг себя пару раз, чтобы удостовериться, что он находится в той же гостиной, где и отключился. От этого закружилась голова: стало только хуже, и если раньше он мог понять форму предмета, то теперь не может разглядеть ничего.       Очень тошнило.       Но через минуту сидения с зажмуренными глазами Луке стало лучше, и оказалось, что в комнате он был совершенно один: Генри не присутствовал. Он, видимо, каким-то образом смог бесшумно уйти, не разбудив при этом друга. Создавалось такое впечатление, что Луку просто бросили на произвол судьбы, однако думать он хотел сейчас меньше всего, поэтому решил для начала выйти из этого душного помещения на улицу.       — О, одолжу-ка я у Генри что-нибудь тёплое. Уж не хочется больше мёрзнуть, когда есть возможность этого избежать, — вспомнил вдруг Лука о существовании холодной погоды.       Какую-нибудь подходящую кофту было несложно найти, а точнее, Лука вовсе её не искал: мужской кардиган валялся на пуфе в коридоре. Выглядел прилично, и его цвет — серый — в глаза вообще не бросался.       Теперь он был полностью готов идти. Но скрипучая входная дверь не с первого раза дала Луке открыть себя. После пары старательных, насколько это возможно в его состоянии, попыток толкнуть дверь, Сато вспомнил про существование ключей и обнаружил их на тумбочке в прихожей.       — Странно. Если ключи здесь, а дверь заперта, значит, Генри тоже тут? Тогда почему я не слышу ни звука присутствия кого-то ещё в доме?       Но, не раздумывая долго об этом, Лука быстро прошмыгнул наружу: он в любом случае хотел прогуляться и освежить голову, а для этого разрешение у друга спрашивать не обязан. И, всё в том же состоянии, которое со стороны выглядело как банальное пьянство, недонаркоман пошёл прочь от дома, всё грозясь пошатнуться и упасть.       Был тихий вечер.       Проходя спальный район, где жил Генри, и входя в более людные места, начали попадаться на глаза всё больше гуляющих людей. Сато при виде каждого нового прохожего тяжело вздыхал: ему хотелось бы уйти подальше, найти спокойный уголок и отсидеться, пока мозг не придёт в себя. Но к этому добавлялось ещё и плохое самочувствие.       — Да что ж происходит? — вслух говорил Лука, потирая лоб. Тошнота ещё была, а тело было какое-то не совсем «удобное». — Неужели это норма — вот так херово чувствовать себя после дозы?..       О Генри он сейчас тоже не хотел думать. В голове даже мелькнула мысль, что это был не он, а просто прекрасно сформированное воображением виде́ние Хагена, как голограмма, а сам Лука сейчас так тяжело отходит от обычного сна. И всё, что было прежде, тоже сон. И не было никаких побегов.       Лука скрестил руки на груди (так было легче идти и не чувствовалась тяжесть в глотке) и пошёл нетвёрдой походкой куда глаза глядят. Он немного сгорбился, будто желая согреться от холодка по коже, хотя погода стояла заметно теплее, чем вчера. А может, позавчера, ведь неизвестно, сколько времени прошло с момента отключки Сато.       Свернул вправо, подальше от главных улиц города, — и всё сразу же приобрело более убогий вид. Через пять минут ходьбы здания поредели. Но всё же это нельзя было назвать захолустьем; насколько помнил Лука, здесь просто была не вполне пригодная почва для стройки высоток.       Когда Лука вышел на открытое пространство между пятиэтажками, тот эфемерный холодок по коже превратился во вполне реальный ветер. Неудивительно: между стоящими боками друг к другу зданиями создавалось отличное раздолье ветрам. Сильные порывы смешались ещё и с предзакатным солнцем, которое, как правило, бывает каким угодно, но не белым, как днём. Так странно — оно в этот раз закатывалось красным. Сато сжал зубы, молча побрёл дальше. Его бледное, безэмоциональное лицо гармонировало с отсутствием мыслей.       Вдалеке Лука еле различил немного покосившийся забор — тупик. Дальше пройти не получилось бы, поэтому парень, потерев руками глаза, свернул на другую улицу.       Перед ним распростёрлась дорога. Но на ней не было двухцветного пешеходного перехода — только знак «обгон запрещён». Лука, как во фрустрации, стоял, сжавшись, на самом краю тротуара, не обращая внимания на с шумом проезжающие машины. Он стоял, и со стороны могло показаться, что это просто глубоко задумавшийся человек. Но его голова пуста, глаза в пелене равнодушия к ситуации.       Он шагнул вперёд, остановился на секунду. Лишь на секунду. А затем бездумно пошёл вперёд, вообще забыв о существовании проезжей части.       Послышался шум мотора, звук шин по асфальту, и только тогда Лука соизволил посмотреть по сторонам. Хотя, это было ни к чему: всё равно он стоял уже на середине дороги в состоянии транса. Даже когда фары агрессивно замигали, оказавшиеся намного ярче всяких солнц, и когда раздался противный гудок, он не двинулся. Сато лишь зажмурился, и перед его глазами не «промелькнула вся жизнь». Нет, такого не было, как описывают некоторые писатели и как говорят некоторые люди. Мысли всё так же отсутствовали. Страха не было, точнее, он просто не успел появиться перед едущей с большой скоростью машиной. Всё это произошло за полсекунды.       Луку резко и больно дёрнули за руки, и его по инерции повело в сторону. Запинаясь при этом об свою же ногу, он упал. Падение было не очень удобным, но всё же это был не твёрдый асфальт. Лука лежал на траве, что была посажена в качестве декора на крайней части тротуара. Машина уехала, напоследок громко посигналив идиоту, чуть не попавшему под колёса. Сато вздохнул, потёр растянутую от рывка руку. Потом не спеша поднялся на мелко дрожащие ноги и посмотрел на предплечье: от удара о землю там сразу же проявился синяк, который потом станет ещё ярче. Колено тоже неприятно саднило.       — Боже, ты в порядке?       Лука проигнорировал этот вопрос, искренне не понимая, что он адресован ему. Поэтому он начал отряхивать штаны от пыли и кусочков травы, не отвлекаясь ни на что. Но его прервали, осторожно коснувшись плеча.       — Эй, ты слышишь меня? — заговорил женский голос откуда-то сзади несостоявшегося трупа. Тут наконец Лука повернулся вокруг, лицо его выражало холодное, хоть уже и конкретно к девушке, а не всему в целом, равнодушие.       — Вы что-то хотели? — мельком взглянув на спасшую его девушку, спросил Лука чисто из вежливости, хотя внутри него опять рвался сумасшедший зверь-раздражение.       — Д-да. Ну, то есть… Я хотела узнать, в порядке ли ты? — небольшого роста девушка повторила вопрос ещё раз, только теперь, смотря на жёсткое лицо парня, она заметно растерялась.       — Нормально. Ещё какие-то вопросы, может? Нет? Ну, я пошёл.       Лука уже полностью очистил коленки джинсов от сухой грязи. Он развернулся от что-то мямлящей девушки и направился дальше по тротуару, желая поскорее от неё отвязаться. Теперь он думал о Генри (который сейчас наверняка проклинает вновь пропавшего психа), ну и, естественно, продумывал план дальнейших действий. Всё же слоняться по улицам ему не хотелось. За последние дни он накрутил солидное количество километров.       — Эм… Я могу поинтересоваться, почему ты просто стоял там, на дороге? — не унималась спасительница, семеня за Лукой, при этом она с явным непониманием смотрела на парня. Она была похожа на маленького хомячка.       — Можете. Но я не отвечу.       — Оу… Хорошо, ладно, — в итоге пробубнила девушка, но Лука всё прекрасно услышал. — Я просто хотела помочь и…       Сато остановился.       Он специально медленно, будто не поверил её словам, повернулся к ней. Одна бровь была приподнята, взгляд пробежался по её миловидному лицу. Та вся напряглась, и к её непониманию прибавилось ещё и смущение. Лука фыркнул, увидев попытки закрыть щёки ладонями, в вразвалочку подошёл ближе и забавы ради решил поддержать диалог, дабы она уже оставила его в покое:       — Что, правда? Спасибо, дорогая моя, — Лука решил попрактиковать актёрский талант. Сделал страдальческий вид, стараясь говорить без фальши. — Я мог превратиться в блинчик прямо на дороге, но вы спасли меня. Благодарен до скончания века.       — Да н-не за что, — девушка удивилась, как и ожидал Сато. — Может, в больницу нужно съездить или… не знаю, хотя бы лёд к синякам приложить?       Лука уже пожалел, что остановился и заговорил с этой вечно волнующейся за совершенного незнакомца дамой. Но неожиданно в его голову пришла идея: почему бы не воспользоваться положением и не погреться в тёплой квартире? Возможно, она даже чаю нальёт бедному несчастному человеку, которого минуту назад чуть не сбила машина. Ведь она добрая и искренняя, сущий ангел — это видно сразу.       — Знаете, да. Думаю, лёд не помешает. А больница — уже перебор. Бр-р-р… — вздрогнул, вспомнив врачей в белом вокруг своей койки в психушке.       — Вот и славно! — мило улыбнувшись сказал сущий ангел, а Лука только и молился, чтобы её дом не был на другом конце города: долго с ней он не выдержит, да и ноги ныли.       — Волнуетесь? За незнакомца? Ха-ха, забавно как.       — Ну да. У меня характер просто такой. Я людям люблю помогать. Мне даже некоторые друзья говорят, что в наше время это странно… — на мгновение девушка задумалась о чём-то своём, но вот на её лице вновь та же добрая улыбка. — В принципе, я с ними согласна.       — Да уж.       — Меня Тесса Митчелл зовут, кстати. А то как же обращаться друг к другу, — представилась спасительница, терпеливо ожидая ответного действия от никудышного собеседника. А Лука, в отличие от неё, и не задумывался о всяких «обращениях».       — …Лука.       — Какое имя редкое!       Несмотря на осторожность, он решил сказать своё настоящее имя. Тесса, которая выглядела безобидно и добродушно, показалась ему интересным экземпляром: ведь в такое время, да ещё и в её возрасте (на вид около восемнадцати), многие люди ведут себя не так, как подобает нравственности. Но с другой стороны, её характер — ожидаемый идеал для прекрасной жены, хорошей подруги и прочих женских статусов. Исходя из этого, Тессу можно было назвать как вполне обычной, так и необычной — кому как больше нравится. Лука не определился, но в его мозгу всё отчётливо крутилось «безобидная».       Парень не стал вслушиваться в её болтовню, что последовала сразу за тем, как он представился, не стал вникать в предупреждения об опасности дорог и прочие проповеди. Как и в случае с водителем на дороге от психушки Лука иногда кивал на какие-то фразы. Так они и дошли до небольшой пятиэтажки, где обитала Тесса Митчелл.       Писк домофона. Девушка, как истинный джентльмен, открыла и придержала двери для своего нового знакомого, всё время тепло улыбаясь.       Оказалось, что она жила на третьем этаже, на площадке из трёх квартир. Лука уже предчувствовал небольшую, но полностью забитую разными вещицами квартиру типичной студентки.       — Наверняка там пахнет книгами и чем-нибудь свежим. И, конечно же, у неё стоит семейная фотография на полке, ну или хотя бы плюшевая игрушка.       И Лука был прав: квартира, в которую они прошли, была небольшая, и уже в прихожей были различные вещицы, придающие уют. Что уж говорить об остальных комнатах.       После краткого рассказа о том, где можно промыть руки, посидеть или даже поспать (Лука сам удивился такому гостеприимству), хозяйка испарилась, очевидно, для переодевания. Временно брошенному Луке ничего не оставалось, кроме как пожать плечами и вымыть руки (он буквально ощущал грязь на ладонях).       Судя по лёгкой прохладе, в квартире всё утро были открыты окна, и Тесса только что их закрыла, плавной походкой выходя из спальни. Планировка квартиры вообще была странная: все комнаты, все двери в итоге вели в кухню, которая в свою очередь прилегала к прихожей. Она была на вроде широкого коридора.       — Не стой тут столбом. Проходи, я лёд из морозилки достану, чай налью, — накидывая кардиган и шаркая тапочками, сказала Митчелл и завернула к столешнице. Лука натянуто улыбнулся добродушной девушке.       Он молча поплёлся следом, рассматривая новую территорию. Оказывается, кухня была не такая уж и маленькая и занимала, пожалуй, бо́льшую площадь: обеденный стол был далеко не тумбочкой, в углу красовался белый холодильник и имелся даже телевизор. Это была самая любимая и обитаемая комната из всех, как показалось Луке.       — Так, садись сюда… — учтиво отодвинулся стул для дорогого гостя. — Я сейчас, секунду!       Конечно же, как только хозяйка квартиры отвернулась к холодильнику за льдом, Лука успевал поглазеть и на неё, и на кухню. Он заметил только сейчас: Тесса была миниатюрной, действительно безобидной. Будто мелкий, неопасный зверёк. Видя, как она тихо ойкнула, когда дверца ударилась о её палец, Лука хихикнул.       — Ну вот, в общем. Где у тебя болит?       — Рука, вот тут, — Лука честно показал пальцем ушибленное предплечье, и девушка сразу же приложила пакет льда через тонкое полотенце.       — Это не моя квартира, если что. Ты не подумай, что я какая-то дочка мажора или ещё кого похлеще. То есть, она не совсем моя, а тётина… — вдруг заговорила она, медленно отпуская пакет с льдинками. Лука поднял на неё глаза, перехватывая пакет. — Она переехала в Европу, а квартиру оставила. Я тут с подругой живу, только сейчас она в институте. Просто так удобнее и не надо платить за аренду.       Лука привычно безучастно кивнул, больше в тот момент заботясь о синяке, а не о жизни Тессы. Впрочем, иногда бывает действительно интересно послушать чьи-то рассказы, но только если человек умеет говорить. К примеру, был один мужчина в соседней палате полтора года назад, и они с Лукой часто философствовали. Потом он просто исчез в один прекрасный день, как будто его и не было. Доктора, естественно, ничего не объясняли, и Лука сделал свои собственные выводы: либо его просто затравили до смерти, либо он сам распрощался с горькой жизнью. Многие люди не справляются со своими болезнями и кончают жизнь не лучшим способом.       — Ну, тебе хоть лучше? — произнесла спасительница с неподдельным волнением на лице. Некоторые льдинки уже растаяли, и на руке появилась мокрая дорожка.       — Да, — вновь кратко и сухо ответил Сато. Потом он вспомнил про рану на ноге, хотел было уже попросить новый бинт с перекисью, но, когда в голове всплыло раздражающе волнующееся лицо Тессы, он передумал.       Студентка явно стала спокойнее после положительного ответа, вздохнула с облегчением. А ещё, кажется, её не волновала лаконичность ответов.       — Интересно, она знает, что можно легко прочесть её эмоции и мысли по лицу? — подумал Лука Сато, уже который раз наблюдая картину «волнение-грусть-спокойствие-озадаченность» в лице новой знакомой.       Тесса, явно не собираясь заканчивать всё на одном лишь льде, поставила кипятить воду в подгоревшем чайнике:       — Не против чая? У меня даже пирожки есть с яблоком.       — Против, — выдавил гость, сильнее прижимая холод к синяку. Тот ноюще заболел. — Думаю, я сейчас пойду. Всё же так правильнее…       — С-стой, ты не можешь так просто уйти!       — Мне станцевать напоследок? — Лука начинал раздражаться этой навязчивой девчонкой, хотя должное ей мысленно отдал: она ведь его, как ни крути, спасла.        В Луке проснулось чувство того, что он делает что-то неправильно. Ему не нравилось ощущение некомфортности в компании этой доброй, но всё же чужой и не совсем подходящей ему по темпераменту девушки. К тому же сейчас где-то через десять улиц не находит себе места кинутый Генри. Но Тессу ничего, казалось, не смущало:       — Нет, я… просто хотела сказать, что ты не мешаешь. Правда. Останься ещё ненадолго, пожалуйста.       Молча гость сел обратно на стул со вздохом. Он вновь подумал про выгоду, если останется здесь дольше. В Луке расцвела меркантильность, затмившая все прочие противоречия. Тесса радостно шлёпнула на стол круглую тарелку с выпечкой.       Пирожки оказались, между прочим, недурными. Хотя, после больничной еды, и учитывая, что Лука ел очень мало во время своего заключения, ему и обычные рыбные котлеты покажутся райским плодом.       — Вкусные, да? Меня их Джуди научила готовить, когда она ещё не была так занята. Эх, я бы хотела проводить с ней больше времени…       Лука молчал, стараясь не рассмеяться. Если засмеётся — крошки теста полетят на скатерть и одежду, которая и без того не в лучшем состоянии.       И тут Лука подумал, что одежду можно поменять хоть сейчас. И будет он ходить, как король. Для этого ему нужно всего-то «подтолкнуть» Тессу Митчелл в нужное русло мыслей.       Но всё случилось само собой, не требуя никаких усилий. Девушка нахмурила брови, когда кое-что назрело в её голове:       — Кажется, у меня где-то была старая футболка брата в шкафу, могу дать тебе переодеться… Помню, он её оставил, когда переезжал из нашей тогда ещё общей квартиры, — Лука тихо вздохнул, предвкушая очередной интереснейший рассказ. — Он сейчас в Северной Каролине, на последнем курсе, а я тогда только школу заканчивала здесь.       По своему возрасту сбежавший пациент клиники тоже мог бы быть студентом. Возможно, учился бы в каком-нибудь престижном месте, был бы одним из лучших. Но судьба — штука неопределённая и непредсказуемая. Лука не понял, как на это реагировать, поэтому сделал вид, что радуется за её дорогого брата, который учится в США. Но какая футболка? Неужто она и правда сама предложит ему остаться в квартире, раз предлагает такую не по погоде одежду?       — Интересно… — убрав наконец лёд, пробубнил Лука. — А как соседку зовут, говорите?       — Джуди, — пожала плечами Тесса, тянясь пирожком. — Я тебе, кстати, постелила на диване. Просто как-то… Не знаю. Куда ты сейчас на ночь глядя пойдёшь? Опять ещё попадёшь под машину. Ещё мне одиноко в последнее время, честно говоря. Джуди постоянно где-то ходит. То есть, я могу без и неё жить, в конце концов, не девочка маленькая. Но не могу я так. Мне общение нужно, — всё так же продолжала выворачивать душу девушка. Это был её самый длинный монолог. — Да и я же вижу, что ты какой-то странный и как будто потерянный… В общем, можешь остаться, пожалуйста? Мне бы хотелось тебе помочь хотя бы с ночлегом. Не буду лезть с вопросами, вижу, что ты не хочешь говоришь о себе.       Лука смотрел стеклянными глазами на пирожки в расписной тарелке, больше думая о своих проблемах, нежели о нелёгкой судьбе студентки. Но после последней фразы гость встрепенулся. Он был похож на одинокого несуразного птенца со взъерошенными перьями. В его мозгу проехались мысли, странные мысли: как точно, как метко эта девушка попала в цель, сама того не зная. И ведь какая удача: рыбка заглотила наживку, которую Лука даже и не успел забросить. Главное — он обрёл уютное место для сна.       Может, это и к лучшему: Генри за это время отсутствия друга утихомириться со своими волнениями (как иронично, что за Луку переживает то один, то другой человек).       Сато искренне обрадовался её предложению и допил уже остывший чай.       — Спасибо большое. Вы даже не представляете, как помогли мне.       — К-хм, пожалуйста?..       — Мне жаль, что я не могу раскрыть свои… проблемы, — начал оправдываться Лука, полагая, что Тессе всё же не терпится узнать больше, параллельно думая о своей везучести. — Это неожиданно.       — Да я, в общем-то… Ох, пожалуйста. Я же говорила, что все считают меня странной из-за моей искренней доброты и честности. И хватит на «вы». Мы же одного возраста и тем более уже знакомы.       — Действительно. Хорошо, я только за. А сколько тебе лет?       — Двадцать месяц назад исполнилось. Я, кстати, овен по знаку зодиака! — ребячливо засмеялась Тесса. — А ты, наверное, рак.       Луке очень захотелось вдруг пошутить про заболевание, но сдержался: Тесса, вероятнее всего, обиделась бы.       — Не знаю. У меня день рождения десятого мая…       — О, так это же телец! — не дав договорить, отчего-то обрадовалась девушка. — Представляешь, теперь у меня есть все знакомые со всеми знаками. Телец оставался последний!       И под конец разговора Лука смягчился, уже практически не было скрытого сарказма и раздражения в его словах. Он увидел в Тессе Митчелл, в общем-то, недурного и сносного для общения человека (но до Генри ей было, вестимо, далеко).       Эта странная особа — первая, кто нашёл в Луке что-то живое и юное. На самом деле, ему было всего двадцать один год, но выглядел он на лет пять старше. У некоторых такое бывает из-за генетических особенностей черт лица, но в случае с Сато другое: неухоженность и привычное равнодушие к своему внешнему виду. Да и кто заботился о подобном в больнице для душевно больных? Ни сам пациент, ни персонал, ни… родственники, которые, вообще-то, и не навещали его. Ни разу за четыре года. Максимум — побрить чуть ли не налысо, когда отрастали уже довольно длинные космы.       Вскоре после допития всего чая и доедания всех пирожков с яблоками, оба отправились по своим кроватям: Тесса в спальню, прежде пожелав спокойной ночи, а Лука — на длинный мягкий диван в кухне. Свет выключили, остался только тусклый светильник около домашнего телефона на тумбе. От него рассеивался приятный глазу оранжевый свет. Создалась уютная атмосфера (которая и без светильника была приятная), и гость постепенно отходил в мир снов со спокойной душой.       Лука повозился на жёсткой простыне с мыслью о том, что всё же встреча с Тессой — неплохое такое везение. И ему хотелось, чтобы таких везений было ещё больше.