Любовь через призму Культа

Зевая, Тодд спустился на кухню, где Эшли готовила омлет. Кукла Сала сидела на краю стола, но услышав друга повернулась к нему лицом. — Доброе утро, — буднично поприветствовал его голос Фишера. Кукла слабо и неумело помахала рукой. — Садись, ты как раз вовремя! — Кэмпбелл разложила завтрак по тарелкам. — Я смотрела на приборы во время дежурства, ничего не изменилось… А с тобой что? — Она нахмурилась, подняв голову и разглядев лицо Моррисона. — Мне приснилось что-то… — Тодд почесал затылок. — Не знаю, правда это или действительно сон. — Расскажи нам, — тихо предложил голос Сала. Кукла не шевельнулась. — Мозг может что-то вспоминать и во сне. Моррисон взял вилку и глубоко вздохнул. *** За стёклами новых очков мир казался ярче прежнего. Нил, разъезжающий на скейте, улыбнулся и помахал рукой, опустил глаза и затормозил перед ним. Ветер расправил полы ветровки, как маленький рыжий плащ. Тодд улыбнулся в ответ и поднял голову, рассматривая галочки птиц. Рисуя в безмятежно-голубом небе петли, они улетали и пропадали с холста. Но взамен прилетали другие. Бесконечный круговорот птиц в природе. — Ты кататься будешь? — слегка гнусаво фыркнул Нил. — А то пришли на площадку и стоим уже двадцать минут. — Извини, засмотрелся. — Моррисон улыбнулся и заправил прядь за ухо. Парень пожал плечами и, оттолкнувшись от заплёванного асфальта, проехался вперёд. Тодд смотрел ему вслед, тайно любуясь худой фигурой с руками в карманах. Рыжик поставил ногу на скейт и покачался взад-вперёд, разыскивая баланс. Затем поставил и вторую, любуясь яркими узорами на кроссовках. До ушей донёсся небольшой шум колёс: Нил уже навернул круг и доехал обратно. — Эй, ты боишься что ли? — Шоколадные глаза оказались в нескольких сантиметрах от его носа. — Давай, поехали. Прокачу. И улыбнулся. Тодд опустил взгляд, облизывая неожиданно высохшие губы. Нил полностью состоял из улыбки: его голос, взгляд, движения и эмоции всегда улыбались. Моррисон готов был поклясться: он в самом деле утопал в этой улыбчивости как в бассейне тёплого шоколада со сливками. Гнусавый смешок, и его взяли за руку. Ладонь Нила сухая и немного шершавая, как виниловые обои в его квартире, его шаги лёгкие на слух, а улыбка плавная, как карамель. Тодд послушно поехал рядом с ним, но все мысли и взгляды были заняты этой самой рукой. Рыжика всегда привлекала тёмная кожа его друга. Интересно, на вкус она такая же, как на вид — шоколадная? Ощутив, как заметно потеплели щёки, Моррисон поспешно отвернулся и поднял голову, рассматривая небо. И готов был поклясться, что слышал со стороны Нила вздох. Такой же, какой он хотел издать глядя на того, кто держит его руку. *** После завтрака Тодд поднялся в лабораторию. Настало его время дежурства, и теперь его лицо с копной рыжих волос отражалось на многочисленных приборах. Моррисон взял в руки фотографию Ларри, рассматривая и пытаясь вспомнить, кем он был в той, беззаботной жизни. По рассказам друзей этот растрёпанный мрачноватый подросток был одним из членов их компании, но Тодд едва мог вспомнить Нила, а тут какой-то Джонсон… Он и Сала с Эшли едва помнил, чего уж тут. Когда он очнулся в обломках посреди пустыря, Эшли была единственной, кого он увидел. Что-то сразу подсказало Тодду, что она его друг, но помнить-то он ничего и не помнил. Абсолютная пустота. А вываливать всё разом на него не хотели. Только проговорились, что Нила уже нет в живых. По воспоминаниям Моррисон понял, что это его возлюбленный, может даже нечто большее. А при взгляде на фото с чёрной полоской на уголке приходило чувство невероятной печали. Что могло случиться? Приборы пошевелились, раскачиваясь, и закружились вокруг Тодда, отправляя его в очередное воспоминание. *** — Ну как, теперь всё понятно? Молодец, хэй, я всегда знал, что ты умница. Теперь перейдём к практике. Нил мягко улыбнулся и подвинул к рыжику учебник. — Какие там номера задавали? — Да я сам уже, — смутился Тодд, порозовев. — Спасибо, ты всё предельно понятно объяснил. — Не, мне одному скучно, я всё равно всё сделал. Давай давай, открывай. Моррисон хихикнул и открыл нужные задания. С основным он справился легко, но тему так до конца и не понял, в чём признался Нилу. Тот выглядел почему-то предельно довольным. — Тогда я сам тебе придумаю и напишу несколько кодов, а ты их раскодируй. Поехали? Сопротивляться этому тягучему голосу и карамельной улыбке было невозможно. Тодд уставился на друга с открытым ртом, залипнув на покачивающиеся дреды. — Ну, хах, будем считать, что это так, — усмехнулся через нос Нил и принялся писать несколько простых закодированных слов. Моррисон хоть и покраснел, но до сих пор не мог отвести взгляда от чёткого профиля Нила, от пушистых ресниц цвета тёмного шоколада и лёгкой, острой, как карамельный росчерк, полуулыбки. — Готово, — парень вручил ему несколько рядов цифр на листке. — Расшифруй их все, и можно заканчивать. Тодд очнулся и встряхнулся. Взял листок и, подвинув к себе учебник, принялся выполнять задание, ловя на себе такие же взгляды Нила, какие он ему посылал всего пару минут назад. Расшифровав всё, рыжик дошёл до самой нижней фразы. Она состояла из трёх кучек цифр. — Эту фразу надо читать целиком, — Нил ткнул в бумагу аккуратным ногтем. — Вот. Моррисон кивнул и поправил очки. Первые цифры составляли всего лишь одну букву. I Тодд оглянулся на Нила, но тот лишь с улыбкой подтолкнул его за локоть. — Дальше, дальше, амиго. Рыжик, затаив дыхание, продолжил декодировать задание, и вскоре на бумаге полностью сложилась изначальная фраза. Тодд распахнул глаза и приоткрыл рот, читая её. I love you Нил хмыкнул, улыбаясь, пока Моррисон места себе не находил, пряча покрасневшее лицо в ладонях и тихонько сопя от смущения. — Эт-то… мне? — Ты справился с заданием, амиго. Но есть ещё одно. Тодд почувствовал, как его руки нежно убрали от лица, а потом его тихонько взяли за подбородок, поворачивая к себе. Тонкие тёмные пальцы легли на дужки очков и стянули с лица — мир стал размытым и менее цветным. Улыбка Нила стала ближе, и вскоре рыжик ощутил её на своих губах. Этот поцелуй он запомнил на всю жизнь: тягучий и тёплый, как подтаявший шоколад, бесконечно нежный, словно весь запас нежности Нил хранил в себе, а потом вкладывал в эти мгновения. Остальные поцелуи бывали разными — горячими, быстрыми, жадными, порой слегка болезненными — но после всегда следовал особенный, равный по нежности самому первому. Тодд не целовался больше ни с кем, но готов был поклясться, что на всём белом свете ТАК не умеет никто. *** С кряхтением подняв голову, Тодд потёр глаза и посмотрел на приборы. Никаких изменений. Увидев куклу Сала, он вздрогнул. — Улыбнулся, — тихо хмыкнул Фишер. — Впервые за всё время. Что-то хорошее вспомнил? — Нила. Он безумно милый. Моррисон выпрямился и поправил кудри. Сал долгое время молчал, и Тодд уже думал, что тот ушёл в другие миры по другим делам. Не всё же время торчать в этом, он и так тут проводит почти всю жизнь. Но до него донёсся едва слышный вздох. Всё же не ушёл. — А ты помнишь, как мы познакомились? — спросили у него. Рыжик поджал губы и порылся в памяти, совмещая кусочки воспоминаний. — Да… кажется, да, — он потёр лоб. — Ты тогда притащил мне свою приставку, чтобы я её усовершенствовал… А ты показал мне призраков впервые. И тогда я понял, что всё не так просто. Что это начало чего-то… — Глобального, — подсказал Сал. — Да, это было самое начало. Мирное, можно сказать. Безобидное. — А что дальше? — нахмурился Моррисон. Фишер промолчал. В такой тишине прошло несколько минут. Тодд поправил приборы, разгладил складки на брюках, а от Сала не доносилось ни звука. — Ты ещё здесь? — спросил рыжик. — Да, просто… задумался немного. О тех временах. — Фишер повернул куклу лицом к Моррисону, хотя в этом не было нужды. Он слушал его, знал, что он тут, и Сал знал о его осведомлённости, но всё равно тратил силы на передвижение игрушки. — Я скучаю по Ларри. Я очень надеюсь, что он жив. Тодд глянул на приборы, показатели которых не менялись с момента установления, и отвернулся к другу. — Если б ты мог вернуться туда, Сал, ты бы… ты бы поступил по-другому? Уехал бы, забрал нас, предупредил остальных? Ты хотел бы прожить… другую жизнь? Где все живы, где нет Тьмы, где всё хорошо? Он услышал короткое хмыканье. — Хочешь знать, жалею ли я обо всём? Нет, дружище. Во-первых, вернуться туда никто не сможет. Во-вторых, Тьма всё равно существовала бы, она избрала меня как Дитя Мерзости в самом самом начале пути. Ничего не было бы хорошо, — более жёстко продолжил он, — в любой жизни есть проблемы. У каждого. Мы всё равно умерли бы, не зная о существовании той боли, которую перенесли. Но лучше знать, что она существует в мире, чтобы уметь справляться с трудностями, ведь они покажутся меньше по сравнению с этой болью. Электрический стул — мелочь, по правде сказать, по сравнению со становлением тебя как призрака и одновременно слежением за тем, как твоя возл… подруга пытается убить себя и успешно это делает. Но, несмотря на всё это, я бы… не хотел, чтобы всё шло иначе. Я рад бороться с Тьмой вместе со всеми вами. Я ничего не менял бы, даже если б была такая возможность. Единственное, что я мог бы изменить… — Он ненадолго замолчал. — Ларри. Я бы хотел вернуть этого засранца. Мне его не хватает. Моррисон не сдержал вздоха. Очередная пауза. — А ты, Тодд? Хотел бы ты всё изменить? Но тот не ответил.