Daughter of Destiny

Анна не помнит, сколько времени провела на крыльце старого дома, вжавшись в холодные перила до онемевших пальцев рук. Дождь то прекращался, то вновь плескался изморосью по грязным лужам. Солнце едва-едва обводило своими теплыми лучами сырую местность, освещая только верхушки голых деревьев: серый фасад здания и темные окна продолжали хранить кошмары ночи. Свинцовое небо еще больше прогнулось под тяжестью непогоды. Анна знала, что теперь такая сырость будет продолжаться до середины апреля. На перекошенном от удара молнии дереве покачивались детские качели на толстых веревках, задевая высокую траву. Блэр стиснула зубы от пронизывающего ветра и коснулась носком сапога заледеневшей ступеньки, отчего тонкий лед треснул, а в образовавшиеся трещины залилась холодная дождевая вода. Ей бы переодеться в сухую одежду, но ее вещи лежали в чемодане, который она оставила в дилижансе. Она не знала, где они остановились, а главное, как далеко отсюда норвудская школа. — Ах, Господи, да сколько же можно пить, — вопрос был брошен в глухую пустоту двора, но Анна до последнего надеялась, что проведение ее услышит. Появление человеческого существа вывело девушку из мрачных мыслей: она шумно выдохнула и привстала с мокрой лестницы. Никто никогда не ездил верхом там, где она жила, ведь лошади у них тоже выполняли тяжелую работу. Тем более в новинку было для нее увидеть в седле женщину. Лошадь семенила легкой рысью, а дама была скрыта под тяжелой непромокающей тканью плаща. Она миновала домик и Анну, и продолжала идти вперед, но, сделав несколько шагов, обернулась: Блэр услышала, что лошадь скользит по грязной тропинке, а ее копыта застревают в вязкой массе. Всадница обошла развалившуюся калитку и остановилась в нескольких метрах от крыльца, сняв капюшон. Блэр успела охватить взглядом стройный контур ее фигуры, задержав дыхание. Эта была самая прекрасная девушка на всем белом свете, и Блэр готова была упасть в обморок прямо на ее глазах. Но ей стало стыдно за свою слабость. — Вы? — женщина улыбнулась одними глазами, и Анна увидела, как в радужке ее глаз заплескался синий лед. — Как странно, что вы не пытаетесь меня сбить. Это ведь вас я видела у аптекаря, мистера Лойда? — Да, — Анна начала с шепота, заметив, что потеряла голос. — Да. Это я тогда в вас нечаянно влетела. Извините меня еще раз. Блэр поклонилась, пряча красные руки за спину. Она знала, что это не вежливо, но не хотела показаться жалкой, хотя полчаса назад молила небеса о помощи. И вот перед ней стояла та, которую она уже и не надеялась встретить. — Вы так бледны... — ровный нежный голос успокаивал, и Анна на долю секунды прикрыла глаза. — Вам плохо? Что вы делаете здесь, так далеко от своего дома? Вы ведь не отсюда? Верно? Анна живо опомнилась, но на вопросы отвечать сейчас хотелось меньше всего. Она хотела, чтобы ее просто накрыли чем-нибудь теплым. Не важно чем. "Тепло, тепло, тепло..." — вертелось у нее в голове. — Все верно. Меня приняли в норвудскую школу, и еще вчера вечером я должна была прибыть туда. Но... — Анна опустила глаза в землю. — Дилижанс, в котором я ехала, попал в непогоду. Мы, то есть я осталась здесь... Переночевать. Графиня нахмурилась, рассматривая девчонку зорким взглядом. — Одни? — она не верила Анне. — С вами верно были еще спутники. Где они? Ливень закончился... Вы вполне могли бы уже быть в пансионе, до него меньше мили. — Да, но... — Анна словно набрала в рот воды. — Но? — графиня не стала более задавать вопросов, видя, как трясется юное создание. — Вы промокли! Что же вы молчите! Она слеза с коня, поправляя седло. Анна хотела подойти первой, но ноги ее больше не слушались: они будто примерзли к холодной поверхности последней ступеньки крыльца. Анна уловила изящество походки и грациозное движение, которым она подобрала юбку, когда направилась к ней. Страшный свод правил, именуемый хорошим тоном, забился в сердце юной девушки. Женщина подошла, и у Блэр закончился кислород в легких. Она закашлялась, прикрывая ладонями рот. Волосы были мокрыми и от этого казались темнее обычного. Глаза покраснели. Графиня коснулась подбородка девушки и слегка подняла его, чтобы встретиться с ней глазами. — Анна, верно? — Блэр кивнула, прошептав еле уловимое "да". — Пойдемте в дом? — Нет, — Анна сама испугалась того, насколько громко прозвучал ее собственный голос. — Почему? — синие глаза смотрели то на Анну, то на дверь дома. Дальше Блэр помнит только тепло и нежность рук молодой женщины. Графиня обошла девчонку, поднялась по скрипящей лестнице, отворила дверь и скрылась в темноте коридора. Анна не слышала ничего, что происходило внутри здания, в котором пахло гнилью. Она чувствовала стыд, что приливал к ее щеками, и ей хотелось убежать куда-нибудь далеко-далеко. Серая картина бросилась в глаза: серое небо, серый дождь, серый дом, серая трава, ее серая юбка и на фоне всего этого белый, как мел, стройный конь графини, который шевелил ушами, фыркая от удовольствия. Ему, в отличие от Анны, нравилась непогода. — Кошмар, — Анна обхватила голову ледяными руками. Это вырвалось у нее невольно, и так же, помимо ее воли, слезы хлынули из глаз. Стук каблуков послышался позади Блэр, а сразу за этим легкая ладонь коснулась ее плеча, разворачивая к женщине лицом. — Вы поедите со мной, — строго произнесла блондинка и вернулась к своему коню. Анна, как статуя, замерла, не двигаясь. Она все еще пыталась понять ту невидимую грань, что прошлась сквозь сердце женщины и задела ее, Анну Блэр. — И зачем молчала? — графиня посмотрела на девчонку. — В этом нет ничего постыдного. Давай, прыгай! Поедем уже... Не надо слез: вас ведь не съели, хотя это и безрассудно отправлять молодую девушку вместе с двумя животными в людском обличье. Куда только смотрели ваши родители? Анна очнулась и подбежала к сидевшей в седле девушке. — Помочь? — она вновь протянула красивую ладонь в кожаной перчатке, совсем как тогда в домике дедушки Лойда. Девочка вспомнила наслаждение, испытанное при касании ее руки, и жаждала, сама того не осознавая, почувствовать его снова. Анна приняла помощь и оказалась позади всадницы, впервые ощущая под собой сильную спину животного. Это было непривычно, но Блэр так замерзла, что не обратила внимание на зашагавшего коня. — Я посоветовала бы вам держаться, — прозвучал плавный голос, — сейчас поедем быстрее. Женщина каким-то образом поняла, что ничего от Анны не добьется и, схватив руки девчонки, сама обвила ими себя, сцепляя обледеневшие пальцы в замок. — Вы впервые верхом? — прошептала графиня. — Да, — сил у Анны больше не было, и она старалась не навалиться всем телом на первую даму Англии. Они проезжали мимо голых деревьев и вечно зеленых кустов остролиста. Графиня держала спину ровно, и походила тем самым на статую. Холодная звезда — вот как хотелось назвать ее сейчас. Руки Анны лежали у нее на талии, и дыхание девушки сбивалось то и дело. Она пыталась унять свое сердце и проигрывала каждый раз, стоило женщине провести по ее ладоням своими. Анна не видела ее лица, но могла поклясться, что та улыбается. Блэр не ведала почему, а просто чувствовала. — Ваши руки словно лед, — прошептал ласковый голос, — вот, возьмите мои перчатки. Она сняла свои кожаные перчатки, отдала их Анне и при этом сама надела их ей на руки. На одно мгновение через бездну, их разделявшую, был перекинут мост. Анна испугалась. — Не нужно... Я уже привыкла, — Анна не могла снять теплую ткань, потому что старалась удержаться на спине коня. — Вы замерзните! — О, я не замерзну, — она пришпорила лошадь, и они поехали рысью. — Мое решение не обсуждается. Я дала вам свои перчатки, а отказываться — плохой тон. Женщина засмеялась, подставляя лицо приятной измороси. Анна вцепилась в ее плащ, боясь упасть на такой скорости. Конь то застревал в грязи, то, лягнув невидимую опору, вновь устремлялся вперед. Ноги их соприкасались, и Блэр чувствовала сквозь плотную ткань платья для верховой езды характер этой обворожительной аристократки. Мощь хрупкого женского тела. Казалось, здоровая сила переливалась через край в этой богине и волною захлестывала ее, Анну. Разница между ними была не только в материальном плане и в возрасте, но и в том, что графиня внешне ничем не обнаруживала своего волнения, в то время как Блэр покраснела, сливаясь с оттенком своих волос. — Вы здесь гуляете? — Анна решила говорить, чтобы не уснуть от усталости и голода. — Да, — дыхание графини сбилось, — иногда... Анна задышала часто-часто, не контролируя свои еще детские эмоции и быстро, без остановки, затараторила. — Иногда, — бормотала она, — у меня бывает странное чувство по отношению к вам. Особенно когда вы вот так рядом со мной, как сейчас. Мир уже не кажется такой мрачной пустыней, как вчера вечером. А можно вас спросить кой о чем? Женщина кивнула, но Анна почувствовала этот жест телом. — Если богатая и знатная дама позволяет бедному человеку сидеть рядом с ней, — Блэр запнулась, — если она это позволяет, то этот человек должен отказаться из вежливости? — Виновата... — графиня напряглась, не понимая тона не светской беседы, но, сложив слова девчонки в предложения, продолжила. — Это вы про себя, человек? - усмехнулась аристократка. — Если да, то богатая и знатная дама просто обязана помочь этому человеку. Анна улыбнулась в восхищении. — Эх, если бы и я умела так шпарить, вот это было бы дело, — прошептала Анна, но ее услышали. Блэр моментально спохватилась. Она была очень впечатлительна по натуре, и нет ничего странного, если эта женщина-пришелец из другого мира смущает ее. — Простите, пожалуйста. Я совсем не образована. Графиня снова усмехнулась. — Вы сами знаете, чего вам не хватает, — сказала она, — вам не хватает образования. Вам бы следовало начать сначала — кончить школу, а потом... Она хотела сказать "университет", но ее перебил неуверенный шепот. — Мадам, — неуверенно пробормотала Анна, невольно сжимая ремень дорого платья. — Эльза. — Что? — Мое имя. — Мисс Эльза, — Анна почувствовала румяна смущения на своих щеках, — я, кажется, сейчас усну. Сил больше нет. Простите. Эльза остановила лошадь, обернувшись на бледное подобие детского тела. Ей только сейчас пришло в голову, что эта девчонка всего лишь ребенок. Лет четырнадцать, а может и еще меньше. Неудивительно, что глаза девушки блестели капельками слез: ее тело было слишком молодо для таких потрясений. Блондинка шумно выдохнула, сильнее сцепляя руки рыжей девчонки на своей талии. — Держись. Школа уже близко. Видишь, — она развернула коня, — ворота вдалеке. Веки у Анны слипались, и на периферии своего сознания она подумала: "Ангел. Меня спас один из ангелов. Они существуют". Эльза направила лошадь вперед, но уже чуть тише, ощущая хрупкое тело за собой. Девочка в очень длинной, скрывающей сапоги, очень некрасивой юбке из жесткой желтовато-серой полушерстяной ткани. На спину ложились две очень толстые косы, рыжие, как огонь. Личико у нее было маленькое, бледное и худое, со множеством веснушек, щедро посыпанных на щеки и слегка вздернутый нос. Что-то было знакомое в ее чертах, но это только казалось графине. Ей хотелось отвезти ее не в школу, а домой и напоить чем-нибудь теплым. Она почувствовала к девчонке нежность и жалость, но в этой жалости не заключалось ничего обидного: это было никогда не испытанное ею прежде, почти материнское чувство. Ее сердце больно пропустило удар, и она испугалась такой реакции организма. Ей не приходило в голову также и то, что чувство, охватившее ее, можно назвать любовью. Она зарычала, как дикий зверь, ощущая цепкие ладошки на своем теле. Она не привыкла к себе такой. Эльза то и дело поворачивалась к девочке, приближаясь к воротам школы, которую не навещала уже полгода. Изморось продолжала смывать с солнечной девушки плохие воспоминания, заставляя сосредотачиваться на ровном дыхании женщины.