Daughter of Destiny

Строение, к которому они подъехали, оказалось очень длинным: множество окон отражали иссиня-черное небо, и только в нескольких горел тусклый свет. Было около одиннадцати вечера, когда Эльза машинально потянулась к нагрудному карману в жилете, доставая небольшие часы в серебряной оправе. Лацкан звякнул повисшей на нем цепочкой. Она выдохнула морозный воздух, дотрагиваясь своей ладонью сцепленных рук девочки. Та спала безмятежным сном утомившегося ребёнка. Графиня чувствовала все еще мокрые волосы Анны у себя на спине и ее невероятно теплое дыхание. Дорожки, ведущие к зданию школы, не были освещены, словно это место покинули на какое-то время. К ним никто не вышел. Эльза аккуратно слеза с коня, доставая из переметной сумки плед. — Вставайте, — женщина слегка потрясла девчонку за плечо, — мы приехали, но нужно войти в здание. Анна встрепенулась, потеряв перед собой опору, и держалась за край седла. Глаза сразу привыкли к темноте, но она все еще прибывала в каком-то другом мире, в мире, где ее замерзшие чувства согрелись возле чужого человеческого тепла. Графиня уже зафиксировала недоуздок и держала коня, чтобы девушка могла спокойно спуститься на землю. Синие глаза внимательно смотрели на Блэр, ожидая ее окончательного пробуждения. Если бы Анна присмотрелась, то заметила бы напряженность во всей ее позе и выражении лица: владелица учебного заведения впервые за долгое время находилась на территории своей же школы. — Время позднее, — графиня сделала акцент на последнем слове, — поторопитесь, мисс Блэр. Иначе будем ночевать у ворот. Анна смешно поморщилась. — С вами? — девчонка, зацепившись за гриву коня, почти слетела с его спины. — Я согласна. Эльза строго посмотрела на новую ученицу, но, прощая ей секундную вольность, накинула на дрожащие плечи Блэр мягкий сухой плед. Они прошли по узкой, усыпанной галькой, дороге, которая пахла дождем, и даже на расстоянии двух метров от заднего входа в школу Анна ощутила знакомую ей с детства атмосферу сырости. Эльза постучала в дверь, и через несколько долгих минут та отворилась: на пороге появился старый мужчина в ночном колпаке — сторож, догадалась девушка, и осветил их лица свечой. Он часто-часто заморгал, словно увидел призрака, а потом, быстро кланяясь, пропустил ночных посетителей в помещение. Все это произошло без единого звука, если не считать кашля старика. Но графиня, казалось, смущенная больше сторожа, ввела девчонку под локоть в коридор, а затем в комнату с пылавшим камином, где и оставила одну. Ушла, и стук каблуков ее высоких сапог доносился в каменном здании целую минуту. Анна подошла к огню, снимая перчатки и согревая онемевшие пальцы рук. Она оглядела комнату: большое окно выходило на задний двор, где было совсем темно, и листья тополей шелестели стройным хором, словно шелк; оклеенная обоями противоположная от камина стена была абсолютно пуста, ни картин, ни часов; ковер был сильно протерт, а занавесок и вовсе не наблюдалось; мебель же была сделана из красного дерева. Здесь было неуютно, хотя Блэр не ведала иного, но надеялась, что прекрасная фея-спасительница не покинет ее так скоро. Вскоре стук каблуков вновь раздался совсем рядом с комнатой, смолкая у самой двери. Анна прислушалась и различила два голоса: один — графини, а другой совсем незнакомый, но тоже женский. — Мы вас совсем не ждали, мадам, — голос дрожал, а свет от свечи проникал через щели в комнату. — Сегодня воскресение. Половина учениц уехала по домам. Мы не подготовили спальное место для юной мисс, а будить сейчас всех — против правил. Вот если бы они приехали вовремя, скажем, вчера, как и было задумано. — Где воспитательница? — Эльза говорила громко и четко. — Миссис Стоун уехала на выходные, — тихо произнесла собеседница. — Приготовьте мою старую комнату на верхнем этаже, — ручка повернулась, и дверь приоткрылась. — Завтра, рано утром, мне надо будет уехать, поэтому пусть моего коня подготовят. А сейчас, вот возьмите мой плащ и высушите его. Графиня вошла в помещение и взглянула на Анну. Затем развернулась и крикнула еще не успевшей уйти женщине. — И сделайте чай, миссис Нэкк. Для меня и мисс Блэр. Комната, в которую они вошли, была маленькой, но посередине у окна стоял красивый письменный стол, а на нем покрытые пылью лежали книги разного размера. На самом краю стояла чернильница, возле которой в специальной шкатулке находились перья для письма: великолепные перья искусной работы, их наконечники сверкали в ночи, как алмазы. Кровать уже была готова, и Анна застыла на пороге, как статуя. — Девочка, видимо, устала, — черноволосая женщина средних лет стояла с подносом в руках. Она вошла следом за ними. — Ты устала? — Да, сударыня, — собственный голос показался Блэр ненастоящим. Эльза прошла к женщине и взяла с подноса две кружки с чаем. — С мятой, мадам, — служанка поклонилась. — Спасибо, миссис Нэкк. Женщина удалилась. — Мой чемодан остался в дилижансе, — вдруг вспомнила Анна, — там очень ценная вещь, вернее, она не дорогая, но очень важна для меня. Это память. — Вернем, — мягко проговорила Эльза, — не переживай. Графиня подошла к Анне и вложила в ее ладони горячий напиток. — Держи крепко, — она усмехнулась, — согреешься. Эльза опустилась в кресло, закидывая ногу на ногу, и, отпивая немного чая, посмотрела в окно. Блэр смотрела на нее и не могла понять, чем она обязана такой заботе со стороны самой влиятельной дамы в Англии. — Чай с мятой успокаивает, — она перевела на девчонку взгляд синих глаз. — Вы не поверите, но я рада, что встретила вас на своем пути. Я была бы даже рада, если бы вы влетели в меня с разбега. — Правда? — Анна сияла изнутри от странного комплимента. — Клянусь вам! — графиня развязала шнуровку на атласном жилете и расстегнула пуговицы манжет у блузки. — Сегодня я должна была быть на вечере у графа Миррера. Этот английский самец, прошу прощения за столь низкое сравнение, этот граф вот уже полгода добивается моей руки, однако мне и самой это льстит. Но самую малость. Он глуп, хотя и богат. Но что мне его состояние, если я сама могу купить и владения, в котором он хозяин, и его самого. Этот день обещал закончиться скучно, как никогда. Но я встретила вас, юное создание, и теперь у меня есть уважительная причина для моего отсутствия в этом увеселительном притоне. Спасибо вам огромное, Анна. Она засмеялась, облокачиваясь на спинку кресла, словно уставшая жар-птица в райском саду. Но Анна слишком устала, чтобы понимать образованную речь. Ее впервые назвала по имени эта прекрасная дама, а все остальное было для нее не важно и не значительно. Аромат мяты и правда уносил ее куда-то за пределы этой действительности, сверкая в темноте насыщенным цирконом. Девочка с глубоким вздохом вышла из задумчивости и посмотрела на нее мечтательным взором существа, которое блуждало в далеких звездных пространствах. — Я бы тоже не захотела оставаться там, где мне не нравиться, — Анна допила напиток и поставила пустую кружку на стол. — А вам приходилось ощущать себя покинутой? — внезапно спросила ее женщина. Блэр не поняла такого странного вопроса со стороны графини: неужели кто-то из мира богатых мог испытывать состояние потерянности... Она вдруг вспомнила маленький домик и теплые объятия отца. Олафа... Маленький милый брат. Как он там теперь без нее? В семье не было больше женщин, кроме старшей сестры, но Хейли жила за много миль от Норвуда и не могла приезжать слишком часто, ведь у нее тоже была семья. Вдруг он замерз или голоден, а Анна сидит сейчас в тепле и пьет чай с какой-то мятой. Да она вообще чай-то пьет в первый раз! Она злилась, но не на женщину, а на себя, потому что ничего не могла изменить. Были бы у нее деньги, она бы знала, что делать, но у нее была только мечта, а этого, как оказалось, было не достаточно. Она не знала норм поведения в обществе, была не образована, не понимала, когда нужно говорить или когда нужно молчать, а если говорить, то что... Она никогда никого не любила так, как это предписывает мораль церкви, да и что такое " любовь" в не родственном понимании она едва ли представляла. Потерянность... Да! Анна потеряна! Потеряна везде, куда ни посмотри! — Да. Когда мама умерла, — Анна опустила взгляд в пол. — Когда это произошло? — графиня встала и, преодолев расстояние между ней и девочкой, села рядом, положив свою ладонь на слегка сгорбленную спину подростка. — Месяц и девять дней, — Блэр ощутила легкий аромат мяты, исходящий от женщины. — Я не хочу говорить об этом. Но, да... Я была потеряна. — Я знаю, как это больно, — графиня коснулась холодными пальцами рук девушки. — Я плохо знала своего отца, но, потеряв его, словно потеряла половину мира. Никого. Только огромное состояние, но разве оно может заменить живое любящее сердце? В темноте слышалось только ровное дыхание обеих девушек. Эльза гладила ладони девочки. Ей хотелось обнять это растрепанное молодое создание, но правила приличия били набатом в ее голове, не позволяя ей лишнего. Она так задумалась, что не заметила, как девчонка уснула, склонив голову на ее плечо. — Устала... — Прошептала Эльза, но Анна ее не услышала, крепко сжимая бледную аристократическую ладонь. — Так! Давай-ка, ребенок, на подушку. Анна настолько устала, что не видела снов, но сквозь сон чувствовала тепло рядом с собой. Ее обнимали со спины, а за окном вновь шел дождь и ветер за стеной проносился бешеными порывами. Она хотела повернуться к источнику тепла, но боялась спугнуть приятное ощущение заботы, которое она не испытывала уже очень давно. Когда она снова открыла глаза, рядом уже никого не было. Кружки до сих пор стояли на столе. Она посмотрела на себя: ее одежда лежала аккуратно на стуле. Анна закрыла лицо руками, то краснея, то бледнея от смущения. С улицы в комнату проникали солнечные лучи. Блэр поежилась от утреннего холода, ведь помещение не топилось, а директриса ушла. Она прошла к окну и посмотрела на двор, занесенной осенней листвой. Возле высоких ворот стоял конь, а на нем сидела графиня: животное семенило на месте, женщина же протягивала сторожу какую-то бумагу. Аристократка словно и не спала! Она так роскошно смотрелась в седле: даже на таком расстоянии Анна увидела, как ее волосы, собранные в хвост, спадали ослепительными белыми локонами на спину и плечи. Спина была ровной, как струна, отчего и Блэр тут же выпрямилась. "Перчатки!", — вспомнила Анна. Она их так и не отдала ей, да еще и оставила внизу у камина! Вдруг графиня подняла свой взгляд на окно, и Анна отшатнулась в дальний угол комнаты, как будто ее задели раскаленным железом. Послышался цокот копыт, заскрипели ворота. До Анны донесся громкий звон колокола. В комнате все еще пахло мятой.