Daughter of Destiny

— Анна! — светловолосая девочка пыталась обратить на себя внимание подруги всеми возможными способами. — Ты приросла к этому окну что ли? Спускайся! Немедленно! У тебя ведь одежда вся сырая... Анна стояла, и казалось была где-то далеко-далеко: синяя вода билась о прибрежные скалы, а в небе слышались песенные переливы сереньких трясогузок и черных охрипших ворон. Она не знала, как звучат крики чаек, и ее воображение бессильно пыталось вырваться из оков маленького невзрачного мирка. Море было речкой, а теплый песок холодной водой, размытой по грязной плитке. Но и это все меркло на фоне занесенного снегом дворика, высоких железных ворот, желтого света фонаря, неровно падающего на стройные ноги коня и освещающего дорогу ему и сторожу, узорных снежинок, темных старых елей, которые смотрели на пансион с запада и стояли, как оловянные солдатики, а также тишины, такой глубокой и мягкой, какая бывает только зимней ночью... И графини, уже въехавшей на территорию школы. Блэр неожиданно развернулась, собираясь прыгать. — Стой! — Лиззи ухватилась обеими руками за ноги Анны, пытаясь словить уже соскользнувшее тело. — Сумасшедшая! Высота — три метра, а ты птицей себя возомнила? Обе девушки неуклюже осели на холодный пол темной столовой. Два длинных деревянных стола представлялись плоскими монстрами, а тени от игры света заскользили по помещению: кто-то суетливо бегал за дверью и тряс свечу с ее неровным пламенем. Анна встала, поправляя развязавшийся передник, словно синица, упавшая с дерева, чистила свои перышки. Затем прикоснулась ледяными ладонями к пылающим щекам. — Мне необходимо встретить ее! — она бросила на Рапунцель туманный взгляд и побежала к выходу, скользя на мокром полу. — Да объясни, в чем дело? — Лиззи, как и Анна, подбежала к двери и, облокотившись на твердую поверхность, стала внимательно слушать звуки то удаляющихся, то приближающихся шагов. Эхо огромного здания играло на струнах воображения. — Кто-то приехал, кажется... Может тоже какая-то ученица? Лиззи слегка толкнула Анну в плечо и звонко рассмеялась, но, когда спохватилась, было уже поздно. Топот смолк, а свет стал неподвижным в своих едва плавающих тенях. В их сторону уверенно зашагали. Блэр дышала часто-часто, вся раскрасневшаяся, а косы расплелись за целый день, и в уголках глаз сияли бусинки слез, вызванные пылью. — Я почти готова к сопротивлению, — усмехнулась Лиззи, но, взяв подругу за руку, отвела их в глубь темной залы и машинально задержала дыхание. Блэр задела ведро с водой, и то, пошатнувшись, выплеснуло волну грязной жижи и растеклось черной лужей под скамейкой. Одновременно с этим резким звуком заскрипела массивная дверь, и на пороге показалось сердитое лицо миссис Нэкк. Лиззи шумно выдохнула, словно волна, которая должна была смыть их крохотный островок, отступила. Однако лицо служанки выражало помимо несвойственной ей злобы еще и крайнюю степень взволнованности, так что казалось та же волна отступила к ней. — Вот вы где! — женщина осветила лица девочек светом догорающей свечи. — Живо в спальню! И чтоб ни звука, мыши! Анна знала, что их погонят спать, а еще предчувствовала появление на лицах учителей эти полные ужаса и трепета эмоции. Она бы засмеялась, ведь правда выплывет на поверхность, как выплывает всякое неприспособленное к жизни под водой существо. Покажет свои мерзкие щупальца, вдохнет поглубже и вновь опуститься на дно. "Дно, дно, дно, дно..." — непрестанно вертелось в мыслях девочки. Это были декабрьские сумерки, а за окнами тихо падал пушистый снег, но он стал черным в разыгравшемся воображении Анны. Она вдруг вспомнила, что в доме ее больше всего пугали темная передняя и погреб, и сейчас этот страх возвращался, пытаясь подластиться к ней, как хитрый черный кот. Ей вдруг стало совсем плохо. Блэр поняла, что этот мир никогда не разожмет свои когтистые лапы для таких, как она. — Ну уж нет! — Анна была в ярости, как Калибан, увидевший суть вещей, которые делали его уродливым. Впервые она протестовала не только внутренне, но и внешне, совсем как смелая Рапунцель. Вот только сама Лиззи недоуменно хлопала глазами, сжимая бледные пальцы Блэр. — Анна, ты чего? — прошептала блондинка на ухо казалось обезумевшей подруге. — Мы же спать идем, а не на расстрел? Блэр сильно стиснула зубы и, высвободив свою руку от цепкой ладони Лиззи, ринулась к выходу. Она пробилась, точно ветер, между стеной и служанкой, и свеча в дрожащих руках миссис Нэкк потухла, поднимаясь струйкой серого дыма к потолку. — Мисс Блэр, немедленно вернитесь! — крик женщины доносился до Анны отрывистыми слогами: каменные стены заключали все звуки в плотный вакуум. Она не знала, куда бежать... Вдруг графиня войдет, как и в прошлый раз, через задний двор. Или наоборот ей откроют главные двери! Однако медлить означало быть пойманной, и Анна бежала по узким пролетам и темным коридорам: только сейчас она в полной мере представила извилистость и многоплановость учебного корпуса. Блэр, как выпущенный на волю пилигрим, касалась руками гладких каменных стен, запоминая шероховатость поверхности. Она, словно высеченная из камня, ожила, разбуженная самой жизнью, и эта сила рвалась на волю к такому же сильному источнику. Ее энергия гасла, и Анна грела надежду в холодных руках судьбы. Судьбы, что отреклась от нее, как от неродной дочери, и Блэр спешила восстановить справедливость — кровное родство между ней и ее фатумом. — Ах, боже мой, сударыня, почему вы нас не предупредили? — миссис Стоун в ночном чепце пыталась держать в трясущихся то ли ото сна, то ли от страха руках лампу, пока Эльза снимала свой плащ. Сторож стоял за ее спиной, готовый поймать дорогую ткань. — А я вообще люблю неожиданности, — графиня усмехнулась, невесомо проводя рукой по броши, служащей застежкой для приталенной блузки. — К тому же я не люблю шумиху, и вы это знаете, а приедь я днем... Ведь всегда столько лишнего восторга при моем появлении, что просто на стену лезь от вашего внимания! Сонная женщина пробежала глазами по тускло освещенным стенам, а затем подмигнула старику, показывая жестом, что необходимо предупредить остальных педагогов о неожиданном визите Разенграффе. — Глупости какие! — начала было миссис Стоун, но вовремя вспомнила свой статус. — Простите, мисс, просто дети вас любят. Эльза не обратила на нее внимание, и казалось все ее существо было где-то не здесь, словно девушка медленно заставляла себя привыкать к чуждой до этого дня обстановке. Она окликнула удаляющегося сторожа. — Пэгг, моего коня кормить овсом и отрубями, — графиня снисходительно улыбнулась ее встревоженной заместительнице и вновь обратилась к мужчине, — можно еще кормовую свеклу давать. Если этого нет, то я заплачу за покупку всего необходимого, а то у вас в сарае одно голое сено. Старик кивнул, но, развернувшись, чтобы продолжить свой путь, столкнулся с Анной. Он пошатнулся, хватаясь за невидимый воздух, замахал руками и, едва не упав, все же устоял на месте. Девчонка налетела на него, не в силах остановиться, но почти сбив сторожа с ног, осоловело крутила головой, пятясь назад в темноту коридора. Она сама испугалась столь резкого появления препятствия на своем пути. — А! Милая разбойница, сбивающая всех с ног! — графиня мигом оживилась, однако лицо ее не озарилось улыбкой. Она прошла к девчонке, но, остановившись на полпути, обернулась к миссис Стоун. — Почему ученица в столь поздний час бегает по школе? Как вы это объясните? Заместительница глотала ртом воздух, ошарашенная поступком девочки. А весь гнев Анны испарился, уступая место смущению. Снова образ червя всплыл перед ее мысленным взором. Перед ней стояла не ласковая и добрая графиня, а темная фигура наследницы, которая натянулась, словно стрела опасного лука, и приготовилась стрелять по любой из трех целей. Источник энергии, к которому стремилась Блэр, выбросил ее туда же, откуда она прибежала. Ей захотелось кричать и стенать, как душевнобольной, но она, сама от себя не ожидая, опустила голову и заплакала. Ни одного звука: тупая боль и соленые дорожки слез. "Слабая!" — кричал рассудок. Юбка и рубашка стали совсем холодными, и Анна обняла себя руками. Миссис Стоун все еще искала весомое оправдание, чтобы спасти свое положение. — Да помилуйте, дитя совсем отбилось от рук! — она прошла к Анне, дергая ее за руки. — Смотрите, ничем ее не уговоришь вымыть ладони, ведь это просто позор для юной леди! Уж мы ли к ней не с добром, а эта бесстыдница! Блэр стояла мрачнее тучи. Ей не хотелось возражать, потому что она, придавленная авторитетом взрослых с самого рождения, выучила только одно святое правило: молчать и слушать. Всю жизнь она прожила на холмах, любуясь на одни и те же лица и сталкиваясь с одними и теми же поступками, кричащими ей о ее неравенстве и ничтожности.Тем временем аргументы играли не в ее пользу, все больше стирая добрую картинку элементарного счастья. — Что ж, мисс Анна, — Эльза тихо хлопнула ладонью по рукам миссис Стоун, призывая ее убрать свою цепкую хватку и отпустить девочку, — что скажите в свою защиту? Анна никогда не была в суде, но в эту долгую минуту почувствовала все прелести жизни обвиняемого ни за что человека. Какие у нее были аргументы? Она глупая девчонка, и силы явно не равны, по крайней мере не сейчас, когда они с графиней так мало знакомы. И все же был шанс, и Блэр поддалась ему, как котенок, ищущий защиту. Она резко обняла молодую женщину, прижимаясь к теплому телу и наблюдая сквозь пелену слез, как брови миссис Стоун подобно волнам взлетают к самому потолку. Изящные пальцы графини замирают в воздухе, но не надолго: она кладет их на рыжую макушку, сжимая, словно гладит дикую зверушку. Только Анна не кусается: она давно ручная. — Иди спать, — тихо слетает с аристократических губ, и касается тонкого слуха Блэр. — Прощена... Голос обволакивающий и мягкий. Эльза прикрывает глаза на долю секунды, пытаясь дышать ровно, как обычно, но не может. Снова цепкие руки не дают привычной свободы, а ведь она так долго лепила, наученная отцом, кирпичную стену вокруг себя. Неужели напрасно? И неужели есть силы, способные рушить каменные преграды? Графиня открывает глаза: миссис Стоун и сторож смотрят на них, словно на сложную химическую формулу. Эльза отстраняет девочку от себя и видит самые настоящие слезы. Так плачет всякий человек, но сердце директрисы лопается, как воздушный шарик под давлением острой иглы. Она отворачивается. — Живо в постель, — также тихо, но уже достаточно для того, чтобы ее услышали все, кто стоит рядом, — да скажи миссис Нэкк, чтобы выдала тебе сменную форму. Сама мокрая, да еще и меня намочила! Эльза хочет спросить, отчего на ней влажная форма, но Анна исчезает также быстро, как и появилась. Миссис Стоун прикрывает глаза от яркого света лампы. Сторож шаркает где-то вдалеке. — Надолго вы к нам, сударыня? — женщина кутается в теплую шаль и смотрит на графиню, как на божество. — Надолго, — задумчиво бросает Эльза, — очень весьма... Анна сидит в общей спальне и прижимает ладони к груди: все девочки спят, однако ее сердце бьется быстро-быстро, Лиззи находит край ее рубашки и сжимает, давая почувствовать свое присутствие и волнение, а Блэр вновь ощущает аромат лаванды. Он никуда не ушел, просто графиня вернулась и принесла его с собой. И вот он здесь, в ее ладонях — защита и покой. Лаванда...