Daughter of Destiny

— Погоди, Анна, куда же ты? Это в самом деле смешно, — отпивая горячий шоколад, Эльза небрежно облокотилась на заснувшего пса, который, если не считать графиню, занимал практически все пространство уютной веранды. Она была укутана по всем законам неправильной загородной моды: вельветовый плащ, вокруг которого, словно кокон, сплетались между собой несколько теплых клетчатых шарфов. Блондинистые волосы, уходящие цветом в оставленный после костра пепел, небрежно выбивались прядями из пучка, а из-под тех же вельветовых рукавов плаща виднелись кружевные манжеты то ли блузы, то ли платья — Анна уже сбилась со счета всех этих подобранных со вкусом костюмов, будто жила не с графиней, а с колдуньей семнадцатого века. Не даром Лиззи еще в школе уверяла Блэр, что в роду у Разенграффе были вампиры, и, хотя это и было безобидной шуткой, Анна предпочитала не знать, зачем Эльзе несколько раз в день менять свой гардероб, — дань моде и воспитанию, с которой не могла бороться аристократка внутри неё... — Я просто уверена, что вы ещё мне все спасибо скажите! — Анна упорно орудовала лопатой, чтобы расчистить землю на участке рядом с верандой. Возле неё одиноко лежала небольшая размером с Олафа ель, едва-едва поблескивая инеем на иголках. — Ты изваляешься в грязи, изваляешь в грязи все вокруг и, что самое важное, полезешь обниматься, а я меньше всего желаю быть испачканной! — Эльза откровенно смеялась над всей этой ситуацией, но помогать девочке не торопилась — слишком уютными казались теплые объятия шарфов и пледов, а мерное сопение сенбернара усыпляюще вибрировало под боком. Анна относилась к своей одежде равнодушно и беззаботно, а одетая в слегка свободную рубаху и в штаны, поверх которых иногда одевала юбку, походила на двенадцатилетнего мальчишку или, на крайний случай, разбойницу, и только пару раз за этот месяц, посетив небольшой вечер в Лондоне у какой-то очень дальней родственницы Эльзы, выглядела роскошно — вечернее платье вишневого цвета сотворило из неё горящее пламя, и Блэр походила на ведьму в лучших своих проявлениях, потому как вся была словно соткана из огня и света. Эльза признала, что на какой-то миг потерялась на её фоне, ведь элегантность делала Анну старше на несколько лет... Впрочем, Блэр от такого внимания больше смущалась, нежели наоборот, хотя и старалась не подавать вида, — привычней для неё были менее роскошные вещи. Зато заплеталась Анна по всем правилам, и волны рыжих волос собирались в различные прически — это выдавало в ней прикосновение к миру высокого искусства. Анна любила поэзию, прозу, стала разбираться в музыке и даже пробовала писать картины... — Что же... это действительно входило в мои планы... — Анна коварно улыбнулась, отбрасывая горсть земли в сторону. — К тому же, это ли не повод для бани? Эльза почти подавилась горячим напитком. — Надеюсь, ты шутишь... Одиннадцать утра, Анна! Единственное, что тебя ожидает в противном случае, — это откровенная ругань Розали и тазик с кипятком! — Тогда бойся быть испачканной, Эльза! Анна знала, что Эльза только ерничает — язвительность впиталась в её сознание и стала её кровью, ведь иначе она бы потерялась в мире абсолютного разврата и быстрой наживы, в мире, с которым Анна едва ли соприкоснулась, чуть не погибнув. Здесь, за особняком между уютной верандой, частично застекленной и примыкающей к зданию, и большим садом, уходящим узкой тропой полукругом к теплице, пахло сырой землей и теплым хлебом — пахло домом, укрытым от всего плохого длинной стеной забора... Казалось, спрячься в нем на сутки, и тебя больше никто никогда не будет искать, и в теплой синеве глаз Эльзы хотелось потеряться, утонуть... Анна клялась, будто ель, которую она однозначно посадит, вырастит к следующему Рождеству, и Эльза покорно соглашалась, зная, однако, что хвойные так быстро не растут, да и деревьям нужно чуть больше времени, чем человеку, но Анна так сияла от одной мысли, что было решено, не без спора, вручить ей лопату и грунт, дабы пустить садовода во все тяжкие... На дворе была весна — не самое приятное время года в Норвуде... Март радовал дождями, развозя грязь, и Анна, хоть и была обута в длинные резиновые сапоги, все равно выглядела как безумная землеройка по уши в земле и мертвых прошлогодних листьях. Эльза правда пыталась выглядеть серьезно — ей было жаль вспотевшую от усердия Анну, но, если уж девчонка так уверена в своих силах, то наблюдать за ней гораздо лучше, чем участвовать в сомнительных авантюрах, да и кто её осудит? — Хорошо, что Олаф тебя не видит... — Эльза перешла на шепот. — Иначе точно наш дом потонул бы в грязи... Вчера он пролил чернила на себя, благо, на нем были какие-то тряпки из комода Грега — клянусь, я не знала, сколько раз я так же в детстве раздражала милую Розали, ведь я была еще хуже, вот только чернила я проливала, как правило, на костюмы и платья далеко не дешевые... У Олафа в этом плане куда больше свободы, и я этому даже рада... — Где он, кстати? — Анна игнорировала все шутки уже более часа, успев выкопать яму глубиной в полметра. — В девять мы занимались французским, а потом ты утащила меня сюда, и я надеялась на что-то более романтичное, нежели копание в грязи... — Эльза примиряюще подняла руки вверх, сдаваясь под грозным взглядом Анны. — Я что, против? Копайся сколько влезет... — Эльза, если чего-то хочешь, просто скажи... Воцарилась тишина. Эльза провела языком по нижней губе, собирая сладость горячего шоколада, кивнула сама себе и уставилась на Анну. — Хорошо. Анна, я тебя хочу... Блэр медленно подняла взгляд, едва не выронив лопату. — Эм.. э-э-э... вау-у. Хм, — Анна моргнула, вновь уткнувшись вниманием в землю и грязь. — Ага... Только вот... ель закопаю... — Папа всегда задерживался в храме... — Анна забралась на широкую кровать, наблюдая, как Эльза тут же отложила книгу в сторону и слега подвинулась, чтобы им обеим хватило места, хотя Блэр была уверена, что здесь и слон бы себя не чувствовал притеснено. — Нам никогда не хватало его внимания, но, получая его, мы в итоге стремились избавиться от полного контроля... Порой моральное давление оказывается во много раз сильнее физического, и только недавно я поняла, что моя любовь к отцу основывалась на страхе, и не могла понять, чего именно я боялась... Тогда я не могла анализировать, и мама всю жизнь подавляла эту часть меня. Зачем девушке образование и хоть какой-то намек на наличие разума более глубокого, чем ей уже было дано от рождения? Мама старалась не думать, во всем полагаясь на отца, и это, наверное, правильно, но только если мыслить узко, — это не было насилием, хотя сейчас можно было бы и поспорить... Жертва ведь не всегда осознает, кто она? Отец был добр и заботился о нас, но, как и многие священники, я полагаю, был черств — он отталкивался от невидимого, а мне всегда хотелось почувствовать мир напрямую, узнать его не через призму чьих-то нравоучений. Но когда сестру выдали замуж, мой собственный мир треснул, как яичная скорлупа, и я ощутила себя змеенышем в цыплячьем выводке... Это когда вместо того, чтобы пищать, ты начинаешь шипеть, а тебя хватаю за шею и пытаются выдернуть клыки с корнем, чтобы яд не задел никого вокруг, — дедушка был моим ночным кошмаром. Но в этом во всём есть и плюс... Я тебя встретила... — Если уж говорить о ядвитости... — голос Эльзы был тихим. Она заправила прядь рыжих волос, и Анна едва улыбнулась. — Я в этом плане преуспела даже больше... Не хочу себя ни с кем сравнивать, но прошлое не забывается, как не пытайся, — его либо принимаешь, либо мучаешься в борьбе с самим собой всю свою жизнь, и я не уверена, что после смерти мы не будем и дальше с ним мучиться. Мы должны кормить ту часть себя, которая не пытается нас убить... — Я боюсь операций... — Анна сжалась, прячась в ворохе одеял, словно те могли её защитить. Эльза едва не рассмеялась. Анна любила резко менять темы беседы... Словно зажженная спичка... — Операций? Что ж... Их многие боятся... — Эльза обняла Анну, уткнувшись лицом в волны распущенного огня. — Медицина еще далека от совершенства... Анна услышала, как за дверьми пронесся топот, — визг Олафа эхом затерялся в коридоре второго этажа, а тяжелое сопение пса смешалось с общим шумом и звоном. Следом раздалось ворчание Розали. Из-под кровати, потягиваясь, вылез Уильям, прятавшийся пол дня от назойливого сенбернара. Глаза кота сверкнули в полутьме. Дом наполнялся теплом и уютом, пожалуй, впервые за никогда... Шум этому месту подходил больше вечной тишины и забвения. Темнота теперь ощущалась по-другому, как нечто мягкое и пушистое, как черный кот в полудреме... — Я всегда боялась становиться взрослее... — Эльза замерла, переплетая ладонь Анны со своей, и только слушала. — Взросление многое значит, если ты девочка, ну, по крайней мере, если ты обычная девочка из богом забытой глуши... Мама тяжело перенесла последние роды — Олаф родился слабым, но не это стало самым страшным для меня, ведь я тогда мало что понимала в детях, и брат мне казался просто живой игрушкой или что-то вроде того... Дети рождались и умирали... но смотреть, как медленно уходит мама, — я до сих пор помню её туманный взгляд и бледные руки, словно она хотела забрать меня с собой... Врач пришел, какой-то молодой врач, живший недалеко от Лондона... Долго смотрел, мы с сестрой делали отвары, а потом эта операция... Наживую, черт возьми! Её резали, а я стояла возле ведра с водой... Это страшно, но казалось, ей уже было всё равно... Она выжила, долго не могла ходить, потом прожила четыре с половиной года и заболела... Ослабленный организм и последствия неудачной родовой операции... — Это могло произойти с каждой, Анна... — губы Эльзы нежно коснулись щеки Анны в теплом поцелуе. — Если ты чего-то боишься, это нормально, ведь всё всегда индивидуально, понимаешь? Но насильно никто не должен испытывать боль... Женщину тоже необходимо спрашивать, чего она хочет, и если "рожать" не входит в её мечты, то это должно принять... Анна дернула плечами. — Тебе легко говорить, потому что на все твои "нет" закрывают глаза... У меня не было стены из денег и связей, и защититься от страхов я могла только путем их преодоления... Эльзы выдохнула. Анна была права. Время пока связывало многих по рукам и ногам. — Зато сейчас у тебя есть возможность сказать все свои "нет"... Я помогу договориться с твоими страхами, и, может, они уйдут? — Зачем? — Анна улыбнулась. — С тех пор, как я встретила тебя, я говорю только "да". И я счастлива. — И тебя всё еще не смущает, что я старше тебя на десять лет? — Эльза, это вовсе не заметно, а через пару лет эта разница будет смешной! Ну и что такого в том, что я только училась ходить, когда ты уже свободно владела французским? Эльза рассмеялась. Её волосы белой волной разметались по подушке. — Итальянским, если быть точной! Судьба такая на самом деле... женщина... Никогда не угадаешь, что она выкинет в самую последнюю минуту! — Ну... Смею предположить, что графинь с богатой родословной и многомиллионным состоянием она выкидывает не всем... Эльза улыбается, всматриваясь в потемневшие глаза, на дне которых в самой глубине радужки плескается изумрудное море, — свет живет внутри каждого человека, если присмотреться. Ей кажется, будто несколько месяцев — всего лишь иллюзия, и вот-вот она проснется в своем одиноком поместье, заснувшая в кресле у камина с очередным письмом в руках, где одни только цифры... Эльза не отвергает свое наследство, потому как знает ему цену, но она бы променяла свое состояние, только чтобы убедиться — Анна не плод её больного воображения. — Была ли вероятность того, что я стану наследницей? — Эльза усмехается. — Едва ли... Мы обе в какой-то степени просто выиграли эту судьбу... Я раньше, ты — позже. — Ты веришь в судьбу? — Анна касается своим дыханием губ Эльзы. — Разве не мы сами управляем своей жизнью? Эльза смаргивает едва уловимую дрожь. — Если только незначительно... Знаешь, Анна... В самом начале ноября, еще четыре месяца назад, я собиралась уехать... то есть даже уже составила какой-то более или менее удачный план — просто бросить всё и рвануть на край света хотя бы на год... Меня не интересовали ни школы, ни дети, ни Лондон — одним словом, я потерялась в самой себе... И я бы уехала, но что-то, помимо меня, заставило мою жизнь распределиться на молекулы и действовать, игнорируя этот план... Разум уступил место какой-то невидимой стороне этого мира — то, что мы не можем контролировать. Я думаю, все наши чувства и эмоции, какие-то едва уловимые импульсы и сомнения, — это и есть судьба... Судьба — это не что-то извне, как мне кажется, хотя, может, и звезды играют в этом какую-то роль, а то, что находится внутри, — невозможно дотянутся, пока оно само нас не коснется. Сомнения иногда играют с нами злую шутку, уводя судьбу на путь потерь и разочарований... — Это так страшно... Эльза провела ладонью вдоль распущенных рыжих волос. — Как и всё в этом мире... — Кроме этого, — прошептала Анна, целуя Эльзу в приоткрытые губы. Графиня вздрогнула, не предполагая, что философская беседа ступит на далекую от рационального взгляда почву, но тут же расслабилась, улыбаясь в поцелуй. — Предлагаю, — Эльза слегка отстранилась, — возобновить мой утерянный план и рвануть на край света? Если ты не против? — Корабли, море и... слоны? — Анна обняла Эльзу, сжимая ладони за её спиной. — Это ведь опасно... — Не опаснее, чем находится в одном доме с двумя ворчливыми экономками, одна из которых всё еще упорно желает моего замужества... Анна, я ни разу так сильно не хотела к слонам за всю свою жизнь! Анна прикрыла глаза, наслаждаясь воцарившейся в доме тишиной.