Be mine celebration

И снова пальцы ломит в холоде, незнакомые голоса напевают рождественские песни, а хлопья снега попадают за шиворот и налипают на блондинистые волосы. В любой другой день Трэвис бы продолжил считать такие дни 'мерзостью', однако сейчас... Он искренне радовался всем этим мелочам, словно впервые за пять лет открыл глаза. Слабая неосознанная улыбка украшала его смуглое лицо, пока карие глаза наблюдали за просыпающимся городом. Внутренняя ненависть отравляла его нескончаемое количество ночей, агрессия выжигала всех бабочек в животе, а подавляемые годами эмоции с каждым днём просверливали в юноше всё большую чёрную дыру, что уничтожала в себе все хорошие воспоминания и оставляла после себя лишь сомнения на их счёт, - то было недоверие.

И каждый раз Фелпс задавался вопросом - как же всё это может излечить одной лишь встречей взглядами с его любимыми голубыми глазами? Словно бы вся тяжесть с его плеч тут же превращалась в мягкие облака, где невыносимо хотелось уснуть, ведь он знал - сны эти будут не кошмарами, а спасением от жестокой реальности, словно поцелуй в макушку от самого полумесяца в свете звёзд.

Из мыслей тут же вырвал весёлый детский крик. — Мам! Мам! Ты же возьмёшь выходной на Рождество? - ребёнок крутился возле взрослой фигуры, не отрывая взгляда от её лица. — Конечно, солнышко! - голос её был нежным, как и движение, которым она аккуратно поправила маленькую шапку и взяла человечка за руку. — Ну пошли, тебе пора в школу! Взгляд Трэвиса медленно сменился на равнодушно-печальный. Пиная камушки под ногами, он продолжил путь уже без былой улыбки. Когда-то и он был также счастлив? К сожалению, с каждым годом блондин всё больше забывал былые года, - скорее всего от подавления этих же самых воспоминаний. Конечно, забывать он их не хотел - в конце концов это были одни из его самых лучших дней, но после предания прошедшему в груди его оставалось жгучее чувство пустоты.

***

Кое что забыть юноша не мог, как бы ни пытался. Тот самый Новый Год. Тот самый день, когда его захлестнул страх и отчаяние, которые постепенно превратились в гнев и ненависть. — Мам... - мальчик сдерживал слёзы, ведь проявление такого вида слабости очень не нравилось отцу. — П-пожалуйста... Перестань пить! - голос дрожал от страха. В то время мать была для Трэвиса всем. Перед глазами всплывали обрывки воспоминаний: Вот она нежно будит его на утреннюю прогулку по парку, вот в выходной готовит его любимый яблочный пирог, вот расчёсывает его немного отросшие мягкие волосы, приговаривая 'Знаешь, малыш, тебе так даже лучше!', и ласково прижимает к груди, а вот... Распивает пятую бутылку алкоголя за день. 'Как же так?' - не умещался в детском разуме вопрос. Лишь спустя время Трэвис понял, что его мать сама всю жизнь ненавидела спиртные напитки и сама бы к такому никогда не притронулась. Отец... Можно ли сказать, что он убил её? Женщина не одобряла секретной деятельности своего мужа и на этой почве вскоре появлялось всё больше разногласий, она всё больше старалась уберечь своего сына от его страшной будущей участи. — Кеннет, он же ещё ребёнок! - мальчик не помнил, сколько раз слышал эту фразу из соседней комнаты. Не помнил, сколько синяков появлялось на руках матери после таких ночей. Не помнил... и как же ему не хотелось вспоминать! В конце концов под угрозами вреда для ребёнка женщина приняла одно-единственное условие от мужа - просто пить. Бутылку за бутылкой. Она думала, что справится с этим состоянием и в один момент просто сбежит с сыном! Она думала, что поступает правильно... Но условия накалялись. В одну ночь сердце её не выдержало. Весь тот день Трэвис помнит невероятно смутно, лишь собственное оцепенение, неконтролируемый поток слёз и бессмысленные слова поддержки от соседей. — Ах, бедный Кеннет... Оставила ему ребёнка! Как же так можно... - твердили они в один голос. Для отца же это не имело никакого значения. В то время лишь какой-то выживший голубоволосый ребёнок волновал его, но не семья. В какой то момент и Трэвис стал ненавидеть того лишь за факт существования.

***

Фелпс и не заметил, как дошёл до ворот школы. Коробка с подарком жалостливо скрипела под тесностью старого рюкзака. Быстро убрав верхнюю одежду в гардероб, он с таким же затуманенным разумом направился к шкафчикам. — Ага, ну всё равно как будет время заходи! - знакомый голос заставил юношу 'проснуться'. Мимо него в ту же секунду прошла Эшли. Эмоции смешались и на лице выступила недолгая раздражительность, которая пропала с началом нового диалога. Теперь это было замешательство. — Привет, Трэвис! - спокойно и также дружелюбно Фишер помахал рукой в сторону блондина и тут же повернулся к Джонсону, что то ему шепча. — Сал, да ты чё?! - вскрикнул металлист. — Бля, да пусть меня лучше мухи заживо сожрут! - но голубоволосый оставался тихим, хоть тембр голоса его и сменился. Наконец, спустя минуту неловких перешёптываний он взглянул и на нового друга. — Чё тебе нужно? - в пассивно-агрессивной форме спросил его блондин, отходя к своему шкафчику. — Ну-к не пизди тут! - в этот раз Ларри обратился именно к нему. — Дай ему договорить, бля. - в подростковом голосе слышалось едва скрываемое раздражение. — Ну короче... - голубоглазый тем же временем оставался в обычном своём настроении и держал спокойный голос. — Хочешь отметить Рождество с нами? Кареглазый выронил скрепку из рук, явно ошарашенный таким вопросом. — Чё? - переспросил он, поднимая самодельный ключик от шкафчика. Он это ослышался? Рождество? В разговор уже хотел встать Джонсон, но блондин тут же его перебил. — Какое сегодня число? - спросил он, пытаясь выглядеть как можно более равнодушным. — Чего? - Сал такому вопросу удивился, хоть в голосе его и не было слышно большого удивления. — Рождество... Ах да, с праздником тебя! Так что, придёшь? - продолжил парень. 'Мне это чудится... Что за...', - и тут же из потока мыслей вырвал звонок на урок. Может, в спешке, а может и в импульсивности, но Фелпс ответил... — Ага. На перемене поговорим. Что это только что было?!

***

'Катись оно всё к чёрту, сегодня я сам по себе! Хотя бы сегодня...' - с такими мыслями блондин и дошёл до апартаментов. На удивление, его встретили вполне дружелюбно. Сал и мать Ларри - Лиза - были особенно рады видеть нового гостя. Брюнет же проявлял равнодушие и личную неприязнь, которая частенько выражалась подозрительными взглядами, но и он, сказать по правде, не питал ненависти к Фелпсу, хоть так моментально простить его и не мог. В общих чертах вечер проявлялся действительно неплохо! Лиза помогала разбавить атмосферу, к тому же и вкусные блюда не могли оставить гостей равнодушными. — Вот оно как, 'Тайный Санта', говоришь? Прикольно! - женщина была только рада всяким рассказам подростков из школы. — Ма-ам... - с улыбкой и закатанными глазами протянул Джонсон на последнюю фразу матери. Та лишь хихикнула. — Ой, у меня же пирог! Мальчики, подождите ка пару минут... - в гостиной действительно начало пахнуть новым блюдом, а через несколько секунд комнату и вовсе заполнил сладких аромат яблок. — Трэвис, ты пробовал рождественский яблочный пирог? Пальчики оближешь! - раздался голос Сала. — Ага, я... - Фелпс же запнулся. — Пробовал. - воспоминания кольнули уязвимый разум. И вот перед блондином уже стоит белоснежная тарелка с праздничным лакомством. Проговорив слова благодарности, чуть дрожащей рукой он пробует пирог. Язык отзывается жаром, глаза начинает колоть. — Эм, простите, мне... На свежий воздух надо. - дыхание сбивается и кареглазый уже сам не понимает как выходит на задний двор здания и опирается о холодную кирпичную стену. Даже в такой момент юноша просто не может позволить себе испытывать эмоции. Даже сейчас он чувствует неописуемый стыд за них, хочет скрыть, сбежать. — Трэвис? - через минуту к смуглокожему присоединяется и другой парень. Оборачиваясь, он поднимает взгляд на до боли знакомые голубые глаза. Сдавленное горло не может выдавить из себя ничего кроме вздоха. — Что не так? Тебя тошнит или типа того? - юноша подходит ближе. — Да нет... Блять... - чувствуя свою слабость, Фелпс опять срывается на маты. Голубоволосый же собирается спросить о его самочувствии, но последний перебивает того. — Отъебись! Я хочу побыть один! - быстрым шагом он начинает удаляться от одноклассника, но резкое движение заставляет остановиться. Его держат за локоть. — Мы друзья! - решительно проливает Фишер, — Я всегда рядом. - и тут же отпускает руку парня. Все чувства смешались. Хотелось бы чувствовать тепло чужих рук гораздо дольше, но Трэвис понимал, что это невозможно. Как же так? Блондин столько времени хранил в себе эти чувства, живьём закапывал любое проявление слабости, а теперь вот так просто позволяет горячим ручьям течь по смуглым щекам. Сал видел, как капли слёз прожигают мягкий слой снега насквозь, но ничего не говорил. Не от равнодушия. Он хотел, чтобы Фелпс чувствовал себя комфортно даже в молчании. В конце концов, он всегда рядом. — Эй, вы где застряли?! - в незастёгнутой кофте к ним вышел Ларри. — Мама уже горячий шоколад сделала, а вас всё нет. Бля, Трэвис, подышишь потом! Почему то этот момент вызвал у кареглазого едва слышимый смешок. Почему то больше не было так больно. — Скоро подойдём! А то Лиза точно за твою лёгкую одежду будет ругаться! - кажется, Салу тоже передалось эту настроение. Через десяток секунд Джонсон покидает их, и голубоглазый уже хочет обернуться и позвать друга в дом, как тот опережает его... — Никому об этом ни слова, или ты труп! - требует Фелпс, но тут же осекается. — Эм, то есть... Просто не говори никому об этом, хорошо? - он опускает взгляд в ноги. — Без проблем, друг. Можем даже на мизинчике поклясться, если тебе так будет удобнее. Друг. Почему то это слово эхом раздалось в голове, а улыбка сама коснулась юношеского лица. — На мизинчике? Ха... - кареглазый фыркает. — Ага... давай. От лёгкого прикосновения к холодным бледным пальцам под смуглыми щеками чуть не вспыхнул костёр. Сколько же ночей парень провёл, думая о них? — Ну всё, пошли! А то Лиза серьёзно будет ругаться... - под протезом слышится смешок. Неужели всё действительно будет хорошо? Как в самых сладких снах? — Ох, вот и вы, ребятки! - женщина обернулась к входящим в комнату мальчикам. — Трэвис, голова больше не болит? — Н-нет... Спасибо, мисс Джонсон. - юноша слегка смущается от такого количества заботы за день. — Ну вот и отлично! Сейчас достану имбирное печенье... Знаешь, Сал его за обе щеки уплетает, хе! — Ха, ну эт правда. - в разговор встревает и её сын. — Ваше печенье действительно вкуснейшее! - Салли же, кажется, вовсе и не против таких безобидных шуток. И только женские руки коснулись пищевого контейнера, как на лице её появилось смятение. Открыв крышку, она только подтвердила его. — Ох, мальчики... - выражение лица сменилось на грустное. — Извините, ребята, из-за всей этой суматохи совсем забыла про печенье... — Ну... Жалко, мам, но ничё. Новый Год же ещё впереди, выше нос! - попытался поддержать разговор младший Джонсон. — Ага... Не волнуйтесь, это же не последний раз когда мы так ужинаем! - но в голосе Фишера слышались нотки печали. Немного подумав за разглядыванием рисунка на кружке с горячим (точнее, уже холодным) шоколадом, Трэвис вдруг встал. — Я сейчас вернусь. - предупредил юноша и удалился ко входу. Хорошо, что пошли справлять праздник парни пошли сразу после школы. Трэвису, конечно, предлагали зайти домой, но он отказался... Какое счастье. Иначе бы точно забыл рюкзак! Он ведь и так и так хотел, чтобы Сал отведал имбирного печенья... Да и семья Джонсонов к нему очень добра, почему бы не преподнести этот подарок сейчас? — Ну, в общем... - вернулся в комнату он уже с пакетиком за спиной. — У меня в рюкзаке оказалось немного, если вы хотите. - чуть подрагивающими руками смуглокожий протянул пакет с немного поломанными печеньками. 'Вот бля, я же случайно пнул коробку с подарком вчера...', - проскользнуло в мыслях. — Ух-ты! Трэвис, да ты само чудо! - Лиза тепло улыбнулась. — Спасибо! И пей шоколад побыстрее, а то остынет! - она благодарно приняла подарок. — Ого, не знал что тебе нравится сладкое! - несмотря на удивление, в голосе голубоволосого была слышна и радость. — Да так... - и парень вновь растворился в праздничной атмосфере. Разговоры продолжались, темы менялись, а за окном уже темнело... — Ах, уже темно... Не пора ли включить гирлянды? - женщина перекинула взгляд на праздничную ёлку. — Давайте я! - сам того не ожидая, Фелпс вызвался самостоятельно зажечь так ранее ненавистные ему декорации праздника. Никто не стал возражать, разве что только Ларри недовольно вздохнул. Воткнув устройство в розетку, юноша со слабой улыбкой оглянулся на макушку деревца. Постепенно взгляд его сфокусировался на том, что было за яркой красной звездой... Часы! Было уже десять часов вечера! — Чёрт... Эм... Извините, мне уже надо бежать! - обернувшись на стол и его гостей в последний раз, он быстрым шагом направился к двери. — Спасибо за приглашение, Сал... И Ларри, мисс Джонсон... Т-тоже спасибо. - юноша в спешке завязывал шнурки на весенних кедах. — Как, уже? - женщина вздохнула. — Ну ладно... Мальчики проводят тебя! - она грустно улыбнулась. — Не стоит, спасибо. - благодарно отказал блондин, уже выходя за дверь. В груди его смешались страх и раздражение к самому себе. Он прокликал себя за этот порыв свободы. Что же теперь будет с Салом? Что же ему делать со всеми своими чувствами? Что же... Поток мыслей резко прервал знакомый голос. — Трэвис! - из-за небольшого ветра на улице его было плохо слышно, но Фелпс уже понимал, кто это. — Что случилось? Ты же знаешь, что мы друзья! Расскажи мне... - но юноша не успел договорить. — Ничего! - Фелпс всё ещё не оборачивался на собеседника. — Нам... Нам нельзя общаться! — Это тебе так отец говорит? Чувак! Не ограничивай себя так! - голубоволосый подошёл ближе. Из-за ветра блондинистые волосы начинают терять свою укладку, а смуглые руки подрагивать. — Просто больше не приближайся ко мне! - отрезал парень, уже желая продолжить шаг, как вдруг тёплая рука опять ложится на его локоть, не пуская вперёд. — Блять, да прос-... - не успев договорить и обернуться, Фелпс подскальзывается на льду. Из незастёгнутого рюкзака падает коробка. — Что это? Это то, из-за чего нам нельзя общаться? - думая увидеть там что-то вроде библии собственного написания, Фишер открывает коробку. Из-за шока блондин даже не успевает окрикнуть того. Уже готовясь к вечному стыду, он прикрывает глаза и сжимает зубы. — Ч-... Погоди, это ты сам сделал? - бледные руки забирают ёлочный венок из немного помятой коробки. — Сам. - вздыхает Фелпс, вставая и отряхивая штаны. Может быть хватит убегать от правды? Хотя бы сейчас? — Дерьмо, знаю. — Чел, да я в восторге! - абсолютно искренне произносит голубоглазый. От удивления смуглокожий снова чуть не забывает о скользком льду под ним. Взгляд его направляется на Фишера. Ему нравится? — Это типа твой подарок? Хаха, даже завидно человеку которому он адресован! - говорит он в шутку. Точно ли в шутку? С иголки одной из веточек спадает бумажка. — А это что? - голубоглазый наклоняется за листком бумаги. — Прилипло, наве-... - блондина озаряет. Нет, это не прилипло... Это же его послание! Резко оборачиваясь, юноша видит пред собой свой главный страх. Ту, картину, которой он так опасался. Сомнений нет - Фишер точно уже прочитал содержимое. Глаза его не выражают никаких эмоций, а за протезом не слышится ничего кроме сбитого от бега дыхания. В свете фонаря и сам блондин легко прочитал отражённый на листе текст. Салу Фишеру От Тайного Санты.