СССР & Третий Рейх

№3. POV Третий Рейх. Превозмогая боль, я смог сбежать от тех малявок, но силы уже на исходе, хотя, какая разница, рано или поздно, меня поймают... Но ведь в дневнике я написал, что сам всё сделаю, вот только руки дрожат, слишком много крови потерял... Как бы не промазать. Войдя в подлесок, я услышал лишь тишину... Конечно, звери давно исчезли из этих земель, а птицы ещё не скоро покажут свои голоса. Медленным шагом, я дошёл до стройной берёзки, после чего присел, облокачиваясь на неё; кровь всё не останавливалась, раны неистово болели, и пустой желудок давал о себе знать, как собственно и нехватка пищи, но под одеждой этого не видно. Сейчас я наверное жалок, единственная память о прошлом, это фуражка, с которой я никогда не расстаюсь, остальная одежда выглядела очень потрепано, в некоторых местах она была порвана или порезана, но всё это затмевают два больших расползающихся бордовых пятна. Примерно через пять минут, я услышал шаги, они были такими знакомыми, но, в тоже время и пугающими. Но... Лучше уж я сам лишу себя, своей жалкой жизни, чем позволю сделать это своей несбыточной любви, с ненавидящим взглядом. Кое-как я достал свой револьвер, уже приставал к виску, но как только моя рука перестаёт дрожать, выходит он... СССР... Но он опоздал. И вот, мои последние и такие нелепые слова. —Mach dir keine Sorgen, ich selbst ...(Не волнуйся, я сам...) Видимо я и правда потерял слишком много крови, если я увидел волнение в его глазах, но мне нельзя давать слабину и снимать маску с улыбкой психа, но сил больше нет, перед глазами всё плывёт и я уже не слышу ничего... Не вижу ничего кроме тьмы... Я так и не узнал, нажал ли я на курок... POV СССР. Бродя между деревьев, я обратил внимание на стальной запах, а позже, уже нашёл кровавые следы. Пройдя немного по следу, я увидел знакомую фигуру, он сидел у берёзки, но узнать его было сложно. Весь потрепаный, кровь так и не останавливается, просачивается через китель, единственная целая вещь это фуражка. Когда он заметил меня и немного повернул голову, я увидел его бедное и измученное лицо с его фирменной, фальшивой улыбкой, а у его виска был револьвер. Не успел я сделать и шага, как он еле слышно прошептал своим хриплым голосом, слова, которые сделали больно сердцу. Сам он, ага, как же! Пока я обдумываю действия, Рейх уже хотел нажать на курок, но потерял сознание, а я помчался осматривать это нечто. Подойдя ближе, я увидел всю плачевность ситуации. Раша и остальные потом получат по жопе ремнём, а может и не только... Сняв с себя своё потрепанное пальто, я укутал в него Наци, при этом прислушиваясь как он посапывает, это успокаивало, что же, теперь в добрый путь, ко мне в лачугу. Надо спасать этого Нациста... POV Автор. Прийдя в свой не маленький дом, СССР прошёлся по родному коридору и зайдя в гостиную положил рейха на мягкий диван. А сам пошёл переодеваться в домашнюю одежду, заодно и за аптечкой. Вернулся Совок в домашних штанах и синем свитере, в руке он держал увесистую аптечку. Подойдя к больному, он снял с него верхнюю одежду, после чего шарахнулся. Всё тело Третьего было в шрамах, ссадинах и синяках, были большие и глубокие порезы, некоторые совсем свежие, а остальная добрая часть уже зажившие. На руках красовались бинты, но они уже пропитались кровью, размотав их, Союз увидел порезы, но они были хаотичными и не очень глубокими. Больше всего удивило состояние немца, в плане веса, он выглядел как живой труп, истощения не было видно только на кистях и на лице, хотя оно стало бледнее. Первым делом, обработал рану на боку, остановил кровь, забинтовал, тоже самое было и с раной на плече. Обработав и забинтовав все оставшиеся раны, коммунист присел рядом и смотрел на некое подобие мумии. Союз так и уснул, сидя на диване и думая о своём подопечном.