СССР & Третий Рейх

№14. День. Дождь закончился. Два любящих сердца бьются в унисон. Но.... Не всем так крепко спится.... Третий Рейх, уже почти час лежит и мучается от нарастающей боли промеж лопаток... Эта проблема преследовала его ещё до начала войны, если до войны у него не было времени подлечиться, то в войну эта проблема стала серьёзней и причиняла намного больше боли. В данный момент, Нацист думал, на счёт того, достаточно ли качественно он скрывал пометку на спине, не ослабил ли он хватку в ванной и не увидел ли тот ужас Союз. Ведь на спине Фюрера был символ, в форме чёрных крыльев, но с самого детства, когда Германская Империя вышел из себя и просто исполосовал спину бедного ребенка и завершил всё это глубоким крестом, который начертил лезвием ножа, с тех самых пор, рана не заживала. Но, это не главная проблема, самый сок, начался, когда Наци научился показывать крылья на этот свет, это были мягкие и очень красивые крылья, перья были в пятнистом узоре, от белых до красивых шоколадных цветов, но счастье длилось не долго. Один раз, когда ГИ увидел счастливого Рейха с крыльями, он быстро поймал его и начались самые дикие пытки. Было много криков, было много крови.... В итоге раны не заживали, а Нацист забыл о мечте сделать свой первый полёт. Так длилось вплоть до совершеннолетия Нациста... Когда он съехал от ненавистного отца, у него не хватало времени на то, чтобы подлечить себя, он забивал на боль, игнорировал её, хотя кровотечения не останавливались ещё с первой встречи с ГИ... На Войне всё стало хуже, в моменты когда Фюреру становилось слишком больно и он выпускал потрепанные крылья, это часто происходило не вовремя и не в том месте, бывало его ловили и издевались солдаты СССР, но в итоге воля Рейха побеждала боль и солдаты умирали в луже собственной крови. Сейчас, Наци пытался незаметно лечь так, чтобы одежда не касалась кровоточащего креста, что оставили на память. Но, примерно через пять минут такой пытки, Дитрих не выдерживает и направляется во двор, где ещё остался запах дождя, что так успокаивает, а приятная прохлада действует как обезболивающее. POV СССР. Я начал просыпаться от какой-то возни, но почувствовав тепло Наци, успокоился. Но вот он снова меняет позу, а мне становится интересно, зачем? Но это не самая громкая мысль у меня в голове. Больше, меня тревожит шрам на его лопатках, что ещё страннее, так  это то, что когда Наци выходил из ванной, этот крест, исчез, но я знаю, что мне не могло показаться. Чуть приоткрыв глаз, я вижу почти пустой взгляд Рейха, он наполнен болью, хотя я не понимаю откуда боль... Примерно через десять минут, он встаёт и куда-то уходит, а я привстаю на локтях и слегка бледнею, ведь на простыне лужа крови. Конец POV СССР. Веник тем временем делал маленькие и медленные шаги, ведь та боль, которую он чувствует сейчас, затмевает все те пытки, которые он перенёс. Вот уже виднеется дверь, что ведёт на веранду, но Веник не уверен что дойдёт. Шаг... Ещё шаг.... Так продолжалось до тех пор, пока рука не смогла дотянуться до железной ручки двери, а свитер не начал прилипать к больной ране. Закрыв за собой дверь, Нацист упёрся руками в стену, пытаясь хоть как-то отвлечься от боли, но это не выходит. Когда боль уже не возможно терпеть, Нацист быстрым движением руки снимает с себя всю одежду, вплоть до штанов. Нацист опускается на коленки и переводит дыхание, с каждым движением всё больнее, а рана всё больше кровоточит, из-за чего по спине бежит бордовая струя крови. Внимание Рейха сконцентрировано на одном, таком сильном и ненавистном чувстве, что он даже не замечает, что с веранды за ним наблюдает Совок, стоя в ступоре, не зная, что делать, как помочь.... Но, всё же, проходит секунда, за ней вторая, и Коммунист быстрыми прыжками подлетает к Венику и садится на против него, пытаясь добиться ответного взгляда, хоть чего-нибудь.... В итоге, Союзу в голову ничего не приходит, но  вертится одна мысль, чем он пользуется, ведь времени в обрез, итак страшно. Быстро притянув личико Нациста своими тёплыми ладонями, Коммунист втянул его в поцелуй, продолжая смотреть в его глаза, ища там ответ на своё действие. И вот, как только СССР углубляет поцелуй, Немец оживляется и слабо отвечает на поцелуй, чем радует Совка и тот отстраняется. —Псина ты этакая! Ты вообще что-ли сдурел?! Почему молчал о такой ране?! А если бы я не проснулся именно сейчас?! Если бы ты умер на этой самой траве?! Союз выплескивал свои эмоции, он правда не понимал действий Нациста себе в ущерб. Через минуту, снова настала тишина, а Фюрер взвешивал и обдумывал, но и это длилось не долго, через мгновение, он ложится головой на колени Союза, а руками обхватывает талию, ведь сейчас он закроет глаза и появятся самые жуткие раны, самая жгучая боль и всё это из-за крыльев, что больше невозможно сдерживать. Союз ничего не понимает, потому, просто кладет руку на макушку Наци и начинает гладить, пытаясь успокоить, но, вот это хватают сильнее, а по заднему двору распространяется душераздирающий крик. Фюрер судорожно дышит, продолжая держать Совка в своей слабой хватке. По обе стороны от Наци, рухнули два тяжёлых крыла, они были не в самом лучшем состоянии, но были видны изменения, если в детстве это было детское оперение, то сейчас он уже взрослая особь и его перья стали темнее и отдавали синевой на солнце, но всё это закрывал алый цвет, его было слишком много... Помимо крыльев, у Немца появился хвост, по которому прямо сейчас течёт та самая алая жидкость. Впервые в жизни, СССР не знал, что делать, он не знал куда бежать, как остановить кровь и не знал как решить эту проблему. В это время, Нацист терял силы, и тоже был в небольшой панике, но всё же, смог прошептать важные слова. —einen Krankenwagen rufen.....(Вызывай скорую помощь....) Сразу же после этих слов, немец обмяк, а Коммунист быстро найдя домашний телефон вызвал скорую помощь. Вернувшись к Своему Немцу, СССР быстро и как можно аккуратнее поднял того и направился к парадному входу, чтобы встретить медиков с носилками. Помощь приехала быстро, а под убийственным взглядом Союза, никто из врачей даже слова не вымолвил и все отправились в больницу, по пути в которую, Нацисту уже останавливали кровь.