СССР & Третий Рейх

№24. Шелест листьев, лёгкие порывы ветра, щебет многочисленных птиц, а вокруг распростёртыми объятиями тебя обнимает чаща леса. И ты не задумываясь, просто бредёшь куда глаза глядят. Ты проходишь через леса, что так и радовали глаз зеленью, блуждаешь по обширным полям, наслаждаясь солнцем и пышными цветами. Завидя зелёный холм, ты направляешься туда, тебя туда тянет. Вот ты уже прошёл заросли и перед тобой силуэт. Такой знакомый и любимый. И ты вспоминаешь всё, что связано с этим человеком, счастье, горе, слёзы, смех. Ты узнаешь каждую деталь, вспоминаешь, думаешь. _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ Открыв свои очи, Наци сразу же начал вспоминать, что ему приснилось, заодно осматривая помещение как в первый раз. Успокоение нахлынывает как только он находит себя в объятиях Союза, что так крепко, но нежно держал его, давал тепло и ласку. Потянувшись, тот дотянувшись до губ любимого, невесомо поцеловал того, после чего осторожно встав, стараясь не разбудить Своего Русского, он направился в ванную, чтобы умыться и глянуть ранки, что уже совсем не болели и не давали о себе знать. Зайдя в помещение, он умылся и почистил зубы, аккуратно раскрыл свои размашистые крылья. Приглядевшись, в зеркале он начал искать шрамы, ведь все перья восстановились, как и кожа с костями. Гипс ему сняли ещё два дня назад, но двигать крыльями он ещё не решался. Направившись к выходу и тихо закрыв за собой дверь, он направился к старой и верной веранде, вот только он не знал или не обращал внимания на то, что именно из их спальни окна выходят во двор. Пройдя дальше, он сел на ступеньку, наслаждаясь лучами солнца. В это время Союз начал ворочаться и двигать руками по постели, ведь его теплого чуда не было рядом, что заставляло его напрячься. Примерно через две минуты поисков, тот резко подскочил и взглядом начал искать Пернатого. Не увидя его в постели или вообще в комнате, он быстро встал и проходя мимо окна, случайно заметил красный силуэт, после чего чуть-чуть успокоился и всё же решил первым делом умыться. Рейх в это время решил прогуляться по ещё свежей траве, на которой ещё виднелись следы утреннего тумана. Умывшись, Совок тихо шагал по коридорам дома, направляясь к своей Пташке. Немец тем временем уже осидел под деревом и пробовал двигать своими крыльями, сначала в плечах, а затем и в локтях(да, в крыльях это тож есть). Продолжая пытаться, он не замечает как на веранде виднеется Коммунист. А Русский в это время умиляется такой картине, ведь теперь, когда с перьями и костями всё в порядке, Немец похож на ангела, с большими крыльями. Сами крылья были широкими, а перья слегка закруглены на концах. Узор был необычным, красивая чёрно-коричневая рябь осыпала оперение, но только с одной стороны, если посмотреть с внутренней стороны, то они были полностью белые. Закончив любоваться своим чудом, Совок начал медленно обходить зону видимости Немца, тот хотел напугать пернатого. Когда СССР уже подошёл почти в плотную к Наци, и раскрыл руки для подходящего момента чтобы схватить его, но, его опередили и обескуражили. —Доброе утро, Союз. Сказал тот весёлым голосом повернув голову в сторону Совка. А тот, в свою очередь был в недоумении, как его могли увидеть? Он же не шумел и не попадался на глаза... —Д-доброе... Всё так же в непонятках произнёс тот. —Неужели ты хотел меня напугать? Всё так же задорно спрашивал Нацист, на что СССР отводил взгляд в смущении, не зная, что ответить. —Да ладно тебе, в следующий раз получится. Просто в окне не светись. Шутливо проговорил тот и Коммунист быстро понял свой прокол, после чего немного смущённо улыбнулся. —Так ты решил поучиться летать? Решил сменить тему Ушастый. После чего его сменили добрым взглядом. —Летать, слишком громко сказано. Мне бы двигать ими научиться для начала... Как-то стыдливо пролепетал тот и подойдя к Своему Русскому он обнял его, вдыхая родной запах, после чего слегка куснул ключицу. В этот момент Союз вздрогнул, а его друг начал восставать из долгого, по меркам Коммуниста, сна. —А может ты сможешь отложить это на потом? Мурлыкая от нахлынувшего возбуждения говорил тот. Фюрер уже чувствовал, как в штанах Его Пары стоял возбуждающийся агрегат, ведь эта самая мощь, что смогла заделать пятнадцать детей, прямо сейчас упиралась ему в сидалище(жопень)). —Могу~ Уже с ноткой соблазнения ответил тот и быстрым движением впился в губы оппонента, поглощая их, слегка покусывая и создавая удовольствие. А Ушастый с радостью ответил на этот страстный поцелуй, углубляя его, прорываясь своим языком всё глубже и глубже, изучая всё как в первый раз, и только потом, начинал играть с чужим языком, надавливая и скользя. Почти через минуту, они должны были отстраниться, ведь воздух уже был на пределе и Коту уже нетерпелось вновь попробовать Нациста на вкус. Взяв покрепче своё крылатое чудо, Коммунист отправился в сторону дома, попутно раздевая и себя и Наци, при этом стараясь не разрывать всё новые и новые поцелуи. Но его терпения хватило только до веранды, из-за чего Рейха усадили на столик, который там стоял без дела. Уже полностью раздевшись и налюбовавшись на стройное тело, Русский легонько взял Немца под колени, приподнимая, после чего приблизился и начал пробивать себе путь языком, вызывая потрясающие стоны наслаждения. Попутно надрачивая одной рукой, пока другая держит тело, СССР не сразу заметил, что упущенная нога, начала играться с его головкой, потирая, и проскальзывая по уздечке. Благодаря такой стимуляции, Союз завелся ещё сильнее, и не отрываясь от работы языка, убрал руку с члена Арийца, приблизив ладонь ко рту, он плавно пропихнул в теплую полость два пальца, играясь с языком, принося наслаждение на границе с болью, заодно смачивая их для дальнейших действий. Заметив, что Фюрер уже истекает смазкой и готов скоро кончить, Союз вытащил пальцы и приставил к отверстию, потихоньку входя сразу двумя пальцами. Проталкивая их в глубь, разрабатывая и растягивая стенки анала, он слушал стоны, наслаждаясь ими, всё ближе и ближе подходя к грани. Вот входит третий палец и Рейх вновь издаёт полувскрик, а Совок только ускоряется и разводит пальцы, всё больше и дальше разрабатывая мышцы. Позже, на четвертом пальце, Фюрер не выдержал. —СССР... В-войди уже в меня... Еле-еле пробурчал тот, захлебываясь стонами. Для Коммуниста же это было сигналом, и быстро вытащив пальцы, он приставил свой орган ко входу, после чего сразу же вошёл до половины и остановился, давая время, но не прошло и минуты, как Наци стал дергать бёдрами, прося о большем. Ушастый не стал ждать второй просьбы и начал понемногу двигаться, держа ритм и делая глубокие толчки. Уже позже, он перевернул Немца спиной к себе, прильнул к его спине, чуть придавливая своим весом и не останавливаясь, начал лизать его загривок, а руки сами тянулись поиграть с бусинами сосков и добавить к множеству стонов ещё партию. Почти через полчаса, Немец кончил в третий раз, а Союз вдалбливал того в стол и почувствовав как его член сжимают с новой силой, излился в Третьего. Не выходя, он слегка привстал, облокачиваясь о стол и смотря результат своих трудов. Немец лежал почти без сознания, тяжело дышал, а под ним виднелась белесая и липкая жидкость. Наконец обмякнув, СССР взял своё сокровище на руки и внёс в дом, поднимаясь на верх, Союз думал, как бы уговорить Немца сходить с ним на УЗИ  матки, ведь именно она помогает иметь детей и если она цела, вопреки словам Наци, то у них вполне есть шанс завести ребёнка. Уже в спальне Фриц очнулся и слезая с чужих рук хотел направиться в ванную, но эти самые теплые руки и остановили его. Этот жест был непонятен для Веника и он прямо спросил, мол, что-то не так? После чего Коммунист объяснил ситуацию и свою идею. Но увидя капризный взгляд, он подошёл к Птенчику со спины и обнял его. —Ну пожалуйста... Или ты не хочешь, чтобы у нас были дети?... Наигранно грустно сказал тот, из-за чего слушающий вздрогнул. —Не говори глупостей! Конечно хочу! Просто... Просто я не хочу разочаровываться... Вдруг я и правда не могу рожать... Слегка №24.2. приуныв сказал тот, но его быстро обняли ещё крепче, а широкую и тёплую ладонь положили на живот. —Если что, Малыша выношу я. Всё так же оптимистично сказал СССР. В пылу долгих уговоров и поддержки, Третий Рейх всё же соглашается пойти, но только через несколько дней, ведь он хотел это отложить как можно на подольше.