СССР & Третий Рейх

№26. Двери больницы остались позади, а Коммунист всё никак не хотел отпускать своё Чудо на землю. Ведь это такое счастье, держать своего Птенчика на руках, чувствовать его тепло. Но, не всё вечно. —Может отпустишь? Тихо от смущения спросил Рейх, после чего посмотрел прямо в глаза Союзу и сразу же покрылся ещё большим румянцем, который был виден последнему. —Неа. Задорно ответил СССР и продолжил свой путь практически в припрыжку. Прохожие часто бросали на них взгляды, чаще всего в них читалось удивление, непонимание, или счастье, ведь, давние враги сдружились. Но бывали и те, в которых читалась злость, отвращение. Но наша пара не заостряла на этом внимание, продолжая путь, попутно болтая о всяких мелочах. Ближе к дому, Совок всё же решил спросить. —Может устроим свадьбу через три дня? Что тянуть? Чуть неуверенно спрашивал тот и смотрел в глаза, наполненные непониманием и крупинкой радости. После нескольких минут молчания, Фюрер немного кивает головой, давая согласие, в этот же момент, Ушастый ещё пуще прежнего засиял от радости. Вот уже двери родного дома, такого тёплого и уютного. Войдя внутрь, Коммунист наконец-то отпускает Наци, сняв обувь и подождав пока Немец сделает тоже самое, он вновь подхватил того на руки, как лёгкую пушинку, после чего направился в сторону второго этажа, прямиком в спальню. Когда цель была достигнута, Совок вместе со своим Крылатым развалился на кровати, обнимая и поглаживая Нациста. Чуть позже, Ушастый снял с себя всю верхнюю одежду, оставаясь в одних боксерах, после чего сделал тоже самое с Фюрером, а тот, даже не сопротивлялся, его утомила хотьба к врачу, да и нервы уже не те. Как только эта пара осталась только в нижнем белье, СССР обнял второго со спины, выпуская хвост, поглаживая им бок Арийца, а чуть шершавый язык, медленно лижет шею, загривок и плечевой сустав. Рейх же, расслабился под не настойчивой лаской, но, в скором времени повернулся лицом к лицу Коммуниста и уткнулся ему в грудь, медленно выпуская крылья и хвост. Заметив это, Совок поглаживает основание хвоста, массируя его, а вторая рука, поглаживает начало крыльев, что были разложены на ложе. Пятнадцати минут такой нежности хватило, чтобы Союз и Веник начали возбуждаться и конечно же, первым к бою был готов Чистокровный Русский. Что собственно и заметил Немец, натыкаясь на это чудо, когда хотел свести расстояние между телами к минимуму. Случайное прикосновение Немца, вызвал лёгкий стон, после чего, рука Ушастого пролезла под резинку боксёр и принялась чуть сдавливать ягодицы. —Подождем до первой брачной ночи... Тихо прошептал Русский на ухо Нацисту, после чего слегка прикусил его. Ариец слегка покраснел и томно выдохнул, после чего решил отыграться и слегка сползая вниз, начал полизывать эрегированный член Совка, что сразу же отозвалось у второго мучительно приятными ощущениями. —Sehen Sie, ob Sie sich festhalten können.(Посмотрим, сможешь ли ты удержаться.) Проговорил Фюрер вылезая из объятий и садясь на грудь Кота, начал поглаживать орган через ткань, мучая второго. А Ушастому не нравилось мучаться одному и он мстил. Слегка выпустив когти, он провел линию по ткани боксёров, прямо от копчика и до самого паха, что разрезало трусы на две части, потому, ловкому языку Коммуниста ничто не преграждало путь. Так эти двое развлекались до самого вечера, пока не выбились из сил, ну или яички не опустели от тяжкого труда. Отдышавшись, они легли рядышком друг с другом, делясь теплом. После недолгого отдыха, Немец взял телефон Совка, которым явно редко пользуются. Войдя в сообщения, он нашёл Японскую Империю, и не долго думая, попросил её разослать приглашения, конечно же от имени СССР. Отправив СМС Рейх вернул телефон на своё законное место на тумбе и разлегся на Союзе. —ЯИ разошлет всем приглашения на свадьбу, нам нужно будет только место приготовить. Коммунист кивнул, после чего эти двое мирно уснули. Три дня пролетели незаметно, позже, собрался весь народ, с поздравлениями. Наша пара поженилась. После бурной брачной ночи, Рейха часто тошнило, а через две недели они узнали, что у них двойня. Родились два мальчика. Так и жили они дружной семьей. Вот и сказочке конец, а кто слушал, молодес.