Рождество в Девоншире

Леви заворочался и проснулся. Эрвин, почувствовав его движение, приподнялся на локте и посмотрел на него. Убрал влажные волосы с его лба. — Как ты? — Не представляешь, какой бред мне снился… — Он облизал пересохшие губы. — Дай воды… — Эрвин дотянулся до тумбочки и дал ему стакан. — Спасибо. — Так что тебе снилось? Леви поставил стакан на пол и устроился у Эрвина на плече. — Да ну, херня какая-то… Будто мы и Ханжи с Моблитом деремся с гигантскими людьми. Почему-то без половых признаков… А Зик зачем-то кидался в тебя камнями… — Всегда знал, что он к тебе неровно дышит… — Эрвин потрепал его по волосам. — Я же вижу, как он на тебя смотрит… — Тс. Главреж на всех так смотрит. Фу, не целуй меня, заразишься… — Тебе пропотеть не помешает, знаешь ли… — Эрвин навалился на него, уткнувшись носом в шею. — Может быть полезно… — Фу, блин, какое ж ты хуйло иногда… Слезь с меня, ради бога. Я тут умираю, а ему лишь бы поебаться… — Ты вроде обещал Эди не материться, — сказал Эрвин, садясь на кровати. — Ты как? Завтрак? Леви на мгновение задумался, прислушиваясь к себе. Тело было потным, хотелось помыться. — Сначала в душ… Ты с Сидом гулял? — Да. Помочь с душем? А то вдруг в обморок упадешь? — Я тебя позову, если выбью плечо. Только сразу заходи, а не кричи «Пенни!». Он вылез из постели и удалился в ванную. Как хорошо, что ванная у них своя. Под прохладным душем жар немного отступил. Однако по возвращении в комнату Леви понял, что идея спуститься к завтраку не так хороша, как казалось. Он грузно повалился на кровать и глухо застонал. Эрвин укутал его одеялом и поцеловал в лоб. — Принести чаю? — Да… Спасибо… Извини, что обозвал. Он поймал руку Эрвина и прижал к губам. — Все в порядке. — Эрвин погладил его по щеке. — Ты всегда невыносим, когда болеешь. Ты есть хочешь? — Не знаю… Я не ел вчера вообще… Надо бы, наверное… — Принесу тебе что-нибудь… Эрвин поцеловал его в губы и вышел. Леви прикрыл глаза на пару секунд и почти сразу уснул. Проснувшись, обнаружил на тумбочке тарелку с остывшими сэндвичами и остывший чай. Леви не знал, сколько проспал. Поев, он почувствовал себя немного лучше. Ему до смерти надоело лежать, и он решил всё-таки спуститься вниз. В гостиной он обнаружил мать, Эрвина и Элизу. — А где все? — спросил он. — Папа работает, мама гуляет с Патриком и Сэмми, Кенни спит, — отчеканила Элиза, опередив взрослых, — а я рисую! — Как ты, дорогой? — спросила Кушель. Леви сел рядом с ней. Улёгся головой на ее коленях. — При детях не буду, — буркнул он. Кушель рассмеялась и погладила его по волосам. Леви закрыл глаза. Прохладная рука матери легла ему на лоб. — Вы с Кенни помирились? — Помиримся. — А что случилось? — спросил Эрвин. Леви вздохнул и ничего не ответил. Рука матери на мгновение сжала его плечо. — Я хочу перебраться сюда. А Кенни против. Ничего, очухается. — Ну, это несколько неожиданно, — осторожно сказал Эрвин. — Не лезь, а? — негромко ответил Леви. — Серьезно, мам, какая муха тебя укусила? И Кенни ты зря обидела… — То есть он тебя назвал… Это тебе по боку? — А что, не так? Мам, мы взрослые люди все, ну. Что за детский сад? А то ты Кенни первый день знаешь… Он и не такое скажет. — Так ты на его стороне? — Да ради бога, мам! — Он сел. — Хочу чаю. Слушай, мам, конечно, я не хочу, чтобы ты жила у черта на рогах. Но это же тебе решать, правда? Я чаю сделаю и вернусь… Он нетвердой походкой двинулся на кухню. Элиза увязалась за ним. — Я тоже хочу чаю! — заявила она, усаживаясь за кухонный стол. Леви улыбнулся ей и завозился с чайником и заваркой. — А Кушель сказала, что у тебя завтра День рождения. — Правда? — Правда. А я тебе что-то подарю. — Спасибо. Леви не удержался и потрепал ее по рыжим волосам. Она широко улыбнулась, отчего на ее щеках проступили веснушки, и затараторила, пытаясь пересказать события за те полтора дня, что Леви пропустил, пока болел. Он ждал, пока заварится чай, и слушал болтовню племянницы. Потом они вместе вернулись в гостиную. — А что ты просил у Рождественского Деда, когда был маленьким? — спросила вдруг Элиза. Леви задумался. Он не помнил, чтобы вообще что-то просил. Санта-Клаус вряд ли заглядывал в их бостонскую квартиру. Он не успел ответить. В дом вошли Эдвина и дети. В гостиной сразу стало шумно. На шум спустился Кенни и демонстративно сел не рядом с сестрой. Эдвина заявила, что надо выпить чаю, а потом заняться обедом. На несколько минут Элиза забыла о своем вопросе. Но очень скоро снова пристала к Леви. — Я не помню, — сказал он. — Мам, что я в детстве просил у Санты? — Ну… Из последнего я помню гитару, а совсем в детстве… Да то же, что и все дети, наверное. — А Эви просил лошадь, — сказала Эдвина. — Эди! — Ой, да ладно тебе! — Она повернулась к Леви: — Он хотел быть ковбоем. — Мне было шесть… — То есть сразу хотел стать пе… — Кенни, заткнись сразу, а? — А то для кого-то это сюрприз! Леви подошёл к нему. — Слушай, прекрати это. Я тебя прошу. Или спать будешь на улице. — Да угомонись, мелкий. Я же пошутил. Прошу пардону. Кушель поднялась и вышла на улицу. Леви пошел за ней. — Мам, ты замёрзнешь, — сказал он, накидывая ей на плечи ее пальто. — Спасибо, дорогой. Тебе бы тут не торчать… — Она достала сигареты. — Хочешь? — Давай. С вами не только сигареты закуришь… — А что, может, Томас знает, где достать. — Мам, с ума-то не сходи. — Тс, я ж пошутила. — Ладно. Когда вы с Кенни помиритесь? Или я вас мирить должен? — Да пошел он. Леви замер. Пристально посмотрел на мать, но в вечерней тьме разглядеть выражение ее лица не смог. — Мам… — Хватит мамкать уже. Тридцать один год, а все «мам» да «мам». Леви удивлённо вскинул брови. — Ладно, — сказал он. — Раз я теперь самый взрослый в семье, то давай поговорим, мисс Аккерман. Хочешь перебраться в Эксетер, отлично. Тебе мое благословение не нужно. Да я бы и не возражал. Мне, конечно, не хочется тащиться к черту на рога каждый раз, как захочется тебя повидать, но ладно. Но с Кенни поговори. Вы же почти всю жизнь жили вместе. Он, конечно… Кенни. Но ты ж нормальный человек, а. Она зябко повела плечами, закурила снова. — Прости, дорогой. Он мне просто весь мозг выел. И чем больше он нудит, тем сильнее мне хочется жить здесь. Ненавижу Техас. А здесь так хорошо… — Честно говоря, я тебя понимаю. Но в Англию я бы не стал переезжать. Чем ты будешь тут заниматься? — Ну, из всех профессий, не требующих диплома, я не пробовала разве что проституцию, так что работу я найду… — Господи, мам! Твои шутки! — Он рассмеялся и обнял ее. — Пойдем в дом, а. За ужином царил мир. Томас, вышедший, наконец, из своей комнаты, был рад избавиться от работы и теперь излучал общительность и веселье. — Завтра Рождество, — провозгласил он, — и День рождения Леви… — Вообще-то, я давно не отмечаю, — осторожно начал Леви, — так что это неважно. — Поздно, — сказала Эдвина. — Я купила торт и только попробуй его не съесть. — Ну, от торта я не откажусь, конечно. Когда они поднялись к себе, Леви открыл дверь в комнату и замер на пороге. На спинке кровати висели кое-как сшитые рождественские носки, на приколотых к ним бумажках кривыми детскими буквами было выведено: «Эрвин», «Леви» и «Сид». — Это от Лиззи, наверное, — рассмеялся Эрвин. — Да ладно тебе, это ж весело. Сид, место. Она тебя любит. — Это меня и настораживает… — Прекрати. — Эрвин обнял его со спины, поцеловал в макушку. — Милая девочка. — Да… С этим не спорю… — Между прочим, — сказал Эрвин, целуя его в шею, — у нас такая тоже могла бы быть… — Так, — протянул Леви, высвобождаясь из его рук. — Если ты не беременный, я не буду это обсуждать. Леви разделся и залез под одеяло. — Я болен и устал. Мне вот только детей не хватало. — Ты можешь меня хотя бы выслушать? — Нет, я сплю. — Леви… Эрвин проворчал что-то и ушел принимать душ. Когда он вернулся, Леви не слышал, но проснулся, когда почувствовал, что Эрвин укладывается рядом с ним. — Леви… — Я сплю… — Черт с тобой. Эрвин отвернулся от него. Леви вздохнул. — Ладно, — сказал он. — Я не люблю детей, я не знаю, как их воспитывать, и я не могу придумать ни одной причины, чтобы их заводить. — С Лиззи ты отлично ладишь… — Это она со мной ладит. А я просто не могу ее послать… Но слушай. Возможно, я когда-нибудь передумаю… Может, лет через пять или шесть я даже задумаюсь о том, что нашим несуществующим миллиардам нужен наследник. Но пока нет. Эрвин вздохнул и повернулся к нему. Притянул к себе. — Я же не говорю: давай прямо завтра… Лет через пять меня вполне устроит. Миллиарды для этого не нужны. — Тс. Вот через пять лет и поговорим. Но… Я подумал, можно было бы пригласить Лиззи к нам на каникулы. — Интересная мысль. Эди, наверное, против не будет. — Ох… — Леви поудобнее устроился в его объятиях. — Что за день… Мать хочет остаться здесь, ты все с детьми носишься… Может, это я брежу… Эрвин прижался губами к его лбу. — Ну, температура у тебя ещё есть… — Тс. Дорогой Санта, сделай меня здоровым… — пробормотал Леви. — Эрвин? — М? — Я люблю тебя, ты знаешь? — Да. Я знаю. Спи, любовь моя.