Ох, боги, как меня угораздило?

В этот самый обычный день ничто как говорится не предвещало. С самого утра поселение было занято своими делами: кто плел корзины, кто ушел на рыбалку, а кто просто бездельничал, греясь на солнце. Лоботрясничали в основном потомственные носители, точно уверенные в том, что однажды придет их очередь сменить родственника в клане. Им традиционно не давали никакой тяжёлой работы и всегда хорошо кормили, потому что опекуны хорошо платили за работу и, благодаря самоотверженности носителей, обеспечивали все поселение. Я всегда скептически относился к данному призванию, если можно так выразиться, потому что они фактически не делали ничего полезного. Вынашивать для опекуна паразита много ума не надо — весь день только и делаешь, что ешь сколько влезет и валяешься на подушке. Я же был другой породы: в отличие от пухлых ленивых сородичей, в моих жилах текла кровь охотников и вид был хоть и диковатый, но подтянутый. Под рыжевато-черной шкурой заметен был мышечный рельеф, хвост конечно коротковат и не такой пушистый, но для лесника так даже лучше. И свою семью я предпочитал обеспечивать сам, не надеясь на благосклонность господ из большого особняка на холме. У моей матушки я единственный сын и она уже давно бросила эти пустые разговоры насчёт опекунства, в последнее время всё её внимание сосредоточилось на том, чтобы подобрать дочерям жениха посолиднее. С этими опекунами все как с ума посходили ей богу. Во второй половине дня, в наше поселение въехал на огромном черном скакуне Опекун. Как типичный представитель своего народа он был вдвое выше любого из нас, тонкий, с большими темными глазами на худом лице, бледной кожей и с толстой косой белых волос, которая покоилась на одном плече. У опекунов было четыре руки, но вторую пару он вежливо держал за спиной, под накидкой, видимо чтобы не смущать нас. Событие это было редкое, потому все высыпали на центральную поляну. Даже старейшина не поленился и выбрался на улицу, чтобы лично поприветствовать гостя. Я встал в стороне, ближе к тени деревьев. Мне тоже было интересно послушать, ведь он явно прибыл не на поиск носителя, сезон ещё не наступил. Опекун спешился, осмотрев присутствующих и преклонил колено перед старейшиной, аккуратно пожав его ладонь и мы услышали мягкий, невероятно приятный голос гостя. — Мы давно не виделись, Омаи, столько сезонов прошло, — он все ещё держал руку старейшины и по этому жесту можно было понять что их связывает какая-то давняя история. — Что привело тебя, Наездник? — поинтересовался наш лидер и в его голосе слышалась непривычная теплота. — Знаю, что не сезон, но мне нужен носитель, — прозвучало в ответ. Я не угадал, зато все остальные радостно заволновались, ведь для них это был шанс попасть под опеку вне очереди. — Тогда выбирай, — кивнул староста Омаи, широким жестом обводя собравшихся, — помню, что ты придирчив в этом вопросе, но среди нас любой с радостью примет твое предложение. Наездник поднялся, осмотрев всех с высоты своего роста. Жители притихли, затаив дыхание и ожидая его решения. В первых рядах стояли симпатичные упитанные носители, полностью готовые принять опеку хоть сейчас, но его они похоже не особо интересовали. Взгляд гостя скользнул дальше, остановившись почему-то на мне. Внутри что-то сжалось, словно в темноте оступился. Я хотел уйти, но наткнулся глазами на матушку в толпе. Она стояла, прижав руки к груди и с такой надеждой смотрела на меня, что я застыл, не в силах сделать и шага. — Как тебя зовут? — опекун внезапно оказался рядом, пока я крутил головой. — Р… Рии, — в горле резко пересохло и все еще не хотелось верить что он выберет меня. Наверняка он просто из вежливости решил познакомиться. Я ведь совсем не подхожу! — Не бойся меня, Рии, — он очень осторожно взял мои ладони в свои и присел, чтобы быть на одном уровне. — Как ты смотришь на мое предложение, будешь моим носителем? Нельзя ему отказать, меня тогда возненавидит собственная матушка и все сестры разом, это разрушит нашу семью. Вернее мою сложившуюся размеренную жизнь в этом поселении. Моя мать с самого моего детства грезила отдать меня в особняк, а когда стало понятно что мне это не интересно, попыталась родить еще сына, но выходили только дочери. И вот ее мечта наконец сбывается, я не могу просто так отказаться, это разобьет ей сердце. — Хорошо, — боги, что я творю. — Но только один раз. Потом вам лучше найти другого. — Договорились, — гость, вернее теперь мой господин и опекун, обворожительно улыбнулся, погладив тыльную сторону моей ладони большим пальцем. — Меня все называют Наездник, потому что я лучше прочих справляюсь со скакунами. Я кивнул, беспомощно обернувшись на матушку. О, как же она была рада, просто сияла. Никогда не видел ее такой счастливой. Мне же оставалось успокаивать себя тем, что опекун согласился взять меня всего на один раз. Быстренько отстреляюсь и вернусь к своей нормальной жизни. Наездник поднял меня на руки, чтобы помочь забраться на скакуна. От него пахло какими-то цветами и выпечкой, а в объятиях довольно уютно. Он заботливо прикрыл меня плащом и направил лошадь к выезду из поселения. А я никак не мог отделаться от мысли что вижу наши дома, всех своих знакомых в последний раз. В сущности глупые мысли верно? Я же через пару месяцев вернусь назад. В особняке меня первым делом отмыли и вычесали, выдав новую чистую одежду. Это была свободная хлопковая туника и такие же широкие штаны. В этом опекунам помогали другие носители, оставшиеся на отдых, рядом с ними я начинал чувствовать себя каким-то ущербным, потому что и шерсть тускнее и хвост не такой пушистый. А еще они были такими мягкими и грациозными, что на их фоне я смотрелся как чурбан неотесанный. Мой господин встретил меня в комнате, устланной подушками на мягком полу. Он сидел у стола, заставленного разными лакомствами. Пахло божественно, но казалось что еды многовато для одного, опекуны ведь такое не едят, значит это все приготовили для меня. Вот только мне столько не съесть, даже если очень проголодаться. Я вдруг понял что никогда всерьез не интересовался этой темой, но чем конкретно занимаются носители, как это все происходит? Чем они тут занимаются? Нет в теории я знал что мы являемся промежуточными носителями паразита, а они конечными хозяевами и в нашем организме червь запасал для них питательные вещества. Что раньше большинство из нас умирало в процессе, потому что паразит вытягивал из организма все соки. Но теперь темные времена прошли и опекуны за нами ухаживают и защищают, так что нет никакого вреда здоровью. Но ведь опекуны больше нас, а значит паразит должен вырастать очень большим… — Не стесняйся, — Наездник подозвал меня к себе и вручил стакан с мутноватой жидкостью, вроде киселя. — Тебе сперва нужно выпить это. Я послушно опрокинул стакан, почувствовав, как по горлу проскользнул какой-то комок, словно проглотил разваренную сливу. Должно быть это была личинка паразита. Меня передернуло, но обратного пути уже не было. Теперь она закрепится в желудке и начнет расти дальше по всему кишечнику. — Всего на один раз, — напомнил я, но прежней уверенности в голосе уже не осталось. Из-за нервов даже руки мелко тряслись, что не укрылось от внимательного взгляда моего господина. — Я помню, не переживай, — он усадил меня на колени, успокаивающе почесав за ушами. — Тебе нужно поесть. Оказалось я уже успел проголодаться и как только еда попала в поле зрения, все мысли вылетели из головы. Все было настолько вкусным, что я просто потерял счёт времени, пробуя блюда по очереди. Особенно понравившиеся я доедал до конца, не обращая внимания на растущую горку пустых тарелок. Чувство голода долго держалось, но в итоге отступило и я сыто отодвинулся от стола, оперевшись спиной об опекуна. Никогда раньше так не объедался, должно быть это все от нервов. — Съешь ещё пирожок, — мягко проговорил мой господин, повернув меня боком и почти насильно вложив мне в рот выпечку. Пришлось жевать, хотя я чувствовал что места внутри уже не осталось. Живот и так округлился приподняв тунику. Увидев ещё один пирожок в руках опекуна я запротестовал. — Но ты должен хорошо питаться, чтобы симбиот не только вырос, но и нагулял жир, — Наездник взял со стола кувшин молока и поднес к моим губам, вынудив сделать глоток. А потом ещё один и ещё. Я слушал собственное сопение и с ужасом наблюдал как живот увеличивается, хотя только что казалось что это предел. Значит этим мне придется теперь заниматься? Есть до отвала, а потом ещё и ещё, пока господин не позволит остановиться? Мне это решительно не нравилось. Я привык сам решать такие вещи. — Вот так, молодец, — он погладил меня по округлившемуся животу, явно довольный результатом. Сознание начало расплываться, но даже это не мешало мне испытывать отвращение к происходящему. Зачем я только согласился? Опекун на руках отнес меня в другую комнату к остальным носителям и устроил в гнезде из подушек. Вид отъевшихся ленивых носителей меня неприятно поразил, ведь мне вскоре предстоит стать таким же и такой расклад меня решительно не устраивал. Я твердо решил все это прекратить, даже если меня выгонят из дома.