Ох, боги, как меня угораздило?

Я очнулся в тепле, уже вымытый и в чистой одежде. Все на той же софе под восхитительно теплым и уютным пледом. Господин сидел рядом на полу, положив голову на сложенные на софе руки и похоже задремал, пока караулил меня. Он чутко отреагировал на шорох, просыпаясь, и я ощутил укол совести, что довел его до такого. — Как ты себя чувствуешь? Что-то болит? — он осторожно коснулся моей ладони, проверяя температуру. — Как я могу себя чувствовать? Мне никто ничего не объяснил, прежде, чем подсадить паразита! — я кажется снова начал закипать, едва почувствовав себя в безопасности. Ещё я был обижен и потому больше злился. Если бы он меня отругал, наверное было бы легче. — Даже экскурсию не провели! Я не хочу этого, мне мерзко от того что придется стать беспомощным и бесполезным куском… Договорить он мне не дал, неожиданно обняв и успокаивающе погладив по спине. В горле стал ком и вместе с тем начало печь глаза. Я посмотрел в потолок, пытаясь удержать слезы, но они вероломно перелились, через веко, проложив две мокрые противные дорожки по щекам. — И мне страшно, — выдавил я наконец. Наездник забрал меня на колени прямо в пледе, продолжая ласково наглаживать. — Прости, действительно нужно было сперва все тебе объяснить, — он вытер мои слезы большим пальцем и от того стало ещё стыднее. — Я так привык к носителям, что мне казалось вы сами должны все знать, ведь особняк уже очень много лет стоит рядом с вашим поселением. — Я не интересовался этой темой, вообще никогда не думал что пойду под опеку. И что, все теряют рассудок? — Нет конечно. Пока ты находишься в спокойном изобильном месте, симбионту нет никаких причин захватывать над тобой контроль. — он заметил мой скептический взгляд и вздохнул, поняв что придется начать рассказ с самого начала, ещё с темных времён. — Но сперва тебе нужно поесть. Не спорь, обещаю что съешь, сколько посчитаешь нужным. Пришлось согласиться, я действительно ужасно оголодал в лесу, потеряв даже тот небольшой вес, что у меня был до паразита. К счастью, стол накрыли в покоях господина, организовав мне мягкий уголок и встречаться с другими носителями мне не пришлось. Наверняка уже все в курсе моей выходки с пробегом. Пахло так одуряюще вкусно, что я сразу набросился на еду, временно потеряв контроль и проглатывая куски почти их не пережевывая. Хитрый господин присел рядом, подсовывая то что повкуснее и я сам не заметил как рядом выросла стопка пустых тарелок, а живот округлился под туникой до прежнего размера. Остановился я только когда внутри закончилось место. С сожалением посмотрел на корзинку со сладкими булочками, до которых не успел добраться и осоловело отвалился от стола. Ненавидеть себя за обжорство после пережитого стало несколько сложнее, ведь это все происки паразита, требующего кормёжки. — Очень давно, множество поколений назад, — начал опекун, устроившись рядом на подушках, — вы заражались симбионтами бесконтрольно, а мы называли себя охотниками и жили по одиночке, каждый ревностно охраняя свою территорию. Личинка попадала к вам через воду и вынуждала все свободное время искать пропитание недалеко от водоема, потому что паразит должен был туда вернуться, прежде чем его найдет кто-то из нас. Охотник не способный удержать территорию с водой был практически обречён на смерть от голода, потому судьба многих из нас тоже была незавидной. Это продолжалось до тех пор, пока один не додумался взять к себе в жилище заражённого и позаботиться о нем до тех пор, пока паразит не будет готов сменить носителя. Так появился первый опекун. У него конечно были сложности, ведь он не знал что вы едите и как нужно себя вести, но в итоге все получилось. А охотник поделился своим опытом с другими и они решили тоже рискнуть. Я внимательно слушал, попивая мелкими глотками чай. Какой все-таки он был хороший парень, этот охотник и как хорошо, что он не решил держать нас как скот в загонах. Сейчас моя судьба была бы куда менее завидной. — Личинка в твоём организме должна вырасти на всю длину кишечника, в это время фактически она заменяет тебе пищеварительную систему, запасая полезные вещества и отдавая тебе излишек, чтобы ты не умер от голода, — объяснил господин, осторожно погладив мой живот. — Да, на последнем сроке тебе будет сложно двигаться и ходить, потому что симбионт вырастает очень большим, но для этого у тебя есть я и другие специалисты. — Подожди, а почему мы перестали заражаться просто так? — вопросов у меня только прибавилось, зато спать сразу расхотелось, видимо выспался уже. — Потому что мы перестали выпускать личинок в водоемы, у нас теперь есть для этого специальные резервуары и более того — симбионты проходят жёсткий контроль качества, больных или слишком агрессивных мы отсеиваем, — немного осмелев, он меня обнял, продолжая поглаживать и я соврал бы, сказав, что мне было неприятно. Его присутствие успокаивало, прогоняя тяжелые мысли. — Так, и если я могу сам решать сколько мне есть, почему в меня насильно залили тот кисель? — Тот опекун у нас новенький, раньше он жил в клане, где такое не возбранялось, если подопечный отказывается от еды, — Наездник виновато поджал и без того тонкие губы. — Я его уже отстранил, а всем остальным сделал выговор, чтобы все идиотские идеи сперва обсуждали со мной, потому что я против подобного обращения с носителями. — Почему? — Мы вам обязаны жизнью, — на полном серьёзе ответил господин. — Я считаю что мы должны сделать все что в наших силах, чтобы вам было комфортно и хорошо. Вы ничего не теряете без Симбионтов, а вот для нас они жизненно необходимы. И вы тоже. Я почему-то смутился. Он был так уверен в своих словах, что даже сомнения не возникало что он серьёзен. Хотя мне до сих пор казалось что опекуны считают что это мы им чем-то обязаны, раз должны становиться носителями. А оно все наоборот. — Уж постарайся не умирать, пока я не закончу вынашивать, договорились? — шутка вышла неловкая, но мне нужно было разрядить обстановку. Он улыбнулся своей мягкой понимающей улыбкой и согласно кивнул. Мне показалось что глаза у него в этот момент были немного грустными. Чай в кружке закончился и я попросил налить ещё, решив, что для пары булок во мне местечко ещё найдется. Все равно через какое-то время живот начнет становиться все больше и тяжелее, а я беспомощнее, так что незачем оттягивать неизбежное. Пусть я сегодня объелся сверх всякой меры, зато сам, по собственному желанию. И господина немного порадовал. Мне нравилось как нежно он гладит меня за ушами и по распухшему чреву, иногда опускаясь ниже на бедро, но признаться в этом было пока неловко.