Ох, боги, как меня угораздило?

В сущности мы очень простые существа: вся наша жизнь это семья, дом и друзья по поселку, ярмарка раз в году, летние дожди и нехитрые развлечения. Мы держим маленькие огороды, любим вкусно поесть и ходить друг к другу в гости. Я думал об этом наблюдая краем глаза за господином на утренней прогулке после завтрака. Мне пришлось придумать веский аргумент, чтобы вытащить его в сад и позволить мне размять ноги. На самом деле я просто хотел держать себя в форме… насколько это вообще возможно, когда ты только что умял дневную норму еды для простого жителя поселка. Идти было тяжеловато, но я не торопился, просто прогуливаясь по дорожкам между фруктовых деревьев. Мой господин был совсем из другого теста — высокий и утонченный, с умными темными глазами, за которыми пряталась грусть. — А чем ты тут занимаешься? — спросил я, как бы между делом. На самом деле этот вопрос занимал меня едва ли не больше, чем сколько я еще смогу свободно передвигаться, если продолжу есть в тех же количествах. — Я провожу исследования и все подробно документирую, — ответил Наездник. — Пишу программы опеки и пособия. Еще я немного историк. Он улыбнулся, выбрав в качестве перевалочного пункта одну из беседок среди цветов. Я с видимым наслаждением сел на полированные ступеньки и вытянул ноги. Все-таки есть нужно поменьше, но с утра все было таким вкусным, что я не смог удержаться и смел все что было на столе, серьезно прибавив в объеме. Живот стал похож на туго наполненный шар и мне все сложнее было воспринимать его частью себя. Даже наклониться было сложно, а прошло всего несколько дней. — Ты самый главный здесь? — Я основатель клана, если ты об этом, — кивнул опекун, присаживаясь рядом. Он приобнял меня, погладив округлившийся бок, а я сделал вид что мне все равно. — И почему ты выбрал меня? — Сложно сказать, мне просто показалось, что тебе не помешает немного заботы и ласки, — Наездник похоже смутился, вопрос застал его врасплох. — Я всегда выбираю диковатых, потому что домашних симпатяг и без меня разберут. Мне нравится помогать вам раскрыться. — Не собираюсь я никуда раскрываться, — я недовольно отстранился, посмотрев на него снизу вверх. — Мне нужно будет вернуться домой, желательно в том же виде в каком я уходил. — В том же виде не получится, я собираюсь серьезно поработать над шелковистостью твоей шерстки, — опекун нежно провел кончиками пальцев по моему лицу. Пришел мой черед смущенно отводить взгляд. Мне и без того было понятно, что я даже немножко не дотягиваю до остальных. Сомневаюсь, что у него получится сделать из меня что-то стоящее, я же далеко не породистый. — И зачем так заморачиваться, если я всего на один раз? — Затем, что мне хочется за тобой поухаживать, — он забрал меня на колени, принявшись успокаивающе поглаживать за ушами. — Разве это плохо заботиться о том, от кого зависит твоя жизнь? На твоем месте мог быть любой, но я выбрал тебя, потому что ты особенный. У тебя живой ум и ты не ходишь проторенной дорожкой, предпочитая искать свои пути. Это очень редкие качества среди вашего народа. — А ты странный, — я вздохнул, тая под его нежной рукой. Вот как он это делает? Стоит мне только начать сомневаться, как он тут же подбирает успокаивающие слова и обезоруживает меня лаской. Днем и вечером я старался есть поменьше, ограничиваясь перекусами из фруктов. Это помогло держать вес под контролем, но по утрам все равно приходилось объедаться, упихивая в себя максимум еды. Иначе появлялось беспокойство пополам с тревогой, терпеть которые мне не нравилось. В таком ритме прошла неделя, я даже успел привыкнуть к раздувшемуся, как на последнем месяце беременности, животу и своему новому положению. Опекун не возражал чтобы я жил с ним в комнате, мне так было удобнее и не приходилось пересекаться с другими носителями, которые только и говорили что о вынашивании и своих господах. Поговорить с ними было решительно не о чем. К тому же, находясь на последних сроках, они неприятно напоминали мне, что я стану таким же огромным и бесполезным. Наездник же постоянно рассказывал о своей работе, о истории наших народов и о том насколько опекуны продвинулись в исследованиях симбионтов. Он учил меня читать между делом, чтобы я сам мог узнавать что-то новое из книг, и много времени уделял уходу за моей шерстью, от чего та начинала становиться блестящей и лежала просто изумительно. Буквально нескольких дней хватило, чтобы я перестал походить на лесное пугало. Это утро выдалось туманным, за окнами собирался дождь и это значило что прогулка по саду отменяется. Я даже немного порадовался, позволив себе сегодня не ограничиваться в завтраке и есть все что душа пожелает. Вернее все что пожелает симбионт, за это время он должен был уже вымахать во всю длину и мне было просто любопытно проверить насколько он прожорлив. — Хочу сегодня плотнее позавтракать, — я сидел на бортике ванной, пока опекун меня вычёсывал и наносил очередное хитрое, но очень вкусное на запах, средство. — Хорошо, — по голосу было понятно, что он улыбается. — У тебя очень красивый окрас, ты знал? — Обычный рыжий, — я до сих пор не привык к комплиментам и наверное никогда не научусь их принимать. Он нежно обнял меня со спины и поцеловал в макушку, проговорив какую-то ласковую чепуху про то что я лучший на свете или что-то вроде того. Спорить с ним было бесполезно, может на него так влияло то что внутри меня растет его симбионт и как только Наездник его получит вся эта нежность испарится. В желудке требовательно заурчало, напоминая, что с водными процедурами пора заканчивать и приступать к тому, ради чего я существую ближайшие несколько недель. Стол был уже накрыт к тому моменту как я справился с туникой и вышел в комнату, господин как раз поставил последний кувшин, чудом отыскав для него свободное место. Рот тут же наполнился слюной и я почувствовал что ужасно проголодался за ночь. Это было скорее всего не так, но симбионт отлично умел манипулировать ощущениями, подхлестывая меня голодом и тревогой. Господин присел рядом, с умилением наблюдая как я ем и подвигая поближе тарелки. Нужно отдать должное специалистам, готовили они просто потрясающе и разнообразно, тут и без паразита можно легко обжорой стать. Даже не знаю теперь как мне вернуться обратно к скромной и простой поселенской пище, к этим скучным похлебкам и пресным овощам. К концу срока хитрый Наездник окончательно меня избалует. Я быстро разделался с несколькими мисками супа и переключился на второе немного притормозив, чтобы растянуть удовольствие. Голод тем не менее даже не думал утихать и стойко держался до самого десерта, когда я уже сам почувствовал, что заполнился почти до предела. Чрево раздулось, значительно потяжелев и, бывшая свободной, туника плотно его обтянула, начав немного жать в боках. Но сегодня я был настроен решительно, так что осилил ещё сладкий пирог и пару булок, глотая последние куски через силу. Тот специалист был прав, мы действительно очень вместительные создания. Я опёрся спиной об опекуна, сыто вздыхая и понял что встать сейчас вряд-ли смогу, настолько меня разморило. Наездник немного ослабил шнурок на тунике, делая ее свободнее, но вздохнуть полной грудью я ещё не скоро смогу, настолько сильно обожрался в этот раз. Завтра пожалуй не стану так экспериментировать, а то недолго окончательно облениться. Зато опекун был очень доволен, наглаживая упругий, туго напиханный едой живот и приговаривая что-то ласковое. Меня тут же потянуло в сон и сопротивляться этой уютной сытой дреме я не стал.