Плохой пример достоин повторения

      Подготовка к шестнадцатому дню рождения Гарри была совсем не приятной. С тех пор, как он покинул Хогвартс, это глупое пророчество скреблось в его памяти, и чем больше он думал о нем, тем больше обижался на Дамблдора, который все эти годы скрывал от него такое.       Его крестный был бы жив, если бы Гарри знал, что оно существует, и что его разум напрямую связан с Темным Лордом — потому что тогда он никогда бы не попался в ловушку Волдеморта, который заманил его в Зал Пророчеств. И что бы ни случилось в будущем, Гарри никогда не простит Дамблдора за смерть человека, который любил его безоговорочно.       Он будто обрел родителя вместо этих ужасных Дурслей.       Это только усиливало его гнев на Дамблдора, потому что старик все это время знал, что Северус Снейп был тем, кто передал часть пророчества своему Повелителю, из-за чего сделал его семью главной целью! Конечно, он не мог забыть, что в истории участвовал Петтигрю — и Дамблдор ожидал, что он просто преодолеет это?       Еще чего.       Гарри решил покончить со всем этим; независимо от того, насколько он ценил то, что является волшебником, он бы предпочел провести всю свою жизнь у Дурслей, если бы это означало, что ему больше никогда не придется иметь дело с Альбусом Дамблдором.       Но он знал, что не может это сделать, поэтому Гарри планировал сбежать и подумал, что нет лучшего подарка на день рождения, чем дать себе шанс на новую жизнь. У него было более чем достаточно золота, чтобы начать все заново где-то в другом месте, и вина, которую он испытывал, оставляя своих друзей, была далеко не так сильна, как его желание наконец почувствовать, что он живет той жизнью, которой действительно хочет.       И как только он принял это решение стать свободным, он почувствовал, как вес всего волшебного мира покинул его плечи, и впервые в жизни ему стало легче дышать.       Его голова, казалось, перестала болеть, и за несколько дней до своего дня рождения он договорился с гоблинами о переводе своих волшебных денег на маггловский банковский счет. Честно говоря, он был удивлен тем, сколько денег на самом деле было ему доступно; во все его предыдущие годы обучения в Хогвартсе он брал сумму, необходимую, чтобы покрыть свои расходы.       Не то чтобы он привык покупать вещи для себя — не с помощью своего воспитания любимыми тетушкой и дядюшкой — и поэтому он едва обратил внимание на значительное состояние, которое оставили ему родители.       У Гарри действительно не было идей, куда он пойдет или что будет делать; на самом деле он просто с нетерпением ждал возможности сосредоточиться на себе.       Сначала его разуму было тяжело, но чем больше он заставлял себя думать о своих желаниях и потребностях, тем больше осознавал, что никогда прежде не делал этого по-настоящему. Все его мысли всегда были сосредоточены на других людях.       Поэтому с очень небольшим сожалением Гарри Джеймс Поттер покинул Тисовую улицу рано утром тридцать первого июля. По совпадению, его побег остался незамеченным орденом Феникса, и никто не понял, пока не стало слишком поздно, что Гарри направился прямо в аэропорт Хитроу, где купил билет в одну сторону в Италию. По какой-то причине ему показалось, что эта страна идеально подходит для того, чтобы собраться с мыслями, прежде чем решить, куда идти дальше.       Попав в Италию, Гарри решил какое-то время передвигаться самостоятельно и использовал Молнию, чтобы пересечь итальянскую сельскую местность — стараясь лететь высоко над облаками, чтобы магглы его не увидели.       Ночью он разбивал лагерь на пустующих равнинах, наслаждаясь приятным запахом свободы, который кружил голову с каждым глубоким вдохом, который он делал в своем стремлении к новому началу. Однако через неделю своей новой жизни он снова оказался в неправильном месте в неподходящее время.       В одну минуту он наслаждался теплом костра, разжигание которого он, наконец, сумел усовершенствовать за последнюю неделю, а в следующую — почувствовал две невероятно сильные руки, которые удерживали его на месте.       К тому времени, когда он заметил очень сильную боль в шее, его пульс уже начал замедляться. С каждой каплей крови, которую он продолжал терять, Гарри Поттер чувствовал себя все более и более смирившимся с уходом из этого мира, который, казалось, никогда не хотел, чтобы он в нем появлялся.       Боль — несомненно, непреодолимая и невообразимая для большинства — лишь запоздалой мыслью маячила где-то на периферии сознания, раньше он и не через такое проходил. Быть настолько близким к окончательному освобождению было таким подходящим способом умереть, что он был слегка раздражен, что не думал об этом раньше. Он был настолько спокоен и близок к смерти, что едва расслышал совершенный и прекрасный голос своего убийцы. — Мой певец… — загадочно произнес таинственный голос. Последнее, что Гарри Поттер запомнил, увидев человеческими глазами, было лицо, которое было прекраснее всего, что он когда-либо видел прежде, и в этот момент он подумал, что ангел избавил его от страданий.