Плохой пример достоин повторения

      Вампир; теперь он, возможно, был вампиром. Гарри позволил этой мысли прокрутиться у него в голове несколько мгновений, пока он примирялся со своей новой реальностью.       Как только первоначальный шок прошел — и, честно говоря, он переживал сюрпризы намного хуже, чем сейчас, — он немного успокоился, а затем начал вспоминать, что знал о существе, которым он, вероятно, только что стал.       Только стоя над обескровленным волком, он обнаружил, что ему трудно вспомнить особенности того, что он узнал о вампирах или других кровососущих существах во время обучения в Хогвартсе. На самом деле, чем больше он думал об этом, тем труднее становилось вспоминать многие конкретные детали его прошлой жизни. Как например некоторые факты, которые он прочитал в Истории Магии, которые могли бы помочь ему сейчас.       Но он помнил некоторое. Ему было легко вспомнить общие вещи: кем он был как личность; почему сбежал от Дурслей в попытке принять собственные решения хотя бы в этот раз; люди и вещи, которые он оставил позади. Но если он попытался пройти дальше, он встречал нечеткие воспоминания, которые были размыты и с каждой минутой становились все мутнее. Кроме того, попытка вспомнить что-либо о его человеческой жизни означала, что он должен пройти в памяти во время до внутреннего пожара, но это событие настолько ярко впечаталось в его разум, что было трудно пройти мимо.       Это немного смущало, и Гарри не знал, было ли воспоминание о всех ужасных деталях горения тела причиной того, что он не мог получить доступ к своим воспоминаниям, которыми должен был обладать. Гарри рассуждал, что это могло быть из-за того, что теперь он был совершенно другим существом, и его прежняя жизнь уже не имела для него большого значения. Честно говоря, он даже не знал, какой сегодня день недели!       Независимо от причины, все, что Гарри мог вспомнить о вампирах, было то, что они были бессмертны и предпочитали кровь, хотя по какой-то причине знал, что они могут есть такие вещи, как пирожки или леденцы со вкусом крови, если того пожелают. Он все же смог вспомнить некоторые особенности.       Но затем были и другие данные, воскрешение в памяти которых было очень тяжело. Как чеснок, который, по убеждению профессора Квиррелла, мог удержать вампиров на расстоянии, но Гарри не понимал, как это возможно, поскольку его нос улавливал аромат луковичного растения недалеко от него, и он не чувствовал отвращение. Еще одним предметом, который он вспомнил, вроде как опасным для вампиров, был деревянный кол, и это было просто смешно. Если острые как бритва когти волка не смогли оставить ни малейший след на его коже, то как заостренное дерево могло пробить его грудную клетку?       И солнечный свет, который, похоже, тоже не беспокоил его.       Но всем ли этим фактам он научился в Хогвартсе, или слышал о них в маггловских сказках? Его память действительно начала подводить его; все было так перемешано, и чем сильнее он пытался вспомнить, тем хуже становилось.       В любом случае, он был уверен, что никогда не слышал ничего похожего на процесс горения, который пережил, или другие аспекты бессмертной жизни, которые могли бы дать ему понять, что он может ожидать в будущем. Кроме того, он был почти уверен, что желает только кровь, поскольку сама мысль о глотании чего-либо, кроме этого теплого и вкусного вещества, была, откровенно говоря, неаппетитной.       Гарри осознал, что он многое еще не знал и не понимал в себе — действительно ли он стал вампиром? Несколько фактов подтверждали это: он наслаждался утолением жажды теплой кровью и мыслью о том, насколько он стал сильнее. Если он мог так легко победить волка, кому еще он мог противостоять и выиграть сражение?       Размышления о том, как он без труда ударил большого серого волка, заставили его задуматься о Ремусе и, соответственно, о своих родителях. Что бы они подумали, если бы увидели его таким? Но это мало его волновало, его первоочередной задачей было и всегда будет его собственное выживание.       Продолжая этот путь мысли, Гарри начал задаваться вопросом, был ли он еще волшебником и способен ли творить магию. Используя свои умственные способности, он быстро и логично структурировал то, что знал. Во-первых, он знал, что Ремус был и оборотнем, и волшебником, а это значит, что укус, который мужчина получил в детстве, не помешал ему получить доступ к своей магии. Тогда его заинтересовало, сработает ли такое с ним самим. Потому что магия была единственной постоянной оставшейся связью с его родителями, которая заставляла его чувствовать, что они всегда были с ним, что они никогда не умирали по-настоящему.       Это была плохая мысль, и он сразу понял, что ему нужно знать, обладает ли он магией, прежде чем задуматься о чем-то еще. И его разум быстро предоставил ему простой способ узнать это, так как у него теперь была яркая, почти фотографическая память, которая сообщила ему, что его палочка лежала рядом с кострищем, которое он увидел с высоты деревьев. В то же время, пока его разум принял решение проверить, мог ли он все еще использовать магию, его тело подпрыгнуло в воздух, и он начал бежать с нечеловеческой скоростью в лагерь к своей палочке из остролиста.       Как и прежде, его тело с легкостью перемещалось по лесу, но без кровавой жажды он мог в полной мере ощутить и отметить свои возросшие умственные и физические способности. Например, теперь он прекрасно понимал, насколько быстро должен бежать, учитывая, что его ноги ударялись о землю и толкали его вперед с той же скоростью, с которой колибри взмахивал крыльями. Каждый удар крыльев маленькой птички происходил так, как будто он наблюдал за ней в замедленной съемке, но он знал, что это не так, потому что вскоре птица исчезла из виду, когда он пробежал мимо нее.       Но это был не единственный пример, потому что время вокруг него, казалось, замедлялось из-за его скорости, и он мог обрабатывать каждый звук и каждую мелочь. Ему даже не нужно было тратить много времени на размышления о том, чтобы оббегать упавшие деревья; у его разума было более чем достаточно времени, чтобы убедиться, что у его ног есть прочная опора для продолжения движения. На самом деле, было слишком просто запрыгнуть на большой валун и приземлиться, словно он не прыгнул на шесть метров в высоту.       Тем не менее, вместо того, чтобы встревожиться из-за чего-то подобного, Гарри едва отвлекался от своей цели — как можно скорее поднять свою палочку. Красота вокруг была такой завораживающей, и у него, честно говоря, не было подходящих слов, чтобы описать все. Лучшее, что он мог выразить — лес был живым, о чем он никогда раньше не думал. Странные лучи света проникали из просвета между облаками и отражались от капелек воды, падающих с листьев, вызывая каскад цветов, искрящихся во все стороны. Маленькие животные, такие как белки и полевые мыши, как и колибри, казалось, танцевали в замедленном темпе.       Было почти волшебно, и эта мысль помогла ему сосредоточиться, когда он сконцентрировался на замедлении скорости, чтобы вернуться на поляну, на которой оставались его вещи.       Быстрый темп Гарри замедлился до шага, когда он полностью увидел сцену перед ним. То, что раньше было ревущим огнем, стало влажной ямой, а рядом в траве лежала его палочка из остролиста, которую он бросил, когда его схватили сзади.       Он вспомнил тот момент, который вдруг стал яснее: в одну минуту он смотрел на утешительный огонь, а в следующую — две холодные и очень сильные руки подняли его с бревна и удерживали до того, как мучительная боль пронзила его шею.       Вспомнив об этом, его рука инстинктивно дернулась к шее и начала искать ужасный шрам, который просто обязан был быть там, если верить его памяти. Было странно, поскольку его пальцы проследили область, в которую, он был уверен, вонзились клыки вампира, но не почувствовал ничего, кроме своей совершенно гладкой кожи.       Фактически, теперь, когда он подумал о шрамах, его рука начала искать другой шрам — тот, который нарек его Мальчиком, который выжил. Однако его тоже не было. Самое необычное для него — неожиданно оказаться без той черты, которая определила его жизнь с самого рождения. Но он отодвинул вопрос о том, какие другие физические изменения он претерпел на мгновение в сторону, когда его глаза снова увидели его палочку, и он наклонился, чтобы поднять ее.       Мысль об отсутствии магии сбивала с толку и, когда его пальцы сомкнулись вокруг палочки, у него было очень плохое предчувствие. Потому что с тех пор, как он впервые взял ее в руки в магазинчике мистера Олливандера, он всегда чувствовал знакомую теплоту, протекающую через кончики его пальцев при контакте с ней.       Теперь он ее не чувствовал, и Гарри даже не нужно было произносить заклинание, чтобы понять, что он больше не волшебник. Но он все равно сделал это, и слова призывающих чар эхом отразились от деревьев, но не смогли заставить его сумку подлететь к нему.       На каком-то подсознательном уровне он был рад, потому что это означало, что пророчество больше не применимо к нему и, что теперь он свободен от Волдеморта. Как он мог сражаться, если больше не был волшебником?       Тем не менее, гораздо большая его часть начала сожалеть о том, что потеряла эту связь со своими родителями, друзьями и единственным местом, которое он считал домом с самого первого раза, как увидел: Хогвартс.       Он так сильно хотел заплакать, но не мог. Гарри опустился на колени, когда понял, что означает его будущее теперь, когда он превратился в нечто, о чем так мало знал. Пока он размышлял, солнце садилось и снова вставало, и все же его разум был занят обработкой всего, что с ним происходило. Но, как ни странно, когда солнце садилось во второй раз, Гарри начал рассматривать свою ситуацию как нечто, что он искал, когда отправился в этот путь. Разве он не хотел самостоятельно строить свое будущее и взять под контроль собственную жизнь?       Странным образом произошедшее стало тем, в чем он так долго нуждался. Конечно, это не совсем то, что он имел в виду, но ему следует быть честным с собой, потому что случившееся было намного лучше, чем жизнь, которую он оставил. Кто бы знал, каким хреновым был бы его шестой год в Хогвартсе, и вполне возможно, что он умер бы к седьмому курсу, учитывая, как идут дела. Кто он такой, чтобы возмущаться такому дивному подарку, если принял другую форму, нежели та, которую ожидал?       Именно эта мысль наконец позволила ему встать и посмотреть в лицо своему новому существованию, когда солнце начало садиться на второй день становления его вампиром. Он хотел начать новую жизнь, и он получил ее. Теперь он не собирался упускать эту неожиданную возможность истинной свободы.       Но сначала ему нужно было снова поесть. Боль в горле была не такой сильной, как в первый раз, но с наступлением ночи тьма внутри него расползалась все сильнее. Однако его проблема была легко решена, когда он ушел в сумеречный лес и обнаружил стадо оленей. Кровь на вкус не была такой же вкусной, как у волка, но на какое-то время она утолила его жажду.       В тот вечер Гарри вернулся в свой лагерь с ясным умом и, благодаря этому, смог лучше сосредоточиться на своих следующих шагах. Первое, что он начал анализировать, это недостаток сна. Вокруг было совсем темно — хотя у него не было проблем со зрением из-за новых вампирических способностей — он не спал почти два полных дня без малейшего чувства усталости или сонливости. Конечно, вампиры должны были отдыхать, не так ли?       На самом деле Гарри подумал, что читал о вампирах, которые спали днем, потому что солнечный свет был для них вреден. Понятно, что это не так, поскольку солнце успело несколько раз осветить его в течение предыдущих двух дней, когда облака на короткое время расходились. Но с другой стороны, ему удалось сделать вывод, что он, скорее всего, вампир — или что-то очень похожее на него — несмотря на то, что находился на улице в то время.       Так что, возможно, не все, что он знал или подозревал о вампирах, было правдой, и поэтому было возможно, что сон, как и солнечный свет, был просто еще одной вещью, в которой книги допустили ошибку.       Но если ему понадобится поспать в какой-то момент и он сделает это, как он узнает, какой настанет день? Последние два дня он рассуждал, как долго продолжалось его горение, и ему было любопытно узнать, сколько времени на самом деле прошло. Учитывая тот факт, что он не мог выполнить простое заклинание Темпус, ему не хватало магии, Гарри знал, что единственный способ узнать что-либо — это отправиться в город, через который он в последний раз проходил по дороге сюда.       Хотя он был уверен, что поход в город, о котором он подумал, займет немного больше времени — даже с его новой скоростью — чтобы дойти пешком, учитывая, что он находится на другой стороне гор и что он преодолел их на метле. — Моя Молния! — внезапно воскликнул он. Хотя он больше не мог использовать свою палочку, это не обязательно означало, что он не сможет использовать другие магические предметы. Таким образом, его метла оказалась в его руках почти мгновенно, но точно так же, как с палочкой, с момента, когда Гарри коснулся полированного дерева, он знал, что у него больше нет способности летать. Не было никакого мурлыканья магии, что он чувствовал раньше между собой и подарком от своего покойного крестного отца, и Гарри выбросил метлу в приступе гнева, зная, что она бесполезна.       К сожалению, Гарри еще не привык к своей возросшей силе, и метла громко врезалась в ближайший дуб и разлетелась в щепки при ударе. Наблюдение за тем, как остатки его разбитой метлы медленно падают к земле, разозлило его и он сделал единственное, что имело смысл в то время, Гарри подошел к этому дереву и ударил по нему ногой. Гарри с недоверием наблюдал, как дерево вырвало с корнем, прежде чем оно раскололось в месте касания его ноги, а затем упало на землю, подняв пыль. Его гнев внезапно исчез, когда он задумался, есть ли предел его нечеловеческой силе. Он пришел к выводу, что теперь ему придется проверить, что он может и не может делать, но сначала он хотел просмотреть оставшиеся вещи и узнать, могло ли что-нибудь из них еще пригодиться. Карта Мародеров автоматически считалась бесполезной, поскольку он не мог использовать палочку и, осторожно на этот раз, потому что не хотел ее повредить, он отложил пергамент в сторону. Затем Гарри схватил свою сумку с расширением пространства, которую приобрел в Косом переулке, когда последний раз был там. Он с удивлением обнаружил, что все еще может использовать ее, и достал мантию-невидимку, принадлежавшую его отцу.       Гарри держал в руках свою самую ценную семейную реликвию, размышляя о том, не является ли тот факт, что ему не нужна магия для взаимодействия с сумкой, возможной причиной, что он все еще может использовать эти волшебные предметы. Он надеялся, что это также относится к его мантии, потому что потерять последнюю связь с родителями — об этом он даже не хотел думать. Немного поколебавшись, он обернул ее вокруг себя — так же, как сделал в то рождественское утро, когда впервые ее получил — и с облегчением увидел, что нижняя часть его тела исчезла. В этот момент облегчения он выдохнул задержанное дыхание, когда его поразило, что он даже не задыхался. Используя свою новую память, он вспомнил последние два дня и понял, что ни разу не чувствовал, что ему нужен воздух. Даже при очень быстром беге, он не мог вспомнить, что ему нужен был кислород.       Поэтому Гарри сконцентрировался на том, чтобы держать свою диафрагму неподвижно, и заметил, что по прошествии нескольких секунд не было ни малейшего намека на желание сделать вдох и подышать свежим воздухом. Кроме того, сосредоточившись на отсутствии дыхания, он понял, что ему также не хватало его бьющегося сердца.       Если у него были какие-то сомнения в том, что он стал членом клуба живых мертвецов, теперь у него их не было. — Ха, — это все, что он мог сказать, когда сел на землю и продолжил осматривать оставшиеся вещи.       Сосредоточиться на этом было гораздо легче, чем сосредоточиться на том факте, что он не был жив в обычном смысле.       Намного легче.       Закончив складывать вещи, которые он мог положить в сумку и забрать с собой, Гарри в последний раз оглядел лагерь и решил, что пришло время узнать, какой сегодня день.       Взглянув в том направлении, в котором, по его мнению, находилась дорога, Гарри взлетел с более неторопливой, но все еще очень быстрой скоростью. Однако, он только что достиг точки, когда начал слышать отчетливые звуки автомобильного двигателя, когда самый восхитительный и аппетитный запах достиг его носа.       Он было намного лучше, чем волк, и Гарри чувствовал, как влага начинает накапливаться во рту. Как и прежде, его тело взяло верх и его инстинкты привели его к велосипедисту, яростно крутившему педали по склону горы. Легкий ветерок, окутывающий его тело, принес с собой еще более соблазнительный и всепоглощающий аромат, побуждающий его к действию.       Как будто этого было недостаточно, его уши сосредоточились на биении сердца молодого человека, которое подчеркивало, сколько крови окажется на его губах и языке. Его глаза легко нашли пульсирующую артерию на шее мужчины, и из-за того, что велосипедист был в форме, Гарри легко представил, как вся кровь течет под его обтягивающим костюмом. Она звала его и требовала, чтобы он выпил все.       К тому времени, когда Гарри смог обработать то, что вампиры питались всеми видами крови, включая человеческую, его рот был уже переполнен этим восхитительным нектаром. И только после того, как вся кровь закончилась и красная пелена исчезла с его глаз, он понял, что только что убил кого-то, кто был всего на несколько лет старше его самого.