Плохой пример достоин повторения

      Глубоко в недрах Вольтерры темно-красные глаза Аро осмотрели тронный зал. Почти каждый член стражи присутствовал здесь, и они стояли в абсолютной тишине вдоль каменных стен, за исключением нескольких из разведки, в которых он был заинтересован. Внимание охранников, как и внимание Аро, было сосредоточено на неподвижных и опущенных лицах Деметрия и Феликса. Двое из наиболее компетентных членов гвардии Вольтури вернулись с задания с пустыми руками, и он не был полностью доволен этим фактом.       Тем не менее, с этим неудачным дуэтом Аро был более терпелив, чем с другими своими стражами, если бы те смогли оказаться в такой же ситуации. В конце концов, это, должно быть, был чрезвычайно талантливый вампир, который смог избежать захвата охотников с такими репутациями, как у Феликса и Деметрия. Это был тот самый талант, который так отчаянно ценил Аро и поэтому всегда был в поиске.       Багровые глаза Аро продолжали смотреть на склоненные в уважении фигуры своего Головореза и Охотника, когда он встал со своего центрального трона на возвышении. Он шел со своей обычно царственной осанкой, чтобы встать перед ними, и слегка наклонил голову, признавая их подчиненную позицию. Руки каждого из них полностью неподвижно прижаты к бокам, и в сочетании с их молчанием открывшаяся картина создавала впечатление, что они были двумя хорошо сложенными и чрезвычайно похожими на живых людей статуями, которые отдавали свою жизнь ему во власть. Точно так же, как Аро предпочитал, действовали члены его охраны.       Несмотря на глубокое раздражение из-за их неудачи, Аро на самом деле был очень заинтересован услышать больше об этом вампире, который оставался на свободе. Потому что он всегда искал возможность пригласить и сделать частью клана Вольтури тех, кто продвинет его планы; даже если ему приходилось ждать веками, прежде чем найти вампира, достойного пополнить его коллекцию талантов.       И это было похоже на один из тех редких случаев, когда он найдет кого-то действительно особенного. Простого представления о том, что он мог бы найти еще одну Джейн или Алека, было достаточно, чтобы яд выступил на внутренней поверхности его рта, поскольку его жажда власти иногда вызывала такую ​​же реакцию, как жажда крови. Но ему все еще требовалось поддерживать свою репутацию; поэтому Аро сосредоточился на поставленной задаче и проглотил яд, который скапливался во рту. В конце концов, он был очень умным лидером и знал, что следует держать лицо, чтобы подчинение его правилам было абсолютным. — Что ты имеешь в виду, новорожденный все еще на свободе? — спросил он. Голос Аро был мягким и сдержанным, но все остальные вампиры, присутствовавшие в тронном зале Вольтури, знали, что Деметрий и Феликс оказались в очень скверном положении. Было невысказанное правило, что каждый всегда делал то, что приказывал Аро, так как неудача не была чем-то, с чем он любил иметь дело.       Но не каждый член охранников волновался за здоровье и благополучие Деметрия или Феликса. Например, Джейн насмешливо смотрела, стоя справа от богатых тронов, на которых все еще сидели Кай и Маркус. На ее обычно скучающем лице проявился удивленный интерес; она очень надеялась, что Аро позволит ей немного поиграть, если решит наказать пару. Редко члены охраны подвергались дисциплинарным наказаниям, но Джейн жила в те моменты. Ничто не сделало ее счастливее, чем возможность напомнить ее товарищам-членам ковена, насколько она была выше их. Ее способности и индивидуальность требовали этого — даже если был практически несуществующий шанс, что любой человек или вампир забудет, на что способна Джейн, она с радостью покажет и продемонстрирует свой дар. Причинение мучительной боли другому бессмертному было одним из немногих случаев в ее бесконечном существовании, когда она могла избежать безразличия и скуки от знания, что никогда не умрет. Это дало ей возможность измерить прошедшие годы, а также помогло компенсировать насмешки и муки, которые она перенесла со стороны злобных сельских жителей на заре своей предыдущей человеческой жизни. С чем-то, с чем она еще не смирилась и, таким образом, эти мысли всегда присутствовали в ее голове, пока она продолжала смотреть на уважительные, но неловкие лица своих коллег-охранников, пытавшихся объяснить Аро свои неудачи. — Он сбежал, — ответил Деметрий о своем провале. Это было простое объяснение, но он не был уверен в том, с чего лучше начать. В конце концов, он никогда не сталкивался с кем-то столь уникальным прежде — это даже если не принимать во внимание историю Феликса с новорожденным. — Этот новорожденный был таким… Он отличается от всего, что я когда-либо видел или испытал, Аро. У него есть дары… много, много даров. Голос Деметрия эхом отразился от стен, когда предводитель всех вампиров обдумывал его слова. Обычно Аро ненавидел слышать оправдания; однако в этом случае в его глазах появился странный блеск. Что-то действительно отличалось от всех тех случаев, когда член его стражи жалко защищал свои промахи. Это еще больше усилило его интерес к приобретению этого новорожденного для дальнейшего наблюдения. — Это так? Аро продолжил разговор своим ровным и совершенным голосом. Вскоре одна из его фишек — смертельная улыбка, — распространился по его лицу. — Скажи мне больше. Это была простая команда, а также испытание, поскольку все присутствующие знали, что Аро мог запросто увидеть все события сам, если бы чувствовал желание покончить с этим как можно быстрее, используя свой тактильный телепатический дар. Это было намного проще и гораздо эффективнее, но на протяжении многих лет Аро предпочитал следить за тем, чтобы сказанное его соответствовало тому, что он видел в их воспоминаниях и мыслях. Это был его способ тренировки и обеспечения того, чтобы каждый член Вольтури знал, что они всегда должны говорить ему правду, и эта практика еще более укрепила его полный и тотальный контроль над миром вампиров.       Об этом хорошо знали и Феликс, и Деметрий с тех пор, как на протяжении многих лет видели последствия неподчинения собственными глазами. Бесчисленные ковены были уничтожены, потому что один из их членов пытался обмануть Аро, не думая, что этот мужчина сможет увидеть и узнать все одним прикосновением. А те, кто не был убит сразу, как правило, оказывались в неудачных ситуациях, так или иначе. — Первое, что мы заметили при охоте на этого новорожденного, — снова начал Деметрий, — я не мог его отследить. Услышав это, другие члены охраны стали заметно более заинтригованы процессом допроса. Они никогда не слышали о том, чтобы кто-нибудь смог сбежать от способностей Деметрия. Правда, у некоторых вампиров была способность скрывать свои мысли на короткое время; но дар Деметрия всегда был сильнее, и он безошибочно находил лазейку в любой жалкой защите. — Ах, — пропел Аро, когда его улыбка расширилась, — Это то, почему вы ушли на пять дней? Деметрий и Феликс кивнули, прежде чем Феликс взял на себя рассказ о событиях. — Вместо этого мы смогли проследить след недавно истощенных тел, отметив, что с момента их смерти проходило все меньше и меньше времени. В течение трех дней мы делали это, пока не оказались в Бари. Все произошло там, посреди городской площади, мы увидели этого новорожденного и он был таким…       Однако в этот момент голос Феликса утих. Его разум внезапно стал так же одержим, как и при первом взгляде на его прекрасного, а теперь бессмертного певца, подумав, что ему придется потратить целую вечность, сожалея о том, что не сделал его своим спутником. Рядом с ним Деметрий догадался о том, какая внезапная пауза остановила его друга на середине истории, и поэтому он быстро возобновил пересказ событий, чтобы прикрыть Феликса. — Второе, что мы заметили, было то, что этот новорожденный полностью контролирует свои действия. Я никогда не видел, чтобы кто-то столь юный обладал способностью контролировать жажду так, как это делал он. Аро, он выбирал следующую жертву с бесконечным терпением посреди многолюдной площади! Опять же, все остальные вампиры, присутствовавшие в помещении, стали немного больше интересоваться тем, что слышат. Независимо от того, насколько нелепым было узнать, что кто-то превзошел дар слежения Деметрия, для новорожденного было просто неслыханно не быть рабом неутолимой жажды, которая в течение первых нескольких лет — если не десятилетий — поглощала все мысли вампира. — Продолжай, — проинструктировал Аро.       В его глазах появились черные пятна. Обычно его глаза становились черными, когда он был голоден, но яд, который начал накапливаться в его рту раньше, развил голод о новорожденном, и ему было очень интересно услышать, что произошло дальше. Именно с этим боролся Феликс, так как не знал, как Аро отреагирует на заявление, что именно он создал этого новорожденного.       Однако Деметрий знал, что эти слова должен произнести именно Феликс, и поэтому прославленный следопыт повернул голову к своему другу и жестом предложил ему продолжить. После переглядываний со старшим другом, молча поблагодарив его за поддержку, Феликс повернулся к Аро и завершил свою часть истории. — Когда я увидел этого новорожденного на площади… я почти не поверил своим глазам… потому что, как только увидел его, то понял, что именно я даровал ему вечную жизнь.       Зная, что его слова станут шоком для всех, что и произошло, Феликс быстро продолжил; поскольку понял, что Аро захочет этого новорожденного и попытается его забрать в свое войско, он не был на сто процентов уверен, что это произойдет без последствий. Временами Аро становился абсолютно непредсказуем, и Феликс не мог даже думать о том, что с этим новорожденным случится что-то плохое. Потому что с тех пор, как он увидел своего бессмертного певца на площади, он знал, что это была его пара, которую он ждал веками. С этого момента его жизнь будет неполной, если не будет этого совершенного существа рядом с ним. — Он был моим певцом, Аро. Величайшим певцом, которого я когда-либо находил. Как только я вкусил его человеческой крови, с того момента, как я вдохнул его аромат, я знал, что ничто никогда не сравнится с этим снова. Я наслаждался каждой каплей крови мальчика, и хотя я никогда не желал ничего так сильно, я знал законы против создания другого бессмертного без вашего согласия. Но я не знаю, как он смог измениться… и я был ошеломлен, увидев его во плоти. Я не мог… Я не мог думать… Мне казалось, что мои глаза лгут мне… Но теперь, когда он существует, я очень желаю его, мой Господин, и думаю, что он может быть моей парой.       Это было правдой, и ему было трудно признать нечто столь личное для всех присутствующих. Однако он знал, что Аро скоро вытащит признание из его головы, и было бы гораздо хуже, если бы он не был искренним. — Я несу полную ответственность за это, — сказал Феликс, опустив голову и склонившись к передней части тронного зала. — Увлекательно, — снова начал Аро.       Его рубиновые глаза стали чуть темнее, когда он услышал, что Феликс непреднамеренно создал еще одного вампира. Это был действительно самый необычный набор фактов, которые он слышал за довольно долгое время, и с каждой новой информацией он становился все более убежденным в том, что этот новорожденный — то, чем он просто обязан обладать.       Пальцы на правой руке Аро подергивались от нетерпения, и он сжал их левой рукой перед грудью. У него было сильное искушение получить все остальное, используя свой уникальный дар; но столетия практики даровали ему терпение, чтобы сопротивляться искушению. Остальное он скоро узнает. — А что же случилось потом? — спросил он с явно заинтересованным выражением. — Я видел, что новорожденный был так же зациклен на Феликсе, как и Феликс на новорожденном, и поэтому я воспользовался возможностью их взаимного отвлечения друг друга, чтобы приблизиться и схватить его, — ответил Деметрий, — Однако новорожденный смог прийти в себя, и когда я подошел, он вышел из ступора и повернулся, чтобы убежать. Я прогнал его из города в лес, и уже собирался поймать его, когда он перепрыгнул через ущелье, и… Деметрий остановился на короткую минуту; ему все еще было трудно поверить в то, что произошло и что он видел своими глазами. Но он знал, что ему нужно закончить. — Он превратился в птицу и улетел.       Глаза Аро мгновенно стали черными; поскольку независимо от того, насколько нелепым было заявление Деметрия, он знал, что оно должно быть полной и абсолютной правдой. За три тысячи лет, что он существовал, он никогда не слышал о вампирах с такими способностями, и Аро знал, что его инстинкты были правильными с самого начала.       Он просто обязан добавить этого новорожденного к своей охране. Поэтому, не в силах подождать еще мгновение, чтобы увидеть это существо самому, Аро быстро протянул руку и положил ее на лицо Деметрия. Теперь он мог видеть все, что произошло своими глазами. Этот черноволосый мальчик был всем, чего Аро так желал для своего ковена. И так как он просматривал события в разуме Деметрия, он мог видеть и чувствовать нехватку ментального следа, по которому охотник обычно отслеживал своих жертв. На самом деле, никто из тех, кого Аро когда-либо видел с этой позиции, не были такими уникальными — даже вампиры, проявившие некоторую форму сопротивления силе Деметрия, они не могли даже сравниться с ментальными способностями этого новообращенного.       Если бы это был единственный дар, которым обладал этот вампир, Аро все равно было бы достаточно, чтобы захотеть его. Но это было не так, потому что этот интригующий юноша смог сделать то, что Аро до сих пор считал возможным для вампира. Наблюдение за превращением новорожденного в ворона было действительно необычным. Пока Аро стоял, он едва мог сдержать свое желание, мельком просматривая все соответствующие воспоминания и мысли, которые были у Деметрия об этом завораживающем юноше. Он так отчаянно хотел этого мальчика — подумать только, как он мог использовать эти таланты, чтобы шпионить за его врагами — и в течение нескольких секунд его мысли были сосредоточены исключительно на лучшем способе привести этого новорожденного в свое войско. Однако опасения возникли в тот момент, когда он увидел, как Феликс и новорожденный смотрят друг на друга. Он сразу понял, что они станут парой, и знал, как использовать это в своих интересах после того, как много раз делал подобные ходы. Поэтому с улыбкой, которой мог обладать только дьявол, он покинул разум Деметрия и посмотрел на пару сверху вниз. — Очаровательно, — воскликнул он, — Такой талант! Затем он вздохнул, приближаясь к Феликсу. — И ты создал его, Феликс? О, мне очень интересно посмотреть, каким он был в своей человеческой жизни. Не говоря ни слова, его левая рука была прижата к голове Феликса, и все, что Феликс когда-либо видел или думал, было открыто для него. Аро провел несколько секунд, глядя в изумрудно-зеленые глаза, которые очаровали Феликса на городской площади Бари. Он хотел быть на сто процентов уверенным в том, что Феликс был ключом к возможности привести этого новорожденного в Вольтерру, прежде чем продолжить и, увидев ответное желание в глазах нового вампира, понял, что ему не о чем беспокоиться. Аро быстро разыскал память о первой встрече Феликса с этим изящным существом и начал внимательно изучать воспоминания.

___

      Феликс бежал по лесу к своей цели. В то время как другие вампиры предпочитали охотиться в городах и выбирать своих жертв, основываясь на их красоте или высокомерии, время от времени ему нравилось охотиться, как в одиннадцатом веке. С этой целью он выбрал спортивного мужчину и бросил его в глуши посреди ночи с инструкциями, что если он хочет жить, то должен бежать так быстро, как только может. Затем, прождав час, он начал преследование. Хотя этот смертный ничего не мог сделать, чтобы выжить, у Феликса появилось хоть какое-то возбуждения аппетита. Конечно, для него это был способ скоротать время и поразвлечься, просуществовав тысячу лет. Однако он только увидел несчастного бегуна, которого похитил из собственного дома, когда его ноздри заполнил самый прекрасный аромат. Он был просто неописуем, и его разум вскоре не мог думать ни о чем другом. Запах был настолько соблазнительным, что впервые в своей жизни Феликс потерял равновесие и споткнулся о корень. Его лицо врезалось в основание дерева, создавая вмятину, такую ​​большую, что дерево вскоре рухнуло на землю. Грохот вызвал озноб в теле измученного бегуна, находившегося всего в нескольких сотнях метров, и этого было достаточно, чтобы вбросить еще один заряд адреналина по всему телу, когда он продолжал бежать, спасая свою жизнь.       Если бы Аро не испытал призыв этого певца на себе, он бы не понял, как что-то могло нарушить равновесие его самого ценного Головореза. Но он понял, и поэтому полностью принял реакцию Феликса, а затем подождал в памяти, когда чувства Феликса сказали ему, где именно находится этот восхитительный смертный. Запах был настолько опьяняющим, что видение Феликса стало окрашено странным пурпурным оттенком, и некоторые детали ландшафта остались пустыми или размытыми, когда Феликс направился к человеку. Пленение этого певца было таким, что вскоре Аро начал беспокоиться, если другие части этого воспоминания тоже будут опущены. Но он перестал волноваться, потому что все стало кристально чистым, когда Феликс увидел черноволосого красавца, сидящего перед огнем. В тот момент, когда Аро подумал, что не может еще больше хотеть этого мальчика в свою охрану, он заметил несколько предметов, которые были весьма необычными и едва не задохнулся. Метла, лежащая рядом с ним, была бы странной и неуместной, если бы он не увидел тонкую деревянную палочку, которую катал между пальцами молодой человек. Аро не мог в это поверить! Все в новорожденном становилось только интереснее. Хотя теперь, когда выяснилось, что этот мальчик был волшебником — то, о чем Феликс, вероятно, почти не задумывался из-за влияния, которое оказывают певцы, — Аро не остановится, пока его не приведут в Вольтерру. Это было именно то, что ему нужно, чтобы лучше понять население, которого он тайно боялся.       Аро дал волю остальной части памяти, размышляя об этом удивительном и чрезвычайно полезном повороте событий. Феликс не полностью контролировал свое тело, когда побежал и схватил мальчика сзади. Его сильные и холодные руки крепко удерживали парнишку на месте, когда губы коснулись изгиба человеческой шеи. С каждой каплей крови, которая скользила по его горлу, чтобы охладить горение, его разум постепенно возвращался к нему. Как будто его подсознание хотело, чтобы он запомнил лучшее, что он когда-либо пробовал. Кровь всегда была для него наркотиком — как и для всех вампиров — но это было самое сильнодействующее вещество, которое он когда-либо пил. Каждая капля пускала электрические разряды по всему телу, и чем больше он пил, тем более живым себя чувствовал. Обладая способностью мыслить снова, он мог обрабатывать то, что говорили ему другие его чувства.       Мало того, что молодой человек в его руках был слишком красив для смертного, но его тело также было идеальной формы и роста, которые он предпочитал в мужчинах. На какое-то короткое время он действительно захотел иметь возможность насладиться смертным, прежде чем пить его изысканную кровь. Но как только он подумал об этом, замедление сердцебиения мальчика заставило его остановиться. Неважно, что удаление клыков с шеи юноши было одной из самых трудных вещей, которые он когда-либо делал, учитывая силу и зов крови, Феликсу просто нужно было смотреть в глаза этому парню.       Это заставило его почувствовать тоску внутри груди, потому что этот мальчик был всем, чего он когда-либо желал от своей пары. Он был красив и привлекателен, но вампир знал законы, которые установил Аро. Последний взгляд в эти зеленые глаза, которые молча приняли смерть, которую он даровал, — изумрудные глаза, которые навсегда впечатались в его сознание, — и Феликс покачал головой, думая о паре, и продолжил забирать последние капли крови из тела мальчика. Когда последний глоток крови, который он смог забрать, осел в его животе, он неохотно отнял губы от шеи неподвижного юноши и посмотрел в закрытые глаза в последний раз. Это была как величайшая, так и худшая ситуация, в которой он когда-либо был, и после нескольких мгновений удержания в руках быстро остывающего тела он вырыл яму и похоронил то, что, по его мнению, было его единственным шансом на счастье.

___

      Аро покинул разум Феликса, и его улыбка стала по-настоящему хищной. Он получит этого новорожденного, и использует Феликса, чтобы удостовериться в его лояльности. — Найди его, Феликс, и привези свою пару домой, — приказал он. Феликс медленно поднял голову и посмотрел в лицо Аро. Он был слишком переполнен эмоциями от щедрых слов своего Лорда, чтобы испытывать хоть что-то, кроме благодарности за эту возможность. — Конечно, мой Господин, — он выразил искреннюю благодарность, — Я пойду сейчас же, — сказал он, прежде чем медленно поклониться. Затем Феликс повернулся, чтобы отправиться в ночь, чтобы найти юношу, в ответных чувствах которого так отчаянно нуждался.