Плохой пример достоин повторения

      Черные крылья Гарри хлопали на резком ветру. Его нынешний путь заставил его направиться почти прямо в северный воздушный поток, когда он продолжил свое путешествие в сторону от Бари; однако, даже в форме птицы он сохранил свою силу вампира и управлял скоростями, намного превышающие возможности ворона.       Гарри был очень благодарен за недавнее противостояние на итальянском побережье. Обнаружение этой способности, похожей на превращения анимагов, позволило ему избежать близкой встречи с другими вампирами, и он хотел оставить как можно большее расстояние между собой и ними, прежде чем снова приземлиться.       Швейцарские Альпы, вырисовывающиеся на расстоянии, казались ему хорошим местом, где он мог бы найти убежище и подумать о своих следующих шагах. Что было легче сказать, чем сделать, потому что Гарри чувствовал себя в безопасности только в воздухе.       Большая часть этой безопасности была основана на свободе двигаться туда, куда он хотел, а также на волнующем ощущении ветра на его лице; ему казалось, что эту жизнь он получил, чтобы бегать по лесу со скоростью вампира.       На самом деле, чем больше он думал об этом, тем труднее ему было отказаться от формы птицы, поэтому он расправил крылья, чтобы снизить скорость, и приземлился на относительную безопасность Монблана. Затем сосредоточился на своей другой форме и мгновенно превратился в вампира; Интересно, что он сразу же почувствовал запах двух недавних искателей приключений, которые только что покорили самый высокий пик Европы за пределами России.       Голод, который он отложил в Бари, с удвоенной силой вернулся в заднюю часть его горла, и он быстро осушил пару альпинистов. Гарри был настолько голоден, что на мгновение забыл о своем предпочтении уничтожать только преступников.       После того, как он бросил тела в бездну внизу, он позволил себе задаться вопросом, почему эти вампиры охотились на него на итальянском побережье… и почему он почувствовал необъяснимое притяжение к тому, кто его создал.       Это заставило его усомниться во всем, что он знал о привлекательности.       Хотя многие его человеческие воспоминания были туманны и почти недосягаемы, он никогда не забудет лицо того, кто даровал ему бессмертие. За исключением того, что его человеческие глаза не могли запечатлеть изысканную красоту его создателя. Увидев его на противоположной стороне городской площади, Гарри понял, что никогда не забудет это прекрасное лицо. Красота этого мужчины и собственное возбуждение Гарри едва не перехватили его дыхание — не то, чтобы он нуждался в кислороде, конечно — но это заставило его временно застыть от сильного желания.       В тот момент время, казалось, остановилось, когда он почувствовал странную завершенность, нахлынувшую на него. На самом деле, пока Гарри был в этом трансе, единственное, что имело для него значение, — это другой мужчина. Гарри никогда не хотел ничего больше, чем просто идти к Нему и быть с Ним, но, конечно, у судьбы были другие планы.       Это всегда происходило в неподходящий момент.       Если бы только второго вампира там не было! На самом деле, это беспокоило его больше всего. Почему они преследовали его?       На него охотились?       Если он сделал что-то не так…       Только он не мог придумать ничего, что могло бы объяснить подобную слежку. Вряд ли их волновали люди, которых он убил. Конечно, все вампиры должны питаться, и он был совершенно уверен, что был очень осторожен, пряча тела. — Разве я не был осторожен с телами? — подумал он с выступа Монблана, — Но почему он был там? — Гарри громко вздохнул.       Ему действительно хотелось подумать об этом.       Это было такое разочарование, потому на все вопросы, плавающие в его голове, у него не было ответов.       Но, по крайней мере, он имел некоторое представление о том, с чего начать поиск ответы на некоторые из них… — Возможно, мне просто нужно быть более осторожным, если я буду искать вампиров, которые правят этим миром… может быть, у них есть что-то похожее на Министерство Магии… и они просто отслеживают каждого созданного вампира…       Если бы кто-то из людей его услышал, они бы подумали, что он ангел из совершенно иного мира, потому что голос вампира Гарри был неестественно красив и спокоен. И ничто из того, что он сказал, не имело бы смысла для них в любом случае.       Конечно, Гарри знал, о чем говорил, даже если внутри не подозревал, что ему делать с этим. Впервые с тех пор, как он стал вампиром, он начал скучать по памяти своей человеческой жизни. По крайней мере, раньше он знал, кем были его противники, несмотря на то, что шансы всегда складывались против него.       Конечно, он не думал о том, как здорово было бы вернуться на Тисовую улицу, но он начинал скучать по своим друзьям и безопасности замка. — Гермиона знала бы, что делать в этой ситуации, — сетовал Гарри.       Именно тогда мысль зародилась в его голове. — Что если я вернусь в Англию и перегруппируюсь? Я мог бы даже попытаться узнать больше о других вампирах…       Его завораживающий голос уносил ветер с горы.       Потому что так же быстро, как пришла эта идея, он осознал, что это будет огромной ошибкой.       Новая часть его чувствовала, что он отступит и откажется от всей свободы, которую ему даровало становление вампиром. — Кроме того, — сказал он себе, увидев Женевское озеро вдалеке, — я думаю, что мой создатель был так же удивлен, увидев меня, как и я; а это значит, что он не знал о моем обращении.       Если бы сердце Гарри могло биться, его пульс подскочил бы в предвкушении, таков был эффект, который оказал на него этот красивый мужчина. Не было никаких сомнений, что он очень хотел встретиться с ним; единственный вопрос был в том, как он мог убедиться, что встреча произойдет наедине.       Это было то, чего он действительно хотел. — Что, если он начнет искать меня? — прошептал Гарри в горный воздух с надеждой, — Что, если он хочет встретиться со мной так же сильно, как я хочу встретиться с ним?       Его тоска по этому мужчине была сильнее, чем он мог даже предположить, но он был достаточно умен, чтобы понять, что ему нужно больше узнать о том, с чем он столкнулся.       Независимо от того, насколько Гарри был обеспокоен существованием других вампиров, он знал по взгляду создателя, что он, вероятно, не представляет для него угрозы. Во всяком случае, казалось, что Ангел Смерти желал поговорить с ним почти так же, как Гарри хотел протянуть руку ему. — И есть только одно место, которое он решит посетить, о котором никто не знает, — парировал Гарри про себя.       Вскоре в его голове возник новый план. — Если бы я был на его месте, то это было бы первое место, где я бы попытался снова связаться со мной, и я был бы глуп, если бы упустил эту возможность.       Хотя он решил, что найдет способ принять меры предосторожности на тот случай, если другой вампир будет сопровождать его создателя к месту, где Гарри сделал последний человеческий вздох.       Гарри думал, что мог бы исследовать территорию в форме птицы, когда еще одна мысль пустила корни в его голове. — Моя мантия-невидимка! — внезапно ахнул Гарри.       Это было то, что заставило его подскочить; хотя у него были сомнения по поводу того, сможет ли он действительно скрыться от сверхъестественных чувств вампира. — По крайней мере, меня будет труднее увидеть, — заключил Гарри, его семейная реликвия все еще являлась его преимуществом.       Решив, что он должен взять на себя ответственность и решить свои проблемы сам, он собрался и сосредоточил свое внимание на мыслях о полете.       Как и раньше, изменение было немедленным и произошло тогда, когда смертный взобрался на вершину горы. Мужчина средних лет, уже задыхаясь от тяжелого восхода, стоял с открытым ртом, продолжая смотреть на ворона, взлетающего в небо, который недавно был человеком.

___

      Феликс только что покинул пределы Вольтерры.       Он собирался найти новорожденного, которого Аро, очевидно, жаждал из-за его способностей.       Но Феликсу было все равно, насколько уникальными были дары этого вампира; не тогда, когда ему была предоставлена ​​редкая возможность найти потенциальную пару, который так эффектно захватил его внимание.       Никогда за свою тысячу лет ему не приходила в голову мысль о том, что он найдет кого-то, кто так его пленит.       Нечто, на что он отчаянно надеялся, осуществится в течение следующих нескольких дней — даже если это будет означать жизнь под пристальным взглядом Аро.       Ибо, хотя он думал о смутном будущем, которое их ожидало, он не мог не понять, как его собственное тело уже начало меняться, когда он увидел певца снова.       Один взгляд — все, что ему понадобилось, чтобы потеряться в этих очаровательно зеленых и уникальных глазах. Если с его парой что-нибудь случится, это уничтожит его.       Хотя он так мало знал о вампире, что недавно охотился на их территории, все внутри него говорило ему, что он создан для него.       Вампиры жили так долго, что смена партнеров для них были не из тривиальных вещей. Их привлекали те, кто были такими же сильными и могущественными, как и они, и это влечение только усиливалось с каждым годом их бесконечного существования.       Именно поэтому вампиры сходились только раз; и эта связь будет длиться вечность.       Таким образом, наличие возможности встречи было всем, что действительно волновало Феликса, и что вызвало его эмоциональный подъем, когда он сделал первые шаги к тому месту, где аромат его певца навсегда изменил направление его жизни.       Феликс знал, что ему нужно начать поиск там, потому что, если он собирался искать бессмертного, которого сотворил, ему нужно вернуться туда, где все началось. Теперь, когда у него была миссия от Аро, чтобы привезти его потенциальную пару домой, он надеялся, что вещи мальчика, которые были выброшены той ночью, могут дать ему некоторые подсказки относительно того, кем он был и где его можно найти.       Хотя, если бы он был полностью честен с собой, то хотел бы, чтобы этот новорожденный просто был в том же месте в лесу, ожидая его. Потому что Феликс не хотел подстегивать грызущий страх в своей груди о том, что он будет делать, если по какой-то причине новорожденный не будет чувствовать к нему тоже самое.       Когда Феликс начал путешествие на север, его разум разъедался тем, насколько он был полон надежды и сомнений, вдруг он вообще вообразил связь, существующую между ними.       Что если самые красивые зеленые глаза, на которые он смотрел в Бари, испытывали и другие эмоции, кроме чувства тоски и приязни, которые, как ему казалось, он видел?       Что, если бессмертный запах — такой иной, но столь же вызывающий привыкание, как и смертное обаяние мальчика, — был бы ничем иным, как несправедливым и односторонним влечением с его стороны? Что если новорожденный просто вспомнил, кто его убил, и потерял дар речи… потому что Феликс помнил, как смотрел в его смертные зеленые глаза и знал, что мальчик узнал его.       Феликс ненавидел эти мысли, но они доминировали в его сознании на протяжении всего пути. Даже после того, как он вошел на небольшую поляну и увидел пепелище от погасшего костра, его разум не мог выбросить из головы соблазнительный аромат черноволосого красавца. Но теперь он было сильнее!       Глаза Феликса метались вокруг того, что когда-то было лагерем мальчика. — Полагаю, его сильный запах просто задержался на том, что осталось от его вещей, — вздохнул он, осматривая деревья, — И он, должно быть, такой сильный из-за того, что он значит для меня, или того, что я хочу, чтобы значил.       Он закончил свое мрачное заявление, поднял голову к небу; ему понадобилась минута, чтобы сосредоточиться, и все это время он наслаждался теплым ветерком конца лета.       Даже если его тело больше не выделяло тепло и ему не приходилось волноваться о температуре, его коже все равно было приятно ощущать потоки воздуха.       Через несколько мгновений Феликс наклонил шею вниз и увидел упавшее дерево, у которого лежали кусочки… метлы, судя по всему… окружавшие его развороченные корни. — Верно, — напомнили ему воспоминания, по какой-то причине мальчик использовал ее, — Как любопытно, — выдохнул он, опустившись на колени и собрав несколько самых больших фрагментов разбитых кусков дерева, — «Молния», — прочитал он на том, что выглядело как ручка.       Но затем его глаза увидели слова, выгравированные на гладком древке метлы; что-то, что он думал, могло быть его первой реальной подсказкой относительно личности его потенциальной пары. — «Г. Дж. П.», — он медленно обводил пальцами каждую букву, — Итак, мой певец, твое имя начинается с буквы Г.       Тоска была очевидна в его голосе, потому что Гарри наблюдал за ним высоко над землей, укрытый мантией-невидимкой; и именно то, что он услышал, заставило его рискнуть и показать себя. — Гарри, — сказал он тихо, зная, что вампир внизу услышит его.       Все тело Феликса обернулось, и его лицо смотрело прямо туда, откуда донесся звук. Обычно реакция Феликса была бы более серьезной, и он не допустил бы, чтобы кто-то подкрадывался к нему. Но в этот момент он был слишком взволнован, чтобы понять, что его поиск окончен, а его лицо выражало облегчение и тоску.       На одной из самых высоких веток Гарри находился под мантией-невидимкой, и был готов превратиться в птицу и улететь в любой момент. Однако с того момента, как он увидел сильное и приятно удивленное выражение на лице высокого брюнета, его собственное тело застыло.       Гарри отказывался верить, что эти чувства могут быть наиграны, и он потерялся в этих красных глазах, которые выглядели такими же отчаянными, как и он внутренне.       Этого было достаточно, чтобы заставить его снять мантию отца и показать себя, несмотря на то, что Феликс уже точно знал, где он находится. — Ты… — произнес Феликс с тоской. Его певец был так прекрасен.       Это одно слово выражало больше, чем Гарри мог себе представить.       Но Гарри слишком много думал, чтобы попытаться сформулировать связное утверждение, которое охватило бы то, что он сейчас чувствовал. Хотя он надеялся, что этот мужчина придет, он никогда не думал, как отреагирует, если это действительно произойдет. И у него даже было время подготовить ответ, учитывая, что он уже некоторое время наблюдал за этим вампиром!       Судя по лицу, Феликс казался таким же потерянным, как и он. — Я был уверен, что выпил всю твою кровь в ту ночь, — удалось произнести Феликсу, имея немного больший контроль над своей речью, чем Гарри.       Совсем немного.       Даже когда Феликс заговорил, его тело двигалось к Гарри, и он чувствовал восхитительный аромат, как в тот первый раз в лесу. Теперь, когда его разум снова начал обрабатывать реальность, он понял, почему в этом месте пахло так же сильно, как и во время его первого прибытия.       Но он все еще не мог смириться с тем фактом, что его певец был вампиром, и они находились в том же месте, где он его убил. — Вся твоя кровь должна была быть истощена… и ты должен был умереть, — он все еще чувствовал необходимость объяснить, — Я думаю, теперь ты понимаешь, как кровь влияет на вампиров?       Гарри кивнул и сложил мантию, чтобы убрать ее в сумку. Однако его левая рука по-прежнему опиралась на более высокую ветвь, чтобы он мог взлететь в воздух и сбежать; но в глубине души он знал, что никогда не сможет отвести взгляд от прекрасного лица бессмертного внизу.       Феликс медленно приблизился к основанию дерева, на котором находился Гарри, и вскоре стоял почти прямо под ним. — Однако, твоя кровь была другой… это явление, которое случается с вампирами, если они живут достаточно долго. Видишь ли, твоя кровь была самым опьяняющим и мощным ароматом, который я когда-либо чувствовал за все сотни лет, проведенные на Земле.       Гарри не знал, как кровь может быть более притягательной, чем она уже была; но что-то в том, как этот мужчина смотрел на него, подтверждало его слова.       Поэтому он решил задать вопрос. — А как я пахну сейчас?       Сердце Феликса заболело в этот момент. Он был настолько уверен, что между ними была эта неоспоримая связь, что боялся того, что с ним случится, если этого не произойдет. Он не думал, что сможет вынести жизнь в мире, в котором есть что-то, чего он всегда желал, и все же не получил.       Он был напуган, и ему потребовалось время, чтобы преодолеть свой страх и ответить. — Твой запах до сих пор зовет меня, как и в первый раз. Честно говоря, я поражен тем, что могу устоять желанию приблизиться к тебе… за исключением того, что я больше не желаю твоей крови, — закончил он шепотом.       Было хорошо, что вампиры не могли краснеть, потому что, даже несмотря на то, насколько серьезной была эта ситуация, Гарри понимал утверждение мужчины о желании приблизиться. Чем больше он говорил о том, как Гарри пах, тем лучше описывал, как запах этого мужчины звал самого Гарри.       Феликс был не единственным, кто был рабом своих чувств.       Они повлияли на все тело Гарри, и ему потребовалось больше, чем небольшое усилие воли, чтобы не спрыгнуть и не подойти к этому мужчине. — Так ты сделал меня вампиром? — вместо этого Гарри сосредоточился на вопросах, которые хотел задать.       Но к его удивлению — поскольку он заметил, что другой вампир был поражен его бессмертным превращением в Бари — мужчина сморщил лоб. Это сделало его лицо печальной маской, и сердце Гарри почти не выдержало боли, которую он видел. — Я хотел… с каплей разума, которая осталась у меня из-за искушения твоей кровью, я думал об этом. У меня никогда не было такого соблазна создать другого…       Его голос затих, а затем вернулся, как только солнечный диск начал садиться на горизонте. — Но есть правила создания других вампиров, учитывая, что я служу Вольтури, и у меня не было разрешения Аро, нашего лидера.       Разговоры об этих ограничениях заставили его осознать, кем он был и с кем разговаривал, и он понял, что так даже и не представился.       Он желал исправить это немедленно. — И я все тебе объясню, Гарри, — он впервые попробовал имя юноши на губах, — Но сначала позволь мне представиться. Я Феликс, член клана Вольтури, который правит всеми вампирами. — Феликс, — повторил Гарри, слегка открывая рот.       Феликс был не единственным, кто ценил звучание имени собеседника.       На самом деле, Гарри начинал чувствовать себя все более и более комфортно, теперь, когда знал имя Феликса, и начал думать о том, чтобы спуститься со своего места. Но он все еще не хотел полностью раскрываться, пока не услышит больше об этой организации, подобной Министерству Магии. — Расскажи мне о Вольтури и о том, как они правят всеми вампирами. Это как-то связано с тем, почему я видел тебя в Бари и почему другой вампир преследовал меня в лесу? Феликс кивнул, затем снова посмотрел на дерево и встретился взглядом с Гарри.       Отчасти ему было стыдно, что это была их первая встреча с момента обращения мальчика. — Да, Деметрия и меня послали разобраться с тем, кого наш лидер посчитал новорожденным. Видишь ли, существуют строгие законы против того, чтобы открывать себя людям, и тела, которые ты оставлял, рано или поздно создали бы проблему. — Оу.       Гарри думал, что он проделал хорошую работу, скрывая трупы. — Но наша миссия изменилась, когда ты сбежал, и мы вернулись к Аро, который правит Вольтури вместе с Кайусом и Маркусом. Им было очень интересно узнать о тебе и твоих способностях превращаться в птицу и сбежать от Деметрия — другого вампира, — у которого есть дар выслеживания. Знаешь, нам понадобилось гораздо больше времени, чтобы найти тебя, чем любого вампира, на которого мы когда-либо охотились. Гарри был рад, что остался на дереве, когда ему стало не по себе от напоминания обо всех серьезных вещах, которые были забыты из-за того, как его тело отреагировало на Феликса. — Но также потому, что я создал тебя и потому что я никогда не смог бы забыть тебя, Гарри, — мне было поручено забрать тебя в Вольтерру. Видишь ли, — начал он деликатно, — вампиры более уникальны, и дело не в нашей силе и почти неуязвимости. Мы склонны вступать в брак только один раз, и эта связь почти неразрывна. Аро верит, что я вижу тебя как своего спутника, потому что у него есть дар чтения мыслей, и поэтому ты станешь членом Вольтури… если хочешь.       Гарри почти полностью понял все, что происходит сейчас, и не мог отрицать, как сильно он хотел услышать больше о том, как этот привлекательный мужчина перед ним желал его.       Несмотря на его тоску по нему, он все еще был в состоянии понять серьезность ситуации. Феликс работал на правителя вампиров, и было слишком ясно, что Аро хочет, чтобы Гарри присоединился к нему с помощью Феликса, или будут последствия, оставленные недосказанными. Или, может быть, он был слишком параноидален из-за своей прошлой жизни, что теперь чувствовал себя пешкой.       Но Феликс увидел в глазах Гарри, что он читает между строк, и решил быть как можно более честным с юношей. — Я пришел бы, независимо от того, на кого работаю. Я был вампиром более тысячи лет и никогда не думал, что найду кого-то вроде тебя. Я знаю, что это очень важно, но сейчас если ты больше ни во что не веришь, знай, я никогда не причиню тебе вреда. С того момента, как я оставил тебя здесь той ночью, думая, что ты умер, я был готов прожить остаток своей жизни, сожалея о том, что не обратил тебя в вампира. И в последующие недели я постоянно думал о тебе и не мог поверить в то, что мои глаза и нос говорили мне в Бари, когда я вдруг снова встретил тебя. Ты был и являешься самым прекрасным существом, которое я когда-либо встречал, и я просто хочу быть честным с тобой, — говорил он с печальным выражением лица, — даже если ты не относишься ко мне так же. Ты заслуживаешь правду.       Звуки леса заполнили тишину, которая не понравилась никому из них. Феликс сказал почти все, что хотел, и Гарри просто не знал, как ответить.       Он попытался обработать то, что только что узнал, но обнаружил, что все, что он мог сделать, — это наблюдать, как последние лучи солнца исчезают за горизонтом.       Феликс открыл рот, чтобы что-то сказать этому зеленоглазому красавцу, но обнаружил, что понятия не имеет, как начать. Бессмертие не дало ему опыта в этот момент.       К счастью, Гарри знал, что ему нужно принять решение, и стремительным движением бросился в небо, чтобы приземлиться на противоположной стороне поляны. По правде говоря, все, что он хотел сделать, это влететь в объятия мужчины и успокоиться, но уроки, которые он извлек из своей предыдущей жизни, заставили его больше никогда слепо не доверять никому.       По его мнению, у него было два варианта: во-первых, он мог просто попытаться сбежать как от Феликса, так и от Вольтури и прожить свою жизнь в бегах; в то время как второй вариант означал, что он отправится в Вольтерру с Феликсом и узнает больше о том, с чем он столкнулся.       Неважно, как сильно он хотел Феликса в этот момент, он знал, что не может поддаться своему желанию и отмахнуться от размышлений до встречи с Аро.       Тем не менее, Гарри был бессилен в желании следовать за Феликсом, который замер статуей с момента прыжка Гарри.       Теперь он был в нескольких метрах от другого вампира. — Хорошо, — выдохнул Гарри, прежде чем ощутить полный спектр восхитительного аромата Феликса, — Я пойду в Вольтерру с тобой и встречу Аро и остальных Вольтури. Что касается другого вопроса, — сказал Гарри, когда рука Феликса двинулась, чтобы коснуться его щеки, — Мне нужно время, чтобы разобраться во всем.       Даже когда он сказал это, голова Гарри прижалась к большой руке Феликса. Он вздрогнул от электрических искр, пронзивших все его тело.       Ощущение было райским и вскоре привел бы к тому, что другие желания Гарри захватили бы его разум, если бы в этот момент он не отступил, разрывая контакт.       У Феликса был удрученный, но понимающий взгляд, и Гарри попытался перевести тему. — Как ты думаешь, что произойдет в Вольтерре? — Я не знаю, — честно ответил Феликс, — Аро любит добавлять уникальных вампиров к клану Вольтури, чтобы усилить свою власть, и ты, безусловно, один из них. Я не думаю, что тебе стоит бояться быть раненым, хотя жизнь как члена Вольтури означает служение желаниям Аро.       Феликс сделал паузу, давая Гарри время, чтобы соответствующим образом смириться с жизнью в рабстве, на которую он подписывался, прежде чем продолжить. — Но есть преимущества, и ты свободен принимать большинство решений.       Гарри оценил честность Феликса.       Потому что Феликс не мог придумать, как ему выйти из этой ситуации. Не то чтобы он мог взять новорожденного и убежать, потому что Деметрий сможет отследить его. И он не мог убить Деметрия, потому что он был его другом — даже если этот новорожденный звал его так, как никогда раньше не случалось. Кроме того, любой вариант действий будет означать смертный приговор, поскольку он всегда будет в бегах от Вольтури, и он не знал, сможет ли всегда защищать Гарри.       Все, кто вставал против могущества Аро не выжили, чтобы рассказать об этом. Феликс посмотрел вниз, в эти очаровательные изумрудные глаза, когда Гарри медленно приближался к нему. — Какой у тебя дар? — У меня нет особых талантов, кроме того, что я исключительный боец ​​и, возможно, немного сильнее, чем обычный вампир. — Понятно, — сказал Гарри самому себе.       Они стояли в тишине, Гарри тщательно рассматривал каждый сантиметр лица собеседника, в то время как Феликс был просто счастлив, что Гарри дал ему шанс.       Но что бы ни случилось — Феликс сделает все возможное, чтобы Гарри жил.       Или он присоединится к нему в смерти.