Вечное Лето, том III: Спасение

there's nothing left to fear, fear took everything I've known

      Кромешное ничто сменяется мешаниной цветов и образов, которые не могу уловить. Какие-то потусторонние звуки… Ощущение, что плыву в густом, вязком желе. Кажется, кожа покрывается испариной, а уже в следующую минуту тело сковывает льдом. Но спустя какое-то время всё-таки открываю глаза.       И обнаруживаю себя в помещении, которое на первый взгляд похоже на свалку. Несколько разномастных стульев, потолок, завешенный драными полотнами ткани, кушетка, на которой я лежу — всё выглядит так, словно эти предметы стащили с помойки и даже не потрудились привести в божеский вид. Из обшарпанного бумбокса доносится классическая музыка, где-то громко тикают часы.       Джейк стоит в дверном проёме, скрестив руки на груди и буравя меня обеспокоенным взглядом.        — Ты в порядке, Принцесса? — спрашивает он, когда я поворачиваю к нему голову.       Делаю попытку встать. Немного ведёт, но Джейк через мгновение оказывается рядом, помогает сесть и заглядывает в лицо с опаской, явно боясь, что я сейчас снова вырублюсь.        — Немного… Мутит, — не узнаю собственного голоса. — Но жить буду. Что произошло?..       Откуда-то поблизости раздаётся насвистывание. Слишком резко поворачиваю голову — в висках стучит — и вижу женщину-ваанти, одетую ещё более затейливо, чем её соплеменники. Чёрный комбинезон с кожаными полосами вдоль всего тела навевает смутную мысль о чём-то, связанном с БДСМ, а вокруг её бёдер повязан алый платок для восточного танца с монетками, звенящими при малейшем движении. Шею украшает обилие цепей с различными подвесками — часть из них представляет собой символы разных религий. Её глаза скрывает пара очков-гогглов. Часть её ярко-розовых волос уложена в странную гульку, а остальные свободно падают на плечи. На запястьях звенят разномастные браслеты. Сразу видно, что комната, в которой мы находимся, принадлежит ей — вся эта мешанина ткани и аксессуаров удивительно сочетается с окружающей обстановкой. Женщина склоняется над столом, где разложены какие-то бумаги, и задумчиво произносит:        — Ну-ну… Кто бы мог подумать — ты всё ещё функционируешь.        — Слушайте, я… — она кривит тонкие губы в усмешке, когда я начинаю говорить. — Я не Вечное, честно. Всё очень сложно, и я сама запуталась, но… Поверьте, я никому не желала зла, просто так получается… И вообще, кто вы?        — Я? — женщина хрипло смеётся. — Гемера. Ароа. Горация. Здесь у нас много имён… Но большинству я известна, как Часовщик.        — Тот напиток, — медленно говорит Джейк — явственно слышу угрозу в его голосе, — который Марикета выпила. Что это было? Вы так встречаете гостей — опаиваете их наркотиками?       Хочу возразить, напомнить, что сама выбрала сосуд с этим пойлом, но, кажется, в этом нет никакой необходимости — Часовщик просто игнорирует Джейка.        — Если верить вашей подруге Заре, вы пришли сюда за помощью с Сердцем острова.        — Где Зара? — спохватываюсь я. — И все остальные? Они в порядке?        — Да, Принцесса, — говорит Джейк. — В обморок упала только ты.       Он качает головой. Опять мне все синяки и шишки. Не то чтобы я хотела, чтобы кому-то ещё стало плохо или что-то в этом роде, но складывается ощущение, что где-то на моей макушке красуется табличка с надписью: «КИРПИЧАМ ПАДАТЬ СЮДА».        — А Укжааль? — с опаской спрашиваю я.        — Я полагаю, что он на пути к Атропо. Собирается остановить Вечное или что-то в этом роде, — равнодушно пожимает плечами Часовщик. — Я пыталась донести до него, что никто не может нести ответственность за что-то, сделанное его альтернативной версией, но он чересчур твердолоб.        — И что же Джуманджи собирается сделать? — усмехается Джейк. — Забьёт старушку до полусмерти своей клюкой?       Часовщик вздрагивает.        — Боюсь, что он убедил некоторых из нас, что остановить Вечное необходимо, — печально произносит она. — Они были… расстроены.        — Расстроены тем, что вас отбросило в прошлое?        — Расстроены тем, что Ваану собирается нас покинуть, — терпеливо говорит Часовщик.        — Так, а с этого места поподробнее, — потираю висок пальцами, — кажется, я упустила нить.        — Мы, вообще-то, не такие гедонисты, как вам могло показаться, — усмехается Часовщик. — Вечеринка, на которую вы попали, была, как бы это, — она нетерпеливо прищёлкивает пальцами, будто пытается вспомнить нужное слово, — прощальной. Мы знаем, что Ваану скоро сможет продолжить своё путешествие. И, когда это наконец произойдёт, наши развлечения кончатся.       Ваану. Кажется, так в Элистель называли Ла-Уэрту? Что. Вашу мать. Она. Несёт.        — Остров куда-то двигается? — тупо спрашиваю я.        — Не остров, — усмехается Часовщик. — Сила, которая создала его. Ей поклонялись наши предки, этой сущности, первооснове, квинтэссенции Ла-Уэрты. Именно эту силу мы называем Ваану. Прибытие Ваану на Землю раскололо его на сотни кусочков. И, когда это произошло, пространство и время тоже сломались, и Ваану оказался заперт здесь.        — Пришелец, типа? — уточняет Джейк.        — В легендах говорится о ярком свете… И видениях… И о бестелесном ангеле, что ведёт тех, кто нуждается в помощи.       К горлу подступает тошнота.        — Это наш приятель? — изумляется Джейк. — Тот, что таскает нашим ребятам всякие штуковины?       Трясу головой, словно это поможет отогнать навязчивую мысль — свет, видения, это как-то связано со мной.        — Всё ещё не понимаю, — медленно говорю я, — почему он помогает нам?        — Возможно, Ваану считает, что взамен вы поможете ему, — ухмыляется Часовщик. Внезапно откуда-то раздаётся бой часов. Вздрагиваю, озираясь в поисках источника звука, и вижу над входом в помещение незамеченные ранее настенные часы. Часовщик тянется к небольшому будильнику на столе и переводит время на час назад. — И что касается меня, — невозмутимо продолжает она, — я могу отправить вас в обсерваторию Рурка. Но в обмен на услугу. От тебя, Марикета. Или Андромеда. Или… как я ещё могу тебя называть?        — Просто Мари. Что за услуга?        — Просто Мари, — кивает Часовщик. — Хорошо. Ответь на один простой вопрос, Мари. — Она проходит разделяющие нас несколько футов и пододвигает для себя кресло, усаживаясь напротив. Её локти упираются в ручки кресла, и она складывает пальцы треугольником, с интересом глядя на меня. — Что такое время, Мари?        — Ты сейчас серьёзно? — восклицает Джейк.        — Э-э, я… Типа, дать абстрактное определение или что? — переспрашиваю я.        — Почти, — усмехается Часовщик. — Что значит время для тебя? Отвечай осторожно.       Задумываюсь, пристально глядя в её гогглы и жалея, что вижу только своё отражение в чёрных стёклах и не могу разгадать её мыслей. Что такое время? Что это значит для меня? Почему такой вопрос? Время. Что оно вообще может значить на этом острове, где всё идёт наперекосяк, стоит только уточнить у кого-то, который час? И именно от времени всё это время мы зависим, именно оно диктует нам условия, именно оно заставляет принимать решения и выживать — даже больше, чем пресловутый Эверетт Рурк.        — Неотвратимость, — выдыхаю наконец. — Оно… Время всегда побеждает.        — Любопытный ответ, — улыбается Часовщик. — Склонна полагать, именно таких слов я могла бы ожидать от Вечного.       Упс.        — Я уже говорила, — сбивчиво бормочу я, — я — не она.        — Нет, — легко соглашается Часовщик. — Ещё нет. Но ты начинаешь думать, как она. В любом случае, ты ответила на вопрос. И я благодарю тебя за это. Я помогу вам. Идём за мной.       Она быстро выходит из комнаты, и мы с Джейком следуем за ней — с трудом успеваю идти на ватных ногах. Мы выходим на платформу, освещённую утренним солнцем, свет которого приглушён смогом и туманом — очевидно, они вечные спутники Куартель.        — Марикета! — в поле зрения появляется Зара. Она делает шаг в мою сторону, замирает и громко икает.       Кто-то хлопает меня по плечу. По силе удара понятно — Крэйг. Поворачиваюсь к нему, и меня обдаёт запахом перегара. Спасибо, Крэйг, но икаю не я, пугать надо Зару.        — Z, ты опять икаешь, — констатирует он заплетающимся языком.        — Нет — ик! — не икаю!        — Вы всю ночь тусили? — интересуюсь для проформы — ответ и так кроется в нетвёрдой походке бредущего к Заре Крэйга и синяках под её глазами. Они переглядываются и начинают ржать.        — Ты как будто — ик! — удивлена, — сквозь смех произносит Зара.        — Z! — вдруг испуганно восклицает Крэйг. — Не смотри под ноги, там мышь!        — Что? Где? — визжит она, опуская взгляд и вжимаясь в Крэйга что есть силы.        — О, — удовлетворённо бормочет он, обхватывая большими ладонями узкие плечи Зары, — я вылечил твоё икание.        — Придурок, — заключает Зара, расслабляясь.       Позади них замечаю Раджа, развалившегося на деревянной платформе на спине, широко раскинув руки. Смех ребят, очевидно, будит его, так что он открывает глаза, смотрит на нас и глубокомысленно произносит:        — О, ребятульки… — И снова проваливается в сон.       На платформе появляется Мишель, одетая в красный обтягивающий комбинезон, и у меня чуть челюсть не падает — как можно выглядеть так безупречно в обстоятельствах, в которых мы находимся? И нужно ли мне взять у неё пару уроков на этот счёт? И где, в самом деле, она раздобыла этот костюм?        — Марикета, — вместо приветствия слышу из уст Миш нравоучительный тон, — я понимаю, что ты грохнулась в обморок и всё такое. Но твоя рубашка требует утилизации, — с этими словами она протягивает свёрток ткани. — Переоденься, пожалуйста. У меня чувство прекрасного страдает.       Ухмыляюсь и с благодарностью принимаю у неё из рук свёрток. Быстро скрываюсь в тени ветвей, разворачивая ткань, и еле сдерживаю ругательства. Платье. Она раздобыла для меня чёртово платье! Фиолетовое, с юбкой-колоколом до колена, плотным корсетом и короткими рукавами. Надо будет на досуге поболтать с Мишель о том, что я ценю её чувство прекрасного, но должно же быть хоть какое-то понимание практичности!       С другой стороны, спасибо и на этом. Тем более что к платью прилагается пара — нет, серьёзно?! — чулок грубой вязки, небольшая сумка на пояс и, слава богам, высокие чёрные ботинки. В чём Мишель не откажешь, так это в предусмотрительности. Потому что пиратская рубашка выглядит так, словно ей мыли полы. Или (хотя зеркала у меня нет, могу только догадываться о своём внешнем виде) скорее всего, полы помыли мной, не снимая с меня одежды.       Чистое платье садится, как вторая кожа, а ботинки приходятся по размеру. Переложив свой скромный инвентарь в сумку на поясе, с тоской смотрю на ставший ненужным рюкзак. Впрочем, так должно быть существенно легче. И да, нужно признать, что обожаю Мишель. Чёрт с ней, с практичностью.        — Так что, — возвращаясь к ребятам, спрашиваю я у Часовщика, — вы просто поможете нам? За то, что я ответила на один вопрос?        — Это был не просто вопрос, — загадочно улыбается она. — Ты поймёшь, насколько это было важно. В своё время, — тут же добавляет она, видя, что я собираюсь продолжать расспросы.       Джейк обнимает меня за плечи, держа чуть на расстоянии, и задумчиво оглядывает моё платье. Прекрасно вижу, куда направлен его взгляд — пусть зеркала у меня нет, но я успела оценить глубину декольте. Он открывает рот, чтобы что-то сказать, но…       Время вдруг замедляется. Всего на несколько секунд, после которых всё возвращается в норму, но, если бы Джейк не обнимал меня, я наверняка потеряла бы равновесие. Заметив моё смятение, он тихо спрашивает:        — Ты чего, Принцесса?        — Наверное, последствия вчерашнего пойла. Так что… Отправляемся? — оглядываю собравшихся на платформе друзей.       Часовщик достаёт небольшие часики из кармана на груди и постукивает по циферблату. Крутит их в руках, быстро переключает какие-то крохотные рычажки и нажимает на большую кнопку сверху. Окружающие нас ваанти отступают на несколько шагов назад. И воздух вокруг нас начинает вибрировать. Он кажется густым, как желе, которое грозит свалиться с тарелки, а потом, сгустившись, он просто… взрывается.       Мир превращается в мешанину вспышек — лиловых, фиолетовых, синих и красных. И в этом переплетении цветов, кажущемся сплошной материей, возникает разрыв — всё ещё могу чувствовать тело, вижу окружающих меня друзей, но, как будто закованная в цепи, не могу пошевелиться.        — Я не сплю! — раздаётся голос Раджа. — Я же не сплю, да?..        — Не задерживайтесь! — приказ Часовщика звучит как будто в голове. — И пусть время поможет вам…       В хаосе неизменным остаётся только одно: руки Джейка, по-прежнему крепко удерживающие мои плечи.       И разлом в пространстве приближается, поглощая нас.       Спустя всего несколько мгновений, в которые желудок бунтует и грозит вывернуть желчь наружу, обнаруживаю себя в просторном зале с высоким потолком. Портал сверкает всеми цветами радуги за нашими спинами. Помещение заполнено мониторами, разнообразным оборудованием и приторным запахом чистоты. Здесь всё напоминает о Рурке. И нахлынувшая ярость возвращает в реальность — Рурк, Рурк, Рурк — бьётся в висках с кровью, как я ненавижу его за то, что сделал со всеми нами, как хочу увидеть разочарование на его лице, когда все его планы нашими стараниями отправятся в тартарары.        — Чёрт, — раздаётся позади восхищённый шёпот Зары. — Я могла бы застрять здесь на несколько часов.       Джейк поднимает ладонь, призывая всех сохранять тишину, и указывает на фигуру, стоящую спиной к нам у мониторов в дальней от нас части зала.        — Малфой, — одними губами произносит он, поворачиваясь к остальным.       Вглядываюсь в силуэт Алистера. Он осторожно присоединяет какой-то проводок к дрону, лежащему на подставке, и выжидающе смотрит в монитор.        — Мама? — тихо говорит он. — Мама, ты слышишь меня?       Лицо Ирис появляется на экране. Её пустой взгляд направлен сквозь Алистера.        — Мама, это я… Пожалуйста, мне нужна твоя помощь…        — Доступ запрещён, — прохладно отвечает голос из колонок, — пользователь не идентифицирован.        — Кто-то идёт! — вдруг шипит Эстелла.       Растерянно оглядываюсь — как раз вовремя, чтобы увидеть отряд Арахнидов, возглавляемый Майком.        — Чужаки! — бросает он и поднимает ладонь, видимо, чтобы приказать отряду открыть по нам огонь.       Запоздало приходит мысль: мы продумали всё это очень, очень плохо. Совсем не продумали. Это был лишь вопрос времени — как скоро нас найдут Арахниды, и мы даже не позаботились о том, чтобы отсрочить этот момент.        — Что? О, нет. Не стрелять! — кричит Алистер. Чуть поворачиваю голову, чтобы увидеть, как он бережно отсоединяет дрон и торопится к нам, становится между нами и Арахнидами.        — Алистер, — дрожащим от ярости голосом произносит Мишель. — Отдай нам Сердце острова, и мы уйдём.       Чёртчёртчёрт, можем ли мы вообще диктовать условия в этой ситуации?..        — Алистер, — встревает Шон, — тебе не нужно Сердце. Рурк разрушит остров, если будет использовать его.        — Вам не следовало приходить, — плечи Алистера напрягаются.        — Схватить их, сэр? — спрашивает один из Арахнидов.        — Нет. Уйдите! — рычит Алистер. — Просто уйдите, ситуация под контролем!        — Вы лжёте, — прохладно констатирует Майк, безразлично глядя на Алистера.       И происходит в точности то, чего я боялась.       Джейк выпускает мою ладонь.       Нетнетнетпожалуйстанет ты обещал мне ты дал слово ты не можешь так поступить с нами       Он делает шаг вперёд, к Майку. Шон перехватывает его плечо, останавливает, но слишком поздно — знаю, слишком поздно. И не могу винить Джейка в этом, я так же боролась бы за каждого из моих друзей, но видеть это… Слышать его голос…       Застываю статуей, когда он говорит:        — Майк, борись с этим, чёрт тебя дери!       Солдат угрожающе надвигается на Алистера, но тот с неожиданной прытью ныряет к панели управления и вводит какие-то команды — и Майк замирает на месте.        — Я сказал вам уйти, — настойчиво повторяет Ал. — Ситуация под моим хреновым, блядь, контролем!       Алистер умеет ругаться?.. Как… нелепо.        — Да, сэр, — послушно кивает он, разворачивается и бредёт в сторону выхода — нетвёрдой походкой, словно накачанный наркотой.        — Подождите, — возражает один из солдат в маске. — Мы ведь должны…        — Мы уходим, — перебивает его Майк. — Это приказ.        — Принято, — отчётливо слышу сожаление в искажённом механикой голосе солдата.        — Ты… — шипит Джейк, сжимая и разжимая кулаки. — Ты что, управляешь им, Малфой?        — Не будь наивным, — злится Ал, поворачиваясь к нам. — Я едва перенастроил его память о последних нескольких минутах.        — Где Сердце острова? — спрашиваю быстро, прежде чем смысл слов Алистера дойдёт до Джейка. Представляю, чего он там сейчас себе на придумывает и к каким выводам придёт. Но всё это теряет смысл, когда Алистер отвечает на вопрос:        — Там. — Его худая рука указывает в противоположный конец зала, на огромного… робота? Или что это такое? Устройство окружено проводами и кронштейнами, и выглядит весьма устрашающе. В непонимании перевожу взгляд обратно на Алистера, потому что никакого Сердца по-прежнему не вижу. — Внутри Омеги, — терпеливо поясняет он. — Механизм «Омега» — то, над чем работает мой отец.        — Нам пиздец, — спустя несколько секунд оглушительной тишины констатирует Крэйг.        — Был рад познакомиться с вами, ребятушки, — печально добавляет Радж.       И вдруг Диего бросается к одному из мониторов.        — Мари…       В том, как он произносит моё имя, смесь всего самого худшего — паники, ужаса, отчаяния и мольбы. С трудом могу двигаться на ватных ногах, и, когда подхожу ближе, все самые дерьмовые ожидания оправдываются.       Вэйрин. Привязанный к лабораторному столу. Однажды… Или, возможно, больше, чем один раз… Скорее всего, именно так… Я видела эту картину.        — Что? — Куинн подходит ближе к монитору. — О, нет. Они схватили его, но зачем?..        — Не-ет, — из последних сил борюсь с тошнотой и отчаянием. Нельзя, нет, должна остаться в себе, ради друзей, ради Диего, ухватившегося за края монитора побелевшими дрожащими пальцами, ради Диего, чьё лицо покрыто испариной, ради Диего, который прокусывает губу до крови.        — Пожалуйста, — шепчет он, глядя на меня с надеждой. — Мари, пожалуйста. Мы должны ему помочь.       Коротко киваю, как будто кто-то всерьёз собирался оставить Вэйрина здесь, как будто этот вопрос вообще стоит обсуждения.        — Грейс тоже должна быть где-то здесь, — тихо напоминает Мишель. — Почему её нет ни на одном из мониторов? Алистер!       Он подходит ко мне и вдруг хватает за запястье тонкими пальцами.        — Вы должны уходить, Марикета. Всё это может плохо кончиться… Для всех.        — Пошёл ты нахуй, Ал! — плотину всё-таки прорывает; вырываю руку из на удивление крепкого захвата. Кончики пальцев покалывает от ярости — едва сдерживаю порыв избить его до полусмерти, и вдруг воспоминание о том, что однажды я уже это сделала, отрезвляет. «В другой жизни ты мог бы стать хорошим человеком, Ал. Но не в этой». Или… Или всё-таки в этой? — Пошёл ты нахуй, — тем не менее на всякий случай неуверенно повторяю я. — Где Грейс?       Алистер опускает взгляд в пол и не отвечает.        — Ладно, — вдруг вмешивается Шон. — Пойдём за Вэйрином и разберёмся на месте.        — Но вы же пришли за… — Келе растерянно указывает на робота.        — Друзья на первом месте, — огрызается Эстелла.        — Я предупреждал! — лицо Алистера искажается от ярости. — Вы не оставляете выбора…       И, когда он делает шаг к командному центру, Эстелла неуловимым движением прописывает ему по голове удар, от которого он мешком падает на пол.        — Как я давно об этом мечтала, — удовлетворённо вздыхает она.       Крэйг выдирает из ближайшего монитора провода и, недолго думая, связывает руки всё ещё пребывающего в отключке Алистера, пока Зара отрубает камеры наблюдения и загружает план здания. Спустя минуту или около того мы все бежим в сторону лифта, следуя указаниям Зары.       С трудом сдерживаю желание блевануть, когда вижу картину своего видения — Диего, бросившийся к панели управления, судорожно нажимающий первые попавшиеся кнопки: «Почему это не работает?» — сейчас он должен спросить именно это, но понимание успокаивает. Там не было нас. Никого из нас. И Алистер всё ещё жив. И Ирис нет поблизости. Всё совсем не так, не так, Н Е Т А К, сегодня никто не умрёт.        — Вэйрин? — Диего бросает своё бесполезное занятие и подходит к операционному столу. — Ты слышишь меня?        — Диего, — шепчет Вэйрин, с трудом размыкая пересохшие губы. Его ресницы дрожат, когда он с явным усилием поднимает веки. — Хорошо. Я надеялся увидеть тебя в последний раз. Попал в засаду… Их… было… слишком…        — Тише, — с нежностью, от которой перехватывает дыхание, Диего кладёт ладонь на плечо вождя ваанти. — Я знаю. Мы вытащим тебя.       Джейк дёргает одну из металлических оков, плотно пригвоздивших Вэйрина к столу.        — Блядство, — заключает он спустя полминуты безуспешных попыток. Шон тоже пробует разорвать оковы голыми руками, но и у него ничего не выходит.       Тем временем Зара оглядывает мониторы и панель управления.        — Проще, чем отобрать конфетку у ребёнка, — наконец удовлетворённо произносит она. — Нужно только…       Внезапно изображение на мониторах исчезает, оставляя только чёрный экран — и через мгновение в центре комнаты материализуется голограмма.        — Мне жаль, Зара, — холодно говорит Ирис. — Я не могу позволить тебе это сделать.       Механические руки с пулемётами в потолке. Твою мать, твою мать, твою мать!        — Нам нужно уходить, — не узнавая собственного голоса, кричу я. — Быстро! Сейчас же!        — Ирис? — Диего поворачивается к голограмме. — Отпусти Вэйрина! Ты же можешь это сделать!        — Нет, — отрезает голограмма. — Эта особь останется здесь для продолжения процедуры.       А вот это уже совсем нехорошо. В потолке открываются панели.        — Да ты, блядь, шутишь! — шумно выдыхает Крэйг.        — Защитный протокол активирован, — сообщает Ирис. — Последнее предупреждение…       Оглядываю лабораторию в поисках возможного спасения, и вдруг осеняет мысль: эта Ирис — лишь бледное подобие версий, которых мы встречали раньше; её проецирует не мобильный дрон, а панель в стене, значит, она неподвижна. Соответственно, чтобы увидеть нас, ей нужно устройство наблюдения. Быстро отыскиваю глазами камеру в верхнем углу лаборатории и прикидываю угол обзора.        — Быстро! — ору сипло, боже, надеюсь, это единственная камера в помещении. — Все под стол!       Ребята слепо следуют приказу — хотя он скорее звучит, как мольба, лишь бы сработало, лишь бы успели… Только Диего медлит, на несколько долгих секунд удерживая пальцы Вэйрина в ладони, но после подчиняется и ныряет под стол. И это… срабатывает. Эта версия Ирис не так умна, как те, что встречались нам раньше, и, слава всем богам на свете, стол действительно скрывает нас от камеры, из которой идёт наблюдение за лабораторией.        — Отмена протокола, — доносится голос голограммы. — Цель не установлена.        — С камерой нужно что-то сделать, — шипит Джейк.        — Вырубить эту штуку? — еле слышно усмехается Келе. — Предоставьте это мне. — Он достаёт из кармана рогатку, чуть высовывается из-под стола, прицеливается и запускает камень. Ничего не вижу, только слышу звук удара и падения какого-то маленького предмета на пол. — Бинго, — ухмыляется он.       Осторожно вылезаю из нашего укрытия и не без удовлетворения смотрю на камеру, из которой струится сизый дымок. Диего моментально выбирается из-под стола и возвращается к Вэйрину, по его прерывистому дыханию легко понимаю, что он едва сдерживает истерику.        — Как нам его вытащить? — в панике бормочет Куинн. — Должен быть способ!        — В лаборатории клонирования потеряно наблюдение, — произносит всё ещё мерцающая голограмма Ирис. Призрачная женщина слепо моргает, уставившись в пространство напротив себя. — Включаю систему оповещения.        — Стой! — визжу я. — Ирис, отставить! — и тут приходится импровизировать. — Рурк у нас на мушке!        — Если ты не освободишь Вэйрина, — вкрадчиво говорит Джейк, моментально понимая мой замысел — кажется, прежде, чем понимаю его сама, — Рурк получит пулю в башку. Каково это будет, а?       Голограмма безуспешно пытается просканировать помещение.        — Данные неверны, — произносит она. — Эверетт Рурк не был замечен на входе в лабораторию клонирования.        — Ну тогда попробуй испытать судьбу, — блефует Джейк.       Ирис мерцает, несколько раз исчезает и появляется, прежде чем сказать:        — Уровень угрозы слишком высок. Взаимодействие с местным отменено.       С противным скрежетом оковы Вэйрина открываются, и Ирис… исчезает. От облегчения хочется рыдать, но я быстро заставляю себя успокоиться. Найдётся ещё время на слёзы. Мишель быстро осматривает Вэйрина, который всё ещё едва шевелится, и удручённо заключает:        — Я не вижу ран, но, должно быть, его накачали седа… — Окончание её фразы тонет в оглушительной сирене.        — Эта электронная сучка, — выплёвывает Зара. — Она всё-таки активировала тревогу.        — Нужно уходить! — бросает Шон, бегом преодолевая расстояние до двери. Диего и Крэйг вдвоём с трудом помогают Вэйрину встать и почти тащат его на себе к лифту.        — Гре… — начинает Вэйрин и закашливается.        — Что? — недоумевающе переспрашивает Диего.       Сирена снова орёт, бьёт прямо по ушам, ввинчивается в мозги и натягивает нервы до предела. Вэйрин слабо приподнимает руку и указывает на дверь с другой стороны лаборатории.        — Грейс.       И в этот момент сирена и паника остаются где-то на заднем фоне, когда мы с Эстеллой и Куинн, обгоняя друг друга, бросаемся в указанном направлении. За дверью оказывается коридор с тремя разветвлениями, и Вэйрин, которого по-прежнему поддерживают Диего с Крэйгом, с трудом указывает налево. Сирена звучит в третий раз, и, когда её рёв идёт на убыль, слышу звук приближающихся к нам тяжёлых шагов.       Из правого коридора не спеша выходит Тетра, разминая тяжёлые механические кулаки.        — Я вас нашёл! — он маниакально смеётся, а двое солдат, его сопровождающих, блокируют нам путь.        — Сдавайтесь, или мы применим силу, — говорит один из Арахнидов.        — Аж два раза, — глухо бормочет Джейк, с яростью глядя на Тетру, который, тем временем, поправляет подчинённого:        — Не так. Сдавайтесь — и мы применим силу. Джейки, — он широко улыбается, и я вижу, что у него во рту не хватает доброй половины зубов, — хочешь услышать хорошую шутку?        — А у меня есть выбор? — равнодушно уточняет Джейк и, пока Тетра что-то там вещает про волка, перешедшего дорогу, бормочет: — По моему сигналу. Принцесса, Коротышка, Дракс и Ариэль — хватаете Смурфа и направляетесь налево.        — Что? — вижу краем глаза, как Келе от изумления приоткрывает рот. — Кто эти люди, они вообще здесь?..        — Я спросил, — орёт Тетра, явно обиженный недостатком внимания, — как волк пере…        — Ты поймал меня, приятель, — вдруг радушно произносит Джейк, выпуская мою ладонь и делая шаг вперёд.        — Он не перешёл, ведь кто-то размазал по дороге его кишки! — истерически ржёт Тетра. В самом деле, в отряд Арахнидов набирают исключительно отборных психов или как? Надо будет спросить у Джейка, когда если мы выберемся.       Механический кулак Тетры, удерживаемый на металлической шлейке, летит вперёд.        — Они его модернизировали, — стонет Куинн.        — Сейчас! — орёт Джейк — подчиняюсь слепо, вместе с Куинни, Диего и Крэйгом, которые тянут за собой Вэйрина, бросаясь в левый коридор. Остальные не двигаются с места — оглядываюсь вовремя, чтобы увидеть, как Джейк с трудом уворачивается от атаки Арахнида. Ребята бегут вперёд, а я ничего не могу с собой поделать — замираю на месте и оборачиваюсь.        — Джейк! — зову отчаянно, какой-то частью мозга понимая, что отвлекаю его, но я попросту не в силах оставить его так.        — Убирайся отсюда, Марикета! — кричит он, с успехом уходя из-под удара механического кулака. — Сейчас же!        — Уходите! — вторит ему бросившийся в контратаку Шон и подаёт знак тем, кто остался позади — вместе ребята уводят погоню в правый коридор. Тетра, вместо того, чтобы последовать за подчинёнными, оглядывается и смотрит на меня. По-прежнему стою посреди коридора, словно ноги приросли к полу, оглушена звуками выстрелов, и кажется, что пули находят цель, разрывают мою плоть. Плевать на этого тупорылого солдата, будь у него хоть десяток механических лап. В голове бьётся страшная мысль: разделились, разделились, разделились…       Едва не упускаю момент, когда он рычит:        — Не уйдёшь! — И тогда его металлический кулак, удерживаемый стальным тросом, направляется в мою сторону. Кажется, только в последний момент отмираю и бросаюсь к ближайшей двери, толкая её и закрывая за собой — металл пробивает её насквозь рядом с моим лицом, но… застревает. Механические пальцы сжимаются и разжимаются, словно стремясь добраться до моего горла. — Маленькая змея! — рявкает Тетра. Спустя несколько секунд ему всё же удаётся высвободить устройство из захвата стальной двери, и он явно готовится к новой атаке. Сквозь дыру напротив моего лица вдруг вижу Куинн, которая становится между дверью и Тетрой.        — Пошёл прочь, — угрожающе шипит она. — Иначе я снова надеру тебе задницу, урод.       Даже с такого расстояния вижу, как Тетра смертельно бледнеет. А Куинн поднимает руки на уровень головы и совершает несколько наигранных движений, словно колдует.        — Не-не-не, — заикается Тетра и пятится назад, врезаясь спиной в стену. — Иди-ка ты нахуй, ведьма!       И он, трусливо поджав хвост, ретируется.        — Не стоит недооценивать хрупких девчонок, да? — усмехается Диего, выходя из-за поворота вместе с Крэйгом и Вэйрином, который уже существенно твёрже стоит на своих двоих.        — Всё, что могу, — с наигранным равнодушием пожимает плечами Куинн.        — Спасибо, — шепчу я, выходя из укрытия и порывисто обнимая её.        — Грейс здесь, — вдруг говорит Вэйрин, указывая на дверь в дальнем конце коридора. Стремглав несусь вперёд, к окошку допросной.        — Грейс! — слёзы неконтролируемо катятся из глаз, когда вижу её, забившуюся в угол. Она не выглядит голодающей или замученной: напротив, она чисто и аккуратно одета, но опустевший взгляд её тёмных глаз едва скользит по мне, кажется, без малейших признаков узнавания.        — Грейс, — едва слышно шепчет Куинн, — ты… ты слышишь нас?        — Куинн, — равнодушно произносит Грейс. — И ты здесь.        — Мы все выжили, Грейс, — вспоминаю, что Рурк солгал Алистеру и Грейс о том, что нас якобы подстрелили при попытке побега. — Мы пришли вытащить тебя отсюда.        — Ага, — без каких-либо эмоций откликается Грейси. — Опять пришли. Опять. Уйдите прочь. Сколько можно меня преследовать?        — Эй, ты чего, крошка, — в раскатистом голосе Крэйга слышится непривычная обеспокоенность. — Мы… Это правда мы.        — Ну конечно, — кивает Грейс, безучастно глядя на него. — Уходите. Вам будет лучше без меня…        — Что? — встревает Диего. — Грейс, я понятия не имею, что тут с тобой было, но мы вытащим тебя отсюда!        — Мы здесь, чтобы помочь, — добавляет Вэйрин, дёргая дверь допросной. Крэйг помогает ему, и, кажется, все замки сломаны, но что-то не даёт двери открыться.        — Твою, блядь, — бормочет Крэйг, давая нам знак отойти. Когда мы это делаем, он разгоняется и что есть силы впечатывается плечом в дверь допросной. Ничего… не происходит.        — Что-то застряло в замке, — предполагает Куинн.        — Просто уходите, — снова бормочет Грейс. — Даже если вы действительно живы, то это ненадолго. Они поймают вас и убьют по-настоящему.       Нет, в замке ничего не застряло. Это сама Грейс позаботилась о том, чтобы никто не мог войти внутрь.        — Грейси, — говорю я. — Пожалуйста, открой дверь.        — Зачем? — вдруг взрывается она, вскакивая на ноги и подходя вплотную к окну допросной. — Что там, снаружи, может быть хорошего? Я останусь здесь, где никто не сможет до меня добраться.       Из стены внутри камеры внезапно появляется зеленоватое свечение. Призрачная фигура — Ваану, если верить Часовщику — пристально смотрит на Грейс, или так только кажется, потому что у существа лица нет, и я, возможно, что-то себе напридумывала.        — Опять оно, — бормочет Диего.        — И вновь галлюцинации, — обречённо стонет Грейс, прислоняясь к стене и крепко зажмуриваясь.        — Грейс, — сбивчиво бормочу я. — Это Ваану. Он… он хочет помочь.        — Точно, Грейс! — кивает Крэйг. — Это работает!        — Просто возьми то, что он тебе даст! — добавляет Диего.       Внутри Ваану переливаются искры. Он протягивает Грейс рамку, в которой расположены аккуратно приколотые на булавку бабочки.        — Э-это, — Грейс осторожно открывает глаза и в изумлении смотрит на протянутую ладонь призрака. — Что…       Прижимаю руки к стеклу.        — Пожалуйста, Грейс, возьми это, — уговариваю я. Она зачарованно глядит на Ваану, протягивает руку, и, хотя у нас даже нет телесного контакта, это всё равно происходит — вижу то же, что и она.       

◉

             Стою на балконе, откуда открывается шикарный вид на ночной город. Сквозь стёкла видно, что я попала на выставку в галерею искусств. Внутри — внушительная толпа людей, переговаривающихся и оценивающе разглядывающих картины, на которых изображена мешанина геометрических палитр. Грейс открывает балконную дверь и в сопровождении Мишель выходит на воздух.        — Не могу решить, какая мне нравится больше, — восхищённо говорит Миш. — Нет, правда, Грейс, они все роскошны.        — Спасибо! — польщённо улыбается Грейси, заправляя за ухо тонкую косичку, выбившуюся из её замысловатой причёски. — Ты только дай мне знать, какую выберешь — и она, считай, уже украшает твою гостиную!       Мишель смеётся и ставит на перила запотевший бокал с шампанским. Но прежде, чем она успевает ответить, стеклянные двери снова открываются, пропуская на балкон ещё одну женщину. Смутно похожую на Грейс, но более утончённую — в безупречном деловом костюме, начищенных до блеска туфлях на невысоком каблуке и с неброским макияжем. Её тёмно-каштановые волосы зачёсаны назад. В какой-то безумный момент эта женщина напоминает Рурка с его показной идеальностью, и я понимаю, кто передо мной — Блэр Холл, небезызвестная матушка Грейси.        — Здравствуй, Грейс, — с широкой улыбкой, которая, однако, не затрагивает её глубоких тёмных глаз, произносит Блэр.        — Мама! — Грейс от удивления приоткрывает рот. — Мама, что ты здесь делаешь?        — О, Грейси, не будь глупышкой, — отмахивается Блэр. — Я всегда поддерживала твои маленькие хобби.        — Маленькие хобби? — потрясённо повторяет Мишель.        — Мама, пожалуйста, — Грейс явно теряется, её затравленный взгляд перебегает от подруги к матери. — Не смущай меня.        — Ну что ты, дорогая! — Блэр округляет глаза и поспешно поднимает ладони в примирительном жесте. — Я не собиралась тебя смущать! Я просто… Я заметила, что некоторые из твоих картинок немного… Тусклые. Хотела предложить тебе добавить немного цвета, дорогая.        — Ты… Ты упустила суть, мама.        — Я просто не понимаю, — продолжает Блэр, не слушая дочь, — почему бы тебе не заняться чем-то, в чём ты действительно хороша, дорогая.        — О-о-окей, — протягивает Мишель, берёт в руки бокал и опустошает его. — С меня хватит. Простите за грубость, миссис Холл, не могли бы вы заткнуть нахер свой поганый рот?        — Я… Что? — Блэр переводит на неё изумлённый взгляд, словно только что её заметила. — Следите за языком, юная леди!       Миш фыркает и ведёт обнажённым плечом, как бы говоря, что все свои замечания Блэр может засунуть себе куда поглубже.        — Скажи ей, Грейс, — шипит она, не сводя взгляда с миссис Холл.        — Мама, — терпеливо говорит Грейси, — все эти картины созданы путём сложных расчётов и с соблюдением геометрических пропорций. Цель этой выставки — отразить истинную красоту точных наук! Они не должны быть «яркими» или «тусклыми», они отражают совершенство самого мироздания!        — Да-да, — поспешно бормочет Блэр. — Я в курсе.        — Нет, ты не в курсе! — отрезает Грейс. — Ты никогда не принимала всерьёз то, что я делаю, в особенности то, к чему я питаю истинную страсть!       Глаза Блэр бегают между Мишель и Грейс, и она тушуется.        — Я… Я поняла. Ладно, я пойду.       Она разворачивается на каблуках и стремительно выходит с балкона. Мишель тем временем кладёт ладонь на плечо Грейси.        — Ты в порядке?       Грейс смотрит на неё так, будто впервые увидела, и расплывается в широчайшей улыбке.        — Я… Знаешь, что? Это было действительно круто!        — Хорошо, — широко улыбается Миш. — Думаю, она действительно всё осознает, Грейс. Она увидела, как ты талантлива, и это по-настоящему испугало её. Ну и в любом случае, я видела, как она подслушивала переговоры критиков-искусствоведов… Так что это всё реально её зацепило.        — Знаешь, — отсмеявшись вдоволь, делится Грейс, — когда я была маленькой, она дала мне коллекционный стенд с бабочками. Прекрасные образцы всех цветов радуги… Я обожала бабочек, это было моё первое серьёзное увлечение. Но, когда я подросла, я вдруг поняла, что я для неё — такая же бабочка за стеклом. — Она вздыхает. — Красивая вещица, которую нужно спрятать под стекло и убрать куда-нибудь подальше.        — Грейс, — тихо говорит Мишель, — ты сама решаешь, кто — твоя семья. Не позволяй узам, которые должны объединять, становиться разрушительными. Хорошо?        — Хорошо, — улыбается Грейси, поднимая голову к тёмному небу и выдыхая так, словно только что скинула с плеч тяжелейшее бремя.        — А теперь самое время выпить ещё немного шампанского, — смеётся Мишель.        — Точно!       

◉

             Очередная вспышка возвращает меня к окну допросной камеры. Грейс стоит посреди помещения, её глаза от шока кажутся совсем огромными.        — Ребята, — бормочет она, переводя взгляд на стекло, — кажется, я только что видела…        — Твоё будущее, — киваю я.       Ваану исчезает, оставляя после себя несколько медленно гаснущих искр.       Слышу череду щелчков, и дверь в допросную распахивается. Грейс бросается к нам с Куинн, стремясь обнять сразу обеих, и от её настоящего, человеческого тепла снова начинаю рыдать от облегчения. Крэйг и Диего присоединяются к объятию, а после, чуть помедлив, и Вэйрин.       Это длится совсем недолго, потому что я, вытерев мокрые щёки, осторожно напоминаю:        — Нам нужно найти остальных.       Если бы кто-то знал, чего стоит это напускное спокойствие — пока я могла думать, кажется, только о том, как вызволить Грейс, мысли о том, что остальные увели погоню от нас и могут находиться в смертельной опасности, не тревожили так сильно, а теперь, когда одна задача выполнена… Крэйг кивает, осторожно касаясь моего плеча: знаю, он понимает меня лучше остальных — ведь там Зара.       Мы возвращаемся к развилке, и я вижу остальных наших друзей, идущих по коридору. Бегу было им навстречу, но уже на полпути понимаю, что что-то не так. Джейк и Келе помогают идти Шону, который с трудом наступает на ногу — из раны в бедре течёт кровь.        — Всё нормально, — огрызается Шон. — Я справлюсь.        — Что произошло? — спрашивает Грейс, жадно оглядывая друзей. Хорошо понимаю её смешанные чувства.        — Поймал пулю, — бросает Шон. — Обычная царапина. Всё нормально.        — Царапина? — возмущается Мишель. — Шон Гейл, ты охренел в конец?! Ты ранен! — она закусывает губу и растерянно оглядывается, ища способ помочь ему. — Пожалуйста, постарайся не нагружать ногу. Легче, Шон, легче… — она лезет в сумочку, но Джейк останавливает её.        — Нет времени, Мэйб. Мы едва оторвались от Тетры и его головорезов. Стоит нам помедлить, и они нас тут же обнаружат. И так потеряли слишком много времени.        — Ты можешь идти, бро? — обеспокоенно спрашивает Крэйг.        — Да, — нетерпеливо кивает Шон. — Давайте выбираться, Джейк прав.       Джейк, может, и прав, но люлей он отхватит знатных за эту самодеятельность с Тетрой. Вслух этого, конечно, не говорю, но посылаю Джейку весьма красноречивый взгляд. «Кто бы говорил», — читаю в его сердито округлившихся глазах.       Ладно, уж это точно подождёт.       Пока мы возвращаемся через лабораторию к лифту, замечаю, как Зара извлекает из кармана куртки какое-то устройство и протягивает его Крэйгу.        — Гляди-ка, что нашла.        — Вау! — Крэйг от восторга, кажется, забывает, что мы тут пытаемся не привлечь к себе слишком много внимания. — Моя лазерная пушка! Я думал, она взорвалась вместе с той стрёмной лабораторией на севере!       Он снимает оружие с предохранителя и по-хозяйски закидывает его себе на плечо, мимоходом оставляя на виске Зары смачный поцелуй — почти такой же громкий, как тон его голоса.        — Ага, постарайся только не испепелить сам себя, — усмехается Зара, с плохо скрытым удовольствием потирая место поцелуя.       Когда мы возвращаемся в лабораторию, откуда началось наше путешествие по обсерватории Рурка, Зара подходит поближе к огромному роботу и цокает языком.        — Это что-то, — заключает она после молчания, которое кажется безумно долгим в условиях нашей ограниченности во времени.        — Точно, — кивает Келе, поглядывая на робота с опаской.        — Почему-то не сомневался, что Тони Старк выкрасит свою машину судного дня в красный оттенка «кризис среднего возраста», — неудачно вворачивает Джейк.       Верхняя часть корпуса робота излучает слабое сияние.        — Видимо, Сердце там, — задумчиво произношу я.        — Клёво, — кивает Зара. — Пойду проверю.       Она подходит к платформе-лифту рядом с роботом, переключает рычаги, и платформа начинает движение наверх.        — Z, погоди! — кричит вдогонку Крэйг и запрыгивает на поднимающуюся платформу вслед за ней. — Мы же с тобой вместе смотрели анимешки, — жалостливо говорит он в ответ на разъярённый взгляд Зары. — Ну, пожалуйста, я тоже хочу в этом поучаствовать…        — Анимешки, — вздыхает Зара и берёт его за руку. — Ладно уж…       Они поднимаются выше, и вдруг раздаётся голос Мишель, которая, кажется, всё это время была занята перевязкой раны Шона.        — Вы… видели? Там что-то шевелилось, или мне показалось? — Она указывает в сторону центра управления. Диего вглядывается в пустоту и растерянно бормочет:        — Я вижу… Что-то… Это привидение?       Щурюсь, пытаясь понять, о чём они говорят, и почти сразу понимаю, что никакой это не призрак.       Фиддлер появляется прямо рядом с нами и с издевательской ухмылкой бросает:        — Не стоило вламываться без разрешения, малыши-карандаши. Придётся вышвырнуть вас отсюда.       Она достаёт катану — с изумлением вижу, что лезвие больше не светятся — кажется, на этот раз оружие Фиддлер не оснащено никакими высокими технологиями. Подумать только, я буду радоваться тому, что на меня идёт психованная тётка с обычной катаной. Прежде, чем она успевает нанести удар, в порыве вдохновения хватаю ближайший монитор со стола и прикрываюсь им. Едва не теряю равновесие, когда клинок застревает в пластике. Выпускаю монитор из рук и пячусь назад, оставляя Фиддлер вытаскивать катану из обломков стекла и пластмассы.        — Её клинок должен был просто разрезать этот монитор, — замечает Радж.        — Что случилось? — издевательским тоном интересуется Джейк, становясь между мной и Фиддлер. — Лундгрен заменил крутую игрушку на обычную?        — Заткнись, Волк! — кричит Фиддлер, доставая вторую катану и бросаясь на Джейка. Даже не успеваю толком испугаться, когда он уворачивается, и моё внимание привлекает вспышка света где-то наверху. Зара стоит на платформе, которая медленно и беззвучно движется в нашу сторону, в её руках — Сердце острова, и она красноречиво показывает движение, как будто швыряет сферу в Фиддлер. Нужно только отвлечь её на достаточное время, чтобы платформа оказалась в точности над нами. Едва заметно киваю Заре, надеясь, что поняла её правильно.        — Ты снова упустила возможность прирезать меня, Джанин, — холодно замечает Джейк. — Знаешь, я не буду следовать твоему примеру и отомщу за то, что ты сделала со мной и Майком, при первом удобном случае.        — Джейк, детка, это всего лишь бизнес, — сладенько произносит Фиддлер. — Впрочем, смешивать работу и удовольствие — это так в твоём стиле, — мурлычет она, поджимая губы и бросая на меня красноречивый взгляд.       ТУПАЯ СУКА        — Что ты хочешь этим сказать? — холодно спрашиваю я.       Фиддлер смотрит на меня так, словно мы — подружки, заговорщически подмигивает и охотно отвечает:        — Ну, знаешь, крошка, ему, видите ли, не нравились методы Лундгрена, — она переводит взгляд на Джейка и обвиняюще указывает клинком в его сторону. — Ну а мне не понравилось то, что собирался сделать он. Когда он рассказал, что планирует предать нашего командира… Я сделала то, что сделал бы любой на моём месте. Поведала Лундгрену, с каким дерьмом ему пришлось служить.       ДВАЖДЫ ТУПАЯ СУКА        — Тогда ты должна была рассказать ему про себя, — выплёвываю, чувствуя, как от желания всадить её собственный клинок в её чёртову башку буквально чешутся руки.       Фиддлер поворачивается ко мне и неодобрительно цокает языком.        — Мне не нравится твой тон, крошка, — с наигранной печалью произносит она. — Думаю, стоит отрезать твой дерзкий…       Полусфера приземляется точно на её блядскую голову, и она падает без сознания. Крэйг и Зара салютуют с платформы.        — О! Да! — орёт Зара.        — Отличный бросок, — подхватывает Крэйг. — Мари, молодец, заболтала эту тварь!       Заболтала? Да, точно. В этом был смысл. Но… Чёрт, от осознания того, что эта ТРИЖДЫ ТУПАЯ СУКА сейчас рассказала, теряю способность оставаться в трезвом рассудке — безумно хочется избить до смерти это бессознательное тело. Из-за неё Джейк и Майк подверглись таким испытаниям, из-за её слепой преданности Лундгрену и непомерно длинного языка мой мужчина три года винил себя в гибели лучшего друга, из-за неё ему пришлось скрываться от всех, из-за неё он не мог даже сообщить родным, что по-прежнему жив. Из-за этой мрази. Часто дышу, чувствуя, как к горлу подкатывают истерические рыдания, и только Радж, кажется, замечает мою внутреннюю борьбу — чувствую, как его большая ладонь ободряюще ложится на плечо.        — Не надо, Мари, — мягко произносит он. Вскидываю голову, стараясь унять сбившееся дыхание, и он повторяет: — Мари, не надо.       Не надо.       Хорошо.        — Постараюсь, — шёпотом обещаю я.       Платформа с Зарой и Крэйгом опускается вниз, а Диего тем временем поднимает Сердце острова с пола.       И именно в этот момент Джейк сгибается пополам и задыхается от тяжёлого кашля. Данное Раджу обещание тут же оказывается в зоне риска — бросившись к Джейку, снова чувствую, как ярость накатывает мощными волнами, грозя оставить меня без тех крупиц рассудка, которые с таким трудом сохраняю.        — Ты в порядке? — голос дрожит; протягиваю руку и не решаюсь коснуться.        — Его лёгкое, — Мишель меняется в лице, — всё, что произошло за последние сутки, не способствует выздоровлению. Джейк, дыши медленно. Спокойно. Вместе со мной. Вдыхаем носом… Выдыхаем ртом.       Спустя непродолжительное время кашель унимается, и Джейк распрямляется. Он бледен, как смерть — чувствую, что у меня тоже стремительно отливает кровь от лица.        — Я в порядке, — упрямо говорит он. Инстинктивно обвиваю рукой его поясницу, словно действительно могу помочь ему идти, а он отстранённо обнимает моё плечо. — Нихрена у нас не получается не лезть на рожон, да, Принцесса? — устало спрашивает он, так тихо, чтобы слышать могла только я.        — Не получается, — соглашаюсь шёпотом. — Но, может, поговорим об этом позже?        — Конечно, — с готовностью откликается Джейк. — Надеюсь, мы кончим на том же, на чём и в прошлый раз.       Даже в этих обстоятельствах умудряюсь покраснеть.       По пути к выходу из обсерватории мы проходим мимо компьютерного терминала, где оставили Алистера. Он всё ещё без сознания и по-прежнему связан. Куинн останавливается напротив него и с неожиданной яростью произносит:        — Я всё ещё не могу поверить, что он поступил так с нами.        — В некотором смысле я его понимаю, — мягко возражает Шон. — Он действительно думал, что поступает правильно. Действительно верил Рурку.       Эстелла наклоняется над Алистером и вынимает из его кармана лист бумаги, исписанный каллиграфическим почерком.        — «Дорогая Грейс», — читает Эстелла вслух, — «Я знаю, ты никогда не заговоришь со мной снова, но я хочу, чтобы ты знала, как я жалею обо всём, что натворил. Я принёс тебе столько боли и страданий, и за это никогда не смогу себя простить. Я надеюсь только на то, что сумею прожить достаточно долго, чтобы вновь заслужить твоё доверие. Искренне твой, Алистер».       Становится до того несвоевременно неловко, что, кажется, даже краснею.        — Надо идти, — напоминает Крэйг.        — Погодите, — не сводя задумчивого взгляда с Алистера, говорит Грейс. — А как мы собираемся выбираться отсюда?        — Через портал, — просто поясняет Диего. — Не беспокойся.        — У нас тут небольшая проблемка, — вдруг совершенно спокойно констатирует Зара — прослеживаю направление её взгляда — напротив портала стоит Майк. И откуда-то сверху, наполняя всё помещение, раздаётся механически искажённый голос.        — Это не очень хорошо кончилось для вас в последний раз. Ещё шаг к порталу — и всё кончится гораздо хуже.        — Кто это сказал? — озираясь по сторонам, произносит Эстелла, и в её голосе отчётливо слышу испуг. Оборачиваюсь и вижу, как в массивной голове робота загорается свет.        — Останьтесь, друзья мои, — радушно произносит Рурк, сидящий внутри чёртова робота. — Станьте свидетелями новой истории!        — Хренушки! — возражает Крэйг. — Сердце-то у нас!        — Сердце у вас, — легко соглашается Рурк. — А его мощь — у меня.       Сияние распространяется от ног робота, когда он делает шаг, от которого пол под нашими ногами ощутимо дрожит.        — К порталу! — кричу я. — Быстро!       Вижу, как Алистер с трудом поднимается на ноги, чудом выпутывая одну руку из связывающих его проводов.        — Отец? — он потирает голову свободной ладонью и оглядывается на робота. — Что… Что ты делаешь?        — Замолчи! — отрезает Рурк. — Просто смотри, как я делаю то, что не сумел сделать Прометей! Ведь теперь весь божественный огонь сосредоточен в моих руках!       Энергетическая сфера проявляется в районе груди робота и устремляется к нам. Открываю рот, чтобы выкрикнуть запоздавшее предупреждение — сфера накрывает нас, и мои друзья неподвижно замирают… Ощущаю, как спина Джейка деревенеет под моим прикосновением, но сама сохраняю способность двигаться.        — Ты слишком ценный материал, Марикета, — даже отсюда вижу, как губы Рурка кривятся, когда он отвечает на немой вопрос. — Позволь помочь тебе. Освободить тебя так, как я освободился сам!       В панике оглядываюсь вокруг, ища поддержку в лицах моих друзей, ту поддержку, что помогла остаться в себе несмотря на то, что творила со мной Ла-Уэрта, и вдруг в ужасе вижу, что они… Становятся полупрозрачными. Исчезают на глазах.        — Нет! — отчаянно кричу я. — Нет, нет, не делай этого!       Грейс исчезает первая. Голос Алистера, зовущего её, отдаётся в голове тупым эхом. Грейс, Грейс, Грейс…       Следом за ней пропадает Шон.       Крэйг, обнимающий Зару за плечо, и сама Зара.        — Не беспокойтесь, — отмахивается Рурк.       Куинн, инстинктивно спрятавшая лицо на груди у исчезающего следом Келе. Эстелла, с ненавистью глядящая в сторону Рурка.        — Если захотите вернуть их, вам всего лишь…       Радж, успевший выставить ладонь перед лицом, защищаясь от яркой вспышки. Мишель с искажённым страхом лицом.       Диего и Вэйрин, держащие друг друга за руки.        — Потребуется…       Джейк. Пальцы ещё ощущают грубую ткань его куртки, но через мгновение всё сменяется п у с т о т о й.        — Вторая половина Сердца острова, — когда он это произносит, замираю, заставляя себя слушать, хотя внутри всё разорвано в клочья. — Видишь, Марикета? С мощью Сердца время становится нашей игрушкой. Ты можешь спасти не только своих друзей, но любого, кого пожелаешь, можешь сделать всё, что заблагорассудится! Представь себе это… Роль спасительницы…       Вдруг понимаю, что стою на коленях и наблюдаю за всем, как будто со стороны. Мои друзья… Стёрты. Просто стёрты, как если бы Рурк выделил их курсором и безжалостно нажал на клавишу DELETE. И, будто со стороны, вижу, как Алистер мечется у компьютерного терминала, а я знаю, где может быть вторая половина Сердца острова, но что я могу сделать, пойти на сделку с Рурком? Я пошла бы на сделку с самим дьяволом, если бы только… Если… Зияющая дыра в груди мешает думать, и даже звук перезаряжающегося пистолета где-то над головой почему-то не сразу заставляет отреагировать. Поднимаю голову и смотрю в дуло направленного на меня оружия, не чувствуя ничего, кроме зависти, по отношению к целящемуся в меня Майку — он-то ничего не соображает, ему сейчас проще.       Неожиданно пистолет с глухим стуком падает на пол рядом со мной. А следом за ним — сам Майк; успеваю увидеть шок на его лице, прежде чем он отключается.        — Я удалил его программу! — орёт Алистер. — Уходи, Марикета, УХОДИ!        — Ах, мой сынок, — усмехается Рурк. — Моя самая большая ошибка. Тебе так не хочется видеть триумф своего отца?        — Ты никогда не был моим отцом! — истерически хохочет Алистер, и, наверное, он тронулся умом, как и я, потому что как тут не тронуться? — Из-за тебя, из-за того, что думал, что связан с тобой, я разрушил всё, что любил! Ты не чёртов бог из машины. Ты жалкий испуганный человечек, который решил, что способен управлять мирозданием!        — «Разделяй и властвуй», — напоминает Рурк. — Это наш семейный девиз.        — Ты только что нахер стёр мою единственную семью!       Взгляд Алистера падает на провода, соединяющие робота и некое устройство, из которого исходит сияние. Он сжимает кулаки с такой силой, что и без того бледные костяшки пальцев почти синеют.        — Да, — со спокойствием, противоречащим его виду и поведению ещё несколько секунд назад, вдруг заявляет Алистер. — Разделяй и властвуй.       Неуловимым движением он бросается вперёд и втыкает в устройство нож, который за мгновение до этого схватил со стола. Оно взрывается белоснежной вспышкой и грохотом, бьющим по ушам… Яркая молния извергается из поверженной машины и ударяет точно в грудь робота. Алистера отбрасывает назад, он теряет сознание, а от его тела исходят тонкие струйки чёрного дыма.       И вдруг мой кошмар… заканчивается. Все они появляются так неожиданно, что вконец теряю уверенность в здоровье своего рассудка — должно быть, взрывом задело и меня, и теперь это всё чудится…       Но нет. Это правда. Понимаю это, когда быстро обвожу взглядом каждого из них — они здесь, живы, целы, вернулись ко мне.        — Быстро! К порталу! — кричит Диего после секундной заминки, в течение которой ребята растерянно переглядываются, явно не понимая, что только что произошло.       Так что, кажется, это случилось только для меня — потеряла их… и снова обрела. Получила ещё один шанс.       Джейк с усилием закидывает бесчувственного Майка к себе на плечи и бормочет:        — Надеюсь, ты переживёшь это, ублюдок, — и, повернувшись ко мне, шепчет: — Не задерживайся, Принцесса.       С этими словами он торопится пройти сквозь портал, и мысль о том, что хотя бы он в безопасности, быстро гаснет из-за того, что я не могу сказать того же об остальных.       Встречаюсь взглядом с Грейс, которая смотрит на меня с неожиданным пониманием — успела осмотреться и осознать, что тут произошло — и вдруг понимаю: нет, не только я только что побывала в своём худшем кошмаре.       Алистер.       Он медленно встаёт, держась за голову.        — Идиот! — вдруг визжит Грейс. — Идиот, ты же мог погибнуть!       Он только поднимает дрожащую руку, указывая в сторону портала.        — Уходите, пока можете… Буду сдерживать, сколько получится…        — Заткнись, придурок! — продолжает бушевать Грейс. — Ты идёшь со мной! Никуда без тебя не пойду!        — Грейс… — он замирает в неверии, растерянно переводя взгляд с неё на всех остальных.        — Сейчас же, Алистер! — это кричит уже Эстелла.       Он наконец подчиняется и ныряет в портал вместе с Грейс. Остальные следуют за ними, и, когда я готовлюсь последняя покинуть обсерваторию, доносится разъярённый голос Рурка:        — Ты скоро поймёшь, что ты должна сделать, Марикета. Но сейчас… Как насчёт прощального подарка?       Он направляет всю оставшуюся в Омеге мощь в сторону портала, и меня вместе с ним накрывает голубым сиянием — портал расширяется, но кажется нестабильным, будто идёт рябью; чувствуя, как от паники бешено колотится сердце, делаю шаг в разлом в пространстве, и…       Падаю в непроглядную пустоту.