Вечное Лето, том III: Спасение

Can't you hear me screaming «please don't leave me»?

      Друзья шокировано смотрят на облачённую в алый скафандр фигуру, которая медленно спускается по ступеням, а меня накрывает коктейлем из паники и облегчения.        — Как он прошёл через мою систему безопасности? — бормочет Зара. — Никто не может проникнуть сюда так, чтобы я не узнала!       За спиной Вечного вспыхивают голубые искры, отдалённо напоминающие разломы в пространстве и времени, которые мы видели во время извержения.        — Ты… Я думала, лава поглотила тебя, — бормочу я.        — Костюм, — просто поясняет Вечное. — У лавы не было шансов.       В искажённом техникой голосе слышится самодовольство.        — Мари, ты знаешь… его… это? — поражённо спрашивает Мишель. Вздыхаю, понимая, что пришло время раскрывать все тайны. Опять.        — Ребята, это — Вечное, — осторожно говорю я. С губ Вэйрина срывается потрясённый вздох, и он падает на колени.        — Укжааль говорил, — бормочет Диего, — что Вечное предсказало конец света и то, что мы сможем его остановить…       Вот только можем ли мы действительно остановить то, что уже произошло?        — Точно, — киваю, закусывая губу, — послушай, ты… Можешь снять шлем?        — Хорошо, — легко соглашается она, касаясь кнопок на шее. Когда она снимает шлем, молчание становится почти осязаемым.        — Как вы можете видеть, — прочищаю горло, — Вечное… это я.        — В каком это смысле?.. — восклицает Вэйрин, всё ещё стоя на коленях.        — Нет, — протягивает Джейк, — это… Это же невозможно!        — Как эта старуха может быть тобой? — ворчит Крэйг. — Ты намного моложе! И ты… здесь! Это какой-то трюк!        — Я провела во временных петлях Ла-Уэрты много, очень много времени, Крэйг, — спокойно поясняет Вечное.       Прикрываю глаза, прежде чем заговорить:        — Мы прилетали на Ла-Уэрту… Много раз. В самый первый все погибли, кроме меня. И она… та версия меня… научилась возвращаться назад во времени, чтобы спасти всех. И, когда не получалось, она… возвращалась снова и снова.        — То есть как? — бормочет Радж. — Старенькая Марикета, сколько раз ты это делала?        — Две тысячи сто тридцать девять, — отвечает Вечное. — Благодаря Мари, это стоило того.        — Мы… умирали больше двух тысяч раз? — дрожащим голосом выдавливает Куинн.        — Очевидно, создавать альтернативную историю намного сложнее, чем кажется Рурку, — бросает Зара, щуря глаза. Кажется, она воспринимает происходящее спокойнее остальных, или же её маска безразличия вконец меня запутывает; во всяком случае, в деловом тоне Зары слышится лишь любопытство.        — Я не понимаю! — говорит Вэйрин. — Вечное — пророк для наших людей! Без Вечного…        — Без Вечного религия ваанти не знала бы Катализирующих, Раан’лости… Всего этого, — это звучит из моих уст жёстко и даже жестоко, и остаётся лишь верить, что Вэйрин сумеет достойно справиться с этой информацией. Достойнее, чем Укжааль… Достойнее, чем я.        — Это не правда! Вечное, это не может быть правдой!       Вечное качает головой.        — Я пыталась столько раз, перепробовала столько всего, чтобы сохранить их жизни. И в конце концов… Это был единственный путь.        — Но мои люди сражались из-за тебя! Они умирали из-за тебя! — с яростью произносит Вэйрин.        — Как правитель, ты должен понимать, — жёстко отчеканивает Вечное, — каково это — принимать тяжёлые решения, чтобы спасти тех, кого ты любишь.       Вэйрин, как рыба, молча открывает и закрывает рот, не находясь с ответом.        — Я, конечно, видел на этом острове странные вещи, — бормочет Келе, — но это…        — Мари! — вдруг спохватывается Эстелла, поворачиваясь. Кто-то должен был сообразить первым. — Ты знала? Всё это время? Почему… почему ты не рассказала нам?       Поджимаю губы.        — Это… было слишком больно, — голос чуть громче шёпота. — Когда мы находили те статуэтки… Я прикасалась к ним… И видела, как вы умираете. Снова и снова. А когда я поняла, что эти видения показывают то, что уже произошло… Больше двух тысяч раз… И что всё это не будет значить ничего, если мы не сможем оказаться на шаг впереди Рурка… Каждый раз, когда у меня был шанс рассказать, я просто… Просто не могла.       Рука Джейка обнимает моё плечо, словно защищая. Всхлипываю, только сейчас замечая, что по щекам текут слёзы.        — Я понимаю, — тихо говорит Куинн. — Иногда проще похоронить боль внутри, чем рассказать о ней кому-то.        — Я знаю, что вам нужно время, чтобы всё это осознать, — бросает Вечное, — но как раз времени у нас сейчас нет. Нам необходимо многое обсудить.       Вытираю мокрые от слёз щёки и оглядываю друзей, недоверчиво посматривающих на пожилую версию меня.        — Послушайте, простите, что не сказала раньше, — надламывающимся голосом говорю я, — но только благодаря ей мы все живы сейчас.        — Рурк близок к тому, чтобы найти идеальный метод высвобождения энергии из Сердца острова, — деловито сообщает Вечное. — Вскоре петля может замкнуться, и этот остров… И все вы… Всё будет зависеть от его прихотей. Я пришла сообщить вам, как забрать у него первую половину Сердца.        — Что, опять напялить форму Арахнидов и проникнуть к нему на базу? — раздражённо спрашивает Крэйг.        — Это едва сработало в прошлый раз, — подхватывает Зара.        — К тому же, он будет этого ожидать, — ворчит Шон.        — Да мы даже не знаем, где Рурк сейчас! — восклицает Куинн.        — Под обсерваторией, — Вечное поворачивается к Куинн, — у него там лаборатория, из которой он может управлять всеми остальными постройками на острове. На этот раз вам понадобится кое-что особенное, чтобы пройти через его защиту… Помните ваанти, которых вы отправили через временной портал в «Небожителе»?        — Если под «помните» ты подразумеваешь ночные кошмары, то да, — бормочет Радж.        — Некоторых из них убили наёмники Рурка, — продолжает Вечное, и с уст Вэйрина срывается яростное шипение. Она не обращает на это никакого внимания. — Другие были отправлены в очень далёкое будущее, где их потомки научились выживать, используя разломы в пространстве и времени. Недавнее извержение Атропо изменило временной пейзаж Ла-Уэрты, отбросив их назад, в наше настоящее. Скажите им, что вам нужно добраться до Сердца незамеченными.        — Если это так просто, почему ты не сделаешь этого сама? — сердито спрашивает Эстелла.        — Извержение нарушило механизм, с помощью которого я могла беспрепятственно путешествовать во времени, — в голосе Вечного явно слышится тоска. — Чтобы восстановиться, потребуется куда больше времени, чем у нас есть… Так что, боюсь, я связана по рукам и ногам.        — И почему мы должны тебе доверять? — вдруг спрашивает Джейк. Вечное приподнимает брови, глядя на него с любопытством. — Откуда нам знать, что ты действительно… Что ты…       Сжимаю его ладонь, понимая, как ему, да и всем остальным, сложно это принять. В конце концов, всего несколько дней назад я даже не смогла остаться в сознании, когда Вечное открыла лицо. Тут действительно есть, с чего съехать кукухой.        — Ну, — Вечное усмехается, — я знаю о вас такие вещи, которые вряд ли знает кто-то другой. Например, Куинн любит дельфинов, потому что в детстве отец часто возил её с матерью на побережье.        — Откуда ты… — шокировано бормочет Куинни. Действительно… Такого даже я не знаю.        — Зара и Крэйг часто подстраивают розыгрыши, чтобы поднять командный дух, иногда Радж к ним присоединяется.        — Не то чтобы я собиралась поднимать чей-то командный дух, — ворчит Зара.        — Шон не будет есть, пока не убедится, что у всех остальных есть еда. Или пока Мишель на него не накричит. Эстелла…        — Хватит! — она поднимает ладонь, и Вечное замолкает, хотя уголки её губ чуть приподнимаются. — Ладно. Хорошо. Допустим, ты… действительно Мари. Чёрт, ну до чего же это всё странно!       Вечное кивает, переводя взгляд на меня.        — Должна сказать, я горжусь тем, как хорошо ты заботилась о наших друзьях. Надеюсь, ты всегда будешь помнить: никто в целом мире не любит тебя больше, чем эти люди. Цени каждый момент, что проводишь с ними.       Хмурюсь, глядя на неё. Кажется, она пытается сказать что-то очень важное, но я… Не понимаю.        — Хорошо, — неуверенно киваю. Внезапно откуда-то сверху раздаётся щелчок, открывающий отверстие в потолке. Не успеваю толком испугаться, когда на пол перед нами спрыгивает Ивонн. Она возводит мушкет, целясь в голову Вечного.        — Красный демон! — восклицает Ивонн. — Я сыта по горло твоими уловками! Отведи меня к Источнику, иначе, клянусь, я разрежу твой костюм на кусочки и… Amis? — она изумлённо осматривает нас.        — Ивонн, ты-то как здесь оказалась? — ошарашенно спрашиваю я.        — О, она преследовала меня некоторое время, — ухмыляется Вечное.        — А где Малатеста? — закусив губу, произносит Куинн. — После шторма мы не видели вас… Этот жуткий ураган… Ивонн, он…        — Цел и невредим, — поспешно заверяет Ивонн. — La Mer выбросила нас на берег к югу отсюда, и Мал немедленно отправился на поиски «Дорады». Я собиралась с ним, но увидела её, — она кивает на Вечное, — и пошла по следу.        — Добро пожаловать в Но’окс Надж, Ивонн, — радушно улыбается Вечное, словно дуло мушкета не направлено ей в лицо. — То, что ты так долго искала, находится здесь.        — C’est ici? Где? — от изумления Ивонн опускает пистолет.        — Я покажу тебе, — обещает Вечное. — Остальные пусть готовятся к путешествию в Куартель.        — Куартель? — переспрашивает Вэйрин. — Город отступников? Он был потерян во время Войны трёх племён.        — Ну что же, теперь не потерян, — пожимает плечами Вечное. Она поднимается по ступеням, и все мы идём за ней покорно, будто завороженные; очевидно, она не раз здесь бывала, поскольку с лёгкостью находит камень, нажатие на который открывает проход на вершине лестницы. Оказавшись снова в зале, ребята растерянно оглядываются на пожилую версию меня, словно ждут от неё дальнейших указаний.        — Подождите на улице, — кивает Вечное. — Ивонн, останься. Мари, ты тоже.       Прежде чем последовать за всеми в сторону выхода, Джейк берёт меня за руку и бормочет на ухо:        — Ты уверена насчёт неё? Принцесса, это всё слишком странно…        — Так же странно, как и всё остальное, — шепчу в ответ. — Не волнуйся. Иди.        — Не волноваться, — Джейк кривит губы в невесёлой усмешке. — Конечно, это же так просто.       Слабо улыбаюсь, когда он целует меня в щёку, слегка царапая кожу щетиной. Оставшись с Ивонн и Вечным наедине, замечаю, что моя престарелая копия сжимает губы, словно сдерживает ухмылку. Одолевает детское желание показать ей язык, но я, конечно, этого не делаю. Вечное смотрит на меня так, будто догадывается о моих эмоциях. После короткой заминки она качает головой и подходит к дереву в центре зала, знаком подзывая Ивонн.        — Вот он, — просто говорит она.        — Как же мне надоели твои фокусы! — закатывает глаза Ивонн. — Je ne suis pas une idiote! Это дерево, а не Источник!       Вечное усмехается.        — Доверься мне, Ивонн. Положи руки на ствол и постарайся как можно детальнее вспомнить тот год, когда ты покинула Францию.       Она бросает на меня нервный взгляд и, дождавшись неуверенного кивка, следует указаниям Вечного. Едва её руки касаются дерева, как на короткое мгновение всё пространство зала освещает белая вспышка.        — Zut alors! Что это было? — ошарашенно спрашивает Ивонн, однако, не отнимая рук. И вдруг ствол дерева на наших глазах начинает излучать свет, а спустя несколько мгновений и вовсе становится полупрозрачным. Там, с другой стороны, вижу мальчика лет восьми, сидящего на лавке. — Патти! — изумлённо восклицает Ивонн. — Патти, mon doux petit frere! Я здесь!       Ребёнок поднимает голову и растерянно оглядывается, словно не понимает, не послышалось ли ему. Нахмурившись, он снова опускает взгляд в пол, тяжело кашляя.        — Ивонн, — тихо говорю я, подходя ближе. — Это… Твой брат?       Она не отвечает, будто не слышит, и переводит взгляд на Вечное.        — Красный демон, он в порядке? Почему он… Он… Выживет?..       Вечное закусывает губу и качает головой.        — Нет. Ему осталось жить несколько месяцев.        — Тогда для чего ты привела меня сюда? — злится Ивонн. — Я не желаю играть в твои игры, слышишь? Как ты можешь… — она осекается.        — Ивонн, тише! — кладу руку на её плечо и чувствую, что она дрожит. — Вечное, объяснись!        — Патрис, — шепчет Ивонн, отвечая вместо Вечного, — я оставила его… Обещала вернуться, обещала, что, когда это произойдёт, мы будем богаты, как короли. Но, когда я вернулась со своей первой пиратской экспедиции, он… Я узнала… Узнала, что чахотка забрала его.        — Майя называли это место Источником юности, — тихо говорит Вечное, глядя на Ивонн с сочувствием. — Но этот «источник» не возвращает молодость. С его помощью можно увидеть отражение других мест и времён… И не более того.        — Тогда используй своё колдовство! — умоляет Ивонн. — Вернись во времени и спаси его, как спасала своих друзей!        — Ивонн, — Вечное хмурит брови, — потребовались сотни вмешательств в историю и обстоятельства, чтобы все они пережили только первый день на этом острове. Будь у нас такая роскошь, как время, и, если бы больше ничего не стояло на пути, возможно, мы могли бы спасти его от болезни. Но это слишком рискованно.        — Ивонн по морю поплыла за золотом и славой, — вдруг раздаётся голос мальчика, напевающего себе под нос песенку. — И всем, кто трусом назовёт, грозит она расправой.       И он снова заходится кашлем.        — Пожалуйста, — настаивает Ивонн; её голос немилосердно дрожит. — Я проделала весь этот путь… Что… Что я могу сделать для него?        — Если ты сосредоточишься, — тихо говорит Вечное, — то сможешь поговорить с ним. Он услышит тебя. Увидит.        — И?..        — У тебя будет всего несколько минут, но он запомнит то, что ты скажешь.       Ивонн поворачивает голову ко мне — вижу блеск слёз в её глазах.        — М-марикета, — шепчет она, — не знаю, могу ли. Я хочу, всем сердцем хочу, но…        — Ивонн, — мягко поглаживаю её плечо, — это твой шанс попрощаться с ним. Единственный шанс. Ты должна воспользоваться им.       Она закусывает губу и кивает.        — Спасибо. — Ивонн утыкается лбом в ствол дерева и зажмуривает глаза, стараясь сосредоточиться. — Патти! Mon petit frere! Ты слышишь меня? — зовёт она через некоторое время.       Ребёнок перестаёт петь песню и поднимает взгляд на Ивонн.        — Yvie? C’est vous?        — Oui, petit Pattie…       Мальчик вскакивает со скамейки и подбегает к Ивонн, раскрывая объятия, но дерево останавливает его.        — Grand soeur, ou es-tu? Je ne peux pas…       Он пытается обойти дерево, но его словно останавливает невидимая стена. Ивонн, по-прежнему держась за ствол, запрокидывает назад голову, и из её глаз текут слёзы. Неосознанно делаю шаг вперёд и словно преодолеваю неосязаемую границу — следующие слова Ивонн понимаю, как происходило во время нашей мистической связи с Вэйрином, когда я была способна услышать в голове слова на языке ваанти, как если бы они звучали по-английски.        — Мой маленький Патти, у меня мало времени, всего несколько минут, — быстро говорит Ивонн.        — Тебя преследуют стражники? Я буду с ними сражаться! — к концу фразы мальчика снова одолевает жестокий кашель.        — Нет, Патти, просто… присядь. Я должна тебе кое-что сказать, — она опускается на колени. — Это… это последний раз, когда мы видимся.        — Что? — ошарашенно переспрашивает ребёнок. — Но почему? Ты обещала, что вернёшься ко мне! Ты…        — Я вернулась, мой дорогой, — сдерживая рыдания, Ивонн с силой закусывает губу. — Я здесь.       Патрис смотрит на старшую сестру очень внимательно и вдумчиво для ребёнка его лет, а после тихо признаётся:        — Я болен, Иви.        — Я знаю, — шепчет Ивонн.        — Мадам Роше из церкви сказала, что мне не станет лучше.        — Я… Да. Не станет, — она закусывает губу, прикрывает глаза, и из-под ресниц проливается новая порция слёз. Её плечи вздрагивают, и сдерживаемые рыдания наконец прорываются наружу. — Мне так жаль, Патти, так жаль… Я была такой идиоткой, когда оставила тебя одного… Не прошло и дня, чтобы я не сожалела о том, что не взяла тебя с собой на борт «Дорады».       Патрис прикладывает ладонь к стволу дерева напротив руки Ивонн.        — Это не твоя вина, Иви. Если бы я отправился с тобой, ты бы тоже заболела.        — Но…        — Никаких «но»! — перебивает её ребёнок. — Если у нас действительно мало времени, мне нужно, чтобы ты выслушала меня, Иви. Как только появляется возможность, я пробираюсь в таверну «Свиная голова», чтобы послушать пиратские байки.        — Что? Это опасно, Патти!        — Я ещё не закончил! — резко топает ногой мальчик. Он до того похож на Ивонн, что сердце щемит. — Однажды в таверну пришёл капитан Малатеста, и он пел корабельную песню. Песню о тебе, Иви!        — Он… что?..        — Я сказал ему, что ты моя сестра! А он ответил, что ты — отличный пират, и что я должен гордиться тобой!        — Патти…       Свет, исходящий от ствола дерева, мерцает.        — Иви, что происходит?        — Время почти истекло, — бормочет Вечное.        — Послушай, малыш, — быстро говорит Ивонн, — обещаю, когда я завоюю свой собственный остров и построю там пиратский порт, я назову его Порт-Патрис. Больше всего на свете я бы хотела, чтобы ты мог это увидеть.        — Я увижу, Иви, — улыбается ребёнок. — Через тебя. Я люблю тебя, сестрица.        — А я люблю тебя, братишка, — шепчет Ивонн. — Очень, очень сильно.        — Вскоре я буду рядом с тобой, — продолжает Патрис, и контуры его тела становятся полупрозрачными. — Навсегда.        — Я знаю, — сквозь рыдания произносит Ивонн. — А пока… Пока прощай, Патти.       Патрис исчезает, и ствол дерева моментально перестаёт быть прозрачным. Ивонн опускает руки и захлёбывается слезами.        — Мне жаль, Ивонн, — изрекает Вечное. — Мне жаль, что я не могу сделать большего.       Ивонн ничего не отвечает — только обтянутые кожаным жилетом плечи вздрагивают от рыданий. Опускаюсь рядом с ней на колени и порывисто обнимаю. Ивонн поворачивается и утыкается лицом мне в грудь, продолжая плакать. Только неловко поглаживаю её спину, бормоча какие-то бессмысленные слова сочувствия, и не замечаю, как из моих глаз льются слёзы. Кто бы мог подумать — Ивонн, такая… Такая, какая она есть, Ивонн — всё это время искала возможность вернуться к своему маленькому брату, который уже несколько веков как убит туберкулёзом. Пропускаю её горе через себя, отчаянно желая сделать что-нибудь, чтобы ей полегчало, но что я, на самом деле, могу сделать, чтобы утешить её?        — Этот глупый, чудесный мальчик, — всхлипывает Ивонн. — Что за… Это так несправедливо… Если он был настолько мудр в столь юном возрасте, каким бы он мог вырасти? — Прижимаю её к себе ещё крепче. Хотела бы знать, что сказать в этой ситуации, но едва ли я когда-то чувствовала себя более бессильной — кроме, разве что, того дня, когда мы с Ивонн шли к Атропо, а я не имела понятия, выжили ли мои друзья. — Спасибо, — вдруг говорит Ивонн, резко поднимаясь на ноги и утирая слёзы, и подаёт мне руку, помогая встать с колен. В недоумении вскидываю брови. — Я была готова отказаться от этой возможности, Марикета. И… Это было больно, но всё-таки хорошо, что я послушала тебя, — пожимаю плечами, и она слабо улыбается сквозь слёзы. — Возвращайся к друзьям. Я… Мне нужно немного побыть одной.        — Сейчас? — вытираю собственные слёзы. — Но…        — Не думаю, что это хорошая идея — тащиться с вами после… Словом, думаю, я бы подорвала моральный дух вашей компании. Я найду вас, когда буду готова, хорошо? — она касается моего плеча и прощается: — До следующей встречи, amie.       Кивнув Вечному, она уходит по незамеченному ранее туннелю в дальнем конце зала. А мы спустя несколько минут выходим другой дорогой на улицу, где ребята уже успели собрать все вещи и, судя по обеспокоенным взглядам, порядочно разнервничаться в ожидании.       Вечное ведёт нас вглубь джунглей, и спустя примерно полчаса пути пейзаж вокруг нас резко меняется — мы оказываемся у опушки погибшего в огне леса. Чёрные деревья на фоне светлого неба вызывают рябь в глазах, и от ощущения запустения по коже бегут мурашки. Эстелла опускается на корточки, касаясь покрывающего землю пепла.        — Что здесь произошло? — ошарашенно спрашивает она.        — Битва между нашими племенами, — убитым голосом отвечает Вэйрин.        — Но это было так давно, — возражает Диего, и Вэйрин только пожимает плечами. О каком «давно» вообще может идти речь здесь, на Ла-Уэрте, где понятие времени так размыто?        — Война не обошла стороной даже это место, — пространно замечает Келе.        — Держитесь востока и дойдёте до города, — Вечное подходит вплотную к кромке леса и указывает направление. — Как я уже сказала, местные ваанти помогут вам добраться до места, где сейчас обосновался Рурк.        — Только у меня ощущение, что наши дополнительные жизни кончились? — мрачно спрашивает Зара.        — Чего ты боишься, девочка-призрак? — усмехается Келе. — Это всего лишь поле с мёртвыми деревьями.        — Никогда меня больше так не называй, — ворчит Зара.        — Опа, — усмехается Джейк, — похоже, мы с Джейсоном Мразом — одного поля ягоды.        — Я тебя умоляю, — закатывает глаза Мишель, — вы не то что на одном поле, вы в разных полушариях!       Ловлю взгляд Мишель и качаю головой, едва заметно улыбаясь. Честно, нужно будет сказать ей, чтобы прекратила подкалывать моего мужчину по поводу и без.        — Нам нужно многое успеть, — напоминает Шон, — прежде чем закончится этот день.       Вечное смотрит куда-то вдаль и произносит:        — В мире, где всё меняется…        — …некоторые вещи остаются неизменными, — машинально откликаюсь я. Мама. Мама говорила мне эти слова. Хотя правильнее будет сказать, что она говорила их нам. Воспоминание о том, как я лежу на постели, а она, убирая с моего лица волосы и вытирая мне слёзы, произносит эти слова, вспыхивает перед глазами так ярко, что я растерянно ловлю ртом воздух. Это так… странно. Всё думала, что не помню о жизни до Ла-Уэрты почти ничего. Надеялась, что провалы в памяти — следствие встречи с Вечным. Но вот это — самое живое из воспоминаний о прошлом.       Она поворачивается и мягко улыбается. И снова возникает ощущение, что она пытается донести до меня нечто важное, но и на этот раз не могу понять её посыла.        — На вашем пути возникнут преграды, — бодро сообщает она, впрочем, ничего нового. — Но я верю, что вы справитесь.        — Ты веришь, — тихо говорю я, — после всего, что пережила во временных петлях?        — Вера — это всё, что у меня осталось, Марикета. Вера в то, что вы остановите Рурка. В то, что ты защитишь наших друзей. Вера в то, что цикл будет нарушен.       С этими словами она открывает портал и шагает в него прежде, чем кто-то из нас говорит ещё хоть слово.        — Почему она не пошла с нами? — спрашивает Куинн.        — Полагаю, у неё есть причины, — мрачно говорю я.       Эстелла указывает на ряд следов на покрытой пеплом земле.        — Они свежие, — говорит она. — Может быть, они приведут нас к кому-то, кто знает дорогу…       Поскольку никто больше ничего путного не предлагает, мы ориентируемся по оставленным кем-то неизвестным следам. Не знаю, были ли здесь наши враги или союзники, да и есть ли у нас ещё союзники, помимо пиратов и той-второй-Марикеты, даже не знаю, будет ли какой-то смысл в том, куда мы направляемся и дойдём ли мы туда вообще. Больше всего на свете хочется, чтобы Вечное вернулась и расставила всё по местам, перестала увиливать от ответов, прекратила говорить загадками — но, поскольку это невозможно, механически переставляю ноги. Машинально отмечаю, что Келе ставит зарубки на стволах погибших деревьев. Занимает мысль о том, как восприняли историю Вечного мои друзья. О чём они теперь думают? О том ли, как каждый из них погибал тысячу раз? Или, может быть, о том, что вообще могло происходить в альтернативных временных линиях?       Или, возможно, они понимают, что я в очередной раз лгала.       Недоговаривала.       Ловлю тоскливый взгляд Вэйрина. Уж кому сейчас должно быть погано, так это ему. Устои его народа… Страшная, кровопролитная война между племенами… Во всём этом косвенно виновата я. То есть, конечно, не лично я — та, другая — но тем не менее… Если бы все мы не оказались на этом острове, ваанти никогда не знали бы о Катализирующих. О Вечном. В центре их веры не стояли бы двенадцать чёртовых янтарных статуэток, из-за которых они погибали.       А мы… никогда не оказались бы на этом острове, если бы не Эверетт, мать его, Рурк.       Внезапно на нашем пути появляется высокая фигура. То, что это один из ваанти, видно даже в полумраке, вот только по сравнению с обитателями Элистель он облачён в просто невероятное количество ткани: жилет поверх свитера грубой вязки, плотные кожаные штаны, тяжёлые ботинки. Его лицо почти полностью скрыто бинтами и маской, через которую видны яркие жёлтые глаза и голубая кожа век. Вэйрин делает шаг вперёд и быстро говорит на своём родном языке:        — Los’na! Pashtara makla pren Elyys’tel!        — Quis es? Quid tu hic agis? — отвечает ему незнакомец; совершенно уверена, что это не язык ваанти. Глаза Вэйрина же расширяются от удивления.        — Это что, латынь? — бормочет Мишель.        — Pouvez-vouz parler francais? — встревает Джейк, по старой доброй привычке закрывая меня собой. Просто на всякий случай, надо полагать. А я несвоевременно ревниво стискиваю зубы: французский? Серьёзно? Взял пару частных уроков у Ивонн, или я чего-то не знаю?        — Ich kann nicht Ihnen verstehen, — качает головой незнакомец. — Vielleicht sprechen Sie Deutch? Или по-английски?        — По-английски! — восклицает Крэйг. — Да, говорим!       Отчётливо слышу вздох облегчения, который издаёт ваанти в странной одежде.        — Почему не сказали сразу? — деловито интересуется он.        — Вы можете помочь нам? — выглядываю из-за плеча Джейка. — Мы пытаемся попасть в Куартель.        — Куартель — место для тех, кто не живёт ни сегодняшним, ни вчерашним, ни завтрашним днём, — нравоучительно молвит ваанти; с большим трудом подавляю желание закатить глаза — это было бы по меньшей мере невежливо по отношению к тому, у кого только что попросила помощи. — Лишь для тех, кто живёт во всех временах сразу…        — Слушай-ка, — закипает Джейк, — от того, попадём мы в твой домик на дереве или нет, зависит судьба мира. Так что добавь в свои речи немного конкретики!        — Остынь, летун, — примирительно произносит Келе, — думаю, мы можем договориться.        — Мы просто теряем время! — злится Вэйрин. — Как вождь Элистель, я приказываю… — Он осекается, прерванный хриплым хохотом ваанти.        — Вождь чего? — сквозь смех выдавливает он. — Мы, люди Куартель, презираем титулы и ложных богов — мы служим лишь вечности. Если вы хотите добраться до нашего города… То тебе придётся поступиться титулом, — и он ядовито добавляет, — твоё величество.        — Ч-что? — ошарашенно переспрашивает Вэйрин, а Шон вскидывает ладони в примирительном жесте:        — Послушайте, мы понимаем, вы просто выполняете свою работу, — обращается он к незнакомцу, — но что мы можем сделать, чтобы попасть в Куартель все вместе?        — В Куартель нет места вождям, королям или пророкам, — нараспев возвещает ваанти, — мы все лишь братья и сёстры, спицы в Великом Колесе Времён.        — Я не пойду, — вдруг объявляет Вэйрин, выпуская из руки ладонь Диего и нервно оглядывая остальных. Диего смотрит на него ошарашенно, и Вэйрин тяжело вздыхает, прежде чем пояснить: — Я просто… Не могу.        — Вэйрин, — тихо бормочет Диего в оглушительной тишине, прерываемой лишь чьим-то сбившимся от долгой ходьбы дыханием да ещё угрожающим шелестом ветра в ветвях сухих деревьев. — Что? Почему?        — Я буду ждать вас здесь, — твёрдо говорит он. — Я… Это были мои люди. Вы должны понять, я просто не могу взять и посмотреть им в глаза… Я вёл их в ту атаку на ваш отель. И вернулись не все. Вечное… — он запинается, словно ком в горле мешает ему говорить, и тут же исправляется: — Она… Она сказала, что некоторых из них убили, а остальным пришлось учиться выживать. Им пришлось делать то, что должен был сделать я. Я должен был защитить их. Это я виноват. Всё моя вина…       Подумать только — я рефлексировала, полагая, что Вэйрин сердится на меня или на всех нас за то, что произошло с его народом, а он ухитрился найти во всём происходящем причину объявить виноватым себя. От того, насколько несправедливым это кажется, хочется накричать на него, может быть, даже ударить. Но Джейк сжимает мою дёрнувшуюся ладонь — вскинув голову, смотрю в янтарно-жёлтые глаза Вэйрина и говорю только:        — Я понимаю.        — Но это просто глупо! — восклицает Крэйг. — Неважно, что сказал этот панк, ты можешь просто соврать, что согласен с их условиями, и дело с концом!       Готова поклясться, вижу, как под маской брови ваанти насмешливо взлетают вверх.        — Это не поможет, — на всякий случай предупреждает он.       Вэйрин качает головой.        — Я принял решение. Я… Буду ждать здесь.       Из ножен на поясе он достаёт обсидиановый кинжал и вырезает крест на ближайшем стволе.        — Х-хорошо, — Диего неуверенно кивает. — Просто… Ты… Береги себя, ладно?       Вэйрин притягивает его к себе и прижимается своим лбом к его.        — Ты тоже береги себя. Я не прощу себе, если с тобой что-то случится.       Мои пальцы едва ли не хрустят от того, как сильно Джейк их сжимает. Я… Не понимаю. Не понимаю, как Вэйрин может всё это выдерживать. Его желание защитить Диего, быть рядом с ним и со всеми нами борется с устоями, верой и ценностями, которые он впитал с молоком матери. Как это должно быть тяжело для него… Боюсь представить.       А я ещё думала, что у меня неудачный день.       Диего и Вэйрин обмениваются несколькими едва слышными фразами и коротким, но страстным поцелуем, прежде чем вождь отступает и коротко кивает ваанти в причудливом одеянии.        — Желаю удачи, друзья мои, — говорит он всем нам. — Надеюсь, она вам не понадобится. — Последнюю фразу слышу только в голове — губы Вэйрина остаются неподвижными.       Ваанти с забинтованным лицом ведёт нас вглубь мёртвого леса.        — Ты… Ты в порядке, Диего? — осторожно спрашивает Куинн, когда тот перестаёт оглядываться назад — Вэйрин пропал из виду, и это давно потеряло смысл.       Диего не отвечает, только коротко качает головой. Нет, конечно, он не в порядке. Никто из нас, полагаю, не может быть в порядке в эту минуту. Сама чувствую себя так, словно меня разломали на две части — одна твердит, что нужно идти вперёд, что там, в Куартель, нас ждёт способ вернуть мироздание на круги своя, а другая отчаянно кричит, что нам нельзя разделяться опять, что это ни разу не приводило ни к чему, блядь, хорошему, что каждый раз, когда кто-то остаётся за бортом, дела становятся только хуже. Несмотря на неудачное знакомство, я уже довольно продолжительное время воспринимаю Вэйрина, как часть нашей безумной компании, а теперь вот мы продвигаемся вперёд, в то время как он ждёт нас где-то посреди погибшего в войне его народа леса.        — Так как нам попасть в ваш город? — спустя минут десять Джейк нарушает гнетущую тишину.        — Увидите, — усмехается ваанти, останавливаясь и разворачиваясь вокруг своей оси. — В своё время, — он идёт назад, слегка отталкивая Раджа с дороги.        — Э-эй, друг, ты чего?.. — Радж пытается протестовать, разворачивается, чтобы сказать что-то ещё вслед ваанти — но тот уже исчез в сгустившемся тумане.        — Козёл, — выносит вердикт Мишель.        — Ага, — кивает Эстелла. — Вопрос в том, куда идти дальше?       В окружающем нас тумане и затянувшей небо дымке не видно солнца, которое могло бы хотя бы указать нам нужное направление.        — Пойдём вперёд, — неуверенно предлагаю я.       За неимением лучшего никто и не спорит, и вскоре мы буквально не видим ничего вокруг — только туман, обгоревшие деревья и пустота. Она жутко давит на мозги, и в какую-то долю минуты чувствую себя так, словно выгорел не лес, а я. Изнутри. До угольков.        — Как думаете, ещё далеко? — спрашивает Крэйг.        — Не хочу никого пугать, — бормочет Джейк, — но я почти на сто процентов уверен, что уже спотыкался об этот блядский сук.        — Я так и думала, — раздражённо выдыхает Эстелла, — мы ходим кругами!        — Марикета, может, нам стоит попробовать… — начинает Диего и осекается, прерванный внезапным вскриком Раджа: он спотыкается о тот же сук, о котором только что говорил Джейк, и, не сумев удержать равновесие, падает на землю лицом вперёд, только в последний момент выставляя руки и тем самым спасая свой нос от неизбежного пропахивания пепла и почвы.        — Я в порядке! — быстро заверяет он бросившуюся на помощь Мишель. Она машинально делает ещё шаг к нему, но тут же замирает и медленно отступает назад.        — Радж, — испуганно бормочет она, — почему твой карман… светится?       Радж опускает взгляд на нагрудный карман рубашки — и я вместе с ним. Действительно, через ткань проступает насыщенное лиловое сияние.        — Ох, божечки! — восклицает он. — Что это за…        — Тише, — Шон делает попытку успокоить его. — Давай просто…       Он не успевает договорить, потому что Радж уже порывистым движением достаёт светящийся предмет из кармана и бросает его на землю. Сияние становится ещё ярче, но спустя пару секунд глаза привыкают к свету; опускаюсь на корточки, чтобы поближе рассмотреть осколок кристалла. Он не похож на те, что мы видели раньше — на идеальные сферы или их аккуратные части, как было в случае с Сердцем острова. Этот больше напоминает обломанный сталактит из сюрреалистичной пещеры — на ум приходит воспоминание о Пещере драгоценностей.        — Тот человек, которого мы встретили ранее, должно быть, подложил это в твой карман, когда толкнул тебя, — говорит Келе.        — Возможно, — медленно произносит Диего, — может быть, это…        — …часть загадки, — заканчивает за него Шон.        — Да, — кивает Диего.       Поднимаю кристалл и верчу его из стороны в сторону, пытаясь понять, каким образом этот обломок может помочь нам добраться до Куартель. Когда я чуть веду рукой вправо, кристалл, кажется, начинает сиять ярче. Не веря догадке, сдвигаю обломок ещё правее — действительно, свет становится более насыщенным.        — Марикета, думаешь, это такой своеобразный компас? — говорит Зара, не сводя зачарованного взгляда с кристалла.        — Попробуем пойти вправо, — пожимаю плечами. — У нас всё равно нет других вариантов, так что будем надеяться, это сработает…       Иду впереди, к очевидному неудовольствию Джейка, но все его молчаливые возражения сейчас отодвинуты на второй план — важно то, что с каждым шагом в выбранном направлении сияние становится всё ярче и ярче.        — Это хороший знак, — замечает Крэйг.       Вскоре Зара указывает тонким пальцем куда-то вперёд.        — Смотрите-ка! — она бросается к толстому стволу стоящего на нашем пути дерева и указывает на яркое сине-фиолетовое сияние, исходящее из-под земли. Она достаёт из кармана перочинный нож и спустя полминуты извлекает на свет ещё один кристалл. Она подносит этот осколок к тому, что я держу в руках, и их сияние становится ещё более интенсивным, почти ослепительным.        — Отлично, теперь у нас два таких, — бормочу я. — Дальше-то что?        — Они всё ещё загораются и гаснут в зависимости от направления, Принцесса? — спрашивает Джейк.       Забрав у Зары второй кристалл, поворачиваюсь вокруг своей оси. Несколько раз, потому что результат сначала сбивает с толку — сияние усиливается, когда я разворачиваюсь в ту сторону, откуда мы пришли.        — Чертовщина какая-то, — фыркаю, но послушно иду назад, не глядя под ноги, словно неспособная отвести глаза от кристаллов в ладонях.       Впереди маячит дерево, помеченное знакомым крестом.        — Здесь мы оставили Вэйрина! — воодушевлённо восклицает Диего. — Он должен быть поблизости. Надо показать ему эти кристаллы, он такого точно не видел! — Мы подходим ближе, но, когда мы утыкаемся в ствол, никого не находим. — Вэйрин? — неуверенно зовёт Диего. — Эй, где ты? — Лес вокруг нас оглушает мёртвой тишиной. Ни звука шагов, ни признака хоть какого-то движения в тёмных ветвях. — Вэйрин?..        — Он же сказал, что будет ждать здесь? — шепчет Куинн.        — Ни следов, ни отметок, ни единого знака, — сникает Эстелла. — Словно он… — она запинается.        — Словно он просто исчез, — договаривает Диего. Он запускает ладонь в волосы и принимается нервно расхаживать из стороны в сторону. — Я идиот! — вдруг вскрикивает он. — Идиот! Я должен был остаться с ним! Я должен был быть здесь, что бы тут ни произошло!        — Диего, — осторожно зову я, — пожалуйста, не…       Не — что, Марикета? Что я могу сказать? Чувствую то же самое: мы должны были остаться здесь. С Вэйрином. Что бы ни было, почему бы он ни исчез, мы должны были быть рядом с ним.        — Может, он пошёл поискать какой-нибудь еды, — бормочет Келе, — или кто-то из его людей добрался сюда, или…        — Я знаю его достаточно хорошо, чтобы утверждать: Вэйрин никогда не нарушает данного слова, — возражает Диего. Он прикрывает рот ладонью, и в его глазах отражается ужас. И тут же он трясёт головой, словно скидывает наваждение, и направляется в ту сторону, откуда мы пришли.        — Куда ты собрался? — спрашивает вдогонку Шон.        — Найду того, кто забрал Вэйрина, — не оборачиваясь, бросает Диего.        — Но у нас нет на это времени! — восклицает Шон. — Вечное сказала, нужно спешить, чтобы остановить Рурка.        — И что?! — Диего разворачивается и буравит Шона злобным взглядом. Помогите мне, боги, никогда ещё не видела моего лучшего друга в таком состоянии. — Оставим всё, как есть? Пропал, и хрен с ним? Ты, блядь, шутишь? Он вернулся бы за любым из нас!        — Диего, пожалуйста, успокойся, — Мишель делает шаг в его сторону, такой осторожный, словно пытается приручить дикого зверя.        — Как я могу успокоиться?! — продолжает бушевать Диего. — Что, если… — Его голос надламывается, и злость во взгляде сменяется какой-то затравленностью. — Никто и никогда в моей жизни… Так, как он… Неужели вы не понимаете? — Не выдерживаю и преодолеваю разделяющие нас несколько футов, обвивая руки вокруг его плеч, но он неожиданно вырывается. — Я пойду искать его, Мари. И не пытайся меня остановить! — И он стремительно уходит прочь.        — Мы не позволим ему уйти, не так ли? — доносится до меня голос Джейка. Оборачиваюсь и киваю.        — Я попробую поговорить с ним. Просто… Будьте здесь.        — Мари, помни, мы ограничены во времени, — напоминает Шон. С трудом сдерживаю желание сказать ему, что видала эти ограничения в гробу и белых тапочках.       Догнав Диего, собираюсь было схватить его за руку, но он резко останавливается, так что я едва не врезаюсь в его спину.        — Бог ты мой, — бормочет Диего.       Выглядываю из-за его плеча и вижу знакомую полупрозрачную фигуру.       На ладони призрака две коллекционные фигурки: Хан Соло и Люк Скайуокер. Четвёртый эпизод «Звёздных войн». Странно, не помню, чтобы у Диего такие были.        — Мари, — неуверенно зовёт Диего, — это же… Это мои, да?        — Ага, — шепчу я, хотя сама-то ответа на этот вопрос не знаю. Впрочем, моя уверенность сейчас точно не важна. — Возьми их, Диего, это… Каким-то образом это помогает.       Он подчиняется, и, когда его ладони касаются коллекционных фигурок, меня ослепляет вспышка.       

◉

             Оказываюсь в незнакомой аудитории, где собралась по меньшей мере сотня студентов. Диего — повзрослевший, даже, можно сказать, заматеревший — с густой щетиной, в очках в роговой оправе — сидит за преподавательским столом.        — Когда вы смотрите фильм, или читаете книгу, или прикасаетесь к любому другому виду искусства — необходимо абстрагироваться от своих ожиданий, — говорит он. — Важно постараться понять, какую цель преследовал автор, и трезво оценить, сумел ли он этой цели достичь. Да, я слушаю? — он кивает студенту, поднявшему руку.        — Но, мистер Сото, — неуверенно лепечет совсем молоденький паренёк, по виду — вчерашний школьник, — «Тёплую зиму», например, совершенно невозможно смотреть, хотя книга и была бестселлером, как такое в принципе возможно?        — Иногда фильм проваливается на этапе задумки, — усмехнувшись, Диего качает головой, — не всегда из хорошей книги получается достойная экранизация — но и из этого можно извлечь хороший урок, — он резко замолкает, отвлечённый неожиданной вибрацией телефона, лежащего на углу его стола. — Что ж, друзья мои, я рад был видеть вас на вводной лекции. Увидимся на следующей неделе!       Ручейком студенты стекаются в сторону выхода — некоторые из них останавливаются, чтобы сфотографировать профессора.        — Боже, я всё ещё не верю, — раздаётся чьё-то бормотание, — что они уговорили Диего Сото преподавать здесь…        — Я тоже, — соглашается другой голос, — он же буквально перекроил теорию экранизации!       Диего тем временем переворачивает жужжащий телефон экраном вверх. Когда он видит имя звонящего, его брови взлетают вверх. Прежде, чем ответить, он выжидает, пока последний студент покинет аудиторию. Когда дверь в помещение закрывается, Диего отвечает на звонок, включая громкую связь.        — Папа?        — Диего? Меня хорошо слышно? — раздаётся голос на другом конце провода.        — Да, э-э… Отлично. Давно не… Впрочем… Что-то случилось?        — Сынок, — мужчина прокашливается, — я просто хотел… Ты знаешь… Мы с мамой видели твою книгу.        — А, я понял, — Диего протягивает руки вдоль стола и кладёт голову на поверхность, обречённо глядя на телефон. — И ты звонишь мне, чтобы сказать, что совершенно не одобряешь то, что я написал.        — Что? — из динамика раздаётся неуверенный смешок.        — Папа, я на работе, — раздражённо бросает Диего, — у меня нет времени на твои…        — Нет, Диего, пожалуйста! — в голосе мистера Сото отчётливо слышится паника. — Послушай меня всего одну минуту! Мы… Мы не знали, что ты пишешь книгу. Нэнси показала мне газету, в которой было твоё имя…        — Список бестселлеров в Нью-Йорк-Таймс? — со смесью иронии и гордости уточняет Диего.        — Точно! И потом я смотрел утреннее шоу, и там тоже говорили о тебе…        — Ну что же, для меня это всё тоже было большим сюрпризом, — признаётся Диего. — Так ты, э-э, не читал, я полагаю?       Из трубки отчётливо слышится шелест страниц.        — А, вот! Нашёл. Мне нравится этот отрывок. «Люди часто спрашивают, почему нет новых историй. Как телевидение и кинематограф могут просто переделывать под себя уже давно избитые сюжеты? И я говорю им: оглянитесь. Оглянитесь по-настоящему, откройте свой разум. Если всё сделать правильно, вы поймёте: все самые захватывающие истории происходят вокруг вас…»        — «…И всё, что нужно сделать — дать им шанс, и тогда жизнь заиграет новыми красками», — по памяти заканчивает Диего хором с отцом. Его взгляд падает на пару коллекционных фигурок на его столе. Он пододвигает их ближе друг к другу, так, чтобы их руки соприкасались.       Голос мистера Сото в динамике дрожит, как если бы мужчина с трудом сдерживал слёзы.        — Диего, сынок, мне так жаль, что я не говорит тебе этого раньше, — выговаривает он, — но… Я правда очень, очень горжусь тобой.        — Я знаю, па, — легко соглашается Диего, — поверь, я знаю.       

◉

             Ещё одна короткая вспышка, и мы с Диего смотрим друг на друга посреди мёртвого леса. Он открывает рот, чтобы что-то сказать, но никаких членораздельных звуков у него не получается. Крепко обнимаю его, пытаясь передать этим объятием всё, что чувствую к нему — всю эту невероятную сестринскую любовь, всю благодарность, всю гордость за него — и всё сочувствие.        — Тише, — шепчу я, когда его плечи под моими ладонями вздрагивают, — тише, всё будет хорошо.        — Я, — вдруг всхлипнув, произносит Диего, — я книгу напишу?        — Бестселлер, — поправляю я, чуть отстраняясь и слабо улыбаясь. Диего вытирает выступившие слёзы и переводит взгляд на коллекционные фигурки.        — Где бы Вэйрин ни был, — медленно говорит он, — уверен, он может позаботиться о себе. Я… Прости, Мари, я не должен был так психовать. Мне следует доверять Вэйрину, — он осекается и исправляется, — верить в него. Из-за меня мы теряем время.        — Вэйрин вернётся, — улыбаюсь, — я совершенно точно знаю.        — Да, ты права, — соглашается он. — Спасибо.       Мы возвращаемся к остальным. Друзья настороженно смотрят на Диего.        — Эй, Коротышка, — осторожно зовёт Джейк, — ты в порядке?       Диего уверенно кивает.        — Знаешь, Джейк, «знаток поп-культуры» мне нравился больше, — замечает он непринуждённо. — Я всё ещё беспокоюсь о Вэйрине, но знаю: он сказал бы мне идти дальше. Так что… Пойдём?        — Мы найдём его, как только сможем, хорошо? — мягко говорит Куинни. Диего снова кивает. Кручу в руках кристаллы, пытаясь найти нужное направление. Где-то вдали виднеется пульсирующее голубоватое сияние в разломанном стволе дерева.        — Туда, — киваю я, и Эстелла первая срывается с места, почти бегом преодолевая расстояние до пункта назначения. Она достаёт из дупла очередной кристалл и отдаёт мне, когда я подхожу ближе. Когда все три осколка оказываются в моих руках, их сияние становится невыносимо ослепительным на несколько мгновений…       И гаснет.        — Мари, ты что, сломала их? — восклицает Крэйг.        — Кажется, игра в «холодно-теплее-горячо» была бы слишком простым решением задачи, — сникает Шон.        — Что нам сказал тот ваанти? — рассуждает Зара, расхаживая туда-сюда. — «Увидите в своё время». Может, это что-то значило…       Кручу кристаллы в руках, складываю их в вместе и, повинуясь наитию, поднимаю их на уровень глаз. И, когда я это делаю, увиденное сквозь слабый, преломляющийся в гранях осколков свет едва не заставляет выронить свою ношу. Нас окружают… временные воронки. Точно такие же, как были после грозы — только их видно исключительно через кристаллы.        — П-посмотрите, — заикаясь, поворачиваюсь к друзьям.        — Это… Клёво, — протягивает Радж, вглядываясь в сверкающие грани.        — Да, но мы всё ещё застряли здесь, — раздражённо бросает Эстелла. — Исследовать все эти порталы? Да на это уйдёт не одна неделя!       Зара же отбирает кристаллы, словно поражённая какой-то догадкой, и вертит их в руках. Её пальцы двигаются так быстро, словно она собирает кубик Рубика на время, и в какой-то момент, кажется, головоломка ей одним известным образом складывается — теперь кристаллы собраны в некое подобие подзорной трубы.        — Вот! Я вижу! — она поднимает руки на уровень глаз и кивает нам. Заглядываю в грани причудливым образом соединённых кристаллов и вижу, что среди всех временных разломов появилась тропа, ведущая куда-то вперёд. Зара идёт первой, медленно, словно опасаясь потерять направление. Боясь спугнуть удачу, мы идём за ней. Долго. Осторожно. Молча. Спустя час или около того на лес опускается ночь, и, когда я уже начинаю подумывать о целесообразности привала, деревья вдруг расступаются, открывая поляну с огромным деревом, в ветвях которого расположился город.       Это совсем не похоже на Элистель. Гигантское дерево кажется таким же высохшим, как окружающий лес, а постройки напоминают скорее странного вида небоскрёб, сооружённый где-нибудь в неблагополучном райончике. Неоном светятся цветастые вывески, одна из них — «1908» — неприятно напоминает о Рурке.        — Это место меня пугает, — признаётся Радж.        — Будем надеяться, эти ребятки действительно помогут нам добраться до Рурка, — бормочет Джейк.       Когда мы приближаемся к городу, до ушей доносится… Танцевальная музыка? Какая-то чертовщина, ей-богу. Бросаю взгляд на друзей — Радж и Крэйг, кажется, даже не замечают, что их головы двигаются в такт бита.        — О, а мне тут нравится! — замечает Крэйг.        — Чумовая музычка! — подхватывает Радж.        — Мы точно попали туда, куда надо? — с сомнением спрашивает Мишель.       И к нам на встречу выходит двое ваанти — женщина с лиловым ирокезом и мужчина с длинными голубыми волосами. Они так же необычно одеты, как указавший нам направление незнакомец, а их лица тоже скрыты: у женщины — бинтами, а у мужчины — толстым шарфом. Мужчина останавливает взгляд на нас и присвистывает.        — Пришли вклиниться в нашу тусовку, чужеземцы? — с хриплым смешком спрашивает он. Язык у него слегка заплетается — то ли это эффект закрывающей рот ткани, то ли он, что более вероятно, немного пьян.        — Что, если так? — Зара раздражённо ведёт плечом.        — Если так, то добро пожаловать! — ржёт мужчина.       Женщина оценивающе смотрит на нас — очевидно, Зара представляет для неё особенный интерес — и прокручивает в ладони небольшой металлический диск. И вдруг прямо перед нами появляется временная воронка — и так быстро, что я даже не успеваю испугаться, накрывает нас. Кто-то кричит, резко кружится голова — и вдруг плюхаюсь на деревянную платформу где-то высоко в ветвях Куартель. Музыка оглушает, бьёт по ушам — растерянно оглядываю друзей, приземлившихся, как и я, с разной степенью успеха на широкую площадку.       Ваанти, которых мы встретили снаружи, стоят, прислонившись к спинам друг друга, и негромко переговариваются между собой.        — Что за вечеринка Анахронистов без падения на задницу, а? — женщина вдруг переводит взгляд на нас и подмигивает.        — Так это вы делаете такие порталы? — восхищённо спрашивает Радж.        — Что? — удивляется мужчина. — Ах да, совсем забыл… Воронки только начали появляться в этом времени.        — Там, откуда мы пришли, чужестранец, разрывы в пространстве повсюду, — охотно поясняет женщина. — Мы просто научились извлекать из этого пользу.        — Погодите-ка, команда R. Мы тут только для того, чтобы попасть в обсерваторию Рурка, так что не надо впаривать нам свои воронки, — говорит Джейк, поднимаясь на ноги и протягивая мне руку.        — Наслаждайтесь вечеринкой, — мужчина его словно вовсе не слышит. — Уверяю вас, ничего подобного вам в жизни не приходилось видеть.       И эта странная парочка заливается смехом, словно мужчина произнёс шутку, понятную только им двоим. Женщина подходит вплотную к Крэйгу и заговорщически шепчет:        — Время поломано. И если вы этого не понимаете, вы дураки.       Нет, она точно пьяная.       Женщина возвращается к спутнику, и прежде, чем кто-то из нас успевает сказать ещё хоть слово, эти двое исчезают на мостике, скрытом густым туманом.        — Что они о себе думают? — возмущается Крэйг.       Радж подходит к краю платформы и нагибается над перилами.        — Ребят, — медленно говорит он, — не смотрите вниз.       Вопреки этому предостережению, Диего подходит к нему и осторожно заглядывает за перила.        — Твою мать. Мы почти в миле над землёй, — шокировано бормочет он.        — Зашибись, — протягивает Джейк, — теперь единственная наша проблема — это как спуститься вниз, да?       Глаза постепенно привыкают к туману; жадно оглядываю окружающее нас пространство. И вдруг на краю платформы вижу знакомую фигуру — сгорбленного старика, опирающегося на палку. Его взгляд встречается с моим, и в янтаре его глаз мне чудится ненависть.        — Укжааль! — восклицаю я. Губы шамана кривятся в усмешке, и он внезапно исчезает за дверью в толстом стволе дерева. Не уверена вообще, что он мне не привиделся. Так… странно.        — Кажется, он был не очень рад нас видеть, — замечает Куинн. А, нет, не привиделся. Не могла же это быть массовая галлюцинация! Впрочем, от Ла-Уэрты можно ждать чего угодно.        — Любопытно, — задумчиво произносит Эстелла. — Он должен быть на короткой ноге с этими ваанти, раз ему позволили здесь находиться.        — Мы должны с ним поговорить, — заключаю я, шагая в сторону двери.       И, открыв её, оказываюсь в… клубе? Серьёзно? Неоновые лампы, вспышки пульсирующего света, что-то, похожее на разноцветный дым — и огромный танцпол, полный ваанти. Музыка орёт так громко, что слегка подташнивает. В центре танцпола — стойка ди-джея, который крутит старинного вида пластинки.       Твою-то мать. Из полудикого образа жизни в Элистель — сюда. Из крайности в крайность. Типичная Ла-Уэрта.       Мы с ребятами сбиваемся в кучу, осторожно пробираясь сквозь толпу, когда на нашем пути внезапно возникает ваанти, которого мы встретили в лесу. Он катит перед собой тележку, накрытую широким куском ткани.        — Чужеземцы? — изумлённо восклицает он. — Вы не должны быть здесь.        — То есть как? — удивляюсь я. — Мы же встретили тебя в лесу, разве нет?       Он качает головой — решаю было, что у меня едет крыша, ну, типа, ничего нового, когда он говорит:        — Какая разница? Торжество развязки имеет свои правила. И если вы здесь не для того, чтобы принять участие в вечеринке, то…        — А-а, хорошо! — быстро киваю. — Да-да, конечно, мы здесь исключительно для того, чтобы повеселиться!        — О да! — восклицает Крэйг. — Мы, ребята, научим вас развлекаться!        — Серьёзно? — брови ваанти взлетают так высоко, что их становится видно из-под маски. — Ну что же… — Он откидывает покрывало с тележки, и перед нами оказывается огромный поднос, заставленный различными стаканами и бокалами. — Выбирайте яд, — он делает рукой приглашающий жест и выжидающе смотрит на меня. Почему на меня? Ну почему всегда я, в самом деле? Пауза несколько затягивается, когда я понимаю, что на меня смотрит не только он — все мои друзья уставились на меня с различными эмоциями. Крэйг словно говорит: «Давай уже быстрее, Мари, мне тоже хочется это попробовать!» Мишель округляет глаза, и я читаю в них: «Ты ведь не собираешься на самом деле это сделать?» Шон чуть заметно качает головой, взгляд Зары бегает от моего лица к подносу, а Джейк с силой сжимает мой локоть — так не вовремя вспоминаю обещание не лезть на рожон, хочу уже отказаться от этого, но ваанти снова обращается к нам. Точнее, ко мне. — Если ты не выпьешь, вы все покидаете это место.       Так, ещё раз — почему, блядь, я?!       Вздохнув, быстро беру первый попавшийся бокал — точнее, глиняный сосуд, наполненный какой-то густой жидкостью. Ваанти склоняет голову, глядя на меня с любопытством, словно я — какой-то диковинный зверёк, за чьими повадками ему интересно наблюдать. Под его взглядом делаю глоток из сосуда. Жидкость вязкая, густая, как кисель; чувствую на губах странное сочетание вкусов: что-то древесное, что-то травяное, что-то металлическое.        — Это та штука, которую мы пили в Элистель! — голос Раджа раздаётся как будто за тысячу миль. Меня ведёт с единственного глотка, пульсирующий вокруг свет словно смазывается, но ваанти, очевидно, ждёт чего-то от меня, так что пью ещё. — Помните, из корней? Нам показывал Укжааль…       Смысл его слов доходит не сразу. Сок из корней дерева Элистель… После него мы путешествовали сквозь время… Тогда хватило крохотного глоточка, а сейчас… Сколько я уже выпила? Половину сосуда?..        — Странно, а ведь это дерево выглядит высохшим, в отличие от Элистель, — говорит Куинн, её голос как будто звучит прямо в голове.       Делаю ещё глоток, словно это не мои руки подносят сосуд ко рту.       Как в замедленной съёмке наблюдаю, как Зара хватает бутылку пива с подноса и почти тут же ставит её обратно, уже пустую. Слышу голос Шона, но не могу ничего разобрать. Вижу, что Радж и Крэйг тянут Мишель на танцпол. Куинн смеётся, почему-то беззвучно, над чем-то, что сказал Келе — его губы, кажется, тоже просто шевелятся, словно кто-то выключил ему громкость. Лицо Диего мелькает где-то совсем близко. Руки Джейка обнимают меня, он прижимает меня за талию спиной к себе — под его ладонями цепи на коже загораются, словно напоминают, что я ими скована и по-прежнему нуждаюсь в спасении, а огни вдруг расплываются, тысячи цветов соединяются в один, и мы ведь зачем-то сюда пришли, преследовали какую-то цель…        — Извините, — это кто-то снова включил голос Куинн, она обращается к какому-то ваанти. — Не подскажете…        — Занят! — отрезает ваанти.        — Я поняла, но мы здесь никого не знаем, может быть, вы могли бы помочь нам… потом?        — Нет. Никакого «потом». Никакого «раньше». Всё время. Всё время!       Последние два слова подхватывает толпа. Вскоре эта фраза криком повторяется отовсюду, нестройным хором, который вместе с битами музыки ввинчивается в уши.       А потом всё смолкает.       Толпа расступается, открывая нам обзор на стойку ди-джея, где стоит Укжааль. На нём надета странного вида маска — что-то среднее между теми, что носят в Элистель, и теми, что мы видели здесь. Он смотрит прямо на меня.        — Слушайте меня, Анахронисты! — громко говорит он, и в зале наступает такая мёртвая тишина, словно всё внимание действительно направлено на старого шамана. — Наш вид, все мы, каждый из нас… Мы были преданы!       Интересно, это происходит на самом деле или только кажется? Так хочу оказаться подальше отсюда, забрать друзей и очутиться где-то в тихом, спокойном месте… Например, в Элистель, там было хорошо, когда нас не судили всем племенем и когда не приходилось прилагать усилия, чтобы избежать смерти в пасти у Ситаса… Или в «Небожителе», там тоже было неплохо, если бы только его построил не Рурк. Рурк… Надеюсь, он будет гореть в аду… Или в «Элизиуме», там было совсем хорошо, но теперь бы всё напоминало о Лейле… Лейла… Её кровь на полу комплекса МАСАДА… Предательство, искупление… Предательство… О чём говорит Укжааль?        — Вечное предало нас! — голос Укжааля разносится над толпой и пулями разрывает череп. — Оно лгало нам на протяжении столетий, присваивая себе силы Ваану!        — И откуда тебе об этом знать? — откуда-то из толпы спрашивает женский голос.        — Потому что я слышал, как Вечное признаётся в этом другой версии себя!       Это плохо.       Он указывает пальцем прямо на меня.       Это очень, очень плохо.        — Если не верите мне, спросите у неё!       По меньшей мере сотня лиц поворачивается ко мне.       Руки Джейка на моей талии сжимаются крепче.       Ещё успеваю подумать, что это весьма своевременно, потому что ноги подкашиваются — сознание оставляет меня, и окутывающая пустота становится спасением.