VIII. 10. Ни море, ни суша, ни живая душа
24 октября 2021 г., 21:00
Примечания:
🌴**Коллаж к главе:** https://ibb.co/GdwcTX2
🎶**Тема церемонии:** Ingrid Michaelson — Can't Help Falling in Love [https://disk.yandex.ru/d/eJ3qUgEjCHJkgg]
So won't you please just take my hand and take my whole life too?
Сижу на мосту в Элистель, свесив ноги вниз и держась за перила. Подо мной мерцают миллионы огней, где-то на пляже музыканты играют на причудливых инструментах, и до ушей доносится сюрреалистичная музыка ваанти — люди Вэйрина готовятся к празднеству. По словам Сераксы, солнце село не больше часа назад, но из-за ярких фонарей в ветвях огромного дерева кажется, что за пределами Элистель царит непроглядная тьма. — Мари, как ты себя чувствуешь? — доносится до меня тонкий голос Куинн. Чуть поворачиваю голову, пожимаю плечами и снова вглядываюсь в окружающую деревню темноту. Слышу глубокий вздох, когда Куинн подходит ближе. Спустя мгновение она опускается рядом и кладёт голову на моё плечо. — Я рада, что ты пришла, — шепчу я. Она вздрагивает, и я встречаюсь с ней взглядом. В аквамариновых глазах Куинн отражается страх. — Господи, — выдыхает она. Требуется с полминуты, чтобы понять, что её испугало. И вдруг вспоминаю — это то самое место, где она потеряла сознание и чуть не умерла, впав в кому. И наш короткий диалог почти в точности повторяет то, что мы сказали друг другу тогда. Только мы поменялись ролями. — Нет, Куинн, — жёстко говорю я, — нет, всё не так. Не… Не смотри так на меня, я не собираюсь умирать. Куинн заметно расслабляется. — Так… как ты, Мари? — Хреново, — качаю ногой в такт музыке внизу. — Хреново, Куинн. Вечное погибла. — Ты уверена? — тихо спрашивает она. — Мы ведь толком не видели, что произошло. — Она мертва. Точно знаю. Её больше нет. — Как ты можешь знать наверняка? Молчу. Долго. Не имею ни малейшего понятия, откуда такая уверенность — может быть, дело в прощальных словах Вечного и в том, что она сама знала, что это конец. Но я чувствую, что её нет. Словно какая-то важная часть меня погасла. И несмотря на это… Ощущаю себя более полноценной, чем когда бы то ни было. — Просто знаю, — отвечаю наконец. — Куинн, как ты считаешь… — Снова замолкаю, не уверенная в том, что хочу озвучивать свой вопрос. — Мари? — А… Просто думаю, может быть, с её смертью какая-то часть её способностей… Перешла ко мне? Как думаешь, это возможно? — Мари, уже все знают, что портал в Элистель открыла ты, — вздыхает она. — И, вообще-то… Радж предположил именно это. Что дело в её способностях и в том, что ты вернула Сердце острова Ваану… — Вернула, — горько говорю я, — вернула для того, чтобы Рурк забрал всё! — Мы остановим его, — твёрдо говорит Куинн. — Но… Ты не должна замыкаться. Ты не должна… Это… Я понимаю тебя, как никто другой. Когда я была одержима Сердцем… — Почему это произошло? — чувствую, как по щекам текут слёзы. — Почему… Ведь с тобой всё было относительно объяснимо. Сердце исцелило твою болезнь, заменив этой одержимостью. Но я не… — Не знаю, Марикета, — Куинн накрывает мою ладонь своей. — Я не знаю. Но ты должна понимать — это можно обуздать. Можно контролировать. Не позволять этому брать над собой власть. Я чувствовала себя так плохо в первые разы, думала, что я злодейка, не контролирующая собственного тела, но всё же оказалась сильнее. — Наверное, ты права, — не решаюсь признаться, что всё было иначе. Когда я ощутила ту вспышку гнева, я не чувствовала себя злодейкой. Чувствовала себя собой… И я не хотела с этим бороться. Единственное, что остановило — я не хотела, чтобы такой меня видели мои самые близкие люди. — И одно совершенно точно могу тебе сказать, — мягко улыбается Куинн, — тебе не нужно закрываться и сбегать ото всех на вершину дерева. Не надо прятаться. В конце концов, что бы там ни было, ты была и остаёшься Марикетой, которую мы все знаем и любим. Неуверенно возвращаю улыбку и киваю, стирая слёзы. — Да. Хорошо. Ты права, пойдём к остальным. Куинн тянет меня за собой на пляж. — Вэйрин сказал, сегодняшний вечер — неотъемлемая часть Ниала’рей, — рассказывает она, когда мы преодолеваем третий или четвёртый пролёт. — Накануне первого дня фестиваля все пары, которые хотят заявить о своей любви, должны прийти к обоюдному согласию в присутствии свидетелей. Считается, что такой союз будет освящён самим Ваану, хотя церемонию, конечно, проводят старейшины племени. — Интересно, — киваю я, — ты уже успела узнать все детали? — Ох, — смеётся Куинни, — я всегда интересовалась свадебными традициями разных народов! Это так увлекательно и романтично, хотя у некоторых довольно необычные обряды. Когда ноги утопают в белоснежном песке, скидываю ставшие ненавистными ботинки и иду прямо к воде. В мягких волнах, ласково целующих ступни, отражаются огни ветвей Элистель, и внезапно все тревоги отходят куда-то на второй план. И, хотя сердце всё ещё разрывается от осознания, что Вечное погибла, откуда-то знаю, что она продолжает жить во мне. Никогда прежде не чувствовала это так сильно, как теперь — мы с ней лишь две версии одного и того же человека. У меня есть часть её воспоминаний, как и часть воспоминаний каждой из двух тысяч меня. Не думаю, что психотерапевты знают хоть один случай такого множественного расстройства личности, но теперь, с гибелью Вечного, остро чувствую себя целой. Единой. Восстановленной. Слышу мурчание Снежка позади и разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов. Все мои близкие стоят напротив, и я, улыбаясь, делаю шаг к ним. Алистер стоит чуть поодаль, так что подхожу в первую очередь к нему. — Как ты себя чувствуешь? — мягко спрашиваю я. — Так, как может себя чувствовать нечто вроде меня, — вздыхает Ал. — Странно осознавать, что я… искусственный. — Это не так, — возражаю я. — Ты настоящий, Алистер. Такой же настоящий, как все мы. И пусть Рурк говорит всё, что ему заблагорассудится… Ты гораздо лучше него. — Несмотря на то, что я создан из его ДНК? — горько усмехается Ал. — Вопреки этому, — киваю, — но и благодаря этому тоже. — Он непонимающе вскидывает брови, и я торопливо поясняю: — Ты такой, какой ты есть. Пусть Рурк и задумал тебя, как свою копию, ты взял у него только хорошее. — Как ты можешь такое говорить? Я предал вас, Марикета. — Ты просто живой человек, — вздыхаю. — А человеку свойственно ошибаться. Он криво усмехается. — Ладно. Я постараюсь помнить об этом. Спасибо, Марикета. — Мари права, — вдруг вмешивается Грейс. — И я хочу, чтобы ты знал, Алистер. Я люблю тебя вне зависимости от того, как ты появился на свет, и каким тебя задумывал Рурк. — Но я не заслуживаю этого, — возражает Алистер. Переглядываюсь с Мишель, с трудом сдерживая смех. По-моему, Алистер услышал что-то не то. — Я был идиотом, столько натворил, а ты… Погоди… Что ты сейчас сказала? Грейс скрещивает руки на груди и хмурится. — Что слышал, то и сказала, — с напускным холодом в голосе произносит она. — Я… Я люблю тебя, Грейс, — как-то немного удивлённо говорит Алистер. — Ага, — мне хорошо видно, каких трудов Грейс стоит сохранять это наигранное равнодушие. — Я тут, как бы, в курсе. — Принцесса, — Джейк подходит ко мне вплотную, отвлекая от жадного созерцания того, как Грейс и Алистер разрубают свой гордиев узел, и касается пальцами моего лица, убирает упавшие на глаза пряди волос — моментально забываю, что мы здесь не одни. — Как ты думаешь… Завтра… На этом празднике… Ты и я, мы могли бы… — Я уж думала, ты и не спросишь, — отвечаю нарочито раздражённо. — То есть, ты согласна… — Тебя это по-прежнему удивляет? — Да. — Окей, — мягко высвобождаюсь из его объятий и припоминаю, что говорила Куинн. В присутствии свидетелей, значит… — Джейкоб Лукас Маккензи, здесь, на глазах наших самых близких друзей, я заявляю о своём намерении завтра же, во время празднества Ниала’рей, стать твоей женой. И я не собираюсь ждать дольше, чем необходимо. Джейк широко улыбается, прежде чем притянуть меня к себе и поцеловать. Упиваюсь этим мгновением, которое, к сожалению, длится совсем недолго, потому что внезапно где-то за спиной Джейка раздаётся визг Мишель. Отрываюсь от своего жениха и бросаюсь к Миш, которая указывает дрожащим пальцем на вышедшего из кустов саблезубого тигра. Возможно, я бы тоже могла завизжать, но на спине у монстра сидит Таари. — Т’Каал, мой старый друг! — Вэйрин ласково трепет загривок саблезубого тигра, а Таари, соскользнув с шерсти зверя, бросается к нам. Подхватываю ребёнка на руки, и он крепко ко мне прижимается. — Кот-лидирующие! Вы вернулись! Я так надеялся, что мы ещё встретимся! — Ну конечно, малой, — ворчит Зара, внезапно оказываясь рядом. Она взъерошивает волосы мальчика и непривычно мягко улыбается. — Соскучился, небось? — Конечно, Зах-ра! — хихикает ребёнок. — А вы скучали? — Скучали, Ежевичка, — усмехается Джейк. — Надеюсь, ты достаточно потрепал нервы тёте Сераксе в наше отсутствие? Позади раздаётся раздражённое покашливание военачальницы. — Очень рада слышать, что ты не растерял чувства юмора, — ворчит Серакса. — Таари, ты уже должен спать! — О, — ребёнок дует губы. — Хорошо, Серакса. Я теперь должен идти, Кот-лидирующие! — Опускаю мальчика на землю, и он убегает в сторону лестницы. — Это что… — поражённо произносит Майк, не в силах договорить. — Да, — кивает Келе с не менее ошарашенным видом, — это был маленький мальчик верхом на саблезубом тигре. Я тоже это видел, ты не сошёл с ума. — Т’Каал может и вас покатать на спине, — поддразнивает Вэйрин, — если не решит, что вы окажетесь лучшей закуской, нежели наездниками. Но полно, — он отворачивается от тигра, который тычется мордой в его руку, явно прося ещё ласки, но вождь не обращает внимания. Он смотрит на Диего — совершенно точно знаю, что сейчас произойдёт. — Диего Рикардо Ортис Сото, — торжественно произносит Вэйрин, и мой лучший друг вздрагивает, — с того момента, как я тебя впервые увидел, я понял, что хочу быть с тобой. Я люблю тебя, Диего. И я хочу провести с тобой вечность. Согласишься ли ты разделить её со мной? Диего бледнеет, краснеет, потом снова бледнеет. На его лбу выступает испарина, а потом на губах медленно, неуверенно появляется широкая улыбка. — Да! — восклицает он. — Чёрт возьми, конечно, да! — Он бросается в объятия Вэйрина. Деликатно отвожу взгляд, прежде чем Мишель перехватывает мою ладонь и отводит в сторону. — Итак, Марикета, — она говорит так громко, что очарование момента всерьёз оказывается под угрозой. Правда, Диего и Вэйрин ни на мгновение не отлипают друг от друга. — Поскольку эта свадьба будет несколько… нестандартной, думаю, нам просто необходимо соблюсти некоторые из наших традиций. — Каких традиций? — переспрашиваю с ужасом. — Ну, например, — вклинивается Радж, — я совершенно уверен в том, что смогу организовать мальчишник… Минут за пятнадцать. — Что такое «мальчишник»? — с любопытством спрашивает Вэйрин, возвращаясь с небес на землю. — Ну, знаешь, — мнётся Радж, — типа… холостяцкая вечеринка. Прощание со свободой. У нас дома так принято, но… Чёрт, а как нам поступить, если у нас тут, типа, три жениха? — Я буду вынужден отказаться от твоей вечеринки, — с грустью произносит Вэйрин, — ещё до начала Ниала’рей необходимо решить несколько насущных вопросов, возникших в моё отсутствие. Радж кивает. — Хорошо, — и тут же поспешно исправляется, — то есть, конечно, плохо, но будущие молодожёны должны провести ночь перед свадьбой отдельно друг от друга, так что это нам на руку… — Отдельно друг от друга? — с ужасом переспрашиваю я. — Но… — Не переживай, Мари, — усмехается Мишель, — мы устроим тебе такой девичник, что ты даже не вспомнишь про своего жениха! О, в этом я очень сильно сомневаюсь. Джейк заключает меня в объятия и целует так, что понимаю — он думает о том же самом. — Завтра, — шепчет он мне в губы, — в это время ты будешь моей женой. — Постараемся пережить эту ночь вдали друг от друга? — тоже шёпотом произношу я. — В последний раз, — улыбается мой будущий муж. — Хватит, — Зара хватает меня за запястье и буквально оттаскивает от Джейка. — Успеете ещё! — Ах да, — внезапно спохватывается Джейк, — Скриллекс, прежде, чем вы украдёте мою невесту, можно тебя на пару слов? Зара пожимает плечами, но отходит в сторону вместе с ним. Заинтригованная, пытаюсь расслышать хоть слово, когда Джейк что-то неуверенно у неё спрашивает, а она ухмыляется в ответ — но ничего не выходит. — Девки, уведите Марикету, — кричит она спустя пару минут с такой интонацией, словно меня здесь нет, — я позже догонюсь. — Ты хотела сказать «догоню»? — усмехается Куинн. — Нет, я хотела сказать именно то, что сказала! Мишель, хихикая, тянет меня по пляжу куда-то в сторону; Куинн, Эстелла и Грейс идут за нами. Когда спустя минут десять мы выходим к небольшой пустынной гавани, не могу сдержать шока. — Как, во имя всего святого… С деревянного каркаса свисают полотна белой полупрозрачной ткани, образуя некое подобие беседки. Внутри этой беседки расстелен плед, на котором лежат бутылки с вином и разные фрукты. Перевожу взгляд на девочек и не могу сказать ни слова. — Пока ты тосковала наверху, — поясняет Мишель, явно упиваясь моей реакцией. — Но мы же… — Да ладно тебе, Мари, — фыркает Куинн, — и так понятно было, что сегодня последняя ночь твоей незамужней жизни. — Я бы серьёзно разочаровалась в Маккензи, если бы он не воспользовался шансом, — добавляет Эстелла. — Впрочем, в тебе бы тоже, Мари. Если бы кто-то знал, как я обожаю своих подруг! Собственно, сразу же им об этом сообщаю. Зара появляется примерно спустя полторы бутылки вина и буквально пихает мне в руки какой-то свёрток. — Вэйрин передал, — поясняет она, откупоривая бутылку и прикладываясь к горлышку. В непонимании разворачиваю свёрток, и в моих руках оказывается самое красивое платье, какое я только могла себе представить. Лёгкая, словно пух, серебристая ткань скользит, как вода, между пальцев. Мишель издаёт восторженный визг, который тут же топит в глотке вина, а Грейс восхищённо касается ткани пальцами. — Как? — могу выдавить из себя только одно слово. — Вэйрин сказал, что это платье принадлежало его матери, — пожимает плечами Зара. — Ну, примерь уже, даже мне интересно. Конечно, платье оказывается великовато. Оно крепится к шее ожерельем из цветов, сделанных из неведомых драгоценных камней. Широкий пояс мы с девочками без труда фиксируем на бёдрах, и это выглядит очень красиво, хотя кажется, несколько всё-таки чересчур: плотно обхватывая грудь двумя широкими полосами, ткань оставляет обнажённой спину и живот; надо полагать, на ваанти этот наряд выглядит менее откровенно, потому что пояс должен располагаться на талии, а не на бёдрах. Юбка струится мягкими складками и ожидаемо оказывается слишком длинной. Но Мишель быстро находит выход из ситуации — она достаёт из набедренной сумки нитки и иглу (полагаю, это было предназначено для зашивания ран) и берёт у Эстеллы нож. Не думаю, что Вэйрин одобрил бы подобных издевательств над платьем своей матери, но наряд настолько красив, что я заглушаю голос совести добрым глотком вина. Мишель отрезает подол спереди, что-то там колдует, пока я ощущаю себя пьяной куклой, и в итоге подгоняет длину как раз под мой рост, оставляя сзади длинный шлейф. — А теперь снимай, — командует Миш, — не дай бог, обольёшь вином или ещё что… Переодевшись, бросаюсь к девчонкам с объятиями. Удивительно, но даже Зара стойко терпит мои нежности. — Итак, Мари, — произносит Грейс ещё спустя пару бутылок, — ты готова? — К чему? — пьяно икаю. — Ну, типа, к замужеству, — ухмыляется Зара. Не отвечаю сразу, делая вид, что всерьёз раздумываю над ответом. — Конечно, — наконец, говорю с излишней торжественностью, — мы же тут, типа, на каникулах. А что за каникулы без бракосочетания? Пытаюсь перевести дело в шутку — не стану же, в самом деле, рассказывать девочкам, что так сильно люблю Джейка, что хочу, чтобы он был моим во всех возможных смыслах. И что сама страстно желаю принадлежать ему. Это было бы слишком. Однако моя попытка внезапно имеет обратный эффект — подруги как-то разом сникают. — Точно, на каникулах, — протягивает Мишель. — На блядских затянувшихся каникулах. — Ну, мы скоро вернёмся домой, — неуверенно бормочет Грейс. — Как только мы… — Надерём жопу Рурку, — заканчивает вместо неё Зара. — И Мари вернётся в Америку замужней женщиной, — подхватывает Куинн, пытаясь вернуть всем доброе расположение духа. — Вы ведь обязательно проведёте ещё одну церемонию, да? Если бы речь шла обо мне, я бы хотела, чтобы на моей свадьбе были родители. — Уверена, родители Мари тоже хотели бы это видеть, — поспешно говорит Эстелла, — но давайте не будем об этом, хорошо? — благодарно улыбаюсь ей, не желая признаваться девочкам, что понятия не имею, что бы там подумали или сказали мои родители по поводу моей свадьбы. — Да, — киваю, — давайте лучше чем-нибудь займёмся. — Или о чём-нибудь поболтаем, — ухмыляется Мишель, поворачиваясь к Эстелле. — Итак, расскажи нам, что там у вас с Майком. И Эстелла храбро приносит себя в жертву любопытству Миш, лишь бы никто не заподозрил, о чём я сейчас думаю. Выпив ещё немного, Куинни без зазрения совести отвечает на вопросы по поводу Келе, с явным сожалением рассказывая, что дальше милых разговоров они так и не зашли, потому что наш новый приятель довольно старомоден. Разумеется, сразу после этого наши беседы сводятся в русло ниже пояса. В конце концов, когда мы съедаем все фрукты и почти не оставляем вина, Куинн произносит: — Я думаю, нам надо поспать. Мы же не хотим завтра выглядеть, как кикиморы с похмелья? Хихикаю, обнимая бутылку. — А как выглядят кикиморы с похмелья? — икаю. — Не, не хочу спать. Хочу купаться! — И завтра только сделка с дьяволом поможет тебе вычесать соль и песок из волос, — возражает Мишель. — Нет, есть идея получше. Пойдёмте вломимся на мальчишник! — Жених и невеста не должны быть вместе перед свадьбой! — возмущается Грейс. Её очки съехали на бок, по-моему, даже дужка погнулась, но её это нисколечко не беспокоит. — Я лично позабочусь о том, чтобы они не вздумали трахаться, — кровожадно обещает Зара. Обиженно дую губы. — А остальное не считается. — Окей, — с трудом поднимаюсь на ноги, — идём к мальчикам! Зара ведёт нас мимо Элистель куда-то вглубь леса. Почти не разбираю дороги, однако спустя какое-то время мы оказываемся на опушке леса около Долины гробниц. — Нет, не так! — раздаётся голос Диего. — Джейк, не хватай его за шерсть, это нечестно! Щурюсь, пытаясь разглядеть, что там происходит. И от открывшейся моим глазам картины из меня моментально выветривается добрая половина алкогольных паров. Мой без нескольких часов супруг сидит на спине у грёбаного саблезубого тигра, словно на лошади, и держится за загривок. Тигр брыкается, пытаясь сбросить нежеланного наездника, но Джейк стойко выдерживает эту бешеную тряску. — Придурки! — шиплю я. — Передумала! Не хочу идти к этим идиотам! — Расслабься, Мари, — усмехается Зара, — этот их Т’Каал вполне безобиден, если корешить с ваанти. — Да пофиг, — возмущаюсь я, — блин, вроде все взрослые мужики, — наблюдаю, как Джейк слезает со спины тигра, шатаясь, а его место под одобрительные крики Алистера и Шона занимает Диего, — а ведут себя, как дети малые. — Мужчины, — одновременно вздыхают Грейс и Мишель. Только у первой получается объяснение, а у второй — ругательство. — Всё, — заключаю я, — всем спать. Мы с девочками возвращаемся в Элистель, в те же хижины, где ночевали в прошлый раз. Зара, не принимая возражений, ложится со мной. — Я слишком хорошо вас знаю, — ворчит она, когда я пытаюсь спихнуть её с кровати. — Вернётся Маккензи, и вы всю деревню перебудите. Марикета, не брыкайся. В конце концов, из-за тебя я сегодня добровольно записываюсь в монашки! В конце концов успокаиваюсь и укладываюсь спать. Немного штормит после выпитого, но всё-таки умудряюсь уснуть довольно крепко.* * *
Когда я просыпаюсь, полдень давно минует. Не сразу вспоминаю, где нахожусь, и обвивающая талию худая рука Зары совсем не способствует пониманию ситуации. Однако уже спустя минуту до меня доходит: я в Элистель, и сегодня вечером стану женой Джейка. Меня наполняет предвкушение, нетерпение и немного волнение. С трудом выбравшись из крепкого объятия Зары, вылезаю из постели. Ни следа похмелья, ни какого либо дискомфорта — внезапно сердце начинает биться очень быстро и рвано, подобно запертой в клетке птице. От этого едва могу соображать, когда Зара, чертыхаясь, сползает с кровати, когда в комнату врывается Мишель, принося с собой платье и запах кофе, когда Куинн весело что-то щебечет, заходя вслед за ней. — Я выйду проветрюсь, — чувствую, что мне просто необходимо побыть одной. — Только помни, что у нас ещё куча дел, — ворчит Мишель. Решаю не спрашивать, какие у нас там дела. Практически сбегаю по ступеням в бухту, и на пути туда-сюда снуют ваанти с корзинами цветов и прочими атрибутами. Внизу, у кромки воды, нахожу того, с кем так и не успела и словом обмолвиться за всей этой мишурой — Диего сидит у самой линии прибоя, опустив ноги в тёплые волны. — Эй, ну ты как? — садясь рядом, спрашиваю я. — Немного волнуюсь. А ты, малышка? — Точно так же. — Забавно, да? — усмехается Диего, когда я пристраиваю голову на его плече. — И чего волноваться, в самом деле? — Не знаю. Ты скажи. — Наверное, так все себя чувствуют перед свадьбой, — Диего обвивает моё плечо рукой. — Я люблю Вэйрина, и мне вот прямо не терпится… Но всё равно я нервничаю. — Я люблю Джейка, — произношу в тон ему. — И мне не терпится. Но… Я боюсь. — Боишься? — Диего поворачивает голову и хмурится. — Боишься, Марикета? — Боюсь. Он не спрашивает, что меня пугает, и хорошо — при всём желании не смогла бы ответить. Мы молчим ещё с четверть часа, пока за мной не спускается Грейс. Она, извинившись, зовёт обратно наверх — по её словам, Мишель рвёт и мечет, и я срочно ей нужна. В итоге, конечно, оказывается, что Мишель попросту взяла на себя управление сборами невесты и со свойственным ей перфекционизмом командует всеми остальными. Под её руководством принимаю ванную (у ваанти оказываются просто потрясающие глубокие чаны для воды, а Грейс шумно восхищается своеобразным устройством подачи и спуска воды, в котором даже не пытаюсь разобраться). Куинн откуда-то приносит букет цветов — тех самых, необыкновенных, которые очаровали её ещё на наш второй день на острове. Цветы слабо сияют, и их нежные лепестки по виду напоминают ткань моего платья. Мишель достаёт «дорожный» набор косметики, и я в очередной раз поражаюсь — нет, правда, всё это время она тягала с собой только две вещи: аптечку и косметичку. Самое, блин, необходимое. Пока Мишель старательно наносит что-то там на каждый дюйм моего лица, пока Грейс, Эстелла и Куинн отвлекают какими-то разговорами, а Зара куда-то исчезает, проходит весь день. — До заката меньше часа, — когда Зара возвращается в комнату, у неё какой-то чересчур довольный вид для человека, который, по её же словам, «решал важные дела». — Отлично, — выдыхает Мишель, заканчивая плести мне тонкую косичку сбоку и каким-то образом закрепляя её на затылке. — Чёрт, Марикета, у нас нет большого зеркала, но ты должна знать, что я превзошла себя! Придирчиво изучаю отражение в крошечной пудренице. Несмотря на отсутствие фена и средств для укладки, Мишель с помощью Куинн превратила мою непослушную гриву в аккуратную незамысловатую причёску — косички по бокам, уложенные назад, не дают волосам падать на лицо. Глаза густо, но не слишком вульгарно подведены, и кажутся просто огромными. На губах блестит глянцевая помада. Совершенно точно уверена, что Мишель сделала что-то ещё, но она сделала это столь искусно, что следов косметики нигде нет. — Спасибо, — бормочу я. На самом деле, я могла бы обойтись без всего этого. Без платья, макияжа и букета. Я вышла бы за Джейка замуж босая и полуголая… Впрочем, учитывая замысловатый фасон платья, я действительно полуголая. И, да, босая. Но я не нахожу подходящих слов, чтобы поблагодарить девочек за то, что они сделали. Во всём хаосе Ла-Уэрты, во всех угрозах, нависших над нами, они позволили мне побыть нормальной невестой. Сделали всё для того, чтобы наша своеобразная свадьба с Джейком была максимально приближена к традиционной. Но чуть позже, когда я стою около входа в тронный зал Элистель, нервно теребя в руках букет цветов, становится плевать на традиции. Мишель разглаживает складки моего платья, что-то рассказывая про то, как я должна себя вести, но я никак не должна себя вести. То, что сейчас важно — там, внутри, ждёт Джейк. Едва могу сдерживать желание подобрать полы платья и бежать в зал, в его объятия. — Поскольку Диего — твой лучший друг, — продолжает вещать Мишель, и, услышав имя Диего, заставляю себя слушать, — было бы хорошо, чтобы он вёл тебя к… Э-э… алтарю. Но, поскольку он сегодня не может… — Пусть Радж, — нетерпеливо бормочу я. Если не Диего, то точно он. Всё это время он был той силой, которая укрепляла нашу дружбу. Именно он мудро и ненавязчиво напоминал всем нам, что мы должны быть едины несмотря на наши различия. — Хорошо, — Мишель, шурша складками длинного розового платья (даже не спросила, где она его взяла), быстро заходит в зал и спустя минуту выводит наружу Раджа. — Ух ты, Мари, — бормочет Радж, — спасибо, это… Это так круто! — он расплывается в широкой улыбке, на которую просто невозможно не ответить. Рядом внезапно оказывается Диего. На нём — традиционные одежды ваанти, напоминающие коронационный наряд Вэйрина, и тут я понимаю, что мой лучший друг вот-вот станет супругом вождя. — Ты совершил скачок по социальной лестнице, — шепчу я, когда он подходит ближе. — Точно, — ухмыляется Диего. Его тёмные глаза сверкают на фоне чуть побледневшего лица. — А ты выглядишь, как принцесса из сказки. Пожимаю плечами. Обычно сказки заканчиваются тем, что принцессы выходят замуж — а моя сказка с этого начинается. Здесь. Сейчас. Точно в тот момент, когда Грейс открывает дверь в тронный зал и даёт знак, что можно начинать. Беру Раджа под руку, и он ведёт меня в зал. Переступив порог, прилагаю все усилия, чтобы не броситься вперёд, между скамьями, на которых сидят все мои друзья, к Джейку. Только краем глаза замечаю, что на нём не одежда ваанти, а костюм-тройка, в котором он встречал Новый год. И это не имеет никакого значения, потому что единственное, что я по-настоящему вижу — это его глаза. Когда Радж вкладывает мою ладонь в руку Джейка, а я отдаю букет Мишель, с трудом отрываю взгляд от жениха, чтобы посмотреть на друзей. Странно — здесь и Малатеста с Ивонн, и наши Анахронисты — Аммит с Амидоэлем, и я рада их всех видеть, — даром что не имею ни малейшего понятия, как они тут оказались. — Марикета… — вздрагиваю, когда Джейк шепчет моё имя. — Это происходит. — Да, — отвечаю тоже шёпотом. — Да, происходит. И всё. Всё на свете перестаёт иметь значение. Церемонию проводит Серакса, и я, наверное, могла бы увидеть в этом какой-то особый смысл или, возможно, увижу его потом, но сейчас это не играет никакой роли. — Джейк и Марикета, пожалуйста, соедините ваши руки, — говорит военачальница. Джейк переплетает свои пальцы с моими. Серакса достаёт широкую ленту и обвивает ей наши запястья, аккуратно продевая концы между нашими пальцами и связывая их друг с другом. Наконец, она несколько раз обвязывает наши ладони и торжественно произносит: — Вот руки, которыми вы посадили семя вашей любви. Вот пальцы, которые будут стирать с щёк вашего возлюбленного слёзы горя и радости. Вот узел, связывающий вас в одно целое. Эта лента — символ корней, которыми вы прорастаете друг в друге. — Отвлекаюсь от её речи и глаз Джейка на целое мгновение, чтобы поймать взгляд Диего, который стоит в нескольких футах, его ладонь связана такой же лентой с рукой Вэйрина. Их церемонию проводит незнакомый пожилой мужчина. Улучив момент, Диего подмигивает. — Эта церемония — обещание друг другу провести вместе год и один день. Если по истечении этого срока ваша любовь будет столь же сильна, как сегодня, это будет значить, что Ваану благословил вас на вечность в обществе друг друга, — Серакса на мгновение накрывает своей ладонью наши, переплетённые лентой, и делает шаг назад. — Теперь обменяйтесь клятвами. Смотрю в удивительные глаза Джейка, скольжу взглядом по его мягкой улыбке, жадно впитываю в память черты его лица — и, хотя я не готовила никаких клятв заранее, внезапно нужные слова приходят сами собой. — Джейк, — говорю очень тихо, но самой кажется, что голос отдаётся эхом от стен тронного зала, — я клянусь, что последую за тобой куда угодно. Какие бы ты ни ставил перед собой цели, я обещаю быть рядом и сделать всё, чтобы помочь тебе их достичь. Какие бы крутые подъёмы ни ожидали нас впереди, клянусь не дать тебе оступиться. Я принадлежу тебе каждой частицей себя. И так будет каждый из отведённых нам дней. Я твоя, и ничто на свете не изменит этого. Джейк шумно вздыхает, и в его взгляде вижу всю ту совершенно невозможную, безграничную любовь, которая привела нас к этому моменту. — Ты сделала меня честным мужчиной, Марикета, — видимо, чтобы скрыть нервозность, Джейк пытается пошутить, но его голос дрожит от эмоций. Он сводит на переносице брови, нервно закусывает губу и чуть качает головой, словно отгоняет дурные мысли. — Я хотел этого. Видят боги, хотел. Но правда состоит в том, что мне это необходимо. Мне нужна только ты. Я и в половину не тот человек, какого заслуживает настоящая принцесса… Но я клянусь сделать всё, что в моих силах, чтобы исправить это. У меня нет ничего, кроме моей любви. Я — твой, Марикета. И с этим я клянусь, что вместе мы сумеем создать наше собственное «долго и счастливо». Пока я смаргиваю слёзы, к нам неожиданно подходит Таари с подносом, на котором лежат удивительно красивые цветы. — Выбери тот, который, по-твоему, лучше всего подходит, — говорит Серакса Джейку. Недолго думая, он берёт с подноса пышный фиолетовый цветок с множеством лепестков и сверкающей сердцевиной и осторожно закрепляет его в моих волосах. — Этот означает преданность, — с улыбкой поясняет Серакса. — А теперь скрепите ваш союз поцелуем! — Я не смотрю! — пищит Таари, ставя поднос на пол и закрывая глаза ладошками. А меня словно невидимой силой тянет к Джейку — так отчаянно хочу поцеловать его, что едва не подгибаются колени. Когда наши губы встречаются, он обнимает меня свободной от ленты рукой. В этом поцелуе всё — чувство невероятного единения, страсть, нежность, обещания и все несказанные слова — все несуществующие слова, потому что таких, которые могли бы выразить мою любовь, ещё никто не придумал. Я принадлежу Джейку. Мы — одно целое. Не сомневаюсь, что так думают все невесты в день своей свадьбы, но мне кажется, что никто и никогда не любил так, как любим друг друга мы. Словно мы — две половинки одной души, словно всю жизнь я стремилась сюда, в этот день, в объятия моего мужа. Звук раздающихся вокруг аплодисментов и приветственных криков возвращает с небес на землю. От застилающих глаза слёз не вижу лиц друзей — только слышу сдавленные рыдания переполненной эмоциями Грейс да громогласное «Ура!» Крэйга. — Эти двое, — произносит Серакса, — теперь соединены перед лицом Ваану и всех ваанти. Так же, как было с первой невестой и её возлюбленным. Истинная любовь — непреодолимая сила. Ни море, ни суша, ни живая душа не разделят тех, кому суждено быть вместе! Джейк ведёт меня по проходу к дверям тронного зала. Наши ладони всё ещё переплетены церемониальной лентой. Когда мы выходим на платформу, окружённые нашими самыми близкими людьми, Джейк осторожно распутывает узел и прячет ленту в нагрудный карман жилетки. В этот момент он смотрит мне в глаза с таким чувством, что на несколько секунд забываю дышать. А ещё через мгновение мы оказываемся в ворохе объятий и сбивчивых поздравлений от наших друзей, хотя я по-прежнему могу видеть только глаза Джейка. Ни море, ни суша, ни живая душа… Эти слова Флора написала для Юджина на замочке, прежде чем выбросить в море — такой простой ритуал, своего рода колдовство. Не удивительно, что именно эта фраза имеет сакральное значение для ваанти. Но наша жизнь с Джейком должна сложиться счастливее, чем у Флоры и Юджина, поскольку, в отличие от первой ваанти, я точно знаю, что мне нужен только Джейк. Для меня не было никаких «слишком скоро», никаких сомнений и никаких недомолвок. Сейчас даже кажется, что я предвидела этот момент в тот миг, когда наши с Джейком глаза впервые встретились — и как знать, учитывая временные петли и все прошлые жизни, может, я действительно могла это предчувствовать. Но, возможно, мы на самом деле были предназначены друг другу с самого начала времён. Задолго до Ла-Уэрты, Рурка и Вечного. Рядом с нами оказываются Диего и Вэйрин, получающие свою порцию поздравлений. На лице моего лучшего друга застыло выражение недоверчивого счастья, а вождь ваанти улыбается от уха до уха, только кивая головой в ответ на всё, что ему говорят — сомневаюсь, что он разбирает хоть слово, потому что сама едва понимаю, чего все вокруг нам желают. — Часовщик велела передать вам самые сердечные поздравления, — говорит Аммит, обнимая одновременно меня и Джейка. — И наш свадебный подарок, — она заговорщически подмигивает, — твой супруг уже в курсе. Желаю приятного медового месяца! С этими словами она протягивает Джейку стальной диск, и в тот момент, когда его пальцы касаются металла, мы проваливаемся в воронку, открывающуюся прямо под нашими ногами. Падаю точно в руки Джейка, приземлившегося на палубу «Дорады» за миг до меня. — Отработал рефлекс ловить меня? — обхватываю ладонями его лицо. — К твоим услугам, Принцесса, — усмехается Джейк, ставя меня на ноги. Он с видимым усилием отрывает взгляд от моего лица и осматривает окружающий «Дораду» пейзаж — бескрайнее море с одной стороны и береговая линия Ла-Уэрты с другой. — Как это? — указываю на солнце, сияющее высоко в небе над нами. — Ведь мы поженились точно на закате! — Мы поженились, — Джейк повторяет эти слова, словно пробует фразу на вкус. — Да, на закате. Но сейчас мы можем пережить этот закат заново, только… Нужно ещё кое-что сделать. — Сделать что? Джейк обхватывает руками мою талию, целует меня в щёку и шепчет: — Узнаешь позже. А пока что нужно снять корабль с якоря. Растерянно наблюдаю за тем, как он, оторвавшись от меня, идёт к катушке с якорной цепью. — Тебе чем-то помочь? — обеспокоенно спрашиваю я. — Ну нет. Не сегодня, Принцесса. — Обиженно дую губы и весь следующий час бесцельно слоняюсь по палубе «Дорады», ища, чем бы себя занять. В конце концов спускаюсь в трюм и нахожу там самое настоящее сокровище — корзину свежих фруктов и пару бутылок вина. Корзина довольно объёмная и тяжёлая, так что с трудом вытаскиваю её на палубу. — Нашла, значит, — усмехается Джейк, стоящий у штурвала. — Хорошо. Мы почти добрались до места… — До какого места? — спрашиваю с любопытством, прежде чем снова скрыться в трюме в поисках какого-нибудь пледа. Когда нахожу то, что нужно, приходится повторить вопрос. — До какого места, Арагорн? — Увидишь. Чёрт, жарко. Ну, с тем, что ему жарко, я могу легко справиться. Наверное. Подхожу к нему сзади и, приподнявшись на цыпочки, утыкаюсь носом в ямку на задней части его шеи, пока пальцы проворно расстёгивают пуговицы на его жилетке и ослабляют узел на галстуке. Потом безжалостно расправляюсь с его рубашкой. Покрываю невесомыми поцелуями обнажённые плечи Джейка, прижимаюсь щекой к его спине, слушая, как учащается его сердцебиение. — Так лучше? — касаюсь его живота руками и чувствую, как мышцы пресса напрягаются под прикосновениями. — Немного, — выдыхает Джейк. Убираю руки, обхожу его так, чтобы видеть его лицо — и нарочито медленно тянусь к застёжке на шее. Полосы ткани, прикрывающие грудь, соскальзывают вниз, и я стою полуобнажённая, поскольку платье всё ещё удерживается на бёдрах поясом. — Намного, — исправляется Джейк, когда пояс расстёгивается с мягким щелчком, и юбка падает на пол, оставляя меня в одних трусиках, с цепочкой с жетонами Джейка на шее и с церемониальным цветком в волосах. Только зазывно улыбаюсь и, как ни в чём ни бывало, отправляюсь в носовую часть корабля, чтобы расстелить на полу найденный плед и водрузить на него корзину с фруктами и вином. Но у меня не выходит надолго оторвать взгляд от моего полуголого мужчины, который, кажется, не вполне следит за курсом, поскольку слишком занят тем, что наблюдает за мной. Через четверть часа игра в гляделки становится невыносимой. Снова возвращаюсь к Джейку, обнимаю его, прижимаясь грудью к его спине и переплетая свои пальцы с его, сжимающими штурвал. — Дай порулить, — канючу я. — Я устала ничего не делать. — Очень скоро ты будешь безумно занята, Принцесса, — с порочным смешком произносит Джейк, но разворачивается и приподнимает меня над полом, прежде чем поставить у штурвала. — Никуда рулить уже не надо, — шепчет он над ухом, но я всё равно вцепляюсь в штурвал. — Мы почти прибыли. Но если тебе так хочется почувствовать себя капитаном… — Он накрывает мои ладони своими, мягко указывая направление, а потом неожиданно убирает руки и обнимает меня за талию. — Моя жена, — он прикусывает мочку уха, и от этого выгибаюсь, — практически обнажённая, за штурвалом пиратского корабля… Марикета, не думаю, что где-то на свете может быть более счастливый новобрачный, чем я. — И вдруг он оставляет меня у руля, быстрыми шагами пересекает палубу и опускает якорь. — Идём, — зовёт он, протягивая руку. — Солнце скоро сядет. — По-прежнему мало что понимаю, но покорно иду к нему, принимая протянутую руку и переплетая наши пальцы. Он ведёт меня к пледу, усаживает с одной стороны и сам садится напротив. Копается в корзинке, извлекает на свет штопор и откупоривает одну бутылку. — Блин, — протягивает он, — забыл про бокалы. Пойду посмотрю в капитанской каюте. — Не надо, — усмехаюсь я, — так гораздо вкуснее. Он хрипло смеётся, протягивая бутылку и доставая из корзины спелый манго. Он разделяет фрукт на две половинки и отдаёт одну мне. Машинально вгрызаюсь в ароматную мякоть, хотя сейчас меня беспокоит несколько иной голод, даром что практически ничего не ела с прошлой ночи. Когда манговый сок стекает по подбородку, Джейк протягивает руку и стирает его. Потом большим пальцем проводит по моей нижней губе, и от желания в его глазах чувствую себя так, словно его прикосновение сейчас оставит от меня лишь горстку дымящегося пепла. — Ты прекрасна, — шепчет Джейк. — Марикета, ты даже не представляешь, насколько ты прекрасна. — Смущённо улыбаюсь в ответ — от этого смущения даже возбуждение слегка угасает, потому что от интонаций в шёпоте Джейка и искреннего восхищения в его взгляде вдруг действительно чувствую себя такой, какой он, должно быть, видит меня: желанной, красивой, любимой. — Вот, что я хотел тебе показать, — вдруг произносит Джейк, указывая на маячащий впереди небольшой остров, над которым сверкает закатное солнце. — Это… остров? — не понимаю, что такого особенного должна увидеть. — Не совсем, — Джейк усмехается, качает головой и встаёт, протягивая руку. Следую за ним, и он пододвигает меня к самому носу корабля, а я кладу руки на перила. — Взгляни ещё раз, Принцесса, это наш дом, — одной рукой он обнимает меня, а другой рисует воображаемые линии в воздухе перед лицом. — Видишь, дымок из трубы вьётся? А вон забор, который надо починить после того, как Дракс во время визита к нам пропахал его лбом. Там вот небольшая пристань с лодочкой, надо же нам как-то иногда выбираться на большой остров, да и как бы вся наша сумасшедшая компания закатывала в нашем доме вечеринки? Откидываюсь назад, упираясь затылком в плечо Джейка, и прикрываю глаза. В какой-то миг под сомкнутыми веками действительно вижу всё то, о чём он говорит. — Расскажи ещё, — шепчу я. — Вот там, в саду, цветут апельсиновые деревья. Ты когда-нибудь видела цветущие апельсины? У них просто невероятный аромат. Такой сильный, что ты можешь чувствовать его по утрам, когда окна в спальне открыты. И ты будешь просыпаться с этим запахом каждое утро. — Джейк, ты действительно хочешь остаться здесь? На Ла-Уэрте? — Марикета, — пальцы Джейка мягко касаются моей шеи, он притягивает меня к себе, и его шёпот обжигает кожу. — Мне всё равно, где я буду, если ты рядом. Но, если у нас всё получится, если мы вернёмся в Штаты, и мне удастся обелить своё имя… Да. Я хотел бы вернуться сюда. С тобой. — Хорошо, — тихо отвечаю я. После всего этого безумия на Ла-Уэрте именно остров кажется настоящим домом. И я была бы не против провести здесь всю вечность — при условии, что Джейк будет рядом. Последнюю мысль озвучиваю вслух, и он хрипло смеётся на ухо. — Моя любимая жена, — бормочет он, — я не говорил тебе, что ты была восхитительна в этом бесстыдном платье? Я чуть не испортил момент. Пришлось прилагать усилия, чтобы не содрать тебя эти чёртовы тряпки прямо во время церемонии. — Сейчас их на мне нет, — с наигранным сожалением произношу я, вжимаясь бёдрами в пах Джейка. — Может, мне пойти одеться, чтобы тебе было, что с меня сдирать? — Нет, так мне нравится даже больше, — сухие губы оставляют на плече жаркий поцелуй, а руки скользят ниже, поддевая бельё. — Думаю, нам нужно почаще… ужинать в таком виде, как считаешь? — Тогда мы совсем перестанем есть, — усмехаюсь, когда трусики оказываются на полу. — Чёрт возьми, Джейк… Поворачиваю голову, и он наконец-то целует меня — так собственнически и грубо, что ноют губы — этот поцелуй ощущается настолько властным, словно каждое движение его губ и языка направлено на то, чтобы подчинить меня его воле. Почти задыхаюсь под этим натиском, когда Джейк сжимает мою грудь — так сильно, почти до боли, будто бы он пытается притянуть меня к себе максимально близко, чтобы я стала с ним единым целым. Когда наши губы разъединяются, одна рука Джейка скользит ниже, его палец легко проникает в меня, и я отвечаю на это действие нетерпеливым стоном. — Какая ты влажная, — со свистом выдыхает он, — удивительно. Не могу поверить, что ты моя. — Так убедись в этом, — говорю с вызовом, выворачивая руку так, чтобы добраться до пряжки на его ремне. Надо было стащить брюки тогда, когда он стоял у штурвала — было бы намного удобнее. — Докажи, что я твоя. Джейк мягко отстраняет мою ладонь и сам расправляется с чёртовыми штанами. — Знаешь, о чём я думал, когда ты раздевалась у штурвала? — в этот момент акцент Джейка становится слышен чётче, чем обычно. Выгибаюсь, ощущая, как его твёрдый, горячий член прижимается к моему бедру. Боже, ну сколько можно медлить? — Я думал о том, — он убирает волосы с моей шеи, касается губами чувствительной точки на затылке, — как ты будешь кричать, когда я сделаю… Вот так. И он врезается в меня с такой неожиданной силой, что едва могу устоять на ногах. В это же самое мгновение его палец надавливает на клитор, и я действительно кричу — может быть, слышно на многие мили вокруг, но какая разница, если мы здесь одни? Чувствую, как Джейк заполняет меня, могу ощутить каждый дюйм его кожи, когда он чуть отстраняется, прежде чем снова толкнуться вперёд с неудержимой яростью. Его пальцы, наоборот, касаются нежно, таким контрастом к властным движениям внутри моего тела. Это так сильно, что теряюсь в водовороте ощущений — выгибаюсь ещё сильнее, стараясь принять его как можно глубже, пока он одной рукой удерживает мои бёдра. Болезненное напряжение во всём теле скручивается в узел где-то внизу живота, даже не до конца понимаю, что доводит меня до такого исступления — или размеренные касания пальцев, или амплитуда, с которой его член двигается во мне, или хриплое дыхание Джейка, или этот невероятно пошлый и завораживающий звук, с которым сталкиваются наши влажные от пота тела — но даже не пытаюсь понять. Острое, мучительное удовольствие растекается по венам, электрическим током щекочет кожу и находит выход в первобытных звуках, вырывающихся из горла — а потом ещё, снова и снова, пока не чувствую, как его горячая сперма заливает меня изнутри, пока не слышу, что он зовёт меня, и моё имя, срывающееся с его губ, звучит священно, как молитва. Мы оба без сил валимся на плед и едва не сбиваем корзину. Джейк с трудом отталкивает её прочь и растягивается рядом, прижимая меня к себе дрожащими руками. — У меня ещё не было секса с замужними женщинами, — бормочет Джейк, когда мы немного приходим в себя. Лежу на его груди и любуюсь звёздами, отражающимися в его полуприкрытых глазах. — И как тебе этот новый опыт? — лукаво спрашиваю я. — Оправдала ли «замужняя женщина» твои ожидания? — Она их превзошла, — улыбается Джейк. — Думаю, что буду возвращаться в её постель до конца своих дней. — Ах, ты «думаешь»? — притворно обижаюсь я. — То есть, ты не уверен? Джейк смеётся, переворачивается, подминая меня под себя, и покрывает лицо поцелуями. — Совершенно уверен, — заверяет он. — Мне никогда не будет нужна другая… После тебя все женщины мира будут казаться пресными. — А я, типа, солёная? — усмехаюсь я. — Немного, — признаёт Джейк. — Чёрт, Принцесса, не думал, что довести женщину до слёз — это так… Круто. Того и гляди, возомню себя любовником века. — Это хорошо, — улыбаюсь, подаваясь вперёд и легко целуя его губы. — Такому званию, знаешь ли, надо соответствовать. — Точно, — ухмыляется Джейк, — пойдём в капитанскую каюту, и я сразу начну над этим работать. — Смеюсь, когда он встаёт и тянет меня за собой. В капитанской Джейк разжигает масляные лампы, и роскошную обстановку заливает мягкий желтоватый свет. Когда мы устраиваемся на кровати, мерно раскачивающейся вместе со всем остальным кораблём на волнах, вдруг понимаю, что ужасно хочу спать. — Должен сказать, церемония была очень красивой, — замечает Джейк, прижимая меня к себе. Приходится прилагать усилия, чтобы поднимать веки каждый раз, когда моргаю. — Жаль, что Беккс её не видела. И родители. Наверняка матери бы всё это понравилось. И ты бы понравилась ей тоже. — Расскажи про своих родителей, — прошу я. — Ну… Они поженились очень рано, — говорит Джейк, — почти сразу после школы, но в Шривпорте это нормально. Тем более, что это был брак по любви… И по причине того, что мама забеременела Ребеккой ещё до того, как они успели сходить к алтарю, — тихонько хихикаю над этой витиеватой формулировкой. — Моего отца зовут Эйб, и он — здоровый мужик, с которым вообще невозможно спорить. Думаю, он очень гордится Ребеккой, хотя никогда не признает этого вслух: обычно он говорит, что гоняться за преступниками — не женское дело. — А мать? — спрашиваю я. Голос Джейка должен бы убаюкивать, но вместо этого живой интерес к тому, о чём он говорит, прогоняет сон прочь. — Матушка, — губы Джейка растягиваются в улыбке, — матушку мою зовут Ханна, и она — настоящее чудо. Отцу очень повезло с ней. И всем нам. Мне кажется, что её просто невозможно не полюбить. Ты обязательно найдёшь с ней общий язык, когда мы разберёмся со всем этим дерьмом. А она, уверен, полюбит тебя. — Это хорошо, — улыбаюсь. — Мне бы хотелось, чтобы ты был прав. — А ты? Марикета, расскажи о своих родителях? Думаешь, они одобрят твой брак с беглым военным преступником? — Не говори так про себя, — хмурюсь я. — Это неправда, и мы это знаем. Как только мы вернёмся домой, об этом узнают и все остальные. — Ладно, — легко соглашается Джейк, — но всё-таки, расскажи о своей семье? Тяжело вздыхаю и выбираюсь из объятий Джейка, садясь на кровати и кутаясь в покрывало. Сегодня наша брачная ночь, и, хотя я могла бы найти более интересные способы провести её, не хочу начинать наш брак с недомолвок. Поэтому рассказываю Джейку всё. Про обрывочные воспоминания. Про то, что не имею понятия, кто мои родители и какие они. Про то, что кажется, что никакой жизни до острова у меня не было вообще. Когда замолкаю, не сразу понимаю, что плачу. — Принцесса, — обеспокоенно бормочет Джейк, стирая слёзы с моих щёк, — ну… ну что ты? — Это страшно, — прижимаюсь лицом к его ладони. — И… Понимаешь, я, получается, не знаю, кто я такая. Джейк не отвечает в течение нескольких долгих минут, растерянно наблюдая, как я заливаюсь слезами, а потом вдруг произносит: — Ну и забей. От удивления перестаю реветь. — Ч… что? — Я расскажу тебе, кто ты такая, — он заключает моё лицо в ладони и заглядывает в глаза так, словно видит душу насквозь. — Ты — Марикета Маккензи. Самая удивительная, самая храбрая, самая прекрасная женщина, какую я когда-либо встречал. Ты — моя жена. Откуда бы ты ни была родом, какой бы ни была твоя жизнь до того, как мы встретились, я люблю тебя, и ничто на свете этого не изменит. Поэтому просто забей. Неуверенно улыбаюсь. — Когда ты так говоришь, всё становится проще, Джейк. — Обращайся, Принцесса. — «Марикета Маккензи», — задумчиво смакую своё новое имя. — Мне нравится. — А уж мне как нравится, — подхватывает Джейк, прижимая меня к себе и целуя так, что я сразу понимаю: он явно настроен всё-таки начать работу над соответствием званию «любовника года».* * *
— Когда мы должны возвращаться? — сонно спрашиваю я, устраиваясь поудобнее под боком у Джейка. — У нас три ночи, — бормочет он, обнимая покрепче, — и два дня. — Сколько всего… пять? — с трудом ворочаю языком. Джейк хрипло смеётся. — Если бы. Конечно, три ночи наедине — такой себе медовый месяц, но кое-кто считал, что и этого слишком много. — Так, подожди, — с усилием поднимаю голову и смотрю на Джейка, — ты говоришь, что мы не должны возвращаться прямо утром? Что у нас будет целых два дня? Честно? — Да, портал откроется на третье утро. — Охренеть! — восклицаю я. — Полноценный медовый месяц! Что мы будем делать, если нам не нужно ни от кого убегать и что-то искать? — Спи, Принцесса, — усмехается Джейк, — тебе понадобятся силы для того, чтобы ни от кого не убегать и ничего не искать. Киваю и почти моментально погружаюсь в сон.* * *
Вся прелесть ситуации доходит до меня только ранним утром, когда просыпаюсь от того, что мой муж покрывает влажными поцелуями мою грудь. Запуская пальцы в его волосы, думаю о том, что эти два дня медового месяца определённо станут самыми счастливыми в жизни. А потом, когда Джейк разводит мои колени и вжимает меня в постель, перестаю об этом думать и просто упиваюсь тем, как идеально мы друг другу подходим. После того, как мы завтракаем фруктами из нашей чудо-корзинки, отправляюсь в трюм, чтобы найти заветный сундук из красного дерева. Прячу в него своё свадебное платье и костюм Джейка, взамен добывая свободную юбку и мешковатую рубаху. Когда я возвращаюсь на палубу, Джейк, щеголяя в одних джинсах, снимает корабль с якоря. — Куда плывём, капитан? — Домой, — Джейк кивает на маячащий впереди маленький островок. Спустя четверть часа он спускает на воду шлюпку в сотне футов от берега островка. Ещё через какое-то время босые ноги утопают в белоснежном песке пляжа, и немного кружится голова после того, как оказываюсь на твёрдой земле. — Я вчера говорил совершенно серьёзно, — вдруг произносит Джейк, — по поводу того, чтобы обосноваться здесь. Мне кажется, мы могли бы действительно построить здесь дом. — А я вчера совершенно серьёзно с этим согласилась, — киваю, — здесь замечательно. — Джейк как-то неуверенно улыбается, и мы вдвоём отправляемся осматривать то место, где задумали обосноваться. Остров действительно совсем крошечный, но мы находим источник пресной воды и маленькое озеро, из которого тонкий ручей впадает в море. Словом, это на самом деле идеальное место для жизни. — И всё-таки, чем мы займёмся? — интересуюсь я, когда мы возвращаемся на пляж. Джейк подходит к лодке, которую до этого вытащил на сушу, и извлекает из неё нашу многострадальную корзину с припасами. — Будем вести себя, как нормальные молодожёны, — усмехается он. — Ты только подумай, Принцесса. Впервые за всё время мы по-настоящему предоставлены друг другу. Ни одной живой души на многие мили вокруг нас… — Ах да, — смеюсь, стягивая рубашку. — Никого нет. Зачем тогда нужна одежда? — Играешь с огнём, миссис Маккензи. — Ага, — лениво подтверждаю я, позволяя юбке упасть к ногам. — Точно. Глаза Джейка темнеют, он делает ко мне шаг — и я с хохотом бросаюсь прочь. Разумеется, убежать далеко не удаётся — впрочем, не сильно-то я к этому стремилась. Своей цели я легко достигаю, когда он догоняет меня и мы вместе заваливаемся на песок.* * *
— А когда ты вспомнишь свою прошлую жизнь, я смогу задать тебе вопрос, который обычно не задают женщинам? — Ты и так знаешь, сколько мне лет. — Я не про возраст. Я про другую цифру. Переворачиваюсь так, чтобы оседлать бёдра Джейка, и смотрю на него сверху вниз. Мы так спешили в очередной раз заняться любовью, что он так и остался в чёртовых джинсах, и теперь их грубая ткань царапает кожу. — По-прежнему не понимаю, куда ты клонишь. Джейк протягивает руку, чтобы убрать с моего лица упавшие на глаза пряди волос. — Ну же, Принцесса. Мне просто интересно… Сколько у тебя было мужчин до меня. С досадой морщусь. — Зачем тебе это? — Да хрен его знает, — признаётся Джейк, — меня, вообще-то, не особо трогает, что ты совершенно точно не была девственницей до меня, но всё равно хочется знать. Глупость, да? — Разумеется, глупость, — фыркаю я, — может, лучше, чтобы воспоминания об этой части моей жизни не возвращались? Просто представь, что ты был у меня первым. Раз уж других я не помню. — Окей, — легко соглашается Джейк, — просто представлю, что ты была с рождения так хороша. Как будто создана специально для меня. Почему-то от его слов по коже бежит неприятный холодок. — Так значит, хороша? — игриво спрашиваю я, стараясь спрятать за беспечностью нервозность. — Разве мне нужно говорить об этом вслух?* * *
Чуть позже Джейк отправляется на «Дораду». Бесцельно скитаюсь по пляжу, собираясь сказать что-то вроде «я уж думала, ты решил меня кинуть», когда он возвращается с рюкзаком, доверху набитым вещами. — Не то, чтобы мне не нравилось, что ты расхаживаешь голышом, — усмехается он, — но это серьёзно отвлекает. Растерянно перебираю содержимое рюкзака. — Ты так и не рассказал мне, как сделал… Всё это. — Скриллекс помогла, — ухмыляется Джейк. — Когда мы были в Куартель, она и Дракс скорешились с этими ребятами со стрёмными именами. Та девица дала Заре устройство, с помощью которого они могли бы связываться. Так что мы им воспользовались, а дальше уже дело техники… С продуктами помог Большой Р, — Джейк извлекает из лодки ещё и сумку-холодильник, где они вообще ухитрились её раздобыть? — А всё потому, что Скриллекс не терпелось от нас избавиться. «Я не желаю слышать, как вы консумируете свой брак». Она так и сказала — «консумируете». — Забавно, — задумчиво говорю я, — все наши друзья умудрились приложить руку к тому, чтобы подарить нам эти два дня. А я не сделала ничего. — Ты сделала достаточно, — неожиданно жёстко перебивает Джейк, — за всё это время на острове.* * *
Вечером мы напиваемся. Сидя у потрескивающего костра, методично расправляемся с запасами рома из каюты Малатесты. Несмотря на то, что Джейк притащил целую кучу шмоток, расхаживаю только в его футболке. Так что, когда мы, вдоволь наговорившись обо всём и ни о чём, сплетаемся в объятиях, ему совсем несложно стащить с меня одежду. Мы занимаемся страстным пьяным сексом, и каким-то образом это стирает между нами последние границы — никогда раньше не чувствовала себя настолько раскованной, настолько открытой, как в этот вечер. — Невероятно, — шепчет Джейк, пока я пытаюсь отдышаться, лёжа у него на груди. — Думаешь, для женатых людей нормально так часто трахаться? Я чувствую себя озабоченным подростком. — Во всяком случае, это касается только регулярности и никак не сказывается на качестве, — с серьёзным выражением лица говорю я, и мы оба принимаемся хохотать.* * *
На второй день мы отправляемся купаться. Давно мечтала поплавать голышом, и теперь наконец-то моя мечта исполняется. Разглядывая разноцветное дно Карибского моря, чувствую себя так, словно уже умерла и попала в рай — всё на этом небольшом острове, ставшем нашим убежищем, словно создано для того, чтобы я была безгранично счастлива. И чтобы Джейк тоже был счастлив. Убеждаюсь в том, что, когда мы остановим апокалипсис, нам необходимо сюда вернуться. — Чёрт, да смогу ли я когда-нибудь тобой насытиться? — стонет Джейк на ухо в паузах между рваными движениями внутри меня. — Боже… надеюсь, что нет.* * *
Когда солнце клонится к закату, мы возвращаемся на «Дораду». Всё оглядываюсь на наш маленький остров, пока сгущающиеся сумерки не скрывают его от моих глаз. Наутро нам нужно возвращаться в Элистель, и мне, конечно, очень не хочется — хотя я благодарна и за то, что мы имеем. Позже, когда наступает ночь, мы снова занимаемся любовью. И почему-то в этот раз между нами всё по-другому — мы не бросаемся в объятия друг друга так исступлённо, как обычно, и это завораживает. Несмотря на то, что мы провели двое суток в горизонтальной* * *
Просыпаемся мы перед рассветом, и я выхожу на палубу, чтобы проверить, ничего ли мы не забыли — Малатеста и Ивонн так любезно предоставили нам свою бесценную «Дораду», было бы крайне неловко, например, оставить трусики где-нибудь на штурвале. Однако сборы мы с Джейком заканчиваем быстрее, чем я думала — у нас ещё остаётся достаточно времени до того, как металлический диск, который крутит в руках Джейк, откроет портал. Мы сидим на скамье в носовой части корабля, и, глядя на Джейка, вдруг осознаю: мы вот-вот вернёмся к друзьям, и какое-то шестое чувство подсказывает, что развязка близка. Значит, нам нужно искать этот недостающий фрагмент Ваану — что ещё за загадка с этой ерундой, никак не пойму. «Ты найдёшь его раньше, чем он… Он уже знает, где его искать…» Но так или иначе, как только портал сработает, для нас не будет пути назад. Один последний рывок, и мы сможем вернуться к нормальной жизни, но это место и наш короткий, но бурный медовый месяц уже никогда не повторятся. И я бросаюсь в его объятия, целуя его с такой яростью, какой сама от себя не ожидаю — почему-то мной овладевает странная, неправильная тревога. То чувство, с которым сдираю с Джейка одежду, имеет мало общего с нашим обычным пылом, со страстью, с безумным голодом — это куда больше напоминает отчаяние. Когда мы перекатываемся по палубе, рискуя заполучить занозы во все самые интересные места, ощущаю себя так, словно всё это неправильно, но при этом чертовски необходимо. Джейк отвечает на мой натиск своим собственным, но это не то, чего мне хочется — я должна сама заявить права на мужа, оставить на нём свою звериную метку, доказать ему, что мы принадлежим друг другу — и что будем принадлежать, что бы нам ни пришлось пережить в последней схватке с Эвереттом Рурком. Конечно, совершенно не думаю про Рурка, когда нетерпеливыми поцелуями покрываю торс Джейка, когда жадно накрываю губами его член, когда Джейк судорожно ловит ртом воздух — музыка для моих ушей, — когда он запускает ладонь в мои волосы и сжимает так сильно, что невольно отрываюсь от своего занятия, запрокидывая голову назад. Воспользовавшись тем, что я отвлекаюсь, Джейк отстраняет меня от себя и переворачивает на спину, и всё это превращается в настоящую борьбу — каждый из нас пытается перетянуть одеяло на свою сторону и управлять другим в этой безумной любовной схватке. Почти сдаюсь, когда Джейк втрахивает меня в палубу, и даже позволяю ему думать, что он взял верх, но с усилием отталкиваю его от себя и усаживаюсь на его бёдра; на какое-то безумно долгое мгновение мы замираем — сижу сверху, его член пульсирует внутри моего тела, а потом опираюсь на его плечи и начинаю двигаться. Джейк снова наматывает на кулак мои волосы, чуть оттягивая голову назад и впиваясь в шею жёстким поцелуем, от которого по коже бегут мурашки. Хватает всего нескольких рваных движений, прежде чем меня накрывает острым, болезненным удовлетворением, а потом Джейк подхватывает меня под поясницу и ещё несколько раз насаживает на член, прежде чем ощущаю, как он обжигает меня семенем. — Марикета, — сквозь стиснутые зубы стонет он, и в его голосе сочетается всё — и удовольствие, и удивление, и даже, кажется, раздражение. — Что это сейчас было? — спрашивает Джейк чуть позже, когда мы переводим дыхание и приводим себя в относительный порядок. — Не знаю, — честно говорю я. Портал открывается минут через десять после того, как я заканчиваю одеваться. Мы попадаем на пляж под деревом Элистель, и почти сразу оказываюсь в объятиях друзей. Нет только Вэйрина и Диего, но на мой вопрос про них Куинн отвечает, что они тоже скоро прибудут. — Ты похудела, — бормочет Мишель, обнимая меня. — Чёрт, ты в курсе, что питаться одним белком — не всегда полезно? — Господи, Миш, — закатываю глаза от её похабной шутки, но обнимаю её в ответ. Странно, она кажется напряжённой и, вроде бы, расстроенной. Беру её за руку и отвожу в сторону. — Что случилось? Ты как натянутая струна. Это Шон? Вы поссорились? Чёрт возьми, Мишель, я надеру ему задницу, если ты опять плакала из-за него! Мишель слабо улыбается, но, приглядевшись, действительно вижу на её лице следы слёз. — Нет-нет, всё хорошо, — поспешно заверяет она. — С Шоном всё хорошо, мы… Мы в порядке. — Окей, — неуверенно протягиваю я, — тогда что не в порядке? Она вздрагивает, и две дорожки слёз текут по её щекам. — Это… Я просто устала, Мари. Всё нормально. — Да нихрена не нормально! — Мишель округляет глаза, умоляюще показывая взглядом на нашу компанию. Грейс с обеспокоенным любопытством оглядывается на мой голос, и я перехожу на шёпот. — Миш, немедленно расскажи, что такого случилось за наше отсутствие. — Ничего, — упрямо твердит она, — ничего не случилось, Марикета, и в этом-то всё дело! Мы… Да, мы здорово провели последние пару дней, но… Что, если у нас ничего не получится? Что, если мы навеки застряли на этом острове? Я… Я распланировала свою жизнь, мне всегда казалось, что, если я буду придерживаться этого плана, получу всё, чего хочу… Но… Какое же это всё дерьмо собачье! Последнюю фразу она говорит слишком громко, но прежде, чем кто-то успевает подойти к нам поближе, на пути у друзей вдруг возникает Ваану. В его ладони лежит стетоскоп, и он протягивает его Мишель. Она неуверенно смотрит на меня и, дождавшись кивка, берёт протянутый предмет.◉
Я нахожусь в светлой и просторной больничной палате; на койке лежит уже знакомая мне Триша Гейл, в её руках пульт от телевизора, и она нетерпеливо переключает каналы. — Ни одного спортивного канала? — бормочет она себе под нос. — Я не собираюсь сидеть здесь и слушать дурацкие… О, здравствуй, дорогая. Мишель входит в палату и сжимает губы, явно сдерживая рвущийся наружу смех. — С добрым утром, миссис Гейл. Как самочувствие? — Мишель, милая, я говорила тебе, что ты можешь называть меня Тришей, — нетерпеливо отвечает женщина. — И я бы чувствовала себя лучше, если бы тут были спортивные каналы! — Угу, — задумчиво произносит Мишель, просматривая карточку пациентки, — что ж, дела действительно улучшаются. Результаты рентгена очень меня радуют. Ещё денёк или два понаблюдаю за вами, и будете свободны. — Я никогда не буду свободна с этим чёртовым позвоночником, — ворчит Триша, — ну ладно, что поделать. Знаешь, дорогая, я хотела тебе сказать — ты молодец. Послушай, я всегда считала, что ты была идеальной парой для моего сына… Я знала, что то, что ему сказали эти глупые девочки, — неправда. Мишель заливается краской. — И мне очень жаль, что у вас… ничего не вышло. Я хотела бы, чтобы ты стала моей невесткой, но, к сожалению, ты сама знаешь, что мой сын может быть очень упрямым… Щёки Мишель приобретают свекольный оттенок. — Эм-м, миссис Гейл… Триша… Дело в том, что… — Но ты должна знать, что я тобой горжусь, — продолжает Триша, — ты добилась всего, чего хотела. Это действительно здорово. — Ну, как бы, спасибо, но я думаю… Внезапно дверь в палату распахивается, и на пороге появляется Шон со здоровенным букетом цветов. — Я надеялся, что застану тебя здесь, Мишель. — Ага, — растерянно бормочет Миш, краснея ещё сильнее, хотя казалось, что это уже невозможно. — Я… мне надо идти. — Да постой ты, — слегка раздражённо произносит Шон, — я просто хотел… — О Господи! — вдруг восклицает Триша, и Мишель в испуге поворачивается к ней. — Нет-нет, всё в порядке! Я просто только что поняла… И как долго вы собирались это от меня скрывать? — Скрывать от вас что? — Мишель стремительно бледнеет. — М-мы… Мы просто… — Да всё я поняла, что вы там просто! — негодует Триша. — Как вы могли мне ничего не сказать? — Прости, мама, — усмехается Шон, — мы просто… наслаждались нашей маленькой тайной. — Тайной они наслаждались, — фыркает миссис Гейл, — как дети малые, ей-Богу…◉
Мишель прижимается ко мне, и её плечи вздрагивают от рыданий. Шон широкими шагами пересекает расстояние между нами, когда, к счастью, открывается временная воронка, из которой выходят Вэйрин и Диего. Внимание друзей оказывается прикованным к ним на достаточное время, чтобы Мишель успела успокоиться и начать дышать ровно. Задумчиво смотрю на Диего. — Миш, а можно я использую твою шутку про белок? — бормочу я. Мишель оглядывается на Диего и заливается смехом. — Ни за что! Дай мне секунду, и я придумаю что-то покруче. Когда с приветственной частью покончено, Куинн вдруг извлекает из сумки свой полароидный фотоаппарат, который ей дал Ваану. — Время группового селфи! Мы все сбиваемся в кучу, и, когда Куинни достаёт получившееся фото, и оно проявляется, вдруг с ужасом понимаю — это то самое фото, про которое говорил Рурк. На нём нет Алистера. — Где Алистер? — с трудом подавляю дрожь в голосе. — Он же точно был здесь, когда прибыли Вэйрин и Диего, куда он делся? Ответ не заставляет себя ждать — Алистер прибегает на пляж, с трудом переводит дыхание и указывает куда-то налево от нас, на юг. Там, где по моим расчётам находится «Небожитель», кристально-голубое небо затягивается чёрными, тяжёлыми тучами, которые заворачиваются в гигантский вихрь. — Всё… кончено, — тяжело дыша, произносит Алистер. — Он активировал проект «Янус».
