Вечное Лето, том III: Спасение

I was born of the ice and snow, with the winter wolves, in the dark, alone

      Несмотря на протесты разумной половины нашей компании, вечеринка затягивается. Но я всё равно просыпаюсь задолго до рассвета — простыни были ещё немного влажными, когда мы добрались до постели, и у меня жутко свербит в носу. Несколько раз чихаю, но Джейк не просыпается. Только Снежок поднимает мордочку, чихает в знак солидарности и снова сворачивается клубочком. Лежу без сна некоторое время, а потом встаю и достаю Сердце острова из сумки.       Чёртов кристалл гипнотизирует. Кажется, что в тот момент, когда пальцы смыкаются на сфере, она немного пульсирует и начинает сверкать ещё ярче — словно она мне рада. Не могу отвести взгляда от переливающегося света, и это пугает и завораживает одновременно.        — Принцесса, что ты делаешь?       Вздрагиваю, сбрасывая с себя оцепенение.        — Я не знаю, Арагорн, — вздыхаю, заботливо укладываю кристалл обратно в сумку и поворачиваюсь к сонно щурящемуся Джейку. Конечно, яркое сияние его разбудило.        — Возвращайся в постель. Не знаю, когда нам в следующий раз удастся поспать с комфортом, — замечает Джейк, откидывая одеяло.       Киваю. Он прав. Устроившись у него под боком, легко целую его в щёку, и уже спустя минуту он засыпает. Тоже погружаюсь в сон — но лишь через некоторое время, в течение которого лежу неподвижно, и кажется, что Сердце острова там, в сумке, действительно бьётся… В унисон с моим собственным.       

* * *

             Около восьми утра все стекаются в холл. С каким-то мрачным удовлетворением смотрю на сорванные со стен картины — по словам Алистера, каждая из них стоит целое состояние. На паркете — царапины от бесконечно передвигаемых столов и кресел, а одно из окон выбито. Не хватает только надписи на всю стену: «Привет Рурку от всех!»       Малатеста и Ивонн возвращаются на корабль, на прощание сердечно пожелав нам удачи, а Часовщик открывает портал. Не могу сдерживать дрожи, когда вхожу в него — слишком свежо воспоминание о том, как мы попали не туда, пытаясь бежать из обсерватории. Не было времени и возможности волноваться, когда мы проходили через портал между «Дорадой» и утёсом, но сейчас снова становится немного страшно. Однако в этот раз всё проходит без сучка без задоринки — мы оказываемся точно у подножия Атропо, неподалёку от того места, где был вход в убежище Вечного.       Здесь всё покрыто застывшей лавой, однако место не выглядит разрушенным — кажется, Ла-Уэрта быстро залечивает собственные раны. Анахронисты с нами прощаются.        — Я была рада знакомству, — замечает Аммит. — Надеюсь получить приглашение на вашу свадьбу, — и она пьяно икает, прикладываясь к бутылке вина.        — Если вы будете веселиться там так же, как вчера с Ситасом, — добавляет Аидоэль, — то мы обязательно придём.       Веселиться так же, как с Ситасом? Да не дай бог!        — Я, конечно, не так хорошо знаю вашу компашку, — замечает Майк, когда Анахронисты уходят через портал, — но что-то мне подсказывает, что на свадьбе у любого из вас можно ожидать чего-то подобного.        — Идиот, — шипит Эстелла, бросая на Майка исполненный искреннего раздражения взгляд.        — Валькирия, не разбивай мне сердце! — он театрально хватается за грудь. — Я не идиот, просто растерял последние мозги от твоей неземной красоты!        — Придурок! — бросает Эстелла, обгоняя всех остальных.        — Как думаешь, у них что-то получится? — задумчиво спрашивает Джейк, обвивая моё плечо рукой. Мы чуть отстаём от друзей, но, в конце концов, никто никуда и не торопится.        — Определённо, — киваю я. — От ненависти до любви…        — А у нас тоже было от ненависти до любви?        — Нет, — легко признаю я, — я запала на тебя почти сразу.        — И молчала? — притворно возмущается Джейк.        — Ну что ты, Арагорн, — ухмыляюсь, останавливаясь и притягивая его к себе для поцелуя, — принцессы не делают первый шаг!        — Тогда получается, что я слишком долго тупил, — вздыхает Джейк. — А, твою мать!       Откуда ни возьмись начинается снегопад. Довольно сильный, правда, при отсутствии ветра не слишком неприятный — даром что резко становится холодно. Не настолько, чтобы замёрзнуть, но я поплотнее кутаюсь в толстовку. Достаточно комфортно, но не отказалась бы сейчас от огонька. Мы быстро догоняем остальных, чтобы не потеряться в снегопаде.        — Ла-Уэрта совсем долбанулась, — замечает Мишель, поворачиваясь к нам. — И… Марикета! Сердце!       Растерянно оглядываюсь, и вижу, как Сердце острова будто само по себе зависает в воздухе в четырёх-пяти футах от меня. Тупо смотрю на эту странную картину, не вполне понимая, как такое вообще возможно — неужели кристалл решил зажить собственной жизнью?..       И тут моё внимание привлекает то, как густой снег словно бы облепляет невидимую фигуру.       Фиддлер.       Она, видимо, понимает, что её заметили, потому что тут же пускается прочь. Мы с ребятами, переглянувшись, стремглав бросаемся за ней — сучка очень быстрая, но нас много, а у Майка половина тела бионическая, так что он добирается до неё первым и валит на землю.        — Трусиха ты, Джан, — замечает Майк. — Стыбрила кристаллик исподтишка…        — Трусиха? — Фиддлер отключает клятую невидимость. — Кто бы говорил, Мышь!        — Верни его, — неожиданно холодно произносит Куинн, и Сердце, повинуясь её голосу, выскальзывает из пальцев Фиддлер и устремляется к Куинни. Боюсь того, что может произойти, и не напрасно — перехватив кристалл, она тут же теряет сознание, и Сердце выпадает из её ослабевших пальцев. Фиддлер немыслимым образом выворачивается из хватки Майка и бросается к кристаллу, но Крэйг оказывается проворнее.        — Вы пожалеете об этом, — шипит Фиддлер, снова становясь невидимой. Слышу звук, с которым её катана рассекает воздух совсем рядом с Диего, а потом она появляется рядом с Зарой — хватает её за волосы и приставляет лезвие к её шее. С губ Крэйга срывается потрясённый вздох. — Детишки, мне нужна ваша светящаяся игрушка. Если вы, конечно, не хотите, чтобы я перерезала глотку вашей подружке.        — Отпусти её, — угрожающе рычит Крэйг.        — Джан, куда ты подевала своих дружков? — непринуждённо спрашивает Майк, осматривая окрестности — видимо, ожидает подкрепления Фиддлер и оценивает наши шансы на спасение. — Где Тетра и его дебилы?        — Тетра и его дебилы, — Фиддлер кривит губы, передразнивая техасский выговор Майка, — дезертировали. Испугались эту сучку, — она кивает на неподвижно растянувшуюся на земле Куинн. — Что ж, теперь они мертвы, — она издаёт истерический смешок. — И эта девка тоже сдохнет, если вы сейчас же не отдадите кристалл!       Осторожно делаю шаг вперёд, не сводя глаз с лезвия, едва не касающегося бьющейся жилки на тонкой шее Зары.        — Фиддлер, — тихо говорю я, — я знаю, что Сердце тебе нахрен не сдалось. А ты знаешь, что не сможешь перебить нас всех. Ты в меньшинстве.        — Принцесса права, Джанин, — добавляет Джейк, — тебе нужен план получше. Если хоть волос упадёт с головы Скриллекс…        — Давай договоримся, — не даю Джейку договорить. — У нас есть вот это, — достаю из сумки обломок кристалла, найденный в окрестностях Куартель. — Ты можешь вернуться с этим к Рурку и сказать, что мы разбили Сердце. Если ты уйдёшь, мы тебя не тронем.       Посмотрите только — это говорю я? Да я первая бы всадила Фиддлер в грудь её собственную катану! Но понимаю — сейчас нужно вести себя так, словно она не способна нас запугать. Она не идиотка и должна понимать, что, тронь она Зару, она не уйдёт отсюда живой.        — Какое щедрое предложение, — с фальшивым восхищением произносит Фиддлер. — Но, крошка, я ведь не лгунья.        — Нет, — чувствую, что Джейк закипает, — ты гораздо хуже, чем лгунья. Ты подлая предательница, которая…        — Следи за языком! — выпаливает Фиддлер. Лезвие катаны сдвигается ближе к шее Зары.        — Да ёб вашу мать! — ревёт Крэйг, бросая Сердце острова под ноги Фиддлер.        — Ну вот… Совсем не сложно, правда? — ухмыляется она, отталкивая от себя Зару, которая спотыкается на скользком снегу и падает прямиком в объятия Крэйга. Но прежде, чем Фиддлер наклоняется за кристаллом и поднимает его с земли, вперёд бросается Эстелла — и точным ударом биты отправляет Сердце подальше от загребущих рук Фиддлер. Она ещё не успевает толком понять, что происходит, как оказывается распростёртой на снегу — Эстелла подсекает её ноги всё той же битой. Через мгновение Фиддлер снова исчезает, и в наступившей тишине слышу звуки удаляющихся шагов в заснеженном лесу.        — Нужно поймать её, иначе она снова попытается украсть Сердце, — бросает Шон.        — Вижу её следы, — Келе указывает на тонкую тропинку между деревьев. — Судя по всему, она направляется именно туда, куда нужно нам!        — Вперёд, — коротко бросает Джейк. Поднимаю сферу с земли и отдаю её Раджу.        — Оставайтесь здесь, — бормочу я. — Мы поймаем сучку и вернёмся.       Мишель уже склоняется над Куинн и достаёт из сумочки нашатырь.       Вместе с Келе, Шоном, Майком и Джейком бегу по следам Фиддлер. Спустя несколько минут лес перед нами расступается, и мы оказываемся на заснеженной равнине. Впереди — очевидно, тот самый Разлом, который мы ищем: гигантская пропасть, на самом краю которой стоит Фиддлер, выставив вперёд клинки, готовая защищаться.        — Не подходите! — кричит она. Мы с ребятами держимся в десятке футов от неё, рассредоточившись полукругом и перекрывая ей пути к отступлению.        — Сдавайся, Джан, — командует Майк. — Сдавайся, и никто не пострадает.        — Ты загнана в угол, — добавляет Джейк. — Ты одна. Больше не за что бороться.       Фиддлер качает головой, медленно пряча катаны в ножны. Она снимает очки — впервые вижу её глаза, так не вяжущиеся с её агрессивным образом, ярко-голубые, почти по-детски широко распахнутые, обрамлённые длинными пушистыми ресницами. Её плечи внезапно вздрагивают, и она издаёт странный, полуистерический смешок.        — Не за что… — тихо произносит она. — Не за что бороться, — она повторяет сказанную Джейком фразу. — Чёрт, ты прав. Ты прав, Джейк, — она закусывает губу, и в голове проносится совершенно нелепая, несвоевременная мысль: она, Джанин, на самом деле просто поразительно красива. — И тогда ты тоже был прав. Лундгрен борется только за себя… Так всегда было, — она пожимает плечами, словно мы просто ведём светскую беседу. — Но Рурк гораздо хуже, милый. Когда он доберётся до тебя и твоих друзей, ты будешь отчаянно желать, чтобы тебе тоже было не за что бороться.       И прежде, чем кто-то из нас понимает смысл её слов, прежде, чем успеваю отреагировать, она легко отталкивается от края обрыва, падая в пропасть спиной вперёд.        — Блядь! — выкрикивает Шон — подбегаю к разлому в земле как раз вовремя, чтобы увидеть её стремительно уменьшающееся тело, летящее ко дну пропасти.        — Твою мать, — выдыхает Майк. — Твою мать!        — Но… Но почему? — заикаюсь. — Зачем она это сделала?        — Джанин, идиотка, — бормочет Джейк. — Никогда не подумал бы…       Мы молчим, когда возвращаемся назад, и тишина между нами холодная и колючая, как снегопад. Джейк держит меня за руку ледяными пальцами; боюсь спрашивать, о чём он сейчас думает. Это так… Странно. Фиддлер — наш враг, была нашим врагом, но почему-то её гибель трогает куда сильнее, чем должна бы. Она предпочла смерть тому, чтобы сдаться, потому что знала — сдавшись, она окажется под прицелом Лундгрена… и Рурка. Чёрт, я считала Фиддлер бесстрашной психопаткой, которую буквально ничто на свете не может запугать, но, кажется, Рурку это удалось. К тому же, если верить её словам, Тетра и его отряд для нас тоже больше не угроза. Кто бы мог подумать, что этот мужик настолько испугается Куинн, что захочет сбежать… По вполне очевидным причинам догадываюсь, что его кончина была не из лёгких — и это, возможно, ещё одна причина, по которой Фиддлер предпочла умереть, но не предавать Рурка и Лундгрена.       Когда мы возвращаемся к ребятам, поблизости нет Крэйга и Зары. Они приходят минут через десять после нас, и мы уже успеваем сообщить остальным новости об участи Фиддлер. Зара выглядит чересчур довольной для девушки, к чьей шее недавно приставляли острое лезвие катаны, и, когда мы рассказываем ей про то, что сделала наша противница, она только пожимает плечами.        — Туда сучке и дорога, — заявляет она. Хотела бы относиться к этому так же легко, как она, но, в конце концов, Фиддлер приставляла катану не к моей шее. — Ладно, давайте по существу. Мы нашли что-то вроде лифта, ведущего вниз, думаю, на самое дно разлома. Если мы всё ещё планируем вернуть Сердце острова на место… То, полагаю, мы знаем, как добраться туда. — Мы следуем за Зарой и Крэйгом в глубины леса и вскоре действительно оказываемся около обрыва, на краю которого расположена широкая платформа с хлипкими на вид перилами по краям. Шон переключает рычаг, и раздаётся скрежет — платформа сдвигается вниз на пару футов и замирает. — Кажется, этой штуке надо разогреться, — произносит Зара, указывая на датчик рядом с рычагом. Она подцепляет голыми пальцами панельку под датчиком и что-то там переключает. — Это долгий процесс, так что…       Самое время для привала. Некоторое время мы с друзьями сидим на платформе в полной тишине, пока ко мне не подходит Радж и не возвращает Сердце острова.       Задумчиво смотрю на кристалл, прежде чем забрать его. Странно… Мы не до конца понимаем природу этой штуки — вообще не понимаем, если быть честной с самой собой — но из-за неё Куинн плохо, из-за неё Джанин пошла на нас одна, из-за неё произошло столько всего…        — Марикета, почему ты снова грустишь? — спрашивает Радж, неловко похлопывая меня по плечу. — Всё же хорошо.        — Угу, — киваю я. — Хорошо… Просто не могу перестать думать о Фиддлер, — признаюсь я.        — Пойдёмте прогуляемся, — внезапно предлагает Куинн. — И перестаньте смотреть на меня так, словно я сейчас взорвусь, — ворчит она. — Всё нормально, — она смотрит на датчик и добавляет, — кроме того, что тут можно с ума сойти, пока эта штука нагреется.        — Действительно, давайте пройдёмся, — Мишель зябко ёжится, — может быть, станет теплее.       Мы медленно бредём через лес и вскоре выходим к покрытому льдом озеру. Рядом с ним — небольшой домик, в который мы тут же набиваемся (места катастрофически не хватает). Помещение оказывается наполненным оборудованием для зимних видов спорта — тут и коньки, и лыжи, и сноуборды… И куртки. Какое, блин, облегчение — учитывая тот факт, что температура резко упала ещё ниже, и теперь большинство моих друзей щеголяет с алыми от мороза щеками и носами, да ещё посиневшими губами. Натягивая плотную лыжную куртку, краем глаза вижу, что Мишель с благоговением снимает с полки пару коньков.        — Ты собралась кататься? — удивлённо спрашивает Шон.        — Ну да, — Миш трясёт головой, словно вопрос Шона был совершенно глупым. Типа, а что такого? А вы что, не собираетесь? А чем ещё заняться? — Кто-то составит мне компанию?        — Конечно! — Куинн радостно хлопает в ладоши. — Мари?        — Я не умею, — поспешно качаю головой.        — Ну конечно, не умеешь, откуда катки в Аппалачах, — усмехается Диего.        — Вообще-то, не думаю, что в Аппалачах нет катков, — резко говорю я.       «Не думаю, что в Аппалачах нет катков». Кажется, никто кроме меня не замечает этой странной формулировки. Как будто я сама никогда не была в Аппалачах. Однако надежды не оправдываются: ловлю обеспокоенный взгляд Эстеллы, словно она понимает — я действительно едва ли помню, что было до острова. Из всего, что происходит с нами, это сейчас самое странное и пугающее — довольно трудно хотеть вернуться к «нормальной» и «привычной» жизни, потому что я, кажется, реально не знаю, какая она, эта нормальная и привычная жизнь. Не знаю, куда планирую возвращаться. В Огайо? Да пустой и полуразрушенный номер в «Небожителе» сейчас кажется более родным домом, чем то, что, может быть, ждёт — а может, и не ждёт — в Огайо.        — Так, ладно, — вдруг говорит Эстелла, отводя взгляд и едва заметно качая головой. — Действительно, пойдёмте кататься.        — А ты умеешь? — восхищённо спрашивает Майк. — Нет, правда, Валькирия? Откуда ты родом?        — Из Колумбии, — бросает она. — И нет, не умею, Микки Маус.        — Так меня уже называет Мэйрин, — фыркает Майк.        — Окей, Стюарт Литтл, — Эстелла закатывает глаза и сменяет кроссовки на пару коньков. И, когда пытается сделать шаг по деревянному полу, феерично заваливается прямо в объятия Майка.        — Всё-то ты умеешь, Валькирия, — вздыхает он. — На мою погибель…       За его спиной Зара демонстративно подносит два пальца к раскрытому рту, словно вызывает рвоту. Сжимаю губы, чтобы не заржать во весь голос. Если Зара и Крэйг собирали ставки на предмет наших отношений с Джейком, то сейчас я сама готова биться об заклад, что Эстелла не долго будет сопротивляться своеобразному, но довольно агрессивному натиску Майка.       В конце концов, чем чёрт не шутит?       Переобуваюсь в коньки. Вообще не представляю себе, как можно в этих штуковинах не то, что кататься, а просто стоять. Опираюсь на руку Мишель — она ухитряется стоять на полу вполне ровно и выводит меня наружу, ни разу не споткнувшись. Хотя, когда мы оказываемся на замёрзшем озере, выясняется, что стоять на льду на коньках гораздо практичнее, чем на деревянном полу. Однако я по-прежнему не могу сделать и шага, когда Мишель, отпустив мою руку, совершает круг вдоль берега озера — так изящно, что у меня едва челюсть не падает. Куинн терпеливо пытается объяснить, что нужно делать, а Эстелла плюхается на задницу, следуя этим инструкциям.        — Фигня какая-то, — жалуется она. — Как, ты говоришь, нужно ставить ногу?        — Валькирия, позволь, я тебе помогу! — вызывается Майк, топая по льду прямо в ботинках. Ухитряется не поскользнуться, гад. Он протягивает Эстелле руку, но она качает головой и поднимается на ноги самостоятельно. — Ну пожа-алуйста, я же с благими намерениями!        — Иди к чёрту, — бормочет Эстелла, старательно подражая движениям Куинн. Удивительно, но она умудряется проехать несколько футов, прежде чем упасть ещё раз.       На что я вообще подписалась?       Ставлю ноги точно в такое положение, как показывает Куинни. Отталкиваюсь… И еду вперёд. Так, теперь левой ногой… Снова правой…        — Ух ты! — кричу, несясь вперёд. — Погодите, а как тормо… Твою мать! — влетаю прямо в сугроб на берегу озера и отплёвываю снег. — Нет, девочки, это совершенно точно не мой вид спорта.        — Удивительно, — произносит Джейк, подъезжая и протягивая руку. Ни разу не спотыкается. — Я обнаружил, что хоть что-то у тебя не получается. Принцесса, да ты ли это, в самом деле?        — Что, я только что рухнула с пьедестала? — ворчу я. — Ладно, Арагорн, кроме шуток — в Луизиане даже снега нет!        — Ролики, — пожимает плечами Джейк. — На коньках куда проще.       Фыркаю, когда он тянет меня за руку в центр озера. Мишель крутится вокруг своей оси — только завистливо вздыхаю, понимая, что не могу быть и в половину такой грациозной, как она. Куинн выписывает по льду восьмёрки, Эстелла потирает ушибленную в очередной раз ягодицу, а я пытаюсь представить, какой была их жизнь до острова. Они-то помнят её — в отличие от меня.       Что опять происходит с моей головой?        — Мари, чай? Кофе? Шоколад? — спрашивает Радж, когда я в сопровождении Джейка возвращаюсь к домику. Он уже успел освоить местную кофе-машину и найти чайник, так что на столике у крыльца дымятся пластиковые стаканчики с напитками на любой вкус. — Ну почему ты опять грустишь?        — Я не грущу, — поспешно натягиваю улыбку. — Всё хорошо, Радж.       Прежде, чем он успевает ответить, Крэйг вытаскивает из домика здоровенный бумбокс.        — Ничего, если мы включим музыку? — спрашивает он. — Типа, никаких Арахнидов в округе больше быть не должно?        — Наверное, — пожимаю плечами, и по спине пробегает холодок, когда я снова вспоминаю, что случилось с Фиддлер.        — Блин, скорее бы вернуться домой, — протягивает Радж, — уж тогда я покажу вам, что такое настоящая вечеринка!        — А до этого что, были ненастоящие? — искренне изумляюсь я. — Радж, ты же всегда устраивал самые лучшие вечеринки, которые я только могла бы представить!        — О, ты правда так думаешь? — восхищается Радж.        — Конечно, — киваю, и он заключает меня в медвежьи объятия. Рядом внезапно оказывается Эстелла. Она мягко касается моего плеча и зовёт:        — Пойдём-ка переобуемся. — Иду за ней в пустой домик, и мы обе едва не падаем со ступеней, однако всё-таки успешно добираемся до обуви. — Слушай, ты ничего не хочешь сказать?        — Что ты имеешь в виду?.. — вздрагиваю.        — Мари, — вздыхает она, — я должна… Слушай, с самого первого дня на острове я поняла, что мы с тобой подружимся. Ты была первой, кто не испугался меня, первой, кто когда-либо предлагал мне помощь, и я… Чувствую, что сейчас помощь нужна тебе.        — Эстелла, всё нормально, — неуверенно протягиваю я. — Ничего такого, о чём бы следовало переживать.        — Это неправда, — жёстко отрезает Эстелла. — Неправда, Мари. Ты всё время что-то скрываешь, и я уже научилась понимать, когда тебя беспокоит что-то, о чём ты не хочешь говорить. Я, конечно, уважаю чужие тайны, — невесело усмехается она. — У самой их не так давно было выше крыши. Но я почему-то знаю, что тебя тревожит что-то… Совсем нехорошее.        — Но я… — Осекаюсь под тяжёлым взглядом чёрных глаз Эстеллы.        — Хорошо. Пойдём другим путём. Марикета, — её брови взлетают вверх. — Как твоё второе имя?        — В смысле? Почему ты спрашиваешь?        — Потому что это простой вопрос, — терпеливо поясняет она. — Ответь, пожалуйста. — Открываю рот, но не могу выдавить из себя ни звука. — Я так и думала, — вздыхает Эстелла. — Наоми.        — Наоми? Кто это?        — Твоё второе имя — Наоми, — бормочет Эстелла. — Мне Диего сказал. Почему Диего, а не ты?       Пожимаю плечами. Это имя не вызывает вообще никаких эмоций. Собственно, чем вообще думали родители, называя меня «Марикета Наоми»? Язык же сломать можно. Я словно героиня хренового фанфика, не хватает только ещё пары-тройки сложновыговариваемых имён и приставки «Сент» к фамилии.        — Я думаю, из-за Вечного, — тихо говорю я. — Она — это я, возможно, встреча с ней что-то повредила в голове… Я действительно почти ничего не помню из жизни до острова. То есть… Уже совсем ничего не помню.       Эстелла закусывает губу.        — Может, дело действительно в этом. Но… Это, наверное, нехорошо. Я помню то, что ты рассказывала о себе ещё в «Небожителе», но, если так посудить, этого очень мало. Как зовут твоих родителей, Мари?        — Я не помню, — признаюсь я. — Как?        — Не в курсе, — задумчиво произносит Эстелла. — Диего сказал, что тоже не знает.        — Ты расспрашивала Диего обо мне? — спохватываюсь я.        — Да, а что такого? — Эстелла закатывает глаза. — Джейк тоже расспрашивал. Ещё тогда, на острове Акульего зуба. Помнишь, как ты ушла с Шоном слушать пение в пещерах? Я тогда сидела с Диего и Джейком, но быстро ушла. Не выдержала. Хотя, чего ещё ожидать от Маккензи, учитывая, что он просил у Диего благословения…        — Он что?!        — А ты не в курсе? — Эстелла звонко смеётся. — Вчера, пока Ваану показывал Куинн, куда нам нести сердце. Не знала, что Маккензи может быть таким… старомодным. Что-то там лепетал про то, что Диего тебе как брат, а в данном случае он не может просить благословения у кого-то другого… Словом, налил ему в уши какой-то ерунды.        — А ты откуда знаешь? — хихикаю я.        — Диего всем растрепал, — охотно говорит Эстелла. Мы заходимся дружным смехом. — А если серьёзно, Марикета, — произносит она, когда мы успокаиваемся, — как ты с этим справляешься? Должно быть ужасно непросто… Ничего не помнить.        — Это определённо непросто… И страшно, если честно, Эстелла. Я не знаю, куда собираюсь возвращаться, но хуже всего другое, — тяжело вздыхаю, принимая решение всё-таки облегчить душу. — Хуже всего то, что я чувствую себя… Безродной. У меня как будто нет другой семьи, кроме вас… Даже тогда, в разрушенном Хартфилде, я не испытывала никакой горечи утраты. Словно у меня действительно совсем никого нет.        — Ох, Мари, — Эстелла порывисто обнимает меня, — ну, у тебя совершенно точно есть я. И все остальные. Уверена, когда мы вернёмся домой, всё встанет на места.        — Только это меня и успокаивает, — бормочу я. — Так, а теперь давай вернёмся к более насущным проблемам.        — Каким это? — с подозрением спрашивает она.        — К Майку, — сжимаю губы, с трудом сдерживая рвущийся наружу хохот. — Как долго ты планируешь обороняться?        — Оборо… чего? — Эстелла выглядит искренне потрясённой. — Этот… придурок? Марикета, он меня нисколечко не интересует! Как ты можешь такое вообще предполагать?       Охотно поверила бы тебе, подруга, если бы ты отрицала это с меньшей горячностью.        — Эстелла, — терпеливо говорю я, — нет ничего страшного в том, что парень с наполовину бионическим телом проявляет к тебе интерес.        — Боже, это… Мари, просто… Ну… Дело в том, что я… — на смуглой коже Эстеллы проступают пятна. — Я никогда не интересовалась парнями в этом смысле.        — То есть как — вообще? — недоверчиво переспрашиваю я, мысленно возвращаясь к нашим девичьим посиделкам — например, когда мы обсуждали вопросы контрацепции и фертильности, Эстелла проявляла вежливый интерес, но не сказала ни слова о себе, и я списала это на её скрытность. А на борту «Дорады», выжрав каждая столько рома, сколько не всем пиратам снилось, мы с девочками (вспомнив об этом, сама краснею) обсуждали довольно интимные детали, и Эстелла тоже не выдала никакой информации о собственном опыте.        — Ну, мне, знаешь, всегда было как-то не до этого. Просто… На самом деле, мне, конечно, уделяли внимание парни, но я никогда не отвечала им взаимностью. И потом, отношения… Даже просто секс, как бы без обязательств… Это требует определённого уровня доверия. Я никогда не доверяла кому-либо настолько, чтобы… В общем, вот тебе ещё одна моя тайна — я девственница, Мари.        — Ого, — бормочу я. — Ну… Я, наверное, могу это понять. Просто… Если так подумать, я ничего другого от тебя не ожидала. Но, Эстелла, я же не говорю тебе пойти и прямо сейчас переспать с Майком. Это… Я вообще не имела в виду ничего такого.        — Верно, — смущённо улыбается она. — Но проблема в том, что я сама подумываю это сделать. — Мы переглядываемся и снова начинаем ржать. Я — во весь голос, а Эстелла немного нервно. — Но всё дело в том, — продолжает она, когда смех смолкает, — что я… Не очень-то хороша во всех этих штуках. — Вопросительно вскидываю брови, не вполне понимая, что она имеет в виду. — Типа… Флирт, заигрывания. Было бы проще, если бы нужно было всего лишь отхреначить его битой, понимаешь?        — Да, но это было бы довольно неловко, — хихикаю. — Слушай, просто расслабься и…        — Девочки! — дверь внезапно распахивается, и на пороге появляется Мишель. Она плюхается на скамейку рядом с нами и стягивает коньки. — Ребята думают, что эта хреновина уже зарядилась. Вы готовы идти?        — Да, — встаю со скамьи и иду в сторону выхода. — Очень хорошо. Надо уже покончить с этим, не так ли?       Ещё четверть часа уходит на то, чтобы все собрались. За это время успеваю выпить стаканчик уже подостывшего шоколада, посмотреть, как Майк в очередной раз подбивает клинья к Эстелле и как она краснеет, когда он внезапно заявляет, что ей к лицу зима. Чёртовы пилоты с их хорошо подвешенными языками, не сомневаюсь, что Эстелла сдастся в самое ближайшее время. Ещё слушаю, как Алистер обсуждает с Грейс перепады давления в глубинах разлома, наблюдаю, как Куинн с подобострастием расспрашивает Келе о его довоенной жизни и детстве на Гавайях, а потом неожиданно оказываюсь в объятиях Джейка.        — Как себя чувствует моя будущая жена? — бормочет он на ухо, и от словосочетания «будущая жена» горячий шоколад из желудка, по-моему, растекается по всему телу.        — Нормально, в целом, — честно говорю я. — Не то, чтобы хорошо, но и не плохо. А как дела у моего будущего мужа?        — Не могу дождаться, когда мы уберём слово «будущий», — усмехается Джейк, но я ловлю тень грусти в его усмешке. — Хреново, если честно. Вся эта ситуация с Джанин…        — Понимаю, — киваю. — Это должно быть жутко сложно.        — Дело не в том, насколько это сложно, — вздыхает Джейк. — Дело в том, что она бы не сделала ничего подобного, не имея на то серьёзной причины… Значит, Рурк действительно обладает такой мощью, что это напугало даже её.        — Да, — трусь щекой о куртку Джейка, — да, но мы остановим его. Ты же знаешь, нет ничего, с чем мы бы не справились, Арагорн.       Когда он наклоняется, чтобы поцеловать меня, нас внезапно окликает Зара.        — Сосаться будете, когда покончим с делами, — ворчит она. — Идём уже.       Обратно к платформе мы возвращаемся довольно быстро. Перспектива опускаться на этой штуковине в разлом немного пугает, но другого пути нет. Платформа скрипит и скрежещет под нашими ногами, пока длится безумно долгий спуск на дно. Солнечный свет вскоре остаётся лишь лёгким отблеском где-то над нами. В конце концов, когда кажется, что мы уже должны оказаться как минимум на половине пути к самому центру Земли, воздух — который, вопреки опасением Грейс и Алистера, совсем не кажется разряженным — становится ощутимо теплее. А после — совсем горячим. Расстёгиваю куртку, а потом и вовсе снимаю её — от жары одежда промокает насквозь. Когда платформа останавливается, мы оказываемся в огромной пещере, полной небольших озёр из дымящей лавы, бросающей алые отблески на стены, создавая впечатление, что вокруг нас разгорается пламя.       Спустившись с платформы, Куинн вдруг глубоко вздыхает, прикрывая глаза, и спустя несколько долгих секунд произносит:        — Нам туда, — она указывает влево, и мы слепо повинуемся её указанию.       Когда мы проходим, наверное, не меньше полумили, Мишель вдруг замирает. Шон, шагающий рядом с ней, поспешно обнимает её, заставляя отвернуться от чего-то, что, судя по напряжённым плечам Миш, шокировало её.        — Блядь, — одними губами шепчет Шон, бросая на нас, оставшихся позади, предостерегающий взгляд.       Подхожу ближе, чтобы понять, что напугало Мишель, и не могу сдержать потока ругательств. На камнях лежит наполовину обгоревший костюм Фиддлер, но её тела нигде нет; только дорожка запёкшейся крови ведёт точно в том направлении, в котором мы движемся.        — Что-то… Что-то забрало её тело, — шепчет Миш. — Но… Мы…        — Просто идём дальше, — подгоняет Куинн. В полном молчании мы подчиняемся. И очень скоро упираемся в тупик. — Ничего не понимаю, — раздражённо бормочет Куинни. — Эта дорога должна была привести нас к сердцу вулкана. Может быть, Ваану показал мне другую временную линию?        — Смотри, — указываю на выемку в стене, перед которой стоит Куинн, — может быть, это…        — Мари? — раздаётся испуганный голос Раджа. Поворачиваюсь к нему и вижу, что он в ужасе показывает в туннель, примыкающий к тому, в котором мы находимся. Стараясь ступать бесшумно, преодолеваю разделяющие нас несколько шагов и вижу, что там, во тьме, шевелится какая-то огромная тень.       Кажется, сейчас мы узнаем, кто утащил труп Фиддлер. Хотя, конечно, я предпочла бы обойтись без этой информации.       Существо подходит ближе. Снежок жмётся к ногам, и тут на свет выходит… Нечто. Это совершенно точно динозавр — только очень уж… Маленький. По сравнению с тем, что я уже успела себе нафантазировать. У него большая, по сравнению со всем остальным телом, голова, короткие передние лапы и мощные задние, да ещё длинный чешуйчатый хвост в придачу. Но ростом это существо не больше шести футов.        — Вы меня убьёте, но оно… Оно милое, — бормочет Куинн.        — Тише! — шипит Алистер. — Он наверняка опаснее, чем выглядят.       В когтях одной из лап существа зажата какая-то сфера, смутно похожая на Сердце острова, только не такая яркая и чуть поменьше в диаметре. Динозавр осматривает нас без особого интереса, разворачивается и уходит прочь по туннелю.        — Думаю, это Страж Глубин, — замечает Вэйрин. — Из всех слуг Ваану он самый… нелюдимый.        — Жаль, что я оставил дома свой покебол, — бормочет Джейк. Тем временем Грейс придирчиво изучает отверстие в стене.        — Может быть, именно сюда нужно поместить Сердце острова? — задумчиво спрашивает она. Достаю из сумки сферу и протягиваю ей. — Нет, — она даже не берёт кристалл в руки, — оно слишком большое. Тогда, значит, та сфера в лапах динозавра…       Чёрт, до последнего надеялась, что она этого не скажет.        — Ну, — протягивает Шон, — нравится нам это или нет, кажется, нас ждёт охота на динозавра. Так, оставайтесь здесь. — Прежде, чем кто-то возражает, он выпускает руку Мишель — та лишь успевает приоткрыть рот, чтобы, уверена, сказать ему что-то резкое, — и бесшумно следует за Стражем глубин. Он возвращается спустя мучительно долгих минут десять — а может, и позже, слишком сложно следить за временем в подземелье. За это время никто из нас не роняет ни словечка — просто держу Мишель за ледяную ладонь. Когда она видит Шона, буквально в её глазах могу прочитать все те цветастые выражения, которые она готова посвятить его привычке геройствовать — и нисколько не сомневаюсь, что в моих глазах отражается то же самое. — Это было проще, чем я себе представлял, — охотно говорит Шон, игнорируя убийственные взгляды Мишель. На нём ни царапины, ни вообще хоть какого-то следа, что добыча сферы стоила ему усилий. — Мне кажется, этот динозавр ещё совсем детёныш…        — Поболтай тут ещё, и всё станет сложнее! — ворчит Алистер.       Вернувшись к тупику, Грейс забирает у Шона кристалл и бережно вставляет его в стену. Раздаётся щелчок, следом за ним — шипение, и стена внезапно исчезает вместе со сферой, словно их никогда здесь и не было.       Когда мы проходим вперёд по туннелю ещё по меньшей мере полмили, окружающую нас тишину вдруг разрывает звук приглушённого взрыва и громких голосов.        — Похоже на битву, — бормочет Шон.       И спустя ещё сотню футов туннель вдруг заканчивается широким залом, и впереди мы видим группу Анахронистов, которые обстреливают стену перед ними из странных пушек, похожих на те, с помощью которых мы переместились на полгода вперёд. Стена то и дело мерцает, появляясь и исчезая, как последствия временных парадоксов.        — Ещё, — командует Укжааль, стоящий чуть в стороне, — используйте всё, что можете!       Там, с другой стороны мерцающей стены, прищурившись, вижу силуэт Вечного. Она стоит, прислонившись к стене коридора, и тяжело дышит.        — Чёрт, они как горожане, атакующие создание Франкенштейна, — замечает Диего.        — Мы должны как-то помочь старенькой Марикете, — шепчет Радж.        — Самый лучший способ помочь ей — отнести Сердце острова туда, куда сказал Ваану, — возражает Мишель. — К тому же… Я не сомневаюсь в том, что у неё всё под контролем.       А вот я в этом очень сомневаюсь, да и разве мы можем оставить её на растерзание обезумевшему Укжаалю? Но вдруг Куинн вздрагивает и указывает пальцем в глубины зала.        — Ваану там, — шепчет она. Я слежу за указанным ей направлением и вижу только огромное озеро лавы. — Да. Там, — кивает он, — за лавой.        — Значит, я иду туда, — бормочет Шон. — Так, оставайтесь тут, потому что все вместе мы можем привлечь их внимание, — он кивает на группу Анахронистов, возглавляемую Укжаалем. — Марикета, давай сюда Сердце.       Достаю кристалл из сумки. Но когда уже хочу протянуть сферу Шону, что-то меня останавливает. Не могу заставить себя разжать пальцы.        — Нет, — качаю головой, — я… я иду с тобой.       К счастью, он не спорит.       Стараясь держаться в тени, мы с Шоном проскальзываем вдоль узкого берега лавового озера. В какой-то момент кажется, что Анахронисты сейчас нас заметят, но, к счастью, этого не происходит. На противоположном берегу, за массивным валуном, вижу сначала лишь ослепительное сияние — но, когда глаза немного привыкают к свету, я могу рассмотреть его источник.       Нагромождение кристаллов — сфер и их обломков — возвышается на несколько футов. Вижу в сверкающих гранях собственное отражение и лицо Шона, а потом протягиваю руку с Сердцем острова и пристраиваю его туда, где, как мне кажется, ему самое место. Сияние становится ещё интенсивнее — не могу больше ничего рассмотреть, кроме белоснежного света, окутывающего со всех сторон.       И тут раздаётся голос. Странно знакомый, он доносится словно через огромное расстояние и при этом как будто бы звучит прямо в голове.        — Я цел… Восстановлен…        — Это… Это хорошо, да? — неуверенно спрашиваю я, не зная точно, должна ли произносить слова вслух. Собственный голос кажется чужим. — Теперь мир снова станет нормальным?        — Всё переменится, — отвечает Ваану. — Плавно, постепенно. Но какую форму обретут перемены… Ещё неизвестно.        — Но ты показывал нам будущее! — возражаю я. — Ты видел это, значит, можешь точно сказать, что произойдёт! Как… Как нам достичь этого?        — Будущее зыбко. То, что я показывал тебе, дитя, лишь один из вариантов развития этого мира… Есть куда больше версий будущего… О большинстве из них мы можем лишь догадываться, — с каждым словом голос Ваану звучит всё ближе, всё чётче, словно ему становится проще разговаривать. — Жить — значит, никогда не быть уверенным в том, что ждёт тебя дальше.       И зрение возвращается. Так резко, что с трудом осознаю, где нахожусь. Но, хотя кристаллы перед нашими глазами куда-то исчезли, свет не погас. Теперь он исходит… От меня. Зеленовато-голубое свечение срывается пульсацией с ладоней, одновременно причиняя боль и доставляя удовольствие. С коротким криком падаю на колени.        — Мари, что с тобой? — вижу, как Шон делает шаг, но не решается подойти ещё ближе.       Что со мной… Что со мной…       Задаю себе этот вопрос снова и снова, и внутренний голос отдаётся эхом в голове. Не знаю ответа, но мне почему-то так хорошо… И одновременно очень, очень плохо.       Зеленоватое пламя вырывается из тела последним толчком, и валун, скрывающий нас от глаз Анахронистов, рассыпается в мельчайшую пыль.       Как и стена, отделяющая Вечное от нападающих.        — Твоё время пришло, — выплёвывает один из Анахронистов, делая шаг к Вечному. Почему я слышу его так хорошо, словно я сама и есть Вечное? Словно я и там, и здесь одновременно?        — Хотя бы объясните, почему вы пытаетесь… — бормочет Вечное, но Укжааль её перебивает.        — Замолчи! — кричит он. Двое Анахронистов берут Вечное под локти и заставляют опуститься на колени. У Вечного кровоточит плечо — чувствую себя так, словно кровь вытекает из раны на моей коже.        — Мы не жалуем тех, кто лжёт нам, — бросает один из Анахронистов. — Вне зависимости от того, в каком времени это произошло.        — Мои люди склоняли перед тобой колени, — выплёвывает Укжааль. — Мы видели в тебе спасителя. Но в твоей игре мы были лишь пешками! Ты наполнила наши головы чушью, ты работала нашими руками, преследуя лишь собственные эгоистичные цели! — Он заносит кинжал над головой Вечного. Обращаю взгляд в сторону друзей, которые в ужасе наблюдают за этой показательной казнью. — Да восторжествует справедливость! — кричит он. — Пусть наступит конец Вечного!        — Укжааль, остановись! — кричу прежде, чем успеваю подумать. Голос эхом отталкивается от стен пещеры, создавая ощущение, что это говорит Куинн, как в те моменты, когда Сердце брало над ней верх. Укжааль переводит на меня тяжёлый взгляд. — Ваш народ существовал и развивался благодаря её учению! До неё ваанти были лишь кровожадными убийцами, готовыми уничтожить всё, что им непонятно! Ты… действительно хочешь, чтобы эти времена вернулись?        — Андромеда, — презрительно говорит он. — Мы были лучше до неё. До тебя.        — Укжааль, это ничего не изменит! — выкрикивает Куинн, бросаясь вперёд.        — Изменит, — возражает он. — Это восстановит справедливость. — Неожиданно один из Анахронистов выбивает из сухой руки старика кинжал. — Что ты делаешь?!        — Вечное заслуживает наказания, — произносит ваанти. — Но никто не может быть одновременно судьёй, присяжными и палачом. Ваанти не такие. Не теперь.       Внезапно земля под нашими ногами содрогается. В первое мгновение кажется, что близится ещё одно извержение Атропо, но, к счастью, это не так. Или к несчастью?.. Откуда только эта идиотская мысль… Со стороны тупика, в котором пряталась Вечное до того, как исходящая из меня сила разрушила её укрытие, каменная стена разрушается, и на наших глазах в зале появляется механизм «Омега».        — Какая прелесть, — произносит Рурк. — Все мои любимцы в одном месте! Подарок судьбы!       Шон стремглав бросается к остальным, с трудом сохраняя баланс между осторожностью и скоростью передвижения по узкому берегу лавового озера. Следую за ним… И почему-то совершенно не пугает перспектива рухнуть в лаву — словно каким-то шестым чувством ощущаю, что она не причинит вреда.        — Нужно выбираться, — бормочет Диего, когда мы с Шоном присоединяемся к друзьям. Джейк буравит меня недовольным взглядом — ах да, я снова нарвалась на неприятности, но позже объясню ему, что меня влекло на ту сторону с неведомой силой. И постараюсь понять, что там произошло…        — Ты не должен вмешиваться, Гидра! — бросает Укжааль Рурку.        — Напротив, — возражает тот. — Это я устал от вашего постоянного вмешательства!       Массивная рука Омеги поднимается, выстреливая в группу Анахронистов уже жутко знакомым зарядом энергии. Они — и Укжааль — растворяются в воздухе прежде, чем кто-то из нас успевает и глазом моргнуть.       И тут я чувствую пульсацию энергии в теле. Так… по-новому и совершенно знакомо. Это ослепляет — зеленовато-голубой свет застилает глаза, но не причиняет дискомфорта. Моя ярость и гнев больше не бессильны — почему-то точно знаю, что должна сделать, но, когда ощущаю мощь, готовую сорваться с ладоней, меня кто-то хватает за плечи.        — Марикета!       Требуется несколько долгих секунд, чтобы понять, что голос принадлежит Джейку. Качаю головой, по-прежнему не видя ничего, кроме ярких вспышек.        — Твою мать, Ариэль, сделай что-нибудь! Она же… в точности как ты!       Что он имеет в виду? Да и какая разница? Как он не понимает — я могу только шевельнуть пальцем, и Рурк станет лишь досадным воспоминанием. Мы больше никогда не будем волноваться о том, что он появится в самый неподходящий момент, мы будем свободны…        — Блядь, блядь, Марикета!        — Мари, ты слышишь меня?       Внезапно в окутывающий меня сияющий кокон проникают голоса… Много голосов… Родные, близкие люди… Чей-то испуг, чьи-то мягкие уговоры, чья-то паника…       Горячий воздух врывается в лёгкие так резко, что грудь сдавливает болью.        — Господи, Принцесса, — с облечением выдыхает Джейк. — Твои глаза… Блядь, не пугай так больше.        — Почему это произошло? — спрашивает Мишель. — Ты же…        — Очень любопытно, — внезапно произносит Рурк, и Миш осекается на полуслове. — Ещё интереснее, чем я предполагал. Что ж, нужно закончить начатое.       И лапа Омеги снова поднимается, готовясь выстрелить. Не успеваю даже подумать — мной завладевает страх того, что сейчас мои друзья исчезнут снова, как тогда, в обсерватории, как уже исчезли Укжааль с Анахронистами — но на пути мчащегося к нам энергетического шара внезапно материализуется Ваану.       Сфера проходит сквозь него и исчезает, не причиняя прозрачному телу вреда, а после мощный заряд энергии из груди Ваану поднимает Омегу над землёй.        — Марикета! — воспользовавшись этой передышкой, Вечное с трудом подходит к нам. — Ты должна знать: Рурк может пообещать всё, что угодно. Не верь ни единому слову, чтобы ни произошло…        — Уже уходите? — с издевкой спрашивает Рурк. — Но мы же только встретились! Ах, послушайте. «Все завтра, снова завтра, снова завтра, — декларирует Рурк, пока мы с друзьями пятимся в сторону выхода из пещеры, — день ото дня ползет в неспешном темпе, до слог последних времени и хроник. А наши все вчера лишь осветили глупцам дорогу к глупой, пыльной смерти».*       С руки Омеги срывается лиловый луч, и Вечное вдруг мягко улыбается, и на её лице отражается просто невероятный покой. Мир вокруг нас застывает, словно время замедляется в несколько раз.        — Теперь только ты можешь их спасти, Марикета, — успевает прошептать она, а потом время снова бежит своим ходом, и луч попадает в её спину, а всё пространство пещеры заливает сюрреалистичный фиолетовый свет. Когда он рассеивается, нигде не видно и следа Вечного.        — Хватит! — орёт Алистер, выступая вперёд. — Хватит, я не позволю тебе продолжать это делать!       Прежде, чем кто-то из нас успевает среагировать, Ал уже подбегает к массивной ноге робота и запрыгивает на его колено, пытаясь голыми пальцами вскрыть какую-то панель. Рурк, управляя Омегой, пытается стряхнуть Алистера с металлического корпуса, так что Ал едва не падает в лавовый бассейн, а потом, всё-таки сорвавшись, пролетает несколько футов и врезается в каменную стену пещеры.        — Алистер! — Грейс бросается к нему, но Крэйг ловит её за запястье, не позволяя сделать и шага вперёд.        — Должен признать, — задумчиво произносит Рурк, глядя на распростёртого на полу Алистера, — после твоего предательства у меня ещё оставалась надежда. Несмотря на твоё поведение… Я полагал, что однажды ты сумеешь одуматься. Сумеешь стать таким же, как я. Но правда состоит в том, что шанс на это всегда был ничтожно мал.        — А ты никогда и не давал мне этого шанса! — Алистер с трудом поднимается на ноги, опираясь на стену, и потирает голову.        — Потому что ты его не заслуживал, — жёстко отрезает Рурк. — Я так долго пытался вывести идеальное создание в твоём лице. Моя совершенная генетическая структура, подсаженная к Имоджен в утробу — столько лет труда, усилий — а ты! Лишь бледное подобие меня!       Алистер отшатывается.        — Что… Что ты сейчас сказал? Это неправда.        — Ты знаешь, что это правда, — сквозь стекло в грудном отсеке Омеги явно видно, что Рурк пожимает плечами. — Ты сам сказал, что я тебе не отец. Ну, в некотором роде, ты был прав. Я не твой отец, но я твой создатель… Ты должен был стать совершенной копией меня, но… Получилось то, что получилось.        — Алистер, не слушай его! — кричу я. — Он просто пытается тобой манипулировать!        — Ирис, — командует Рурк, — установи актуальную конфигурацию и объясни суть протокола 1908.       Голограмма, проецируемая панелью на корпусе Омеги, появляется прямо перед Алистером.        — Протокол 1908, — холодно сообщает она, — заключается в использовании знаний Имоджен Рурк о репродуктивном клонировании с целью создать более совершенный аналог Эверетта Алистера Рурка при помощи трансплантации взрослого мозга в тело Местного.        — Нет! — визжит Грейс, пытаясь вырваться из хватки Крэйга. — Рурк, ты ублюдок! Эгоцентричный, аморальный ублюдок, который не достоин даже дышать тем же воздухом, что Алистер!       Рурк вновь пожимает плечами, глядя на неё с отвращением.        — Да, эксперимент провалился. Однако у меня есть, кому передать свои знания, — он переводит взгляд на меня, а потом — на всех остальных. — Свои умения… Есть более достойные наследники.        — О чём ты говоришь? — возмущается Шон. — Да никто из нас никогда бы…       Он не успевает договорить, потому что огромная рука Омеги внезапно погружается в лаву. Спустя несколько секунд над бурлящей поверхностью в механической ладони робота оказываются кристаллы… Все кристаллы, включая Сердце острова.        — Вот он — ключ к новой эпохе, — зачарованно произносит Рурк.       Чувствую, что мне не хватает воздуха. В глазах темнеет, и тут в голове вновь раздаётся голос Ваану.        — Не бойся, дитя. Последний фрагмент всё ещё не на месте… Без него время не подчинится этому смертному. Ты найдёшь его раньше, чем он… Но будь осторожна. Он уже знает, где искать.       Открываю глаза, обнаруживая себя в объятиях Джейка. Ноги не держат, и я с трудом распрямляюсь.        — Принцесса, что с тобой происходит? — шепчет Джейк. Только качаю головой в ответ. Не знаю, не время, давай подумаем об этом позже.       Тем временем Рурк с сияющими кристаллами в лапе Омеги пробирается сквозь каменную породу в том же направлении, откуда пришёл.        — До скорой встречи, друзья мои, — доносится до нас его голос. — Вечность почти принадлежит нам…        — Уходим, — бормочет Шон. — Давайте, быстрее.       Ребята ныряют в туннель — все, кроме Алистера и тянущей его за руку Грейс — когда только Крэйг успел её отпустить?.. Подбегаю к ним, намереваясь поторопить их, но, кажется, Алистер не планирует двигаться с места.        — Алистер, идём. — Он остаётся неподвижным. — Алистер, пожалуйста. — Просто смотрит на пузырьки лавы, лопающиеся в нескольких футах от него. — Алистер, не смей так поступать!        — Всё, — выдыхает он. — Всё, Грейс. Ничто не имеет больше значения.       Грейс тянет его изо всех сил, но он не предпринимает попытки сдвинуться с места.        — Алистер, пожалуйста, — продолжает она уговаривать, — ты не можешь…       Чувствую присутствие Ваану ещё до того, как он становится видимым. В его ладони — какая-то книга. Алистер скользит по переплёту в руках Ваану безразличным взглядом. Беру инициативу на себя — почти выхватываю книгу у Ваану и пихаю её едва ли не в лицо Ала.       

◉

             Уютная комнатка в незнакомой квартире наполнена ароматами свежей выпечки и каких-то солений. Грейс, сидя на диване, поглаживает себя по выпуклому животу, и Алистер, выйдя из кухни, замирает в дверном проёме и глядит на неё с благоговением. Он подходит ближе, садится на пол рядом с Грейс и осторожно кладёт ладонь на её живот.        — Как… Как она? — шёпотом спрашивает он.        — Сейчас спит, — тихо отвечает Грейс. — Успокоилась недавно. Маленькая дикарка!       Она взъерошивает волосы Алистера и улыбается, когда он подаётся вперёд, целуя её живот.        — Маленькая Реджина, — шепчет он, — мы уже скоро встретимся.       Он начинает напевать какую-то колыбельную, но в этот момент Грейс досадливо морщится.        — Любимый, я не думаю, что Редж нравится твоё пение, — она морщится ещё раз, прижимая ладонь к животу.        — Прости, Реджина, — бормочет Алистер, кладя руку поверх тонких пальчиков Грейси. — Твоя бабушка пела мне эту колыбельную, и я думал… Моя маленькая девочка, — внезапно голос Алистера надламывается, когда он обращается к животу супруги с таким видом, как будто ещё не родившаяся дочь действительно понимает всё до последнего слова. Впрочем, кто знает? — Твой папа неидеален. Но ты только знай, что я сделаю всё, чтобы тебе было хорошо. Я всегда буду рядом, когда ты будешь нуждаться во мне. День, когда твоя мама сказала мне, что скоро нас будет трое, был самым счастливым в моей жизни. Я обещаю тебе, Реджина Холл-Рурк, что в твоей жизни не будет ни дня, когда ты бы чувствовала себя нелюбимой или ненужной. Потому что я уже люблю тебя больше всех на свете… Тебя и твою маму.       Он поднимает глаза к Грейс, которая улыбается сквозь слёзы, и тут её лицо искажается гримасой.        — Кажется, Редж очень хочет поскорее сказать папочке, что она тоже его любит, — говорит она, тяжело дыша после первого приступа боли.       Алистер бледнеет, а потом внезапно широко улыбается, доставая ключи от машины.       

◉

              — Я…       Алистер словно приходит в себя после транса и растерянно оглядывается, будто не понимает, где он находится.        — Да, — коротко киваю, — именно. А теперь, пожалуйста, бежим отсюда!       Когда мы догоняем всех остальных и несёмся вперёд по узким туннелям пещеры, не сразу понимаю, что мы бежим не той дорогой. В тупике мы оказываемся раньше, чем успеваю сообщить об этом друзьям.        — Да ебать его в рот! — психует Мишель. — Где, где мы свернули не туда?       Перед глазами выплясывают чёрные точки. Больше всего хочется оказаться сейчас как можно дальше от этого места… Рассеянно оглядываю друзей, и мои глаза останавливаются на Вэйрине. И почему-то думаю — интересно, как там его народ без вождя? Сколько вообще времени прошло с тех пор, как он покинул Элистель?       Даже не успеваю додумать эту мысль до конца, когда позади меня — как раз вместо стены, на которую опираюсь — возникает разлом в пространстве.       Твою. Мать. Не знаю, как, но совершенно точно уверена в том, что это сделала именно я.       Однако никто не задаёт никаких вопросов — друзья слепо идут в открывшийся проход, и Джейк почти силой заталкивает меня в портал. Прямо передо нами древо Элистель сверкает миллионами огней, синих, фиолетовых, зелёных и лиловых.        — Как красиво, — шепчет Куинн. — Но как мы…        — Вэйрин! — на встречу нам по мосту, ведущему в деревню, выбегает Серакса. — Наконец-то вы вернулись, мой господин. Я отправила скаутов на поиски, но они вернулись ни с чем…        — Я дома, Серакса, — кивает Вэйрин, задумчиво глядя на меня.       «Что сейчас произошло?» — слышу в голове его вопрос.       «Я надеялась, что ты сможешь объяснить!» — Вэйрин только коротко качает головой, и наш обмен мыслями, кажется, проходит незаметно для остальных.        — Вы вернулись как раз вовремя, — бормочет военачальница. — Завтра первый день Ниала’рей. Народ начал волноваться, как проводить фестиваль без вождя.        — Фестиваль? — восторгается Радж. — Точно, мы вовремя!       Вэйрин усмехается.        — Да. Ниала’рей — праздник, на котором те, кто любит друг друга, могут связать свои судьбы на особой церемонии…        — Вот блеск, — ворчит Крэйг. — Ненавижу свадьбы.        __________________________              *Отрывок из Шекспировского «Макбета». В тексте использован перевод Александра Трибунского