Спорим?

Шёл уже, кажется, третий час ожидания. Отгоняя настойчивые мысли о том, что все авроры к хренам уснули на рабочем месте, Драко терпеливо ждал. Ну как терпеливо. Сначала он сидел около кабинета, к которому ему сказали подойти к двум часам, и хмыкал каждый раз, вызывая темпус. Потом к темпусу присоединился раздражённо стучащий носок ботинка, когда время перевалило за отметку в половину третьего. Следующие полчаса Драко на показуху с крайне увлеченным видом читал фиг знает каких времен журнал о магической моде, случайно завалявшийся на столике в коридоре. А, может, и вовсе не случайно. Дальше пришлось бороться с желанием закатить истерику на весь Аврорат по поводу своего напрасно потерянного времени и “вот-как-вы-относитесь-к-потерпевшим-господа-авроры?” Но здравый смысл подавил эту волну почти на выходе, придушив и пригрозив ей отрезвляющим пальчиком. Драко до сих пор считал себя не в том положении, в котором он мог устраивать шоу. С трудом восстановленную репутацию можно было погубить одной лишь вспышкой тщательно скрываемого от общественности мерзкого характера. А ведь журналисты наверняка только этого и ждут, готовые раздуть из малейшей искорки адское пламя. В своё время у них неплохо это получилось. Сначала после суда прополоскали на виду у всех чуть ли не исподнее Драко, придумывая всё новые и новые подробности про “то самое семейство Малфоев, которое, ну вы знаете”, после и вовсе добрались до сокровенных тайн, таки выведав неизвестными путями правду и извратив её. А уж когда Гарри сам подтвердил их связь, то… Ну ладно. Прошлое ворошить себе дороже. Вспоминать, вздыхать, возможно жалеть. Нет. Он не будет этого делать. Драко выпрямился на скамеечке, превращаясь мгновенно из оскорблённого молодого человека с миной недовольства на лице в немного скучающего джентльмена самых благородных кровей. И пусть вокруг никого не было, сохранять лицо надо всегда. “Вот так преподносят себя истинные аристократы, они не показывают лишних эмоций, ведут себя спокойно и сдержанно, одним лишь движением брови способны поставить любого нахала на место, – повторил как мантру про себя Драко. – Они не повышают голос, не показывают нетерпение и… да чем же эти мерлиновы авроры вообще заняты?!” Из кабинета уже два часа раздавались голоса, то повышаемые почти до крика, то уходящие в шёпот. Судя по всему, кого-то там так старательно допрашивали, что совсем забыли про главного потерпевшего одного из многочисленных дел. “Про заглушающие они тоже забыли, профессионалы.” – поморщился Драко. С самого начала, когда он только подошел для дачи показаний, то пытался сунуться в злосчастный кабинет, конечно, предварительно постучав и всё такое, но был лишь встречен выглянувшим молодым аврором, по виду почти школьником, вежливо пролепетавшим: – Извините, мистер Малфой, у нас случайная ставка, никто и подумать не мог, что главный свидетель… – Терри! Какого хрена лысого ты там плетёшь постороннему штатскому?! Давай сразу журналюгам все выдадим, умник! – раздалось громоподобное таким знакомым голосом Главного Аврора. Мальчишка сразу весь как-то съёжился, испуганно вытаращил глаза и совсем уж шёпотом закончил: – Обождите, пожалуйста! – и исчез, хлопнув дверью. И вот с тех пор Драко “обжидал”. Малюсенький коридорчик с окрашенными в блеклый бежевый цвет стенами, лишёнными каких-либо украшений, кроме плаката по пожарной безопасности в ближнем к повороту углу, совсем не располагал к благостным размышлениям. Даже смотреть отвлечённо не на что, даже потолок без видимых трещин. Скучно. Драко потянулся было на который раз перечитывать злосчастный журнал с кривляющимися девочками-моделями, игриво подмигивающими со страниц, когда взгляд его остановился на типовых бланках, лежащих на том же столике, и чернильнице-непроливайке с торчащим из неё потрёпанным пером. Мужчина воровато огляделся, надеясь на то, что именно в этот момент кому-то не приспичит вдруг забрести в это абсолютно безлюдное место. Три часа же никого не было. Драко взял один бланк, вытащил перо и начал быстро черкать, то хмурясь, то улыбаясь правым уголком рта. Первый лист он осмотрел, прищурившись, и испепелил одним движением палочки. Серый пепел растворился в воздухе. Ожидать стало намного веселее, вот только стоять, скрючившись над низким столиком, было не особо удобно. Уже на третьей картинке Драко присел на корточки, полностью погружаясь в процесс бездумного рисования. Почему-то мысль о том, чтобы трансфигурировать себе удобный стул, как настоящему волшебнику, так и не пришла ему в голову. В какой-то момент он даже высунул кончик языка, старательно пририсовывая человечку на бланке всклоченную шевелюру. Осмотрел придирчиво картинку, цокнул языком и снова превратил творение в пепел. Стопка бланков была достаточно большая, а чернильница, похоже, неисчерпаемая. Вообще в сам Аврорат Драко Малфоя пригласили по его делу о похищенных из поместья зельях далеко не в первый раз. Вся эта кутерьма и нервотрепка продолжалась уже полгода, мужчина давно дал все показания, перечислил пропавшие бутыльки и ингредиенты, убедил всех в том, что реально не бывал дома неделями из-за работы, что чёртова защита так и барахлила после пребывания в доме Темного Лорда и ко, отключаясь в самый неподходящий момент, сходя с ума от фоновой остаточной магии, которая не вытравливалась никакими методами. И об этом знали все! Весь Хогвартс точно был в курсе, а там и родители учеников, их знакомые и так до бесконечности – бывшему Пожирателю не давали скрывать ничего личного вот уже больше десяти лет. Ничего нового по делу Драко рассказать не мог. Но видно к концу года Аврорат пинали свыше из-за незакрытых дел особо интенсивно, поэтому те и пытались найти хоть малюсенькую зацепку. Отвлекая при этом потерпевшего от своих важных дел. Свободного времени у Драко было не так много, чтобы была возможность безнаказанно для личных дел просиживать в коридоре, но выбирать досуг в этом случае не приходилось. Драко нарисовал круглые очечки на особо кривом лице, черкнул небрежно молнию на лбу и хмыкнул. Этот Гарри вышел всем на заглядение. “Не отличишь от оригинала,” – хихикнул Драко, подписывая человечка “Поттер-шпроттер” и раскидывая вокруг него искорки и сердечки. Уничтожать картинку так быстро было жаль. “Ладно, ты будешь жить!” – решил Драко, поднимаясь на затёкшие ноги и прогибаясь в пояснице – спина не была довольна таким к себе обращением. Коснувшись листка палочкой, мужчина шепнул давно не используемое им заклинание. Сама собой сложилась фигурка журавлика, осторожно взмахнула крылышками раз-другой и вдруг взмыла под самый потолок. Драко заулыбался, наблюдая за тем, как бумажная птица стремительно наворачивает круги. Это заклинание доставки записок на малые расстояния использовалось в Министерстве повсеместно, стаи журавликов постоянно кочевали из кабинета в кабинет. Сейчас же, явно не находя адресата на доступном расстоянии, птичка панически металась под потолком. Когда она утратит заряд магии, то просто растворится, как невостребованная. Но какое-то время, несомненно, ей дано. Драко вдруг охватило чувство ностальгии по тем временам, когда он весь такой молодой и неопытный, но преисполненный надежд, стажировался в самом Отделе Магического Сотрудничества. Он тогда привлёк все свои остатки старых связей и потратил множество галлеонов, чтобы все просто закрыли глаза на его прошлое. Пошатнувшееся после войны финансовое положение многих и многих чиновников, отлично помогло в их прикармливании, а распродажа некоторых активов лишь чуть повлияла на финансовое состояние рода. Так молодой Малфой оказался на побегушках у одного из многочисленных заместителей главы отдела. Вот только делать политическую карьеру оказалось совсем неинтересно, хоть и сулило в будущем хорошее положение для семьи, восстановление репутации, уважение и прочие блага. Да и в Главы ему было никак не попасть, Драко это отлично понимал. Возможно, его будущий сын и имел бы такую возможность, но, будем честны, сын Малфоя как истинный Малфой сам должен добиться своего положения, если его захочет. Не меченый, не замеченный в плохих делах, на хорошем счету – пусть сам бьет лапками. А уж Драко этот путь заказан благодаря “наследию” отца. Заниматься чем-то абсолютно его не привлекающим было муторно и нисколько не тешило самолюбие, вызывая лишь раздражение. Славно, что в те годы всем известный Гарри Поттер тоже начинал карьеру в Министерстве, только в Отделе Обеспечения Магического Правопорядка. В этих-то коридорах они и пересеклись снова, сошлись близко, вызвав этим целую волну статей во всех печатных изданиях. Но не всё оказалось так просто, людям свойственно взрослеть, меняться, пересматривать приоритеты… Драко покачал головой, наблюдая за журавликом. Теперь в Министерстве не работал ни он, ни Гарри. Они оба избрали иные пути. Малфой стал не менее уважаем, чем был бы в роли политика, может даже и поболее, если вспомнить сотни смотрящих на него внимательно каждый будний день глаз. Его побаивались, это точно. Некоторые любили. Некоторые просились в ученики. Неплохо ведь. А Гарри теперь почти никто не видел, тот большую часть отсутствовал в Англии, все чаще и чаще находясь за пределами страны. Известного артефактолога ждали сотни неизвестных артефактов, манили места маггловских раскопок, временами он и сам пытался творить что-то интересное, но опыт пока не позволял заходить дальше бытовых привычных мелочей. Давно осточертевшая война осталась в прошлом, надоевшие сражения тоже, но жизнь все равно была полна приключений. И это было правильно. Вспоминая горящие глаза Гарри, когда тот окончательно решился бросить аврорскую службу, Драко всегда улыбался, чувствуя в горле комок из сочувствия чужой судьбе и гордости за человека, решившегося всё изменить. Он действительно гордился этим Гарри, который смог. Неожиданно журавлик изменил тректорию, резко ринувшись к повороту коридорчика. – Стой! – закричал Драко, отчаянно пытаясь вспомнить заклинание отмены отправки. Прицелиться в мерлинову птичку было невозможно, она будто предчувствовала погоню и зигзагами упрямо улетала вперед, все больше и больше набирая скорость. Это могло означать только одно – адресат в здании. Ближе к главному холлу людей становилось все больше. Сотрудники и посетители смешивались в одно кубло из целенаправленно шагающих ног и говорящих ртов. В какой-то момент пришлось проталкиваться даже локтями, в попытке продраться сквозь толпу. Все это время Драко не мог ни на секунду глаз оторвать от дурацкой записки, проклиная все на свете и одновременно молясь Мерлину, Моргане и самой Магии. В тот момент, когда журавлик издал перезвон оповещения, опускаясь на плечо адресату, Драко с трудом подавил желание упасть на колени и горестно застонать, закрывая лицо руками. Он как раз вовремя вспомнил про спокойствие, сдержанность, малоэмоциональность, прокрутил в мыслях свой привычный текст про аристократов и даже восстановил сбившееся от быстрого бега дыхание. Поэтому удивлённый взгляд столь знакомых глаз он встретил равнодушно и с ехидной ухмылкой, лишь пошевелил кончиками пальцев, словно приветствуя старого друга. Гарри Поттер ещё раз окинул Драко взглядом с ног до головы и с головы до ног, кивнул стоящей рядом Гермионе, чьё лицо выражало всю степень охреневания заместительницы министра, а потом потянулся к журавлику, явно намереваясь прочитать послание. – Кажется, к тебе случайно прилетела моя птичка, – Драко шагнул ближе и протянул руку, явно намекая этим на то, что послание нужно вернуть. Гарри быстрым движением сгреб журавлика за крылышко и коснулся палочкой, разворачивая. – Кажется, случайно она обо мне, – по его глухому тону голоса была абсолютно непонятна интонация. Драко лишь шикнул, поняв, что облажался. Очень сильно облажался. Конкретно. Как это всё теперь объяснять? Он ведь вовсе не собирался отправлять клятый испорченный бланк, просто баловался, измаявшись от скуки. Да и Гарри в Англии не было уже добрых полтора года, и все газеты молчали о его возвращении. Блядь. Просто блядь. – Спорим, ты не испепелишь меня одним лишь взглядом, Малфой! – неожиданно весело продекламировал Гарри и быстро сунул бумажку в карман джинс. Драко оставалось лишь, мысленно застонав, проводить её взглядом. Вот чёрт же дернул этого шрамоголового лохматого придурка в дурацких очках припереться в Министерство именно в этот момент. – Спорим, ты не сможешь придумать ничего более язвительного, чем это, Поттер! Прошедшее десятилетие разрушилось без следа. Они снова играли в эту игру, как будто только вчера столкнулись в коридорах Министерства Магии. Но это было лишь мимолетной иллюзией. “Спорим, что всё безвозвратно изменилось, Гарри?” *** Светильник ласково мерцал над столом. Гарри улыбался как ненормальный, разглядывая их компанию и щурясь при этом, словно огромный кот. Он явно был очень рад тому, что этим вечером собрал всех своих друзей в пабе, несмотря на их попытки отбрехаться. Гермиона шипела про то, что у неё, как у заместительницы министра, целая толпа дел, Рон, как Главный Аврор, ей поддакивал. Драко вздохнул что-то про бесконечные дюймы сочинений, на что Гарри окончательно махнул рукой и предложил напиться для забытья, тем более пятница одним своим названием манила к разгулу. – Резонно, – согласился тогда Рон, не оставляя остальным шанса для отказа. – Мы давно не собирались все вместе, а уж у Герм настолько ревнивый муженёк, что без присутствия Гарри мне старую добрую подругу вообще наедине нельзя увидеть! А напоить тем более! Гарри лишь фыркнул, снова напоминая кота. Драко частенько представлял Гарри именно котом. Эта его ленивая грация, плавные, словно немного замедленные, движения, способные в любой момент перейти в неожиданный рывок, черная шевелюра, как вздыбленная шерсть. Глаза вот точно кошачьи, зеленущие. Кот Бегемот, дьявольски искусительный. Того и гляди завертит круглым задом, готовясь к прыжку. Драко не выдержал и сдавленно захихикал, пытаясь закрыть рот ладонью. Но предательский смех все равно просачивался. – Ты в норме? – участливый голос Гермионы вклинился в размышления. В голове продолжали мелькать картинки с участием кото-Гарри, который успел к этому моменту отрастить прямо на человеческом теле хвост, уши и абсолютно очаровательные клыки. А уж как он фырчал, когда бывал чем-то недоволен! Драко перестал сдерживаться и заржал. Гермиона, с беспокойством ожидавшая ответа, вдруг нахмурилась. Рон толкнул девушку локтем и покрутил пальцем у виска, намекая на то, что кажется Драко окончательно того. – Еще поспорил, что осилит всю бутылку, – хмыкнул Гарри. Драко, к этому времени уже уткнувшийся в сложенные на столе руки, чтобы хоть немного легче было подавлять смех, вдруг поднял вверх указательный палец: – Я осилю! – палец вдруг переместился в сторону Гарри. – А ты блудный котяра, Поттер! И после этой фразы он всё-таки рассказал остальным о своих представлениях Гарри в виде кота. Теперь смеялись абсолютно все. Как будто и не было этих бесконечных десяти лет. Драко ожидаемо напился до невменяемости. Гарри ожидаемо держался так, как будто был абсолютно трезв. Рон и Гермиона передвигались, держась друг за друга, но выглядели на троечку, впрочем, эти ребята останавливаться не собирались и хотели остаться в пабе и дальше. Им нужно было многое обговорить. – Надо сообщить Нарциссе, – задумчиво почесал лоб Гарри, глядя на Драко, ловящего ртом капли дождя и чуть не падающего при этом с крыльца. Гарри придерживал этого горе-пьяницу за рукав мантии, чтобы тот ненароком не сверзился на мокрый асфальт. – Она давно уже живет во Франции, ты ж знаешь, – удивлённо выдала Гермиона. – Ах да... А сам Драко? – А Драко живет один. Как вернулся. – Ну, тогда надеюсь, он не будет слишком против погостить в моем особняке на Гриммо. Идите внутрь, ребят, а то холодно. Мы такси вызовем. – Давай, до встречи тогда, – Гермиона чмокнула Гарри в щеку и легонько обняла. Рон же протянул руку для рукопожатия: – Не теряйся больше, дурень, – и похлопал друга по спине. Дождь усиливался. *** В тесном коридоре они всё же столкнулись. Драко вдруг сгреб Гарри в охапку, обнимая вместе с насквозь промокшей курткой, но не обращая на холод и сырость ни малейшего внимания. Они брели по улице от самого парка, где Гарри попросил их высадить. Мало ли кто мог скрываться за личиной таксиста. Возможно, даже кто-то из фанатов до сих пор надеялся выяснить то, где живет герой. Паранойя, да, но ничего с ней уже не сделать. А так было можно запутать магически следы и вовремя заметить слежку. – Я скучал, – выдал Драко хрипло, дыша в самую макушку. Тепло. И больно. Сердце неистово заколотилось где-то у самого горла. Гарри прикрыл глаза, стараясь не расплакаться прямо сейчас. Алкоголь запоздало ударил в голову, открывая колодец памяти, буквально засасывающий в свои глубины. Вот они впервые целуются где-то на черной лестнице Министерства, опасаясь быть засечёнными и раскрытыми. Все кружится от ощущений. И страха, конечно же. Бабочки в животе превращаются в электрических монстров, пронзающих внутренности искрами. Всего месяц назад дурной Поттер объявил на весь магический мир о своей непроглядной абсолютной “голубизне”. Целый месяц все газеты полоскали его предпочтения и перечисляли предполагаемых любовников, несмотря на то, что тогда Гарри был абсолютно одинок. Зато на время утихли пересуды о семьях Пожирателей, особенно о всеми “любимых” Малфоях, чье финансовое состояние и состав рода так не давали покоя обычным гражданам, даже несмотря на то, что за младшего-Малфоя и его мать вступился сам Гарри Поттер. О нет, это даже добавило огоньку. Вот бы все удивились прознав о том, что Поттер и Малфой сошлись. Удивились, конечно, но уже спустя почти год, когда правда об отношениях выплыла наружу. А за это время мальчишки успели окончательно и бесповоротно сойти друг по другу с ума. Первые шаги, они самые трепетные, легкие, ранимые и такие усердные. Страх отказа, предвкушение ответных чувств, боязнь ошибки. И неприятие себя. Конечно. Первый поцелуй впечатался в память так явно, будто случился только вчера. И шёпот, ох этот шёпот: “Драаако…” – на излёте приближающихся губ. Он никогда бы не подумал, что влюбленность действительно искрит и протягивает внутри тебя струну желания. Желание касаться, осторожно, невесомо, боясь спугнуть. Желание целовать так сильно и крепко, что они не раз кусались до крови, случайно, бесконечно потом извиняясь, но повторяя снова и снова. Желание исследовать чужое тело, находить чувствительные точки, приносить удовольствие на кончиках пальцев и языка. Желание владеть полностью, до упора, до хриплых стонов и сорванного голоса. И сейчас Драко не был удивлён тому, что Гарри вдруг поднял голову, залип на несколько секунд на его губы, словно вспоминая все, что было, облизал свои собственные и быстро, не давая себя опомниться, приник к чужому рту. И Драко не был удивлён и тому, что ответил, вспоминая тоже, выдавая глухой стон от воскресшей тут же струны, пронзившей все внутренности, впуская язык в рот, чтобы впитать полностью это ощущение. Он скучал, он действительно скучал по всему этому. И ничего не забыл. Упоительно. Руки жадно зашарили по чужому телу, сорвали куртку. Чёрт с ней, пусть валяется в коридоре. Драко стянул собственное пальто, желая как можно скорее коснуться более оголённой кожи. Тело к телу, как можно крепче. Как можно жарче. Ботинки оставлены где-то позади. Хмель гудит в голове, замыливая реальность, оголяя нервы и притупляя совесть на радость бунтующему организму. Они валятся на диван в гостиной, слишком неаккуратно, ударяясь локтями, чуть ли не сталкиваясь лбами, но эти мелочи не способны потушить разгорающееся желание. Или давно уже сжигающее, да так, что все барьеры тоже погибают в этом огне. Сквозь брюки чувствуется чужое напряжение, отзывается тут же в собственном паху. Гарри охнул, когда Драко неосторожно провёл рукой сверху по ткани. Давно забытое ощущение. – Хочу тебе отсосать, – внезапно выдал Драко, осознавая, что это, возможно, крах его стойкости. Гарри лишь кивнул и выгнулся навстречу. Но если бы всё было так просто. Драко начинает со стягивания футболки и дразнящих поцелуев по груди и шее. К тому времени, когда он добрался до пояса джинс, Гарри уже тихо поскуливал, кусая губы. Не давая времени себе опомниться, Драко стянул джинсы вместе с трусами. И застыл, любуясь открывшимся видом. Гарри за эти годы явно возмужал, обзавелся редкими волосами на груди и красивым рельефным торсом: не перекачанный, а жилистый, ловкий, гибкий – в его путешествиях это просто необходимо. Интересно, а ноги теперь сможет задрать еще выше на плечи? “Нет, никаких крамольных мыслей,” – одёрнул себя Драко, покачав головой. Облизал ладонь и положил на полностью готовый ко всему член, сорвав с губ Гарри глухой стон. Последний поцелуй перед минетом, словно глоток ещё более пьянящего воздуха. – Если ты не начнешь сейчас, то я кончу просто от твоей руки! Драко хмыкнул, опускаясь снова к паху. Что ж, кажется тут даже особых стараний не надо... Гарри все еще бьёт мелкой дрожью от только что испытанного оргазма, как Драко резко поднялся на ноги. Тут же стало холодно и одиноко. Тем более, что он весь голый, а Драко всё ещё одет. – Ты куда? – прошептал Гарри. – Кажется, я протрезвел и осознал, что натворил. – Может, тогда продолжим? Терять нам больше нечего, стесняться тоже... Драко покачал головой, наклонился и чмокнул Гарри в висок: – Переспать по пьяни было бы очень глупо… Нереально. – Хорошо, – Гарри выдохнул сквозь зубы, чувствуя себя не то чтобы униженным, сколько несколько обиженным таким выводом. – Моя комната ещё на месте? – Я даже там ничего не трогал, только спал иногда в кровати. Она пахла тобой. – Фу, десятилетнее бельё какая мерзость. Сейчас же прикажу Кричеру его поменять! Гарри улыбнулся вслед Драко. Законсервированное заклинанием десятилетнее бельё. Да что вы знаете об извращениях, сударь. *** Утро сонное, тёплое, очень уютное. При небольшом фантазировании можно представить, что они никогда не расставались, кроме как по рабочим делам. И не жили отдельно. Не существовали в разных странах, убегая сами непонятно от чего. Гарри в фартуке, хлопочущий у обычной магловской плиты, выглядит очень по-домашнему. Драко, беззастенчиво пялившийся на его зад, поднес к губам кружку с кофе, довольно прихлёбнул, отлично зная, как бесит этот звук “хозяюшку”. Гарри ожидаемо передёрнул плечами, повернулся и грохнул на стол тарелку со свежими ароматными блинчиками, а потом снова вернулся к плите. – Помнишь, мы спорили про то, кто первым после расставания обзаведётся детьми? – Драко откусил блинчик и довольно прищурился. – Так вот, я выиграл! – Да, я знаю, – Гарри подложил еще один готовый блинчик в тарелку. – И каково это быть отцом? – Прекрасно! Я никогда не думал, что способен настолько любить и оберегать кого-то, кроме тебя. И сердце радостно вторит этой откровенности, сходя с ума. “Спорим, твой сын похож на тебя, как две капли воды?” Представляя маленького Малфоя рядом с большим Гарри улыбнулся, сам не заметив, как по щеке скатилась одинокая слезинка, упавшая прямо в раскаленное масло. Шипение отвлекло его от мыслей. Самое главное сейчас не упасть на колени и не начать умолять всё вернуть. Он сдержится. А там, возможно, пару недель спустя сдастся и сам Драко, упрямый баран Драко, вдолбивший в свою дурную голову, что им не следует оставаться вместе, разорвавший отношения на самом головокружительном моменте, оправдываясь самыми глупыми вещами на свете. Гарри просто не помнит, что говорил Драко тогда, какие аргументы приводил, он помнит только боль внутри и сердце, почему-то ощущаемое где-то в районе солнечного сплетения. Ничего, у него ещё есть время. *** Драко был взъерошен и недоволен. Драко периодически ворчал себе под нос, прихлебывал с мерзким звуком кофе из мизерной чашки, шуршал бесконечными листочками очередной стопки эссе, размашисто писал замечания красными чернилами и ставил щедрые “тролли”. Гарри наслаждался всем этим, хитро улыбаясь из своего угла. Вот уж какой оборотень укусил этого лохматого придурка, приперевшегося внезапно в Хогвартс? Умный такой, сделал вид, что скучал по школе. Макгонагалл только и рада увидеть и приветить своего любимого героя, очевидно не помня о том, что во время своего ученичества тот не был занудно учащимся душкой и тихоней. Особенно когда вернулся доучиваться на последний курс. Драко был наслышан об этом немало, хотел бы видеть и сам, но в школе ему были бы не рады, несмотря на то, что официально его статус был абсолютно нормальным. В бумагах могло быть написано все, что угодно, когда на устах звучало иное. И он это понимал. Тем более, что со сдачей итоговых экзаменов проблем не возникло и так. – Не представляю, как ты умудрился променять все свои честолюбивые министерские планы на это вот, – наигранно насмешливый взгляд зеленых глаз в сторону кипы листочков. – Я не разрешал тебе говорить, – отхлебнуть кофе с еще более мерзейшим звуком, чтобы было неповадно подкалывать. Гарри отлично знал о том, что преподавание и зельеварение были когда-то несбыточными мечтами Драко. Потому и подкалывал по старой памяти, они оба понимали, что беззлобно – Драко тоже не упускал шансов на такое со своей стороны. Слишком много раз это обсуждалось, слишком надеялось на светлое будущее. Впрочем, их будущее и было светлым, они оба занимались тем, чем хотели. Горели любимым делом. Драко считал очень разумным то, что в свое время променял любовь на карьеру. В какой-то момент их отношения стали останавливать их обоих, тормозить и тяготить, не давая сделать шаг навстречу мечте. Гарри мог сколько угодно твердить о том, что это вовсе не так, но Драко видел раз за разом, что тот отказывается от своих шансов, потому что не хочет расставаться надолго. Тогда-то он и решился на то, что на время разбило их обоих. Но раны затягиваются, заживают, шрамируются – а вот стремление к любимому делу уже ничто не останавливает в итоге, лишь подстегивает желанием забыться. Да и не верил Драко в то, что отношения на расстоянии жизнеспособны. А иначе было никак, ведь его учитель по зельеварению жил во Франции, великий человек с огромным опытом и знаниями, таких в Англии не осталось из тех, кто еще был способен брать учеников. Но никто не знал, насколько могло затянуться обучение. Три года, пять или целых семь? Нельзя предугадать, насколько все окажется сложным при индивидуальных планах. Самому Гарри было бы полезно побывать у разных старых мастеров в разных странах. Видеться в лучшем случае раз в месяц, постоянно сбиваться на мысли о друг друге вместо учебы, ожидать встреч… нет, слишком отвлекающе. Невозможно сосредоточиться ни на чем ином. Да и Гарри наверняка бы срывался постоянно, херя всю свою учебу, лишь бы увидеться. Гарри не умел ждать, он был слишком импульсивен, слишком горел, слишком жил моментом. Уговаривать его бесполезно, ругать тоже. Не маленький мальчик, как он сам любил заявлять, поправляя неизменные очки. Нет, не маленький, но безответственный до одури. Да, было больно, и неизвестно кому больше. Зато обучение действительно пошло на самой высокой скорости – желание отвлечься сыграло только на руку. Женитьба на общем фоне как-то особо и не запомнилась. Маман хотела продолжения рода, нянчить внуков и наверняка где-то внутри надеялась на то, что таким образом ее Драко может забыть о своей непутевой любви. В браке по договору никто не ждал чего-то большего, чем дружеских отношений. Это было очень выгодно. Появление сына стало для Драко откровением. Один раз посмотрев в эти большие, еще по-младенчески черничные глаза, новоявленный отец понял, что пропал. Казалось, что это ускорило бег времени в несколько раз – дети безумно быстро растут. Возвращение в Англию тоже стало частью плана – они с женой мечтали о том, что сын будет учиться в Хогвартсе. Уж лучше пусть тот попадет к действительно квалифицированному преподавателю и будет под присмотром отца. Драко можно было смело назвать слишком хлопотливым папашей и параноиком. – Ты в разводе? Вопрос Гарри мог бы застать Драко врасплох, если бы тот не знал своего бывшего слишком хорошо. – Нет, официально мы ничего не оформляли, да и вряд ли будем оформлять, если только она не захочет родить от одного из своих кавалеров. Так удобнее. Гарри фыркнул: – Никогда не понимал этих ваших штучек… Ага, этих штучек людей из высшего общества, родовитых или аристократов – называй, как хочешь. – И не поймешь, Поттер. – А как же ребенок? – А ребенок через три года пойдет в Хогвартс и будет под моим полным контролем. – Ясно. И они снова молчали, каждый думая о своем, но наверняка их мысли пересекались на том, что оба до сих пор считали лучшей частью прошлого. Вот только кто-то еще надеялся и на будущее. – Пойдем гулять в Хогсмид? – После того, как закончу. Еще две стопки. *** Не поддаваться очарованию Гарри было очень сложно, но Драко держался. Он стискивал зубы, закрывал глаза и мотал головой, делая шаг в сторону от этого недоразумения. Но тут же перед внутренним взором возникало лицо в очках с восхитительной озорной улыбкой, и оставалось только поминать великих магов. Гарри прилип к нему напрочь, не желая сдаваться. Его намерения были написаны буквально на его шрамированном лбу. Драко понимал, что пытаться прятаться бесполезно, тогда на ушах будет стоять вся школа, половина Министерства и, вероятно, даже учитель черканет с Франции пару строк. Упрямству Поттера можно было только позавидовать, когда тот желал чего-то добиться. В карьере артефактора он действовал точно так же, пробивая головой стены и добиваясь встреч от самых нелюдимых затворников. Драко это знал, поэтому почти сразу же камин личного кабинета был настроен на Гарри, который повадился вваливаться в чужие покои в любую минуту, свободную от встреч со старыми знакомыми. “Это всего на две недели,” – часто твердил мысленно Драко. Ему самому не нравилось, как он начинал реагировать, ловил себя на мысли о том, чтобы взять Гарри за руку, поцеловать, обнять или и вовсе шагнуть еще ближе навстречу. Ехидство таяло под такими родными взглядами, притуплялось веселыми речами, постепенно начинало подставлять мягкий уязвимый бок, открывая Драко с той стороны, с которой его знал только один человек. В конце первой недели Драко сдался, позволив утащить себя в дом на Гриммо. В дом, где они когда-то жили вместе, мечтали вместе и строили планы. *** Это был день отъезда Гарри. Отпуск закончился, пора было снова покорять мир. Они оба до последнего молчали о том, в каком статусе теперь находятся их отношения. Один боялся расстроиться, второй боялся обидеть. Но Гарри не был бы Гарри, если бы не собирался расставить все точки, вытрясти признание, потребовать компенсации за все годы разлуки. Теплые дни прошли, походы по знакомым кафе, прогулки по памятным местам. Постоянный смех родного голоса. Прикосновения на кончиках пальцев. Сонные вечера у камина в обнимку. Жаркие ночи. Драко снова поставил на все это статус “прошлое”, положил на дальнюю полку памяти и закрыл сверху журналом “обучение сына”. Все еще оставались вещи, которые были важнее той пропасти, в которую их затянет возобновление отношений. И Гарри тоже это чувствовал, хотя по его упрямому взгляду было понятно, что он не готов смириться. – Гарри, ты же понимаешь, что "как раньше" уже ничего не будет? Мы давно не те дети, которые ради забавы отправляли друг другу записки-журавлики и тайком целовались в пустых кабинетах. Сам подумай, что нас ждёт в нынешних условиях? Не поссориться было невозможно. Иначе был шанс сломаться под этим давлением, с которым Гарри пер напролом. Драко сидел лицом к огню, пока Гарри бегал по кабинету, разнося прицельными заклинаниями детали интерьера. Эта буря ломала все на своем пути. – Если заденешь шкаф с зельями, то я тебя лично придушу. И это будет мое последнее прикосновение к тебе, – спокойно выдал Драко, стуча пальцем по губам. Гарри резко остановился, потом медленно подошел ближе к камину. Ближе к Драко. Выдохнул, глядя в серьезные серые глаза, успокоился тоже. – Я за твой отпуск совсем запустил своих учеников, – проворчал Драко. – Как будто в этом виноват только я. – Ты – разрушитель. Они оба абсолютно терялись друг в друге. И оба это понимали. – Я – человек-исследователь, путешественник и сорви-голова, – вдруг улыбнулся Гарри, сдвигаясь к каминной полке, на которой стоял дымолетный порошок. – А ты занудный преподаватель Хогвартса и просто сумасшедший папаша. – Вот ты и сам все сказал. – Но, может быть, лет через десять я захочу осесть дома, чтобы создавать свои собственные мощные артефакты. Ну а ты… ты, например, захочешь написать великий труд по зельям. Или создать что-то такое. – Еще лет через десять… – Но я хотя бы могу в этот раз писать тебе письма? – Не обессудь, если ответы на них затеряются… Да, можешь. Гарри зачерпнул было порошка, но вдруг подошел к Драко и чмокнул того в лоб. – Тогда до встречи. Спорим, через десять лет ты станешь моим? Драко лишь улыбнулся вслед вспышке зеленого пламени в камине и вытер украдкой щеки ладонью. "Конечно, спорим. И я рад буду проиграть."