Обратная сторона медали

Мудзан вышел за пару часов до рассвета. Вокруг звенела тишина, не было ни ветра, ни звуков природы — все словно застыло. Для начала парню нужно было объединиться с другими охотниками, дойти по города и потом расформироваться по его площади, не показываясь на глаза гражданским. Найдя демонов, устранить их быстро и без шума. Если появятся проблемы, подать сигнал другим группам. План был предельно прост, но строг и не терпел оплошностей и задержек, так как на кону стояли жизни многих людей. Когда до места назначения оставалось около ста метров, Мудзан заметил толпящихся у края дороги охотников. Их было всего пять человек, и они все разом обернулись, когда брюнет подошел ближе. На их лицах показалось облегчение. Все эти охотники по росту были примерно одного роста, хорошо сложены и глядели прямо, без нервозности и беспокойства, и было сразу заметно, что они в этом деле — не только прошедшие отбор новички. Мудзан практически ощущал их решимость. У города идущий первым охотник развернулся и произнес, окидывая взглядом новых товарищей: — Сейчас формируемся в группы, — он вытянул руку вперед, — в каждой по два человека. Одни на запад, другие на север, последние на восток. Обходите все ближайшие территории, если возникнут проблемы — подайте сигнал вороном и уводите демона на пустырь. Говорящий парень пусть и выглядел молодо, но уже говорил уверенно и без запинок, гордо вскинув голову. Все кивнули и тут же последовали выполнять. Мудзана немного кольнуло, что им так просто вертят, отдавая слишком точные приказы, но промолчал. Пусть ему и было неприятно получать указы от людей, не достигших в его глазах уважения, без слов переглянулся с рядом стоящим парнем. Он был невысок и бледен, черные глаза его с блеском смотрели на Кибутсуджи. Лишь после мелкой паузы они протянули друг другу руки: — Ючи, — представился парень, несильно сжимая ладонь Мудзана, который все равно ощущал крепкий хват охотника. Задание началось. Их пара пошла по центральному пути. Мудзан поднялся наверх и размеренно лавировал по крышам, глядя вокруг, а его напарник осторожно бежал вдоль стен домов, заглядывая во все ниши между домами. В воздухе завитало что-то знакомое и постепенно сгущающееся. Мудзан… не любил работать в команде. Для него это было чем-то лишним, очень унылым и излишним. Охотник прижился с тем, что на все задания ходит всегда один, и от этого выполняет их не хуже. Да, работать в группе в некоторых случаях было даже удобно, можно было быть не таким быстрым, зная, что лишь от тебя все зависит, но Мудзан все равно не полагался на это непрочное чувство. Находится в окружении многих людей для него было хоть как — мучительно. Когда неполная луна поднялась на центр неба, Ючи подал Мудзану знак, махнув рукой. Охотник приблизился к краю крыши и легко опустился на землю. Края его хаори разлетелись в стороны словно крылья. Брюнет посмотрел на позвавшего его парня, и тот объяснил, что в этом районе чувствуется сильное присутствие демона. Мудзан подтвердил его слова, соглашаясь и кивая головой. Они направились вперед, осторожно пряча на четверть обнаженный меч под хаори. Квартал ослеплял яркими огнями, шумом людей и скрипом трамваев. Парни разделились по двум сторонам улицы, направляясь вдоль стен. Где-то спереди раздался глухой крик. Охотники ускорились. Мудзан хотел проскользнуть сквозь особенно густую здесь толпу, но что-то словно ударило его сбоку. Чья-то сильная аура практически остановила для него время. Она давила на парня со всех сторон, окружая, и он не знал, как с ней справится. За всю свою жизнь и карьеру охотника он никогда не встречал такой силы. Всеми частями кожи Кибутсуджи ощущал ее, как она охватывает конечности, сжимая и душа́, перекрывая кислород. Его колени почти подкосились, испаряя напряжение в мышцах и норовя упасть, но он через силу взял себя в руки, стараясь выровнять дыхание и успокоиться. Но как только Мудзан собрался атаковать ещё неизвестную и такую опасную цель, все внезапно прекратилось, словно продолжалось доли секунд. Спертый воздух вмиг вокруг развеялся, тяжесть с плеч спала, разрешая вдохнуть полной грудью, а эта тревожная аура просто пропала, словно мираж посреди сухой пустыни. Брюнет зажмурил глаза, освобождаясь от наваждения. Он не до конца понял, что только что произошло. Мудзан теперь и не был уверен, точно ли это был демон, а не какое-либо другое, более страшное существо, в существование которых он и сам не верил. Но когда охотник собрался идти, невозмутимо поправив одежду, заметил, что кто-то вцепился в него. Повернув голову и удивившись, он увидел ребенка — еще не подростка, но уже не слишком маленького. На вид ему было примерно одиннадцать лет, и ко всему прочему он внимательно смотрел в глаза Мудзану, словно знал какую-то тайну. Он был одет аккуратно, на его плечах висел плащ, закрывающий руки, а на контрасте с ним — словно застывшее пламя в волосах и глазах. Этот момент, как противовес прошлому, растянулся, казалось, на долгие минуты, и охотник стоял, погруженный в свое неизвестно откуда взявшееся удивление, и простоял бы столько же, но раздавшийся спереди выкрик напарника вырвал Мудзана из транса. Брюнет резко повернул голову в сторону зовущего, и увидев недоуменное лицо напарника, тут же сорвался с места. Всего произошедшего словно не было: оно испарилось из снова похолодевшей головы Мудзана. Спутанные и стоячие мысли охотника успокоились и потекли в нужное русло, сообщая, что о произошедшем лучше подумать позже. Но как бы он не старался огородиться от этого, краем разума он все еще был там, возле одного из тысячи похожих друг на друга домов, и чем больше он отдалялся от места такого странного и непонятного происшествия, тем хуже он понимал его суть. Почему так внезапно и без каких-либо предпосылок появилось это настолько сильное присутствие демона, а что еще хуже — так непонятно пропало? Захотев обернуться, чтобы все точно проверить, Мудзан было повернул голову, но уже он сам помешал этому. Спереди за дом мелькнула очень быстрая тень, а парни нырнули за ней, идя по пятам. Она пыталась ускользнуть, пристраиваясь то к одной, то у другой стене переулка, сливаясь с тьмой, но как только охотники приближались ближе, чем на десяток метров, она отделялась и снова неслась вперед. От любых дальних атак, как бы они не старались, демон уклонялся. Эта утомляющая погоня могла бы продолжаться еще очень и очень долго, если брать в расчет нечеловеческую выносливость демона и хорошую подготовку охотников, но тут удирающая цель резко припала к стене и через мгновенье пропала, растворяясь в темноте города. Напарники поняли, к чему все ведет, увидев узкую щель в стене, и то, что за ней скорее всего будет ход в целое селение демонов. — Сообщи об этом другой группе, — первым среагировал Мудзан, обнажая меч. Ючи кивнул, исчезая из поля зрения и оставляя брюнета наедине с собой. Когда звуки бега напарника смешались с городским шумом, Мудзан, прижав меч к боку, заглянул в дыру. Темнота, хоть глаз выколи. Охотник замер, выжидая пару минут и прислушиваясь, но кроме отдаленного шороха и звука осыпающегося кирпича вдоль расщелины ничего не уловил. Нужно было действовать очень быстро — демоны за стеной скорее всего уже разбежались по всему городу. Через некоторое время в поле зрения Мудзана показался его напарник, и за его спиной находилось еще несколько охотников. Ючи быстро бросил, что другие стоят на подстраховке, окружая фасад, а потом, кротко махнув рукой, первым нырнул в темную дыру. Брюнет последовал за ним, опираясь рукой о шершавую полуразрушенную часть стены, и некоторые твердые ее части впивались в ладонь. Внутри стоял мрак, однако через плотно закрытые толстой и пыльной тканью окна пробивались огни ночного города, вырывая из темноты куски помещения. Мудзан держался ближе к левой стороне, медленно проходя вдоль стены, противоположной от окон. Вдруг где-то впереди раздался звон, как будто что-то металлическое свалилось на пол, а потом затихло, и совершенно все шорохи в зоне слышимости замерли. Тишина гудела в ушах — словно перед бурей. Пройдя еще немного, Мудзан огляделся, ожидая, пока глаза полностью привыкнут к темноте, и станет видно больше, чем редкие куски дощатого пола. Странное волнение держало Кибутсуджи, словно вот-вот что-то должно было произойти, и казалось, что что-то серьезное. Он выдохнул, жмурясь до хоть каких-то ярких пятен перед глазами. Легкое головокружение прошло так же быстро, как и появилось. И словно прочитав его мысли, сзади что-то глухо хрустнуло, а потом раздался совсем короткий вскрик, переросший в стон боли. Мудзан сжал меч. Все закончилось шорохом падающего на пол тела. Они здесь. Брюнет, почувствовав рядом с собой ранее не замеченное шевеление, разрезал воздух самым простым стилем. Острие кого-то настигло, но потом цель ушла из-под траектории удара. Мудзан еще не до конца привык к окружающей темноте, но приподняв меч выше, он поймал уличный свет на его поверхности, отражая. Слабый и резвый блик вырвал из окружения напряженное лицо противника. Столкнувшись с ним взглядами, охотник сделал мгновенный выпад, отсекая голову. Та упала, по звукам немного откатилась в сторону и, шелестя, рассыпалась. Какой-то охотник быстро разрезал ближайшую ткань, задерживающую свет. Комнату на половину залил слабый свет, и Мудзан заметил, как чья-то нога ускользает в остаточный мрак. Тела умершего охотника брюнет не увидел. Решив, что медлить больше нельзя, Мудзан так же на свой страх и риск пролил свет на внутреннее убранство помещения, уничтожив закрывающую окно преграду быстрым ударом. Комната была с голыми холодными стенами, по краям которых налипло несколько испуганных демонов, которые жались к ней спиной, словно та могла спасти их. Мудзан соскользнул взглядом к их ногам, и в углу обнаружилась не слишком большая дыра, которая вела куда-то вниз. Из неё тут же показалась макушка демона, и вскоре в комнате стало еще меньше места и на одно тело больше. Кибутсуджи стоял вдали от прохода в подпол, поэтому был вынужден страховать охотников впереди. Он очень хотел попасть вниз, потому что-то подсказывало ему, что там все кишит этими мерзкими существами. Пролезть вниз под взглядами всех собравшихся было не просто сложно, а невозможно, поэтому Мудзан подождал, пока охотники продвинутся вперед, а потом с треском разрезал пол мечом, и деревянные крошки, смешанные с горчащей в носу бетонной пылью. Со всех сторон раздалось сдавленное шипение, и не успел охотник нырнуть вниз, как проблемы сами поднялись к нему. Демоны посыпались со всех сторон. Мудзан отступил на пару шагов к стене, вымеряя территорию для атаки, но демоны были слишком злы, чтобы дать ему это сделать, поэтому здание, в котором они находились, сначала загудело, затрещало, а потом, покрывшись фатальными трещинами, обрушилась целая стена, поднимая густую пыль в воздух. Некоторые охотники остались внутри, задерживая не спевшись удрать демонов, а Мудзан ринулся за успевшими ускользнуть. Обычных людей рядом практически не осталось, их успели разогнать охотники, охранявшие уже не слишком целый фасад. Тем осталась еще одна не очень простая задача — вывести ничего не понимающих жителей этого самого дома с верхних этажей, обезопасив от возможной участи быть погребенным под обломками. За Мудзаном на улицу высыпалось еще трое демонов, а впереди еще четыре, ранее удирающие, теперь бежали прямо на него, решив добить одного, ничего не стоящего, на их взгляд, охотника. Но Кибутсуджи был не так прост, и чтобы убить его нужно было постараться. Отразив грубые удары сразу нескольких охотников и практически почувствовав, как загудела от напряжения сталь, охотник напал. Лезвие рассекало воздух с тихим свистом, оставляя за собой багровый след врагов, смешанный с собственной техникой. Демоны мастерски отпрыгивали в стороны, как только меч должен был отделить их голову от тела, а потом снова нападали. Все стили смешались в одну волну, идя друг за другом, не оставляя место для передышки обеим сторонам. Мудзан откинул волосы с лица влажной рукой, как только из полуразрушенного дома показалось несколько охотников. Они думали, что дело там законченно, но прямо по пятам за ними выбежало еще несколько демонов. Все это превращалось в бойню. Подав непутевым охотникам знак, что еще не все закончено, Мудзан вернулся к своим противникам, которых, как ему показалось, стало больше. Или же они просто настолько быстро передвигались, что постепенно сливались в одно большое и опасное месиво из ударов. От этого голова начинала кружиться, и охотник все же пропустил пару ударов, и теперь под его порванной в нескольких местах одеждой расцветали пятна крови, которые постепенно высыхали и неприятно стягивали кожу, прилипая к ткани. Вскоре Мудзан почувствовал, что его спину прикрывают, и обернувшись, убедился в этом. Охотник, уже потрепанный и с по-шальному блестящими глазами, рубил демонов, которые ранее доставали Мудзана. Вскоре на земле показалось больше мертвых, постепенно исчезающих тел, и мечники напряглись, вкладывая последние оставшиеся силы в удары, надеясь поскорее отделаться от нападающих. Но, как назло, демоны словно почувствовали, что сил у парней осталось в очень ограниченном количестве, поэтому начали резвее отскакивать от ударов, разбегаясь во все стороны. Мудзан тяжело вдохнул, чувствуя давящую боль в легких. Сейчас вообще не было времени остановиться и привести дыхание в норму, потому что как только демоны чувствовали открывшийся шанс для удачного удара — тут же его использовали. Поэтому охотники, сжав мечи покрепче, бились всё отчаяннее и отчаяннее, чувствуя внутри странный огонь, который наполнял их оставшимися силами. У Кибутсуджи начали сдавать нервы, и он бросил то, но что был способен. «Седьмой стиль: потерянная душа» Вокруг меча запестрили капли крови, которые попадая на его белоснежное лезвие, оставались на нем же темными, постепенно стекающими под ударами вниз, разводами. Воздух вокруг уплотнился, стал тяжелым, и из-за этого казалось, что сама катана стала длиннее, отсекая голову одному из двух оставшихся демонов, отражая в глазах того кровавые узоры от удара, которые разлетелись вокруг, словно рыболовные сети. Последнего демона уничтожил другой охотник, все время прикрывавший его спину. Тот посмотрел в глаза Мудзана, и в глазах последнего отобразилась заметная только для него благодарность. Эта атака напрочь стерла в охотнике весь остаток сил, и теперь на ногах он держался лишь на честном слове. Кибутсуджи хотел опереться на меч, выдохнуть, собраться с мыслями, но нужно было идти вперед, разбираться с последствиями устроенного ими погрома, успокаивать обеспокоенных и испуганных людей, чей гомон был слышен в паре кварталов отсюда. Охотник, находившийся рядом с ним, хотел было подойти к Мудзану и помочь устоять, но брюнет одёрнул того, показывая, что может и сам стоять на своих двоих, выдыхая сквозь плотно сжатые зубы. Вот они, казалось, уже собираются идти, но тут начинается что-то неладное. Земля под охотниками словно завибрировала, застонала, а потом, под оглушительный скрежет камней, разверзлась. Это походило на какую-то пьесу древности, где из недр земли к людям поднимается настоящий ад, готовый покарать всех грешников, изрыгая из своего чресла смертоносный жар, крики тысяч других жертв и чертей, служащих как раз палачами. Но, к вниманию Мудзана, адской жары не наблюдалось, а вот черти — в самый раз. Их количество поражало, демоны, казалось, лезли из всех дыр, пробивая песчаную дорогу города. Охотник в самом начале насчитал где-то шестерых, но после того, как они все сбились в одну кучу, сбился. Их стало еще больше, чем они убили ранее, потратив все силы. Казалось, что все демоны Токио собрались одном месте, и это, как думал Мудзан, могло быть чистой правдой. Все это нечеловеческое месиво двинулось на двух охотников с желанием наконец убить нарушителей их вполне спокойной жизни. И пока две стороны сближались, к охотникам присоединилась еще пара мечников. Это было уже не так плохо и обреченно, но все равно недостаточно. Мудзан удивился своей способности попадать в неприятности. Куда не посмотри — везде бойня. Охотники с занесенными мечами, орошающие землю льющуюся здесь рекой кровью, демоны со своей нечеловеческой силой, бьющие на поражение, постепенно выводя из строя людей, оставляя тех с вывихами и переломами. Охотники в самый последний момент успевали уйти от смертельного для них удара. Однако даже несмотря на травмы, они продолжали сражаться, удерживая норовящий выпасть меч в скользких от пахнущей металлом жидкости. Вдруг один охотник по привычке решил оглянуться, проверив обстановку, и это стало его последней в жизни ошибкой. Напиравший на него демон одним ударом кулака переломил лезвие меча, словно соломинку, а потом этот же кулак прошел сквозь череп парня. Тот даже не понял, что произошло. Густая и мерзкая масса вытекла и смешалась с пылью, как только еще не одеревеневшее тело свалилось на землю. Мудзан видел это лишь боковым зрением, не смея отвести взгляд и потерять из виду собственных противников. Так как людей стало меньше, на каждого из охотников пришлось больше демонов. В каждом осталась жалкая капля от сил, что были ранее. Никто не знал, как разгребать то, во что они попали. Мудзан сумел отсечь руку демона, когда тот, словно последовав примеру сородича, замахнулся ему в голову, но оказался не столь быстрым, чтобы уйти от удара. Вдруг его противники в один момент странно сплотились, окружив кольцом и с каждой секундой подбираясь все ближе и ближе. Мудзану показалось, что его суставы в руках скоро сотрутся от постоянного движения, и по всей кисти с предплечьем разносилась глухая боль, а мышцы плеч были настолько напряжены, что казалось, словно на них кинули тяжелую каменную плиту, которая, к сожалению, с каждым новым движением только тяжелела. И в этом пекле битвы охотнику в голову что-то попало. Какая-то странная искра, которую он ранее не мог ощущать. Она постепенно разгоралась, разнося свое пламя по всему телу, пуская нервную дрожь по рукам и шее. А потом после некого забвения на голову Мудзана обрушилась вся лавина чувств. Сначала это было простое раздражение от всего, что происходит, но потом слишком быстро переросло в злость, разгорающуюся с каждой секундой неравного боя во что-то опасное. И спустя несколько ударов это что-то проснулось. Это была настоящая, неподдельная ярость: горячая, пылающая так, что, казалось, ничего не способно ее потушить. Кибутсуджи горел, сражался этим чувством. Его челюсть напряглась, на лице заиграли желваки, и всегда на вид спокойный охотник превратился в кое-кого пострашней. Он кромсал, резал, чувствуя на коже случайные брызги крови, давил в непонятную кашу демонов, уже не понимая, кто остался жив, а кто умер. Он не ощущал себя. Его конечности двигались сами по себе, на полном автоматизме, усталость куда-то делась, освобождая место ярости. Словно сквозь слой медицинской ваты он услышал слишком тихие выкрики других охотников, но те никак не могли дойти до истинного сознания Мудзана. Его мысли были впереди, там, где успевшее сильно затупиться лезвие меча лишало жизни недостойных ее существ. Он настолько углубился в процесс, что не заметил, как сбоку к нему пристроился демон, отталкивая. Такое грубое вмешательство пошатнуло состояние Кибутсуджи, и тот мотнулся в сторону, сгорбившись. Для него вдруг перестал существовать весь мир, в глазах потемнело, и в этой черноте раздался оглушающий звон, который доставал до нервов. Мудзан хотел закрыть уши руками, чуть не выронив меч из ослабевших пальцев; он поднял голову, и словно в противовес всему происходящему, столь сюрреалистичному сложенному, его взгляд вдруг прояснился, стал четким, и охотник увидел, как на него несется толпа демонов. Даже те, кто ранее был занят другими, ринулись на брюнета. Наверное, именно в такие моменты, растянутые, словно целая неделя, перед глазами проносится целая жизнь, а ты ничего не можешь сделать, оставляя финальные мгновенья за простым созерцанием. Когда расстояние до охотника сократилось до одного прыжка, демоны оскалились, обнажая зубы, а Мудзан ничего не мог с этим сделать. На тело накатила вся та исчезнувшая ранее усталость, которая все сильнее тянула вниз. Охотник увидел рядом с лицом длинные, покрытые кровавой коркой, ногти. Секунда, две, три. И в мгновенье, когда смертельный удар должен был настигнуть Мудзана, все замерло. Демоны остановились слишком резко, поднимая головы к небу, словно слушая. Их лица вмиг поменяли выражение с крайней злости на недопонимание, а потом в лицо охотникам ударил фонтан крови. Шеи демонов с хлипом отделились от тела, переламывая кости и рвя мышцы. Красные капли кругами расплескались вокруг них, а потом в сухую землю упали изуродованные тела. Мудзан последовал за ними.