Обратная сторона медали

Через два дня ушел из Дома Глицинии Ивамото, который напоследок так сильно обнял Мудзана, что у того заскрипели ребра. А брюнет остался на месте до конца недели, долечивая больную ногу, которая еще и прихрамывала до самого конца. На выходе поклонившись хозяйке, Кибутсуджи направился домой. Вечерело. Под ногами в природной тишине шуршал гравий. Вокруг все было спокойно и недвижимо, словно застрявшее во времени, только ветви деревьев покачивались на ветру. Проследив взглядом за случайно упавшим листком дуба, Мудзан умиротворенно выдохнул и хотел идти, но что-то в темной глубине леса привлекло его внимание. Появилось некое ощущение, пробежавшее по всему телу, словно на него смотрят. Это немного выбило Мудзана из колеи, и он остановился, звякнув пока не обнаженным мечом и внимательно уставился в тьму, туда, где, по его мнению, стояли. Вот он. Недалекий, размытый тусклый силуэт, прижавшийся и спрятавшийся за деревом, точно глядящий на него. Может это человек, допустил не очень логичную мысль Мудзан, но отмел ее сразу же, как в окружении этого мрака загорелись два желтых глаза. Катана покинула ножны и была готова к атаке, но когда охотник отвел глаза на секунду, оглядывая местность для дальнейших маневров, силуэт пропал, словно растворяясь в воздухе. Кибутсуджи сделал пару шагов вперед, изучая место засады на него, но не найдя ничего интересного вложил меч в ножны и, раздраженно хмыкнув, пошел своей дорогой. Дом встретил его приветливым запахом еды и свежести. Охотник с самого порога почувствовал, словно что-то изменилось, словно какая-то знакомая атмосфера окутала дом и сеяла в душе необходимое спокойствие. Мудзан прошел дальше, находя отца, и тот, видя еле заметный вопрос в лице сына, встал: — Пока тебя не было, пришли хорошие вести, — и вышел из комнаты. Мудзан безмолвно последовал за ним. Тихо отворив комнатную дверь, старый охотник пропустил Кибутсуджи во внутрь. Мудзан обмелел. На футоне посреди комнаты спала его мать. Брюнет осторожно подошел к спящей женщине, словно не веря, что видит ее и опустился на колени. Взяв руку матери, он прислонился к тыльной ее стороне лбом. Ощутив кожей здоровую прохладу, Мудзан отстранился, но тут же был снова притянут обратно. — Родной, — вполголоса произнесла женщина. Она обняла его за шею и притянула очень сильно для недавно больной, и охотнику ничего другого не оставалось, кроме как сдаться в объятия и обнять в ответ. — Тебе уже лучше, матушка? — спросил Мудзан через некоторое время, отстраняясь. — Конечно, — она улыбнулась, — в поместье бабочки знают свое дело. — Я очень рад, — искренне произнес охотник. Женщина смерила его внимательным взглядом, поглаживая руки сына. О бумажные двери дома тихо бились ветви глицинии. — Я слышала, что тебя ранили на последней охоте. Все не слишком серьезно? Мудзан слабо улыбнулся, показывая, что уже ничего страшного в этом нет. — Со мной уже все в порядке, мама. — Он повел головой, смахивая с лица чуть длинные волосы, — в последнее время почти нет достойных демонов. — Ну, — она погладила его по спину, — не надо так говорить. Это же хорошо, что они ослабли. Позже, проговорив с матерью еще двадцать минут, еще раз тщательнее расспросив женщину о самочувствии и других вытекающих из него вопросов и точно убедившись, что она ни в чем не нуждается, Мудзан поднялся. Через пару минут он принес деревянный поднос с едой и поставил его на маленький столик, предварительно перетащив тот к футону. В последний раз взглянув на женщину, охотник вышел. В коридоре было светло и тихо. Сквозь отворенную наружную дверь пробивались солнечные лучи, которые криво ложились на стены и выхватывали мелкую летящую от пола пыль, а если подставить под них лицо, то можно почувствовать почти осязаемое тепло. Отец сидел спиной к нему на веранде, подняв голову и смотря вдаль, туда, где небо исчезает в море зелени, и когда Мудзан подошел к нему и сел рядом, он улыбнулся, прежде начать говорить: — Хорошо, что она так быстро выздоровела. Сильных надежд на это не давали. Он еще сильнее улыбнулся, чувствуя себя в своем счастье настоящим ребенком. Парень перевел взгляд туда, куда был направлен взгляд отца, разделяя его чувства. Тут он шелохнулся, отодвигая край лазурного хаори с яркими цветами, и доставая длинную коробочку из темного дерева. Внутри нее что-то звякнуло, когда мужчина передавал ее сыну. — Ты собирался сегодня в поместье бабочки, — опередив все вопросы сказал он, — отдай это Госпоже Кочо. Мудзан сдержанно кивнул, принимая коробку. Несколько равнодушно, но все же осторожно, он положил ее во внутренний карман хаори. Тихая гавань умиротворения и покоя — поместье бабочки — стояла безмолвно и грациозно. Зелень окружала бока дома, облепляя и топя в себе. У многих людей это место вызывает противоречивые чувства: в разной обстановке и с разным энтузиазмом. Потому что ситуации делятся на два разряда. В первом ты приходишь в поместье по своей воле, в гости, навестить кого-то, научиться какой-либо вещи или навыку, а во втором — тебя притаскивают сюда с поля боя с часто смертельными ранениями или недавно приобретенной инвалидностью в виде оторванной конечности. Зайдя в дом, охотник окинул взглядом пространство вокруг, словно обстановка за все это время могла как-то измениться. Половицы скрипнули под ногами. Где-то вдалеке, в разлете коридоров, слышались приглушенные голоса. На пути мельком поклонившись встречному охотнику в знак приветствия, Мудзан направился в библиотеку. Мягкий солнечный свет заливал ее всю, выхватывая из общего скопа летящую от сквозняков пыль. Стоящие у стен деревянные шкафы были, насколько это возможно, ровно и аккуратно заставлены книгами с тусклыми корешками. На месте, где он взял свою книгу, стоял какой-то сборник, поэтому охотник раздвинул две соседние книги и всунул свою между ними. Еще раз походив широким шагом между рядами книг, но так и не выбрав что-то, Мудзан вышел из библиотеки. Закрывающаяся дверь глухо стукнулась о деревянную раму. В кабинете Столпа Насекомого было все, как всегда. Даже казалось, что вещи на столе сохраняли свое постоянное положение, изредка по надобности смещаясь на пару миллиметров в стороны. Створки окна были широко открыты и пропускали теплый воздух, от которого легкие голубые занавески из бенгалина не сильно разлетались в стороны. Вокруг царила, казалось, почти больничная чистота. Вокруг кружил незатейливый аромат жженых благовоний, который лился откуда-то сбоку, пропадая на секунду, а затем снова появляясь, щекоча ноздри. За столом сидела хозяйка всего этого незыблемого покоя, невозмутимо и молча выписывая что-то на листке. Она знала о присутствии Мудзана с тех пор, как тот предусмотрительно постучал в дверь и вошел, но не поднимала на него взгляда до тех пор, пока парень не подошел прямо к рабочему месту. Достав из хаори коробочку, Мудзан положил ее на стол, и, придерживая двумя пальцами, объяснил: — Отец просил передать вам это, — вышло сухо и лаконично. Охотник развернулся, собираясь уходить, не пробыв в этом месте и минуты, но Шинобу его остановила: — Вы все ещё не согласны? Парень обернулся, давая отрицательный ответ. Столп снисходительно улыбнулась, меняя тему: — Скоро многие группы охотников будут отправлять в Токио, — предвидя слабый интерес во взгляде Кибутсуджи, она продолжила, — по докладам демоны там начали сбиваться в группы, и охотникам ниже ранга Каноэ их не истребить. Мудзан выглядит задумчиво, но все равно кивает и выходит из кабинета. Когда уличный теплый ветер сталкивается с его лицом, он слышит хлопки крыльев. Охотник смотрит вверх, закрывая глаза от солнца тенью поднятой руки, и видит своего ворона. Он проворно пикирует вниз и садится Мудзану на плечо. — Юг, двадцать восемь миль на юг! Охотник приглаживает черные перья на груди птицы сгибом указательного пальца, и отправляется в путь. Сейчас начало второй половины дня, и охотник надеется, что доберется до темноты, однако к шести часам на небе собираются темные и плотные дождевые тучи. Парень надеется, что польет не сразу, но разочаровывается, как только принесенные ветром холодные капли попадают ему в лицо. Он сворачивает и продолжает путь под деревьями. Холодает. Дождь оставляет за собой размытую дорогу, земля становится скользкой и липнет к обуви. В таких условиях сражаться неудобно и скорость атак теряется. Капли глухо стучат по листьям, скатываясь вниз и падая за ворот. Парень жмурится от неприятных мурашек и запахивает хаори. Деревья начинают встречаться реже и Мудзан ускоряется, пытаясь не промокнуть до нитки. Через пару минут показалась деревня. Она не была огромной и насчитывала примерно двадцать домов — маленьких и одноэтажных. Все они были расположены близко друг другу, так что поселение не занимало большую площадь. У деревни не было никаких ограждений, и охотник забежал под ближайшую кровлю, снимая с себя и выжимая потемневшее от воды хаори. Когда он закончил с одеждой, наступило время осторожности. Мудзан огляделся. Из-за дождя, который продолжал усиливаться и лил непрерывной стеной, охотник не мог разглядеть почти ничего. Парень подошел к столбу, державшему кровлю, и принюхался. Запах мокрой древесины перебивал почти все остальные запахи, которые притупились и почти не чувствовались. Охотник приблизился лицом к деревянной поверхности еще ближе, закрыв глаза. Вот он. Совсем слабый, незаметный запах, который можно принять за посторонний. Сначала идет простой травяной шлейф, но потом, если принюхаться, он раскрывается в запах медикаментов и полыни, достаточно резкий и ясный. Так пахнут абсолютно все демоны, для себя выяснил охотник, путем долгих опытов. У каждого из них были свои примеси и отголоски, но если отделить их, то оставалось именно это. Запах не стоял на месте, а шел вперед, сворачивая в стороны, смешиваясь с другими такими же, путая. Слова столпа оказались правдивыми, только выходит, что демоны начали объединяться не только в округах Токио. Мудзан обнажил меч. Где-то вдали послышался хруст. Охотник раздраженно выдохнул, потому что ужасно не хотелось снова выходить под ледяной дождь. Вдруг откуда-то сверху раздался постепенно приближающийся свист, и парень в самый последний момент отпрыгнул, прежде чем деревянная кровля разлетелась в щепки, осыпаясь на землю. Парень кувырком откатился, вставая на ноги. На месте, где он ранее стоял, находился демон. Он был ниже охотника ростом и одет в традиционную темную одежду, которая развивалась при движении. Демон бросился на него, под дождь, и Мудзан отразил удар, замахиваясь катаной, но противник уже ускользнул из поля зрения. Тут из-за спины послышались шаги, и на него напал другой демон. Он был значительно сильнее второго, но с точностью ударов у него были проблемы, потому что кулак промазал и прошелся поверх плеча, не задевая. Развернувшись, Мудзан использовал первый стиль. Он был быстр и точен, для его использования не нужна была полная концентрация. Охотник лавировал мимо еще двух появившихся демонов, которые явно уступали ему в скорости, но все равно не попадал. Демоны ловко уворачивались, нанося уже более точные удары. Мудзан пригнулся, и в этот момент рука противника скользнула над головой. Меч с малым трудом рассек тело демона пополам на уровне ребер, две части упали, и теперь из рубленой раны вытекала кровь и органы, смешиваясь с грязью. Однако раненый демон поднялся, часть тела с головой рассыпалась в пыль, а двигающаяся половина нарастила остатки. Демоны окружили его, и охотник сделал круговой выпад, задевая всех противников подряд, но раны быстро заживали. Тогда Мудзан использовал технику сложнее, чтобы задержать демонов и найти более свободное пространство для битвы. Земля неприятно скользила под ногами. Он бежал на север, к горам. Вдруг на охотника под треск дерева из встречного дома выпрыгивает уже знакомый демон, хватается за края его одежды и продолжает путь уже с ним, проламывая спиной парня стену в доме напротив. В глазах Мудзана на секунду темнеет. Вокруг кружится кислый запах гниения и смерти. Он выпрямляется, тряхнув головой, и отступает назад, но спотыкается. Оглянувшись, он видит разбросанные на полу разорванные тела. Некоторые из них уже приступили к финальному процессу разложения, и через пыльную одежду выступали неровные кости. Мудзан переступил трупы и оказался посреди помещения. Закрывая проделанную его телом дыру в стене, стоял демон, а в дверь вошел еще один. Через пару мгновений, выбив окна, появилось еще два. Ситуация каждую секунду становилась не легче, и охотник пару раз переложил меч из одной руки в другую, взвешивая. Охотник никогда не сражался против стольких демонов сразу. «Третий стиль: проводы» Лезвие оставляло на стенах глубокие борозды, ранило демонов, которые пытались незаметно подойти со спины. Отрубленные конечности с отчетливым звуком разрывающейся плоти и металла падали на пол, а Мудзан продолжал. Он пытался дотянуться до шеи демонов, но те в последний момент уходили из-под радиуса атаки, раздражая и заставляя приближаться. Если бы демоны нападали все вместе, то у охотника, скорее всего, не было бы и шанса. Но они кидались на него парами, и пока одни атакуют, другие доращивают нехватающие части тела. Такая заминка была в пользу Мудзана, и тот ускорялся, уменьшая время между ударами, не давая демонам времени на передышку. Парень понял, что противники были совсем недавно обращены или до этого не имеющие дело с охотниками, потому что двигались они неумело и не умели четко координировать быстрые выпады. Тем временем охотника оттеснили к стене, окружая. Мудзан перехватил меч, выступая вперед и делая вид, что нападает в другую сторону, и когда поза крайних демонов стала открытой, готовой к переходу, он нанес удар. Голова одного полностью слетела, орошая светлое лезвие кровью, а вот со вторым демоном не очень повезло. Катана прошла наискось — от подбородка до уха, не задев шею, но лишив противника на пару секунд зрения. Подобравшись ближе, Мудзан отсек еще не успевшую отрасти голову. Два мертвых тела упали на пол, и места стало меньше. Охотник хотел напасть на двух оставшихся демонов, но к его удивлению рядом с ним находился только один. Быстро окинув пространство вокруг взглядом, одновременно нападая на демона, Мудзан убедился в этом. Если прикинуть, то сейчас вечер, скоро закончится дождь, плотные тучи разойдутся, но будет уже закат, и сбежавший спокойно может уйти дальше. Парень оставит его на встречных охотников. Мудзан все это время не отвлекался, но нападавший все равно получил преимущество. Парня почти прижали к стене, и тот был вынужден наносить точечные удары, не рассчитывая на большой замах. Когда лезвие было на критическом расстоянии от шеи демона, тот уклонился, встав перпендикулярно к оружию, и плашмя ударил. Меч разлетелся на звенящие осколки, и в руке осталась рукоять с металлическим выступом в сантиметров десять. Такого бы хватило, чтобы отсечь голову, приложив некоторые усилия, но из-за потери длины Мудзан не успел заблокировать атаку. Чтобы защитить себя от смертельного удара, охотник подставил под удар твердую рукоять меча. Катана выпала из захвата. В большом и указательном пальцах проявилась ноющая боль. Демон схватил парня, кидая того на пол, не прекращая наносить удары. Охотник упал на бок, чувствуя под собой чье-то мертвое тело, защищая себя уже сломанной рукой и сжимая зубы. Противник прыгнул на него, прижимая к полу, но Мудзан ждал. Он положил здоровую руку на нагрудный карман формы. Ему нужна была секундная задержка, передышка демона, чтобы одержать верх. И такая выдалась. Демон отстранился, ухмыляясь, наблюдая, как из носа охотника стекает кровь, а Мудзан, выудив из кармана совсем маленькое лезвие, которое было тонкое и не больше ладони. Поднявшись на сколько возможно, охотник обхватил шею демона, вспарывая ту. Ребра Мудзана резко сжали, выбив весь воздух, но парень не сдавал позиции. Он смог одним движением освободить ноги, обхватив ими тело демона так, что не сбросить. Скользнув в таком положении за спину, Мудзан вел ножом по кругу, разрезая. Демон схватился за ранящую его руку, но охотник был непреклонен, и они завалились назад. Парень лежал на спине, понимая, что пути назад у него нет. Он сжал из всех сил ноги, чтобы противник не выскользнул, и вложил все силы в ладонь с оружием. Демон захрипел, кашляя кровью, когда острие начало с трудом прорезать трахею. Нож проскользил в руке, и Мудзан теперь держался пальцами за лезвие, причиняя себе боль. Кровь, льющаяся на него из демона, попадала на лицо, заливая глаза, нос, отдавала железом во рту. Мудзан сильнее налег на нож, и голова противника отклонилась назад, свисая. Раздался глухой хруст позвоночника, и голова демона стукнулась затылком рядом с лицом охотника. Одежда прилипла к телу и стала багровой. Мудзан сбросил с себя чужое тело, расслабляясь. Его руки по локоть были липкие и красные, а лицо покрыто кровавой маской, которая испачкала волосы. Охотник вышел из дома, и его встретил ледяной, уже ставший слабее, дождь. Он размазывал и смывал с Мудзана следы прошедшей битвы. Парень стоял и чувствовал, как разгоряченное тело постепенно остывает, как кончики пальцев начинает покалывать. Сверху раздался вороний крик. Охотник безмолвно последовал за ним. На входе в Дом Глицинии напугав своим видом хозяйку, которая еле прикрыла рот от испуга, Мудзан хотел спать, но терпеливо выдержал осмотр врача, а затем старательно пытался отмыть с себя всю грязь. Он заснул тогда, когда силы были на самом исходе, и проспал практически весь следующий день, восстанавливаясь. Сломанная рука саднила даже через сон, и охотник пытался неподвижно лежать на спине, не тревожа ту. Через пару дней пришел кузнец. Осмотрев новый меч и наблюдая, как цвет металла сменяется с темно-серого на практически белоснежный, Мудзан убрал тот обратно в ножны. Ровно через двенадцать дней боль в руке практически перестала беспокоить охотника, и позже тот прошел короткую проверку по работоспособности зажившей конечности. Надевая очищенное от крови темное однотонное хаори, Мудзан увидел залетающего в комнату ворона. Тот наклонил голову, смотря на него, и закричал: — Токио, Токио! Объединение с другим отрядом за две мили! Охотник слабо кивнул, отворачиваясь и поправляя катану на поясе.