Клетка «Титан-17»

Со́ран стоял перед зеркалом и со знанием дела поправлял ворот своего военного мундира. Наконец-то настал день, которого он так долго ждал. Несколько лет учебы в Военно-исследовательской Академии были позади, и теперь его ждал двухлетний полет по просторам космоса в поисках пригодной для жизни планеты. — Какой ты у меня красивый, сынок, — в зеркале отобразилась стройная рыжеволосая женщина и ласково обняла его со спины. — Ну, мам, я только все складки разгладил! — со смехом возмутился Соран и осторожно выбрался из объятий матери, чтобы увидеть, как та вытирает слезы с глаз. — Мама, ну что ты... Успокойся... — Мой мальчик уезжает из дома на целых два года. Как я могу быть спокойна? — Мы все знали, что этот день когда-нибудь придет. — Да, знали... Но шесть лет пролетели уж слишком быстро, — взяв себя в руки, Милена Хайд громко выдохнула и взялась сама поправлять на сыне форму, смахивая с погон частицы пыли и выравнивая пуговицы. — Не понимаю, зачем вас заставляют надевать мундир. Вы его снимете сразу же, как вступите на борт. — Этикет, — хмыкнул он. — Как жена генерала, ты должна знать о нем лучше всех. — Пожалуй, да, — закончив поправлять одежду сына, Милена сделала шаг назад и, убедившись, что все сидит идеально, кивнула сама себе. — Вот теперь ты готов. — Спасибо, мам, — чмокнув женщину в щеку, Соран подошел к своей кровати, на которой стояла толстая сумка, набитая его вещами, и закинул ее себе на плечо. — Ну все, мне пора. — Отец уже ждет тебя в гостиной. Хочет проводить. Услышав об этом, он несколько замешкался перед дверью. Его сильно удивило то, что его отец, генерал армии, решил ради него отложить все важные дела и прийти домой. Сорану всегда казалось, что даже если грянет второй Апокалипсис, отец в первую очередь будет думать о других, а уже потом о нем и о матери. И нет, ему это вовсе не казалось чем-то плохим. Ведь именно в этом и состояла вся суть работы генералом — защищать людские колонии от любой угрозы, невзирая ни на что. В Академии ему и самому вдалбливали эту истину на протяжении всех шести лет, а отец помогал закреплять материал, так что Соран никогда и не думал жаловаться на подобное отношение. Зная, как генерал не любит, чтобы его заставляли ждать, Соран поспешил зайти в соседнюю комнату и поприветствовать родителя. Гелим Хайд действительно был там и, как всегда, выглядел безупречно в своем привычном военном мундире и со строгой гримасой на лице. Он сидел на диване, выпрямив спину и сложив руки на коленях в замок, что создавало впечатление, будто мужчина находится не дома, а на каком-то очередном военном заседании, где выслушивает рапорт подчиненных. Увидев сына, выходящего из спальни, он грациозно поднялся на ноги и, подойдя к нему на расстояние вытянутой руки, придирчиво осмотрел его одежду. — Неплохо выглядите, младший лейтенант Хайд, — известил он и похлопал сына по плечу. — Спасибо, генерал. Мне было важно узнать ваше мнение. — Волнуешься? «Конечно нет. Я всего лишь отправляюсь в поездку, из которой могу не вернуться. Какое уж тут волнение?» — так Сорану хотелось ответить в идеале, но вместо этого он сказал другое. — Ничуть, сэр. Меня обучали лучшие военные нашего времени. Я готов. — Очень на это надеюсь, — кивнул Гелим, удовлетворенный ответом. — Боже, Гелим, ты себя слышишь? — вдруг вклинилась в их разговор Милена. — Твой сын уезжает из дома на целых два года и не факт, что он... Ох, даже не хочу об этом думать... Неужели тебе нечего ему сказать, кроме этих сухих фраз? — Не влезай, женщина, — спокойно произнес Гелим, при этом не скрывая недовольства в голосе. — Я разговариваю с ним как со взрослым мужчиной, коим он уже и является, и только ты по-прежнему видишь в нем молокососа, нуждающегося в мамкиной юбке. После слов мужа, Милена судорожно поджала губы, но возражать ему не стала. Как и всегда. И Соран не винил её за это. Так уж получилось, что в семье Хайд отец имел непререкаемый авторитет, и ни он, ни мать никогда не смели ему перечить. В детстве Сорану хватало одного лишь пристального взгляда отца, чтобы доесть суп, который он не хотел доедать всего секунду назад, пойти спать, когда сна не было ни в одном глазу, и перестать реветь из-за разбитой коленки, даже если боль казалась невыносимой. Иногда он ловил себя на мысли, что возможно отец родился уже будучи в погонах, ведь вся его жизнь, как личная, так и повседневная, была посвящена одной лишь армии. Даже внешность была под стать человеку, связанному с вооруженными силами. Гелим Хайд отличался не только высоким ростом и мускулистым телом, но и резкими чертами лица, холодными серыми глазами, в которых никогда нельзя было увидеть ни единого намека на сомнение, и по-армейски короткой стрижкой с легким налетом седины. Из всего вышеперечисленного Соран унаследовал только рост и цвет глаз, в остальном же он пошел в мать, и иногда ему казалось, что генерал очень жалеет об этом. — Все хорошо, мама. Отец прав. В конце концов, я теперь выпускник, и мы должны привыкать общаться именно таким образом, — улыбнулся матери Соран, тем самым разбавляя повисшее в комнате напряжение. — Ну что ж, мне пора. Мой корабль отправляется через три часа, надо успеть добраться до космопорта. — Я тебя подвезу. Давай на выход, — вдруг сказал отец, и только тогда Соран заметил, что все это время у него в руках были ключи от машины. — Сэр, вы?... — Ты что думал, что я отменил все важные встречи только для того, чтобы сказать тебе пару напутственных слов? Я хочу лично посадить тебя на корабль, так что поехали. Именно пару напутственных слов Соран и ждал от отца, но услышав, что тот хочет лично отвезти его в порт, сильно обрадовался, ведь за все двадцать три года его жизни это был первый раз, когда Гелим действительно решил поступить по отношению к нему как настоящий отец, а не как генерал по отношению к своему подчиненному. Однако перед тем, как окончательно покинуть дом, Соран все же позволил себе ослушаться приказа отца, и, вместо того чтобы сразу пойти на выход, подошел к матери, и заключил ее в крепкие объятия, нежно целуя в макушку. И плевать, если отец будет этим недоволен, плевать, если сейчас в его глазах он выглядит как маменькин сынок — на все плевать. Ведь, возможно, он видит эту женщину в последний раз, женщину, что дала ему жизнь и подарила свою любовь. Он бы не простил себе, если бы просто ушел, ничего ей не сказав напоследок. — До встречи через два года, мама. Береги себя. Громко всхлипнув и встав на носочки, Милена обняла сына в ответ и ласково погладила его по голове, точно так же, как гладила в те времена, когда он был мальчишкой. — Соран, пообещай мне кое-что: что бы ни случилось, ты сделаешь все, чтобы вернуться домой живым. Как бы трудно тебе не пришлось, пообещай, что не сдашься и будешь бороться до самого конца. — Обещаю, — и хоть Соран не мог дать гарантию, что обещание будет обязательно выполнено, он все равно сказал это, надеясь, что мать поверит и будет более спокойной. Понимая, что дольше ему оставаться здесь нельзя, иначе он опоздает на корабль, Соран выбрался из объятий и устремился к выходу, где его уже ждал отец. Проходя мимо генерала, он на минуту встретился с ним взглядом и с удивлением осознал, что в глазах того нет ни намека на упрек.

***

Из учебников по истории Соран знал, что когда-то их предки ездили на машинах, которые имели четыре колеса, и что специально для них прокладывали асфальтированные дороги. Но было это очень давно, еще в то время, когда все люди жили на их родной планете — «Земля». Сейчас же все изменилось, и на смену одной планете пришли другие, а сами четырехколесные машины сменились на устройства, ездящие на магнитной подушке. Да и внешне они сильно отличались от своих доисторических собратьев, вобрав в себя все самое лучшее, что придумало человечество за последние двести семьдесят лет: стильный вид, прочный корпус, выдерживающий любой удар и температуру, а также сенсорное управление и автопилот. Этот «мини-корабль» был настоящей гордостью отца, и никто, кроме генерала, не имел права водить его, как бы Сорану этого в тайне ни хотелось. Вся поездка на машине проходила в глухой тишине, чему он не слишком удивился. У них с отцом всегда было мало тем для разговора, а все потому, что Гелима никогда ничего не интересовало, кроме его службы. Прекрасно зная об этом, Соран даже не стал пытаться завязать беседу и просто уставился в окно, наблюдая за проплывающим мимо городом. Арес. На данный момент это самая крупная человеческая колония из всех существующих. Соран прожил здесь всю свою жизнь, но не переставал каждый раз удивляться красоте и некой мощи этого города. Обычно колонии представляли собой небольшие деревеньки с населением в триста человек, где дома напоминали железные бараки, в которых размещалась всего одна комната, а люди — обычных фермеров, носящих скромную одежду и живущих такой же скромной жизнью. Но на Аресе все было по-другому. Здесь возводились небоскребы, прокладывались левитационные дороги, поддерживающие магнитное поле машин, строились космопорты для исследования других планет и здесь же создавались все последние передовые новинки техники. За счет этого все аресцы, в отличие от жителей других колоний, могли вести разгульный образ жизни, занимать важные посты и всегда ходить одетыми с иголочки. Но так было не всегда. Когда-то, очень давно, Арес ничем не отличался от любой другой колонии, будучи бедным и диким краем, где остаткам человечества пришлось усиленно побороться за свое выживание. Но был ли у людей выбор после того, как их родная планета сгинула навсегда? Тот день стал для человечества настоящим Судным днем. По данным, оставшимся у людей, было известно, что в 2182 году Земля начала содрогаться от всевозможных природных катаклизмов. Цунами, землетрясения и ураганы нескончаемым потоком обрушивались на города, уничтожая все на своем пути и не оставляя ничего живого. Очень скоро у людей не осталось ни одного пристанища, где бы они могли быть в безопасности, особенно после того, как вслед за природными катастрофами начали происходить техногенные, несущие за собой выброс радиации и всевозможных опасных веществ в воздух и в воду. Но даже в такое время человечество продолжало сражаться за свое право жить на Земле, пока в один момент земная кора не начала трескаться и разрываться на части, подобно распустившейся пряже. Уже не могло идти речи о том, чтобы и дальше оставаться на планете. Бывшему правительству пришлось в срочном порядке подготовить оставшиеся в рабочем состоянии космические корабли и погрузить на них выживших, в спешке эвакуируя их с Земли. Люди отправились в неизвестность, следя из окон корабля за тем, как их дом постепенно разрушается и разлетается по пространству раздробленными кусками, превращаясь в обычный космический мусор. Соран мог только примерно представить, насколько больно и трудно было их предкам наблюдать за этим зрелищем. Однако, как бы сложно тогда ни было людям, они не собирались опускать руки. Земля была уничтожена, но само человечество не погибло вместе с ней, и теперь оно должно было найти новую планету для жизни. Первой остановкой стала самая близкая к Земле планета, за которой люди пристально наблюдали издалека уже на протяжении долгого времени — Марс. Этот красный шарик давно рассматривался правительством как еще одна планета для жизни людей, но раньше вопрос «переезда» не рассматривался слишком активно, так как в этом не было особой нужды. Но сейчас Марс остался единственной надеждой на спасение, и корабли направились к нему. На Марсе человечество прожило всего пятьдесят лет. Невероятно низкие температуры, разряженная атмосфера и отсутствие воды не позволили людям задержаться там надолго. Вскоре они снова покинули насиженное место и направились в другую часть Галактики, где после долгих поисков нашли планету Норд и организовали там первую в истории человеческую колонию, назвав ее «Арес» . Но Норд тоже не оказался идеальным местом для жизни. Конечно, в отличие от того же Марса, он имел подходящий для людей воздух и пресную воду, но на этом все и ограничивалось. Норд представлял собой безжизненную пустыню, где, тем не менее, царствовал вечный холод. Здесь ничего никогда не росло, и людям приходилось питаться искусственно созданными продуктами, что плохо влияло на здоровье. Но безжизненной эта планета казалась только на первый взгляд, а на самом деле была полна страшных хищников, которым позже люди дали имя «а́рганы». Соран не понаслышке знал об этих опасных тварях, ведь во время своего шестилетнего обучения он не раз сталкивался с ними в военно-учебных походах за пределами Ареса. Это были невероятно большие и быстрые существа, которые внешне напоминали помесь земного варана и ягуара. В первое время пребывания людей на Норде арганы стали настоящей напастью для человечества. Используя свою сверхскорость и силу, эти существа постоянно нападали на колонию и каждый день забирали большое количество человеческих жизней. Это стало настоящей проблемой, решить которую, частично, удалось только сто лет назад, когда учеными были созданы специальные защитные очки, фиксирующие и визуально замедляющие скорость арганов. Благодаря им солдаты могли отслеживать движения животных и подстреливать их еще на подходе. Также, помимо очков, вокруг города отстроили стену, более высокую и надежную, чем та, за которой раньше прятались первые поселенцы, и вскоре проблема с арганами стала менее острой. Правда, даже после этого Норд все равно не приблизился к званию «подходящее место для жизни», и тогда люди приняли решение начать проводить экспедиции в космос и искать новую планету, максимально похожую на прежнюю Землю. В итоге в ходе таких экспедиций было обнаружено еще две планеты: Панарин и Ифэр, где в скором времени также организовали колонии. Но, к сожалению, и на них не все было гладко. Например, через несколько лет после заселения, в колониях на Панарине началась страшная эпидемия, которая задела абсолютно каждого человека без исключения, даже сильного и здорового. А начиналось все довольно невинно: неожиданно люди стали ощущать странные недомогания, вроде слабости, тошноты и головокружений. Появившиеся симптомы изначально списали на обычную акклиматизацию организма и на то, что люди начали потреблять новую пищу. Но так все думали до тех пор, пока колонисты вдруг не начали покрываться страшными язвами, которые, разрываясь, извергали из себя гной вперемешку с кровью. Причем язвы покрывали не только кожу, но и внутренние органы, что приносило больным невообразимые страдания. Позже же тело начинало и вовсе гнить заживо, а глаза краснели, и из них вытекали кровавые слезы, из-за чего болезнь получила прозвище — «плачущая чума». Долгое время ученые изучали болезнь, пытаясь найти лекарство, и вскоре выяснили, что чума была вызвана местным вирусом, живущим в самой атмосфере планеты. Он попадал в организм человека по дыхательным путям, пережидал инкубационный период и начинал, в некотором роде, пожирать организм хозяина, приводя его к гибели. Однако несмотря на то, что причина болезни была установлена, лекарство найти так и не удавалось. Вирус оказался невероятно устойчив ко всем веществам, и, как итог, всех панаринцев пришлось признать неизлечимо больными и бросить на произвол судьбы, закрыв планету на карантин, дабы не допустить распространения заразы на Ифэре и Норде. И так продолжалось до тех пор, пока один из ученых, что остался на Панарине из-за того, что сам был заражен, вдруг не вылечился. С каждым днем его состояние становилось все лучше и лучше, пока в один день язвы окончательно не сошли с его тела. И по его наблюдениям так происходило не только с ним, но и с некоторыми другими больными. Пораженный внезапным исцелением, он принялся изучать свою кровь и с удивлением обнаружил, что хоть вирус в его теле был все еще был жив, он странным образом больше не убивал его, а скорее даже, наоборот, способствовал исцелению организма, который недавно он же сам и пожирал. Исследовав болезнь досконально, Аранор Кенст сделал вывод, что «плачущая чума» действует точно так же, как земная ветрянка. Один раз пережив ее, организм вырабатывает иммунитет и начинает не просто сосуществовать с вирусом, но и использовать его себе во благо. Например, для того, чтобы защищаться от других болезней. Иными словами, благодаря вирусу организм панаринцев эволюционировал и позволил им стать людьми, которым не страшна ни одна болезнь из всех, что были известны на данный момент науке. Однако цена за такой дар была непомерно высока. В то время процент населения на Панарине упал ниже некуда, но зато дети выживших получили иммунитет своих родителей, не проходя через тот же Ад, что и они. Правда, вместе с иммунитетом они также унаследовали и вирус, который по-прежнему был опасен для людей из других колоний. Даже сейчас, когда уже сменилось не одно поколение, вирус продолжал жить в организме людей с Панарина. Из-за этого, в течение долгого времени, Норд и Ифэр отказывались иметь с ними какие-либо дела, пока не были изобретены дыхательные фильтры. Так как вирус передается воздушно-капельным путём, ученые решили сделать специальные имплантаты, которые будут фильтровать дыхание панаринцев и не позволят вирусу выйти за пределы организма хозяина. Таким образом, если у панаринца появлялось желание посетить Норд или Ифэр, он проходил медицинскую процедуру по имплантированию в горло фильтра (что представлял собой крохотный жучок и не мешал дыханию) и только после этого имел право покинуть родную планету. То же самое касалось и людей, что летели на Панарин. Но, как правило, таких желающих были единицы. В любом случае, это изобретение стало настоящим прорывом и позволило панаринцам, наконец, выйти из изоляции и начать налаживать связи с другими колониями. А учитывая, что Панарину было что предложить, другие колонии сильно порадовались возобновившемуся общению. Дело в том, что, помимо опасного вируса, на этой планете было обнаружено огромное количество полезных ископаемых, главное из которых, са́рбан, использовалось в создании оружия и корпусов для космических кораблей, так как являлось самым прочным металлом из когда-либо найденных. На данный момент именно его добычей и занимались все колонии на Панарине, и именно ради него на планету рисковали приезжать послы и торговцы. Почему рисковали? Потому что, даже несмотря на создание фильтров, многие до сих пор боялись заразиться страшной болезнью, и по этой причине в обществе не слишком жаловали самих панаринцев. В Академии Соран не раз наблюдал, как опасливо другие студенты относятся к выходцам с этой планеты, боясь лишний раз пожать им руку или просто встать рядом. Из-за такого отношения даже сами жители Панарина начали избегать общения с другими людьми, превратившись в замкнутый и необщительный народ, не терпящий вмешательства в свое личное пространство. Что же касается Ифэра, то там не было никаких вспышек неизвестной болезни или опасных хищников. Вместо этого на планете была другая проблема: вулканы. Ифэр выглядел как тропический рай, с богатой зеленью, глубокими реками и обильными дождями, а также с постоянными извержениями. Землю там трясло буквально по три раза на дню. Иногда это были обычные и уже привычные для ифэрцев колебания, а иногда происходили и страшные извержения, с выбросом горячей лавы. И хоть ифэрцы построили свои колонии подальше от вулканов — это не всегда спасало. Однако и у жизни на пороховой бочке были свои преимущества. Благодаря влажному и теплому климату, а также присутствию вулканического пепла, на Ифэре хорошо шли дела с сельским хозяйством. Здесь росло практически все, что ни сажали, поэтому ифэрцы никогда в полной мере не знали такого слова, как «голод». Более того, у них было достаточно продуктов, чтобы кормить ими и другие колонии, например, аресцев, которые вообще не могли ничего выращивать. Таким образом, между колониями с трех планет наладилась некая экономическая система. Панарин добывал сарбан и доставлял его в единственную колонию на Норде — Арес. Тот же, обладая нужными знаниями, специалистами и устройствами, обрабатывал его и перепродавал Панарину и Ифэру в виде уже готовых изделий. А сам Ифэр являлся главным кормильцем всех существующих колоний и снабжал их свежими продуктами. Все три планеты были взаимосвязаны, каждая колония зависела от другой, а потому все были равны. По крайней мере, так всем внушали, но Соран точно знал: кто бы что ни говорил, но равенство существовало только между колониями Панарина и Ифэра, в то время как третья возвышалась над ними, подобно Солнцу, — колония Арес планеты Норд. Если колонии на всех трех планетах объединять в государство, то Арес можно смело назвать столицей. Да, в отличие от Панарина, что держал на своих плечах целых тридцать колоний, и Ифэра, где было построено семнадцать, на Норде была всего одна. Но по размерам и по уровню развития она превосходила их всех вместе взятых. Возможно, именно поэтому родившихся здесь называли не нордцами, а аресцами. Именно в Аресе была сосредоточена вся основная военная мощь человечества, именно здесь заседало нынешнее правительство и именно здесь находилась единственная Военно-исследовательская Академия, что принимала к себе студентов со всех колоний и ежегодно выпускала из своих стен лучших солдат и ученых. Жить на Аресе считалось большой привилегией, доступной только действующим военным, и госслужащим с их семьями, и ещё некоторым счастливчикам из других колоний, которых избрали быть рабочим персоналом на заводах или в других социальных сферах. Соран прекрасно осознавал, насколько ему повезло родиться в семье генерала Хайда, чья фамилия уже заведомо обещала ему блестящее будущее, включающее гражданство Ареса, безбедное детство, хорошее образование и блестящую карьеру в военной сфере. Правда, в то же время фамилия Хайд накладывала на него и определенную ответственность: он всегда должен был быть лучшим во всем, чтобы не опозорить имя отца. Оценки — исключительно высокие, причем как на письменных экзаменах, так и на военной подготовке. Поведение — безукоризненное и без единой жалобы. А его главной жизненной целью должно было быть звание следующего генерала. И если все шесть лет Соран целенаправленно следовал первым двум пунктам, то насчет третьего он был не согласен. После наблюдения за жизнью отца у него выработалось некое отвращение к военной службе, поэтому в роли генерала он себя не видел, да и, если честно, не хотел видеть. Так что когда в семнадцать лет пришло время поступать в Академию, вместо обычного военного факультета он пошел на военно-научный, решив стать одним из ученых, что продолжали заниматься поиском идеальной планеты для всего человечества. Конечно, отцу такая новость пришлась не по душе, но, так как Соран вовремя успел оформить все документы, исправить уже было ничего нельзя, и генерал смирился, посчитав, что ученые — это те же военные, только более широкого профиля. Это был первый и единственный раз, когда Соран пошел против Гелима, желая хоть один раз самостоятельно решить свою судьбу, а не делать то, что ему велит отец. К сожалению, это была реальность жизни на Аресе, с которой многим приходилось мириться. Будучи аресцем, ты не мог выбирать свою судьбу, кроме той, что тебе определил статус родителей, а если и была такая возможность, то выбирать обычно было не из чего. Может быть, поэтому Соран в некотором роде и был рад отправиться в экспедицию, ведь там, за пределами родной колонии, больше не будет давления со стороны отца, преподавателей или окружающего его социума. Только ты, твои коллеги и бескрайний космос. Словно двухлетний отпуск. «Главное, чтобы он не стал бессрочным», — подумал Соран, уже видя вдалеке порт, где стройным рядом стояли подготовленные к взлету корабли, на одном из которых ему и предстояло отправиться в путь. Соран кинул взгляд на голограмму часов, установленную в салоне автомобиля. Оставался всего час до взлета.

***

Из-за того, что сегодня многие выпускники вылетали в свою первую космическую экспедицию, в порту было не протолкнуться. Соран уже начал представлять, сколько ему придется потратить времени на то, чтобы пройти таможню, как вдруг вспомнил, с кем он приехал, и успокоился. Стоило только самому генералу Хайду показаться перед таможенниками, как те тут же повыскакивали со своих мест и, резво отдав честь, пропустили отца и сына дальше. «Только в таких случаях радуюсь, что родился Хайдом», — хмыкнул про себя Соран, начиная осматривать корабли и мысленно гадая, какой из них его. Насколько он знал, сегодня в экспедицию отправлялись целых четыре группы ученых и военных, а значит, и подготовить должны были четыре корабля. Но, вопреки предположению, в порту их стояло гораздо больше. Огромные железные махины возвышались над Сораном подобно горе и по форме напоминали белых птиц, вытянувших назад свои крылья и обнаживших острый клюв. Перед ним предстали новейшие космические корабли, созданные специально для долгосрочных экспедиций в космос, — корабли серии «Титан». Эти корабли были одной из лучших разработок инженеров Ареса. Они отличались повышенной прочностью благодаря тому, что были сделаны из сарбана, а их скорость позволяла покрывать огромные расстояния за считанные минуты, не тратя на это целые года. Соран впервые видел их так близко и сейчас был невероятно воодушевлен тем фактом, что именно на одном из них он и совершит свое первое путешествие. — Красавцы, правда? — спросил Гелим у сына, заметив, каким восхищением горят его глаза. — Да, сэр. Они удивительны, — улыбнулся Соран, продолжая рассматривать корабли. — Тебе осталось только сесть на один из них, и твоя миссия начнется. Думаю, здесь я тебя и оставлю. — Да, конечно. У тебя еще полно дел, — развернувшись к отцу лицом, Соран понимающе кивнул и протянул ему руку. — До встречи, сэр. Однако Гелим не протянул свою в ответ. Вместо этого он как-то странно посмотрел на сына, а в глазах его появились эмоции, которых Соран ранее не замечал: нечто похожее на детскую растерянность. — Соран, я... — вдруг хрипло заговорил Гелим, чем заставил его всего подобраться. Отец редко называл его по имени, чаще всего обращаясь к нему как «сын» или «младший лейтенант Хайд», и это сильно удивило. Сегодня Гелим вообще делал много чего такого, что приводило Хайда-младшего в состояние шока. — Я просто хотел сказать, что... Глядя на явно волнующегося отца, Соран почувствовал, как сердце в его груди ускорило ритм. Неожиданно он понял, что сейчас отец пытается сказать ему нечто важное, нечто такое, чего раньше никогда не позволял себе говорить. Надежда в его душе расправила свои крылья, как бабочка, только что вылупившаяся из кокона, и взлетела прямо к свету. Находясь во взволнованном состоянии, Соран мысленно поторапливал отца наконец озвучить свои мысли. И только он приготовился слушать, как... едва проклюнувшиеся новые эмоции Гелима тут же покинули его глаза, а на лицо вернулось уже знакомое выражение суровости. — ...я хотел пожелать тебе удачи. Надеюсь, твоя миссия пройдет успешно, и ты не опозоришь имя семьи. В общем, не подведите меня, младший лейтенант Хайд, — сказал он уверенным голосом и на сей раз первым протянул руку для рукопожатия. А Соран смотрел на нее и ощущал, как надежда, которая еще недавно пестрила в его душе всеми красками, вдруг сгорела и исчезла без следа, оставив после себя только горечь и разочарование. Такое, какое он еще никогда не испытывал. Он глядел на эту бездушно протянутую руку, и у него появлялось желание просто взять и оттолкнуть ее, а потом, развернувшись, уйти прочь. И возможно, он так бы и поступил, если бы за годы, проведенные в Академии, не научился в экстренных ситуациях руководствоваться не эмоциями, а разумом. Поэтому на его лице не дрогнул ни один мускул, когда он пожимал руку отца и отдавал ему честь: — Разумеется, сэр. Спасибо. Вы можете на меня положиться, — и больше не сказав ни слова, Соран поправил на своем плече сумку, развернулся и ушел, оставляя отца позади и даже не испытывая от этого чувство стыда. Сейчас ему было не до этого, ведь его корабль отлетал уже через полчаса, а он так и не узнал, на каком именно летит. Побродив по порту, он встретил одного из дежурящих здесь военных и спросил у него про свою группу. — Группа профессора Чермана? — задумчиво протянул вояка. — Это мне ни о чем не говорит. Кто назначен командиром корабля? — Кажется, Магн Фростер. — Фростер? Тогда тебе либо на «Титан-16», либо на «Титан-17». Точно не помню. Лучше проверь оба. Поблагодарив солдата за помощь, Соран поспешил к первому кораблю, где выяснил, что его имени нет в списке группы. А значит, вывод был очевиден: ему прямая дорога на «Титан-17». Когда он нашел его среди строя других кораблей, то увидел, что загрузочный отсек уже открыт, а внутри его ждет один из тех военных, что будут сопровождать их группу в этом нелегком путешествии. Он держал в руках планшет и что-то выводил на нем указательным пальцем. Помня, что точно такой же использовался на «Титане-16» при проверке пассажиров, Соран понял, что именно этот человек отвечает за сбор группы и обратился к нему. — Позвольте обратиться, сэр, — протараторил Соран вызубренную чуть ли не с рождения фразу, подходя к мужчине. — Я состою в группе профессора Чермана. Она вылетает на этом корабле? — Группа Чермана? Да, назовите ваше... — наконец мужчина оторвал взгляд от планшета и посмотрел на своего собеседника. Когда их взгляды встретились, он как-то странно замер, начиная прожигать Сорана внимательным взглядом, который быстро перешел в вожделеющий. О, Соран прекрасно знал этот взгляд, не раз ощущал его на себе в Академии от других мужчин. Взгляд: «я уже мысленно раздел тебя и теперь трахаю во всех позах». — ...имя. Последнее слово мужчина буквально промурлыкал, даже не пытаясь скрыть своей заинтересованности. «Значит, я тебе понравился. Лестно, но, к несчастью для тебя, дружище, ты не в моем вкусе. Хотя внешность у тебя ничего», — усмехнулся про себя Соран, окидывая взглядом военного. Тот действительно был достаточно красив. Конечно, идеальной внешностью он не обладал, но у него было на что посмотреть: темно-русые волосы, подстриженные так же коротко, как у любого солдата, и чуть топорщащиеся на макушке; зеленые глаза с коричневатыми вкраплениями; крепкое и мускулистое телосложение, а также волевой подбородок, покрытый не слишком густой щетиной. Смуглая кожа выдавала в нем жителя планеты Ифэр, а легкие морщинки вокруг глаз — человека, что старше Сорана лет на десять. — Соран Хайд. Оно есть в списке? — он решил вернуть ифэрца с небес на землю и напомнить ему о его работе. — Хайд? Ты сын генерала Хайда? — поняв, кто перед ним, мужчина перестал флиртовать и теперь смотрел на Сорана удивленным взглядом. — Да, я его сын, — Соран несколько напрягся, уже мысленно готовясь к тому, что перед ним сейчас начнут лебезить, как это делали многие, когда узнавали о его родственной связи с одним из самых влиятельных людей Ареса, надеясь что-то выиграть для себя. Но вопреки его предположению, удивление солдата пропало так же быстро, как и появилось, и он, пожав плечами, снова хитро заулыбался. — Понятно. Что ж, будет труднее, чем я рассчитывал, — подмигнул он и снова вернулся к своему планшету. — Что труднее? — спросил Соран. — Да так, ничего, — еще один жаркий взгляд в его сторону, и снова внимание на планшет. — Да, твое имя есть в списке. Добро пожаловать на «Титан-17». — Спасибо, — кивнув мужчине, Соран попытался пройти мимо, чтобы попасть внутрь корабля, но военный преградил ему дорогу. — Слушай, может, после того как устроишься, мы с тобой где-нибудь пересечемся? Я покажу тебе корабль. Все же тебе жить на нем целых два года. Нужно хорошо знать, где и что находится. Соран громко прыснул в ладонь от такой наглости. Кажется, ифэрец ни перед чем не остановится, чтобы затащить его в свою постель. — Боюсь, сэр, если я соглашусь на ваше предложение, то не увижу ничего на корабле, кроме вашей каюты, — интимно прошептал он, специально дразня мужчину. — Не страшно. Ведь тебе она понравится. Я уверен, — мужчина чуть наклонился вперед и осторожно потрогал его рыжие волосы. При росте Сорана метр восемьдесят ифэрец был повыше всего лишь на четыре сантиметра. — Красивая мутация, и эти веснушки... такие милые. Сорана позабавило такое отношение к нему со стороны военного. Может, он путает его с девушкой, падкой на комплименты? Но нельзя сказать, что ему подобное совсем не нравилось. Все же не зря он иногда любил спать не только с женщинами, но и с мужчинами. — Спасибо, мне многие так говорят. Что же до вашего предложения... Я подумаю, — усмехнувшись, как хитрый лис, Соран обошел мужчину и продолжил свой путь в недра корабля. — Я — Итан Прайм. Запомни это имя. Мы с тобой еще не закончили, — донесся до него самодовольный голос ифэрца. «Не сомневаюсь», — подумал Соран, подозревая, что в будущем он еще намучается с этим воздыхателем. На самом деле, то, что произошло сейчас, не сильно его удивило. Это раньше у людей порицались отношения между представителями одного пола, а сейчас, с потерей прежнего дома, резко поменялись как сами люди, так и их моральные ценности. Теперь однополые отношения не только не осуждали, но и даже в каком-то смысле поощряли. Ведь подобный союз, как правило, не давал детей, а для нынешнего правительства — это был лучший расклад. Чем меньше людей, тем меньше надо думать, как всех прокормить или устроить в и без того маленьких колониях. По этой же причине практически каждая семья имела только одного ребенка. Наличие у кого-то брата или сестры считалось большой редкостью. Однако, несмотря на отсутствие запретов, Сорану все равно не слишком улыбалось стать парой этому Итану. Но о нем он подумает позже. Сейчас он наконец попал на корабль и спешил найти профессора Чермана, чтобы доложить ему о своем прибытии. Профессор Эрнест Черман нашелся в пассажирском отделе корабля, который представлял собой длинное узкое помещение, где было размещено большое количество кресел с ремнями. Обычно этот отдел использовался пассажирами только в двух случаях: во время взлета и посадки. В остальное же время люди спокойно могли ходить по кораблю, не испытывая при этом неудобств от полета. К тому времени, как Соран пришел, здесь уже было полно народу. Люди ходили по помещению, раскладывая и фиксируя на полках сумки, а также подгоняя ремни безопасности под свое тело, и готовились к взлету. Некоторых из присутствующих здесь Соран уже знал по Академии, а с другими ему еще только предстояло познакомиться. Он нашел профессора сидящим на самом первом по счету сиденье. Найти его среди толпы было несложно, потому что мужчина был афроамериканцем и сильно выделялся своим черным цветом кожи. И когда про цвет кожи профессора говорят «черный», то имеют в виду вовсе не шоколадный цвет, свойственный всем потомкам афроамериканцев, а именно настоящий черный. Пятидесятивосьмилетний профессор был обладателем одной из нескольких мутаций, что стали прослеживаться у людей после века жизни на разных планетах. Обычно эти мутации были неопасными и выражались не в дополнительной паре рук или ног, а в изменениях цвета кожи, глаз или волос. Часто бывало так, что детям, рожденным от светловолосых родителей, доставался абсолютно белый цвет волос или ярко-желтый. Рожденным от черноволосых — синий или даже фиолетовый. То же самое касалось и глаз. Они могли быть всех цветов радуги. Не был редкостью и вытянутый зрачок или, наоборот, слишком расширенный. В случае же профессора шел явный переход от коричневой кожи к черной. У Сорана, кстати, тоже была похожая мутация, только связана она была с волосами. Несмотря на то, что и Гелим, и Милена не имели никаких особенностей во внешности, Сорану все же перепало кое-что необычное. Его рыжие волосы, что он унаследовал от матери, были такими только на макушке, дальше же они переходили в насыщенный кроваво-красный цвет, из-за чего создавалось впечатление, будто у него на голове развели костер, только языки пламени были направлены вниз. Именно эту особенность и отметил тот военный, Итан, и еще многие другие, с кем Сорану доводилось встречаться до него. — Профессор, наконец-то я вас нашел, — радостно поприветствовал Чермана Соран, подойдя к его креслу. — Соран! Мальчик мой, я рад тебя видеть. Я боялся, что ты уже не придешь. Осталось всего ничего до вылета, — завидев своего любимого студента, писавшего у него диссертацию, Эрнест попытался вскочить на ноги и поприветствовать его в ответ, но забыл о ремнях. — Чертовы ленты! Невозможно встать! — Все нормально, профессор, не вставайте. Я просто хотел вам показаться. Теперь я здесь, поэтому пойду и займу свое место. — А-а... Ну да, поторопись. Никто тебя ждать не будет. Все же это моя третья экспедиция, и я-то уж знаю. Помахав профессору, а также пообещав ему увидеться позже, Соран поспешил положить свою сумку на полку и начать готовиться к взлету. Однако когда он уже водрузил поклажу наверх, рядом с ним неожиданно возникла низкорослая девушка с волосами, собранными в конский хвост, и грубо хлопнула его по плечу. — Эй, Рыжий, я уже давно застолбила это место для своей сумки, — нагло заявила незнакомка. Сначала Соран хотел возмутиться, пока не подумал, что с таким низким ростом и со светлыми волосами она очень похожа на хомячка, пытающегося огрызаться. От этой мысли его начал разбирать смех. — Оу, ну извини. Не увидел здесь таблички с твоим именем, а телепатией не владею. — Забыла ее сегодня захватить, — ответила девушка, но все же не стала стаскивать сумку Сорана, а просто втиснула свою рядом. — Ладно уж, пусть твои тряпки полежат с моими. — Спасибо за щедрость, — покачал головой он и, отойдя от полки, начал выбирать себе свободное кресло, а когда выбрал, спросил. — Надеюсь, это место ты еще не застолбила? — На твое счастье, нет. А то будешь кувыркаться здесь во время взлета кверху задницей. — Да, это будет явно не самый лучший полет, — рассмеялся Соран и вдруг предложил. — Падай рядом. — Ты гонишь? — выгнула бровь грубиянка. — Почему ты так решила? — Ну знаешь... Обычно стоит мне открыть рот, и никто уже не горит желанием со мной общаться. — Да? Интересно почему? — Иди нахер! — Нет, лучше ты иди сюда и сядь на место. Посверлив еще немного Сорана скептическим взглядом, девушка все же села на соседнее кресло и начала застегивать на себе ремни безопасности. — Странный ты, Рыжий, но нравишься мне. — Ты тоже ничего, Коротышка. — Вот ты пиздюк... Думаю, мы поладим. Я София Тёрн, будем знакомы, — она протянула руку для рукопожатия. — Соран Хайд, — дружелюбно произнес он и ответил на него. — Ого, сын генерала! Нихера себе! Какая жирная птаха к нам залетела! — «Жирной птахой» меня еще не называли. Да, мы однозначно поладим, Коротышка. Когда все уселись на свои места и закрепили ремни безопасности, двигатели корабля уже были заведены, и сейчас он сотрясался от их гула. До начала взлета оставались считанные секунды, и именно это время выбрал командир корабля, Магн Фростер, чтобы присоединиться к своему экипажу. — Вижу, все уже здесь. Отрадно, — прокомментировал их стройную посадку командир. Магн Фростер выглядел как мужчина лет сорока и был здесь единственным человеком, имеющим длинноватые волосы, собранные в короткий хвостик, и два разных по цвету глаза: один голубой, а другой желтый. Видимо, тоже некая разновидность мутации. — Что ж, дамы и господа, мы отчаливаем из родного дома на целых два года, и не факт, что вернемся. Все захватили запасные портки? — ДА, СЭР! — громко прокричали все хором, как отвечали всегда на построении в родной Академии. — Молодцы. Дальновидные вы сукины дети. Наверное, я должен что-то сказать перед взлетом, но не вижу смысла. Вы все и так знаете, насколько важна для нас эта миссия. Что бы нас ни ждало в открытом космосе, мы должны сделать все от нас зависящее, чтобы найти для людей новый дом и, самое главное, убедиться, что он безопасен. Так что вперед и с песней! В будущем по любым важным вопросам можете обращаться ко мне, генерал-майору Фростеру. Все же менее важные проблемы сваливайте на полковника Прайма, как на моего заместителя. Сам Итан Прайм уже тоже был здесь, и после того, как Фростер представил его, кивнул головой, и обвел всех присутствующих внимательным взглядом, конечно же подольше задерживая его на Соране. — На этом я сворачиваю свою сопливую тираду и советую вам в ближайшее время сжать булки, потому что мы взлетаем, — с этими словами Фростер, а следом за ним и Прайм, занял последнее свободное место и тоже закрепил ремни безопасности. А уже через несколько минут корабль завибрировал сильнее, и автопилот приготовился дать толчок для взлета. — Сейчас начнется жесть, — громко выдохнула София, вцепляясь пальцами в свои наплечные ремни и зажмуривая глаза. Значение ее слов Соран понял только тогда, когда корабль, наконец добрав необходимую ему мощность, буквально за секунду совершил гиперпрыжок. В этот момент все его внутренности будто отлетели назад и приклеились к позвоночнику, а дыхание перехватило настолько сильно, что на мгновение показалось, что он задыхается. Но вскоре организм привык к тряске, и уже через некоторое время Соран даже начал получать удовольствие от взлета, чувствуя себя участником уникального аттракциона. Вместе с Софией он громко кричал «Юху!» и высоко поднимал руки над головой, не в силах успокоиться. Но не только веселье царствовало в его душе. Больше было грусти и страха. Вот и началось его путешествие, но... вернется ли он из него живым? «Мама, я очень постараюсь исполнить обещание. Я обязательно вернусь домой».