Клетка «Титан-17»

-Что происходит? Что ты с ними делаешь, ублюдок! Красоту момента разрушила сомкнувшаяся на плече Сорана рука Джардена, что больно впилась своими пальцами прямо в плечевой сустав, минуя плотную ткань одежды и сменяя радостное выражение лица Сорана на гримасу боли. -Я же сказал тебе: отойти от него! — заорал Орион мужчине прямо в ухо, ещё больше краснея от злости. -Да не могу я блядь! — учёный не ожидал, что начнёт кричать на генерала в ответ, учитывая, что в нём до сих пор теплился стыд перед этим человеком, но боль была такая сильная, что эти слова вырвались из Сорана помимо его воли. — Разве вы не видите, что он держит меня за руку и не отпускает?! Только после слов Хайда, генерал наконец обратил внимание на своего внезапно «ожившего сына» и глаза его расширились от удивления, смешанного с восторгом. -Итан…сынок, ты снова очнулся, — благоговейно прошептал он, резко теряя интерес к Сорану и падая на колени рядом с кроватью. — Последний раз был так давно… Ну же, просмотри на меня. Однако взгляд Итана по-прежнему был обращён в сторону Сорана. Казалось, что он даже не заметил присутствие отца рядом, словно тот был для него пустым местом. Рука полковника всё усиливала хватку, а имя учёного стало вытекать из его горла всё чётче с каждым разом. -Сооаарраан…Соора…н -Итан, оставь этого ублюдка, — генерал не сдавался и старался всеми силами привлечь к себе внимание Прайма. — Вспомни, что он с тобой сделал! Это из-за него ты сейчас лежишь здесь и не можешь прийти в себя! Отпусти его. Пусть катится отсюда куда подальше! В следующую минуту генерал попытался разомкнуть пальцы сына на запястье Сорана, но те не поддавались. Лишь ещё больше сжимались в знак протеста, от чего рука мужчины начала неметь и отдавать ноющей болью. -Хватит! — рявкнул Хайд на генерала, вновь морщась от болезненных ощущений. -Вы так сломаете ему пальцы! Лучше дождаться, когда он сам отпустит. -Я не позволю тебе больше и секунды пробыть рядом с ним! Ты должен убраться отсюда! -Но такими темпами, вы навредите ему! Если не хотите сломать ему что-нибудь, то придётся на время смириться с моим присутствием. Потому что он, очевидно, не хочет, чтобы я уходил. Джарден и Соран прожигали друг друга убийственными взглядами. И по глазам генерала мужчина видел, что в глубине души тот знает, что он прав, но признать это ему мешали гордость и злость. В конце концов, громко выругавшись, Орион отошёл в сторону и заметался по палате из угла в угол, что-то пренебрежительно бормоча себе под нос. Скорее всего, ругал Хайда всеми матерными словами, которые успел выучить за столь долгие годы жизни. Какое-то время Хайд настороженно наблюдал за генералом, так как опасался, что тот, в желании выгнать его, предпримет ещё одну нелепую попытку разлучить их с Итаном, но очень скоро его вновь привлёк к себе гортанный зов Прайма: -Соорааанн… Сораан., — продолжал выдавливать из себя Итан. Зрачки его, не прекращая, бешено вращались, ища владельца конечности, которую он не переставал держать. Проглотив липкий комок горечи и жалости, Хайд поднял свободную руку и накрыл ей сверху руку Итана. -Я здесь, Итан. Прямо перед тобой. Вот, чувствуешь? Итан резко замолчал. Даже его глаза перестали вращаться в глазницах, а дыхание замедлилось. «Неужели он прислушивается к ощущениям?» — нахмурился Соран, с затаённым дыханием ожидая дальнейших действий полковника. И вдруг свершилось второе чудо: наконец, взгляд Прайма перестал блуждать по пространству и остановился на их сцепленных руках. Зрачки сузились почти до маленьких чернильных точек, а потом резко расширились и поползли вверх. Медленно и кропотливо они начали свой путь от талии Сорана, перешли на грудь и шею, чтобы в конце перейти на лицо и найти такие знакомые, серебряные очи. Теперь Итан смотрел на Хайда в упор. И взгляд его был столь пристальным, что легко смог бы пробурить в Хайде дыру. Но даже если бы это было возможно, Соран не стал бы сопротивляться. Потому что наконец-то, после стольких усилий, Итан смотрел прямо на него и в его глазах даже появилась какая-то осознанность. К сожалению, учёный не мог сказать точно, о чём именно говорят ему эти изумрудные омуты и на что похожи эмоции, мелькающие в них. Однако это было не важно. Главное, что Итан «очнулся», а вместе с ним ожила и его душа, отражение которой он ясно видел в глубине зелёных глаз. -Соран., — внезапно чётко выдохнул Прайм, и так легко, что мужчине даже почудилось, что он услышал в голосе полковника облегчение и радость. -Соран… -Да, Итан, я здесь. Я рядом. И теперь буду рядом столько, сколько потребуется. Так что не бойся. Всё будет хорошо… Ещё недавно высохшие на щеках мужчины дорожки слез, омылись новой влагой. Сжав крепче руку Итана, учёный вернулся на кровать. -Всё будет хорошо, Итан, — продолжал говорить он ласковым голосом. Вторая его рука скользнула в шевелюру полковника и нежно взлохматила отросшие, русые волосы. — У тебя всё будет хорошо… -Ряяяддооом… Соран… — не отрывая от него взгляда, натужно сказал Прайм. — Со…мной… -Да, всё правильно. Соран рядом с тобой. Видишь! Я здесь, — улыбнулся сквозь слёзы мужчина, не прекращая свою ласку. -Соран…приишёл. Столько…жждаалии., — возможно это было лишь воображением Хайда, но ему показалось, будто сухие уголки губ Прайма дёрнулись вверх, как если бы он попытался улыбнуться. -Я знаю. Прости меня! Я пытался прийти к тебе раньше, но не мог. Прости, что заставил ждать, — наклонившись, Соран поцеловал Итана в лоб, окропляя его лицо своими слезами. Но на этот раз, это были слёзы счастья. -Что это за чертовщина…? Ох чёрт! А о Джардане Соран позабыл. Как только Итан заговорил, все разумные мысли тут же вылетели у него из головы, в том числе и тот факт, что в палате они были не одни. Всё то время, что полковник постепенно оживал, Орион наблюдал за ними со стороны, прожигая пару изумлённым взглядом, и не смел даже шелохнуться, боясь своими действиями разрушить то чудо, что вершилось прямо на его глазах. -Как ты это делаешь? — едва слышно промолвил генерал, опасаясь даже повысить голос. — Он ведь ни одного предложения не мог составить с тех пор, как его вытащили из капсулы. Только и мог, что называть твоё имя, а теперь… Он сказал столько слов… Как чёрт возьми это возможно? Как ты это делаешь, сукин сын? Однако Соран не собирался отвечать Джардену. Даже не посмотрел в его сторону. Он боялся, что если хоть на секунду отвлечётся от Итана и разорвёт с ним зрительный контакт, тот вновь вернётся в своё прежнее состояние и уже никогда не выберется из него. Нужно было ковать железо, пока горячо. -Итан, ты же меня понимаешь, правда? Можешь кивнуть или хотя бы моргнуть два раза в знак согласия? Прошу… Какое-то время тело Итана сохраняло неподвижность. Лишь зрачки в глазницах продолжали медленно вращаться, чутко реагируя на каждое телодвижение Сорана. Но уже через две минуты подбородок Итана с трудом приподнялся, а потом вновь медленно опустился. Радостный вздох вылетел из горла Сорана. Наклонившись вперёд, так чтобы его губы почти касались ушной раковины Итана, он прошептал: -Я знал! Не волнуйся, я найду способ поднять тебя на ноги. И тогда мы уберемся отсюда, — его рука сильнее сжала руку Прайма. Учёный стремился, если и не словами, то хотя бы этим простым жестом вселить в полковника уверенность и дать надежду на лучший исход. В ответ подбородок Итана вновь медленно приподнялся, а пальцы насколько возможно, сжали руку Сорана в ответ. Однако установившуюся между мужчинами идиллию, нарушил внезапный и громкий звук шагов, отскакивающий эхом от стен, подобно искрам молнии, бьющей прямо в мозг. И принадлежали они явно не генералу Джардену. Тот, затаив дыхание, продолжал стоять на месте, пристально наблюдая за парой своими глазами-угольками, что злобно сверкали из-под густых бровей. Нет, эти шаги принадлежали другому человеку, который видимо устал от пустых ожиданий и решил узнать, что происходит внутри палаты самолично, не через камеры. Варингтон. Он зашёл внутрь вальяжным шагом, засунув руки в карманы своих брюк и обвёл обстановку палаты, и людей внутри неё, таким взглядом, как обвёл бы взглядом король свои владения — скучающим взглядом с толикой превосходства. -Ну что, генерал Джарден, теперь убедились. Господин Хайд не причинил никакого вреда вашему сыну, а даже наоборот, очень помог. Посмотрите какого прогресса в его состоянии мы добились всего одним визитом. Разве это не заме…? -Закройте рот, Варингтон! — грубо оборвал его на полуслове Орион. — Ваша шутка слишком далеко зашла! Вы думаете, что можете делать с моим сыном, всё что вам вздумается, не спрашивая моего разрешения?! Кажется, я чётко дал вам понять, что не желаю видеть Сорана Хайда рядом с Итаном! Но вы посмели ослушаться моего приказа! Более того, привели мальчишку сюда в тихую, без моего ведома. Полагаю, что если бы моё совещание сегодня так внезапно не отменилось, я ничего бы и не знал об этом визите, так ведь?! Несмотря на то, что Орион выглядел очень устрашающе в своём гневе, Джордж даже бровью не повёл. Он оставался стоять на месте всё в той же расслабленной позе, а на его лице даже не дрогнул ни один мускул. Более того: при детальном изучении его лица, можно было заметить, что глаза его излучают скрытую скуку, словно все события, разворачивающиеся вокруг него, были столь предсказуемы, что уже не вызывали интереса или бурных эмоций. -Разумеется нет. Я бы обязательно сказал вам об этом, но позже. При более благоприятных обстоятельствах и тогда, когда был бы уверен, что вы сможет спокойно выслушать меня, а позже разумно обдумать все плюсы и минусы такой терапии, — сдержанно улыбнулся министр. — Вы же сами слышали, и не раз, как полковник Прайм звал своего любимого. Я полагаю, что несмотря на то, что его мозг повреждён, где-то в подсознании, он сохраняет разумность. И чтобы дать ей возможность проявиться, не лучше ли было привести к нему человека, которого он так отчаянно хотел видеть? И вы только посмотрите на это! — на этот раз министр развернулся в сторону кровати и впился внимательным взглядом в фигуру Хайда. — Кажется, у нас получилось вытащить из него те самые частички сознания. Ну…если точнее…не нам, конечно, а господину Хайду. Не стоит забывать, чья именно эта заслуга. В чистых голубых глазах министра блеснула насмешка напополам с торжеством. Однако она осталась незамеченной генералом, зато её очень отчётливо смог разглядеть Соран. «Складно поёшь, грёбанный соловей! Но меня ты не обманешь. Разумность Итана — меньшее, что тебя интересует. Твои мотивы совершенно иные, только я пока не могу понять, чего именно ты добиваешься», — колючий взгляд Сорана был ему чётким ответом. -Не думайте, что если ваш план сработал, я смягчусь и забуду обо всём, что здесь произошло! Вы ещё за это ответите, министр! — угрожающе наставил на Варингтона указательный палец генерал. -Если это поможет полковнику, то я готов принять любое наказание, которое вы посчитаете нужным мне назначить, — пребывая в полном спокойствие, ответил Варингтон. — Но думаю, в одном вы правы: мы узнали, всё что хотели и теперь господину Хайду пора уходить. Тело Сорана напряглось и вытянулось, словно натянутая струна после этих слов, а руки инстинктивно крепче сжали ладонь Итана, как если бы мужчина готовился крепко держаться за неë, когда его будут пытаться оттащить от Прайма силой. -Могу я попросить ещё немного времени? — учёный особо не надеялся на положительный ответ, но некая детская наивность внутри него хотела верить, что ему всё же позволят остаться с Итаном ещё хоть на минуту. -Я и так сделал тебе огромное одолжение, когда не убил на месте, увидев здесь, щенок! — вновь зычным голосом гаркнул на него Орион. — Больше я терпеть не намерен. Министр, вы заварили эту кашу, теперь сами его и оттаскивайте. Чтобы через минуту вас обоих здесь не было! Нет, через тридцать секунд! -Я вас понял, — устало выдохнув, произнёс Джордж. Так тяжко вздыхает родитель от криков капризного ребёнка. — Господин Хайд, ваше время вышло. Пройдёмте на выход. «Нет, я не могу его бросить снова! — паника завладела сознанием Сорана. Его мысли хаотично забегали в голове. — Только что я пообещал ему, что больше не оставлю, а что теперь? Сразу же нарушаю своё слово? Но что я могу сделать? Сейчас я слаб и беспомощен, как котёнок! Мои ноги болят и не слушаются меня. В таком состоянии драться с двумя мужиками на здоровых ногах — безумие. Да и что от этого изменится? Скорее, станет только хуже. Меня накачают транквилизаторами и больше сюда не пустят. Нельзя так рисковать! Придётся играть по правилам и убедить их в своём послушании и слабости. Я буду ждать подходящего момента и как только они потеряют бдительность, нанесу удар. Всё получится. Просто верь в меня, Итан!» -Хорошо, — из-за крепко сцепленных зубов, ответ Сорана получился невнятным, но его это и не особо волновало. Последний раз сжав ладонь Итана, он попытался медленно подняться с кровати, опираясь на свой костыль. Но увы, с первой же секунды потерпел неудачу. Боль в ногах вновь дала о себе знать и резко уколола Сорана в районе бёдер, заставив мужчину, с громким охом присесть обратно на матрас. -Только не нужно притворяться, что не можешь подняться! — генерал похоже принял искажённое гримасой боли лицо Сорана за мини-спектакль, который тот специально разыгрывал, чтобы подольше оставаться с Итаном. — Я знаю, что ты можешь ходить. Если сейчас же не поднимешься и не уйдёшь, клянусь, я возьму тебя за шкирку и выволоку отсюда, протерев полы. -Я не притворяюсь, генерал, — стараясь абстрагироваться от боли, зло прошипел Соран. — Я прохожу курс реабилитации после выхода из криосна, и мои ноги ещё не успели восстановиться. Я чувствую боль при каждом движении. Поэтому прошу вас немного потерпеть. Однако объяснение Сорана нисколько не разжалобило Ориона. Он продолжал сверлить мужчину всё таким же злобным и нетерпеливым взглядом, который ясно говорил о том, что он не примет от него никаких отговорок. -Давайте я помогу вам встать, господин Хайд. Думаю, так дело пойдёт быстрее, — внезапно решил проявить заботу Джордж. Он зашагал по направлению к Сорану и протянул к нему руки, чтобы поддержать. От вида идущего к нему министра Сорана передёрнуло. Он не желал, чтобы эта скользкая змеюка трогала его даже кончиками пальцев. Но выбора не было. Хайд всё сильнее ощущал исходящую от Джардена ауру ярости и нетерпения, и не желал ещё больше выводить его из себя. -Да, буду вам очень благодарен, — кивнул Варингтону Соран, стараясь контролировать яд, сочащийся из каждого слова. Мужчина протянул министру свободную от костыля руку, чтобы опереться на его конечность, как вдруг произошло нечто немыслимое: кровать под пятой точкой Сорана резко дёрнулась, как если бы кто-то попытался вырвать из-под него эту мебель; последовала сильная хватка на плече, что чуть не вывихнула ему сустав, и он упал навзничь на матрас. -Итан! — услышал Соран поражённый вскрик Джардена, пока его вращающийся перед глазами мир вновь не застыл на месте. И только после того, как Хайд смог приподняться на локтях, он увидел и осознал причину столь бурных эмоций генерала: Итан, стоя на ногах, загораживал своим телом кровать, на которую так резко уложил Сорана, закрывая его от всех присутствующих, подобно нерушимой стене. Хотя насчёт «нерушимости» стены можно было поспорить, так как было очевидно, что ноги совсем не слушаются Прайма. Он стоял столь неустойчиво, постоянно качаясь в разные стороны и пытаясь удержать равновесие, что это выглядело больше нелепо, чем угрожающе. Итан был похож на марионетку, которой пытается управлять неопытный кукловод, постоянно дёргая не за ту нить. Однако смешно никому не было. Всех людей, находящихся в палате, обуял сильный ужас: никто не ожидал, что лежащий до этого тяжёлой, неподвижной грудой полковник, сможет так быстро подняться на ноги. И теперь всех одолевал только один вопрос: что он собирается делать дальше? Но Итан оставался «стоять» на месте, словно верный цербер, не отходя от кровати и не отводя взгляда от стоящего всего в метре от него Варингтона. И хотя Соран не мог видеть выражение лица Прайма, будучи у него за спиной, он всё же догадывался, что взгляд этот не сулил министру ничего хорошего. -Сынок, успокойся. Посмотри на меня. Всё хорошо… — наконец, выйдя из ступора, генерал осторожно обратился к сыну и попытался привлечь к себе его внимание. Но Итан даже бровью не повёл, услышав голос отца. Всё его внимание всецело принадлежало Джоржду. Он не сводил с министра яростного, рассеянного взгляда, а тот в свою очередь, не отводил восторженного взгляда от него. В этот момент, между ними явно ощущалась невидимая борьба, понятная только им самим. -Полковник Прайм, не стоит так нервничать, — вдруг также медленно заговорил с Итаном министр, поднимая руки в защитном жесте и делая один шаг назад. — Вам не понравилось, что я попытался прикоснуться к господину Хайду? Видите? Я отхожу назад. Я не буду его трогать, если вы против. Тяжело дыша, Итан настороженно наблюдал за каждым движением Варингтона, как будто взглядом предупреждая его о последствиях, если тот не сдержит слово. -Итан, тише…тише, — наконец, выйдя из оцепенения, после резкого полёта на кровать, Соран смог собраться с силами и подать голос. — Тебе нельзя так резко двигаться. Пожалуйста… Учёный говорил как можно более ласковым и успокаивающим голосом, стараясь утихомирить Итана. Придвинувшись к краю кровати, он нежно обхватил полковника руками поперёк пояса, и уткнулся ему носом в спину. -Итан, успокойся, никто не причинит мне зла. Прошу… — тихо шептал учёный, крепко сжимая тело Прайма в своих руках. Он до сих пор не мог поверить, что Итан действительно смог так быстро подняться на ноги, хотя ещё секунду назад, казалось, что он едва может пошевелить даже пальцем. Однако сейчас, в него будто вдохнули вторую жизнь. Как это возможно, Соран не понимал. Но пообещал себе, что позже, обязательно проанализирует этот момент. Сейчас же, главным приоритетом для него было успокоить Итана, пока он сам не навредил своему телу резкими движениями. -Прошу тебя…успокойся, — продолжал, словно мантру шептать Соран. И бормотал это до тех пор, пока дыхание полковника не выровнялось, а тело не расслабилось. -Соо…раан, — рвано выдохнул Прайм и, развернувшись, неловко обнял Хайда в ответ. Глаза мужчины вновь смогли сфокусироваться на лице учёного, и когда это произошло, тревога ушла из его взгляда, а на еë место пришла теплота. -Да, это я. Всё хорошо, — поднял на него взгляд Соран и ободряюще улыбнулся. Зрачки в глазах Итана внезапно вновь сузились до маленьких точек, затем расширились и вдруг он чётко прошептал: -Опасный. Не приближайся к нему. Не сможем защитить тебя, находясь здесь. Не приближайся. -Итан… Когда Сорану начинало казаться, что Прайм уже ничем не сможет его удивить, неожиданно происходило что-то, что вводил учёного в новый шок. «Его состояния так быстро меняются! То он не может двигаться, то вскакивает быстрее, чем любой здоровый человек. То не может связать и два слова, а в следующую секунду выдаёт целый ряд чётких предложений. Что это значит? Такое ощущение, будто в его голове работает какой-то рубильник, который включает одно состояние и выключает другое…» -Я знаю, Итан. Я буду осторожен, — несмотря на излишнее изумление, Хайд постарался, чтобы его голос звучал твёрдо, как если бы он давал нерушимую клятву. -Я смогу за себя постоять, а тебе нужно лучше заботиться о себе. Твоё состояние… -Не важно, — чуть яростно прошептал в ответ Итан. — Не приближайся к нему. Ты ему нужен, чтобы… Однако, для чего именно он нужен Варингтону, Соран так и не узнал. Потому что человек, о котором они говорили, неожиданно возник прямо за спиной Итана и со всего маху воткнул ему в шею шприц с каким-то неизвестным препаратом. Сосредоточенный на Соране Итан, не успел заметить его приближение. Когда же он попытался развернуться и атаковать отпрыгнувшего в сторону министра, то лекарство уже начало действовать. Всё что полковник успел сделать — это ударить кулаком по пустому пространству, а затем без чувств свалился на пол, погружаясь в полное забвение. -Итан!!! — закричали одновременно Соран и генерал Джарден. В этот момент Соран даже забыл о своих больных ногах, вскочив с кровати и бросившись к телу Прайма. Генерал же, в свою очередь, набросился на Джорджа. -Что ты себе позволяешь, паскуда?! — зарычал на министра Орион и резко дёрнул того на себя за воротник сапфирового мундира. -Что ты ему вколол?! -Генерал, прошу, ослабьте хватку, — в своей же деликатной манере ответил Варингтон. — Это просто сильнодействующее успокоительное. Оно погружает пациента в мгновенный сон. Никакого вреда от него не будет. -Какого хера ты уже второй раз творишь всё, что вздумается с моим сыном?! — будто не слыша его, продолжал распаляться Джарден, даже забыв про официальные обращения. — Да я тебя…! -Вы сами желали, чтобы Соран Хайд поскорее покинул это место, — вдруг заговорил министр стальным голосом. — Но как, по-вашему, я бы смог выгнать его отсюда, если ваш сын готов порвать меня на куски, если я только пытаюсь к нему приблизиться? К тому же, вы сами видите, что присутствие господина Хайд уже начало вызывать резкие перепады в его психике и поведении. Таким образом, я волновался, что он может навредить сам себе. И принял решение, что лучше погрузить его обратно в сон. Если вы со мной не согласны, то тогда, пожалуйста, продолжайте высказывать мне своё недовольство. Орион долго сверлил Варингтона злобным взглядом, с громким свистом вдыхая и выдыхая воздух через нос, но потом, видимо всё хорошенько обдумав, медленно разжал пальцы и отпустил воротник министра. -Ещё раз…ещё хоть один раз, вы сделаете что-то без моего ведома, и я вам клянусь, я сделаю всё, чтобы вас выгнали с поста министра и лично проконтролирую, чтобы в будущем, вы больше никогда не вернулись на эту должность. Вам ясно? -Совершенно и прозрачно, — ровным тоном ответил Джордж и кивнул. Орион хмыкнул в ответ, а затем развернулся, быстрым шагом подошёл к сидящему рядом с телом Прайма Сорану, и резко схватив того за шкирку одежды, поволок на выход из палаты. -Подождите! Что вы делаете?! — возмутился Соран, хватаясь за руку генерала и пытаясь оторвать еë от себя. Но у него ничего не получалось. Сил не хватало, к тому же каждый раз, когда мужчина пытался встать на ноги, чтобы позорно не влачиться за Орионом, как какая-то шавка на ошейнике, он опять падал на колени. Таким образом, его телом продолжали вытирать пол до самого выхода.

~~~

Министру Джорджу Варингтону с трудом удавалось сдержать улыбку при виде того, как эту рыжую занозу в заднице, уволакивают отсюда силком, как мусор. Которым он, впрочем, и являлся. Не будь это излишнее горделивое отребье голубых кровей так нужно ему, он бы никогда не пошёл на эту сделку и уж тем более, не был бы столь вежлив и терпелив с мальчишкой. Однако его выходки стоило терпеть хотя бы ради того зрелища, которое ему удалось увидеть совсем недавно. Это было именно то, на что он рассчитывал и всё прошло, как по маслу. Позволив себе небольшую слабость в виде одного, короткого смешка, министр вальяжным шагом подошёл к телу Итана на полу, и сев рядом с ним на корточки, издевательски похлопал того по щеке. -Хороший паразит! Я же обещал, что обязательно найду твою слабость и тогда мы с тобой точно поладим, — наклонившись чуть ниже, Джордж прошептал Прайму на ухо. — Надеюсь, теперь ты понимаешь, что нужно поумерить свои выходки и начинать подчиняться, червяк. Потому что бегать из одного своего тела в другое больше не получится. Твой любимый Соран, теперь будет рядом со мной, и если ты и дальше продолжишь корчить из себя недотрогу, то обещаю, я сделаю всё, чтобы окончательно испортить ему жизнь. Например, сделаю так, чтобы и его отец и все вокруг, поверили, что ты сломал ему психику. Его упекут в психушку, где он пробудет до конца своих дней вдали от тебя. Хотя нет, с учётом того, что психиатрическое отделение совсем недалеко отсюда, то может быть вы станете даже ближе к друг другу, чем прежде. Идиллия! Если, конечно, к тому времени от тебя хоть что-нибудь останется. С этими словами он поднялся на ноги, посмотрел вверх, туда, где должна была висеть камера видеонаблюдения, и подал рукой соответствующий знак. После чего, уже через две минуты, в палату зашли Елена и Хортен. -Положите его обратно на кровать и на всякий случай, закрепите ремнями, — отдал он чёткий приказ. -Ремнями? Думаете, это необходимо? Обычно, просыпаясь с ними, он ведёт себя ещё более буйно. А еще вы использовали внутривенный препарат, когда мы обсуждали, что это может плохо сказаться на…- осторожно начал Хортен, с сомнением поглядывая на ремни, свисающие по углам кровати, но так и не закончил свою мысль. Суровый взгляд министра был ему ответом. -Уже не имеет значения. Думаю, теперь правила игры изменяться для всех нас, а для него особенно. Привязывайте. Если проснётся и будет брыкаться, то напомните ему, что я обязательно вернусь и узнаю об этом. Уверен, он меня слышал и всё очень хорошо уяснил. Не обращая более внимание на недоуменные лица Фаринга и Лицер, он бросил свой взор на оставленный Сораном костыль и вновь хитрая улыбка озарила его лицо. -А я пока догоню господина Хайда. Думаю, без своего подручного средства, он вряд ли сможет благополучно вернуться в палату.

~~~

Ещё никогда Сорана так не унижали! Генерал проволок его за шкирку аж до самого выхода из белого туннеля и выкинул наружу, как пьяницу, устроившего дебош в баре. Потом молча развернулся и шагнул обратно во мрак, скрываясь за раздвижными дверями. -Вот блядь… — прохрипел Соран, отталкиваясь руками от пола. На подгибающихся ногах он «дополз» до стены и уже опираясь на неё, смог, хоть и с большим трудом, но подняться. -Чёртов старый маразматик, — с гневом прохрипел Соран, крепко сжимая зубы от боли. Ноги опять давали о себе знать болью в мышцах, да так сильно, будто в этих местах мужчину били палками. Но эти ощущения уже давно были ему не в новинку. Он знал, что первый накат боли — самый сильный, потом она становится привычной и терпимой. Переждав ещё несколько болезненных спазмов мышц, Соран начал прикидывать длину стены, чтобы дойти по ней хотя бы до психиатрического отделения, как вдруг за спиной у него раздался знакомый, мерзкий голос: -Господин Хайд, думаю с этим вам будет гораздо легче вернуться обратно в палату. Не думаете? Скрип зубов Сорана от злости не слышал разве что только глухой. Громко выдохнув, он повернулся к стоящему неподалеку от него министру, резко выхватил из его рук костыль и начал медленно продвигаться вперед. -Очень жаль, что так получилось с генералом, — министр нагнал мужчину буквально через секунду и поравнявшись с ним, пошёл рядом. — Мне сообщили, что сегодня он будет на собрании и не придёт в лабораторию раньше завтрашнего утра. -Тогда хреновые у вас информаторы, министр. Как увидите их в следующий раз, передайте, что при встрече, я с радостью запихаю свой костыль им в задницы. Или могу передать его через вашу. Варингтон сделал вид, что не услышал оскорбление Сорана и неизменно ровным и вежливым тоном, продолжил: -Ваша кровожадность не знает предела. Но после того, что вы недавно пережили, злость — вполне естественная реакция. Неожиданно Соран резко остановился и развернулся к министру лицом. Серебряные глаза, полные ярости, столкнулись со спокойными водами голубых. -Да, довольно неприятно, когда тебя вышвыривают за дверь, как безродную дворнягу. Однако бесит меня вовсе не это. Со своей задетой гордостью, я как-нибудь уж справлюсь. Больше всего меня злит то, что вы скрыли истинное состояние Итана. Он вовсе не беспомощен и очень даже подвижен. Как вы это объясните?! И что более важно, как вы объясните свои издевательства над ним?! -Издевательства? — удивился Варингтон. — Если вы про ремни, то это из чистой безопасности. -И какой же именно?! Ведь до недавнего времени, вы и мои коллеги утверждали, что он просто бродит по палате и завывает моё имя. Так о чьей безопасности идёт речь? То, как ловко Соран уличил министра во лжи, вернув ему обратно его же собственные, сказанные ранее, слова, должны были поставить Варингтона в тупик. Однако лицо мужчины продолжало сохранять бесстрастную маску с налётом улыбки. -Да, вы правы. В первый раз я многого вам не договорил. Потому что знал, как вы можете на это отреагировать. Однако я не считаю, что обманул вас. По пронзающему взгляду Сорана, коим он прожигал министра, можно было понять, что учёный ещё как чувствует себя обманутым. -Я знал, что если сразу выложу вам все детали состояния полковника, вы, скорее всего, посчитаете некоторые аспекты нашего лечения и ухода за ним — варварскими, — меж тем продолжил Джордж. — И конечно же, мы начнём бессмысленный спор, который отнял бы у нас ещё больше времени. Тогда вы могли бы и вовсе не успеть встретиться с вашим Ино. -Разумеется вы торопились. Потому что привели меня к нему тайком, в обход запрета генерала Джардена. Наверное, в тот момент у вас не хило так сжималось очко, — губы Хайда изогнулись в гадкой ухмылке. — Если до сих пор не сжимается. Ведь вы прекрасно осознаёте, что если бы не та сцена, что Итан выдал сегодня, вас могли бы легко лишить должности и отправить в изгнание. Так ведь? Поэтому было так важно поскорее загнать меня к нему в палату, чтобы затем быстрее прогнать после выполнения вашего плана. -Надеюсь, кроме этого, вы также осознали сейчас, как сильно я рисковал, чтобы устроить вам долгожданную встречу, — наконец-то выражение лица министра начало меняться. Показались первые зачатки раздражения и злости. — Могли бы и поблагодарить для приличия… -Чего вы хотите? — внезапно грубо и безапелляционно прервал его учёный. Повисла небольшая пауза, означающая либо то, что Варингтон не понял вопроса, либо то, что он ожидал от Хайда уточнения. -Когда вы пришли ко мне, то сказали, что у вас есть ко мне предложение. Но поставили условие, что расскажите мне о нём, только когда я увижу Итана своими глазами. Я увидел. И теперь спрашиваю: чего вы от меня хотите? Варингтон продолжал сохранять молчание. Только его взгляд на Хайда стал более пронзительным и изучающим. И вот, когда Соран уже подумал, что так сегодня и не добьётся ответа, Джордж вдруг заговорил. Совершенно другим, холодным голосом, отчего учёному даже показалось, что за время той долгой паузы, министра подменили на другого человека. -Ваша мать и тот учёный были правы. -Что…правы? — удивился Соран резкой смене поведения «немца». -Насчёт чего? -Насчёт всего. Насчёт того, что Итан Прайм и пришелец каким-то образом слились разумами, породив на свет третью личность…или точнее сказать, вторую личность полковника. А также насчёт того, что даже после разделения, они остаются связаны друг с другом. Это всё правда. Теперь настала очередь Сорана молчать. Подобно рыбе, выброшенной на берег, он только и мог делать, что беспомощно открывать и закрывать рот, не зная, как продолжить разговор. Но потом взял себя в руки, закрыл глаза, сделал пару глубоких вдохов и выдохов, и задал самый трезвый и безэмоциональный вопрос, на который сейчас был способен: -Как вы это доказали? Ранее, когда эту теорию выдвинули моя мать и тот учёный, над ними только посмеялись. -Никак. Мы просто узнали это за счёт наблюдения за ним и общения, — отрезал министр, словно об этом его спрашивали так много раз, что ему уже порядком надоело отвечать. — Есть конечно разные опыты других учёных, которые пытались проверить связь, воздействуя на оба его тела одновременно, но даже увидев некоторую синхронизацию, они всё равно не решились подтвердить эту теорию. Поэтому то, что я говорю вам, принято в качестве истинны только в «наших кругах». Да, о тех опытах Соран уже слышал. -Генералу вы также этого не говорили, — это был не вопрос, а утверждение. — Но скорее всего, не потому что не смогли бы привести доказательства, а потому что так удобнее. Верно? -Он бы всё равно в это не поверил, — сказал министр таким тоном, как если бы его слова были: «он слишком туп, чтобы такое осознать». — Так к чему ещё больше тревожить его отцовское сердце? Полагаю, ему будет легче продолжать думать, что его сын порабощен пришельцем, чем узнать, что полковник сам частично стал одним из них. -Слишком самоуверенно с вашей стороны принимать за него такое решение. Но, к счастью для вас, мне плевать, — фыркнул учёный. — Более интересно узнать, как вы смогли убедиться, что Итан и Ино…или… — он на секунду замолчал, не зная, как теперь точно можно называть Итана, если теория мамы и министра верна. Ведь если Ино и Итан — это, по сути, всё тот же Прайм, только сменивший личность из-за слияния его разума с разумом паразита, то стоит ли теперь говорить о нём и вермиорсе, как об отдельных существах? В итоге, он принял решение (пока точно не будет знать) говорить о них по отдельности. — В общем, как вы убедились, что они до сих пор связаны? Министр загадочно улыбнулся. -Потому что к этому самому времени, он уже научился перемещаться между своими телами. -Что? — Соран не поверил услышанному. А Варингтон продолжил как ни в чем не бывало. -Первое время, его состояние было именно таким, как вам рассказывали в самом начале. Он лежал на кровати неподвижной куклой. Никак не реагировал на внешние раздражители, не пытался двигаться, говорить…то же самое происходило и с паразитом. Они оба словно погрузились в кому. И так почти два месяца…а потом вдруг… В какой-то момент «немец» скрестил руки на груди, прислонился спиной к стене и продолжил рассказ, уже не глядя на собеседника. Со стороны его лицо стало выглядеть глубоко задумчивым. Было очевидно, что он погрузился в воспоминания далёкой давности, пытаясь вспомнить всю последовательность событий и ничего не упустить: -А потом вдруг вермиорс начал шевелиться. В то время он уже был подключён к аппаратам временного поддержания жизнедеятельности и получал питательные вещества внутренним путём. Сначала он только ползал по своему месту обитания, словно осматриваясь…туда-сюда. Он мог наяривать так часами. Но позже, видимо что-то поняв, начал прыгать на стены. Наблюдавшие его учёные, чуть не умерли от страха, увидев это впервые. Казалось, он был в ярости от того, что его заперли, и пытался всеми силами выбраться, — на этом месте Варингтон усмехнулся, как если бы те жалкие потуги Ино обрести свободу, даже сейчас забавляли его. Сорана скорёжило от отвращения — Спустя день, до него, кажется, дошло, что все его попытки — напрасный труд. И тогда он придумал другой вариант — начал без умолку стрекотать. Сейчас я думаю, что таким образом, он пытался заговорить с нами, так как побывав в теле человека, научился нашей речи, но из-за того, что у вермиорсов отсутствуют голосовые связки, понять его мы, конечно же, не могли. Да и если честно, мы тогда и не осознавали, чего он пытается добиться своими воплями, помимо того, что хочет довести нас до нервного тика. Благо его капсула обладает функцией звукоизоляции. -Когда и это не сработало, что он вновь попытался предпринять? — Соран всеми силами старался абстрагироваться эмоционально от рассказа министра. Насколько бы сильную ненависть он не питал к этому человеку, сейчас тот был его единственным источником информации. -Ничего. Он вдруг вновь погрузился в кому. Вернулся к тому же состоянию, в котором пребывал ранее. Учёные даже испугались, не умер ли он. Но все показатели жизнедеятельности были в норме. Поняв это, мы затаили дыхание и стали ждать нового внезапного чуда. И оно произошло. Только теперь проснулся полковник. И вы не поверите, но сценарий был точно такой же, как и с паразитом. Сначала он метался по кровати, потом поняв, что у него есть дееспособные ноги и он может встать, начал бродить из угла в угол. Ха…смешно. Излишняя забота генерала Джардена не хило нам поднагадила. Ещё когда Итан Прайм был в коме, он приказал всем врачам реабилитировать его тело, искусственно наращивая ему мышечную массу и вручную разминая суставы. Кричал, что когда его сын проснётся, то обязательно должен сразу начать ходить. Ну что за заботливый родитель, просто загляденье! Только вот для нас это обернулось катастрофой. Потому что, имея подвижное тело, он стал опасен. Одно дело какой-то червь, а другое — военный, который может в любой момент вспомнить все свои навыки. Мы не знали, что от него ожидать. Применять к нему жёсткие меры сдерживания не было возможности. Генерал, конечно же, был против. Поэтому приходилось действовать осторожно, постоянно быть на чеку. Ну что ж, теперь многое для Сорана стало понятно. То, что тело Итана выглядело здоровее, чем его собственное, хотя Прайм почти не вставал с кровати, в отличие от Хайда, который с самого пробуждения из криосна мучил себя каждодневными тренировками и лекарствами. А ещё ремни… Видимо они стали страховкой за неимением других вариантов. -Если сценарий повторялся в точности, как у вермиорса, значит потом… — Хайд уже мог сам додумать, что последовало дальше. -Да, он тоже начал биться об стены. Он много раз пытался выбить дверь, из-за чего один раз вывихнул себе плечевой сустав. Потом сломал ногу, превратил в месиво ногти на руках, царапая стены… После такого зрелища даже генерал уже не мог отрицать очевидного и принял меры. Те ремни, которые вы видели, это, кстати, его собственная инициатива… Когда полковника начали обездвиживать, он потерял возможность ломиться наружу и это привёл его к закономерной идее, начать говорить. Но даже уже имея голосовые связки, он не мог выдать ничего, кроме вашего имени. Также выл его без умолку, лишь иногда меня тональность с тихого бормотания до яростных криков. Тяжёлый период… -И как же, исходя из всего вышесказанного, вы поняли, что он…бегает из одного тела в другое? — этот вопрос волновал Хайда больше всего. Потому что сам он, слушая рассказ министра, откровенно не понимал, что происходило с Итаном в то время. -Ну я, естественно, не сразу это осознал, — протянул министр, ритмично потирая подбородок указательным пальцем. — Первые догадки появились, когда спустя некоторое время полковник Прайм также погрузился в сон. Но внезапно вновь проснулся паразит. И в этот раз он также повторял всё по кругу, затем опять уснул и проснулся Прайм. И так несколько раз. Ну что? Не наблюдаете некоторую закономерность? Хайд был вынужден согласиться. Произойди такое всего пару раз, и можно было бы списать на обычную случайность. Но несколько… -Именно с этого начались опыты учёных? Они пытались понять почему это происходит? — уточнил Соран, который сам уже давно облокотился спиной о стену, чтобы снять долю нагрузки с ног. -Да, верно, — хмыкнул Джордж. -Но как вы уже знаете, даже найдя так много совпадений между этими двумя, они так и не осмелились объявить теорию об общем разуме — доказанной. Скорее всего, они просто не в силах в это поверить. Поэтому им легче отрицать что-то невероятное, чем пытаться принять за истину. -Да, бич всех учёных, — запрокинул голову к потолку Соран, тяжело вздыхая. — Только если доказательства уже не пихают нам под нос, мы до последнего не будем верить в очевидное. -Тем не менее, я не такой как они, — самодовольно произнёс Варингтон. — И Елена с Хортеном тоже. В общем-то, именно это нас и объединило: вера в то, что это правда. Когда я взглянул на всю картину целиком, то многое понял, и осознал, что хочу во что бы то ни стало руководить этими исследованиями. -Вероятно, вы сделали всё, чтобы эту великую миссию возложили именно на вас, -Хайд исподлобья глянул в сторону министра. -И видимо, всё удалось. -Да, удалось, — по-прежнему не глядя ему в глаза, ответил Джордж. А Соран окончательно понял, что в их разговоре они наконец-то дошли то точки полной откровенности. Когда все маски уже сорваны, когда актёры выкинули заготовленные им сценарии и обнажили свои мысли до полной наготы. Они были людьми, что откровенно ненавидели друг другу, но при этом, были слишком повязаны жизненными обстоятельствами, чтобы в открытую драть глотку сопернику. Их, казалось бы, мирная беседа, сохранялась лишь по той причине, что Соран жаждал знать всё, что произошло с Ино за то время, что он был во сне, а сам министр использовал рассказ не более, чем необходимую плату Хайду за то, что тот согласился прийти сюда. И конечно же, эта была некая закуска перед его предложением, о котором учёный мог пока только догадываться. -Если вы верите в эту теорию, то что по вашему мнению происходило с Итаном и вермиорсом в самом начале? — решил Соран продолжить их вынужденный диалог. -Думаю, когда сознание Ино разделили на две части, он в некотором роде утратил своё «Я». Потерял целостность, в прямом смысле этого слова. Наверняка, он подсознательно стремился продолжать жить в двух телах. Но поняв спустя два месяца, что это невозможно, «гостил» в каждом из них по очереди, при этом сохраняя связь одновременно с обоими, — охотно подыграл ему Варингтон. — Однако такая жизнь разумности не прибавляет. Как не крути, но его уникальное сознание распилено пополам. Неудивительно, что даже при переходе в человеческое тело, он больше похож на умственно отсталого. Однако сам Соран не мог согласиться, что Итан в полной мере стал овощем. Разделённое сознание могло повлиять на его моторику, способность воспроизводить речь, но глубоко внутри он мог всё осознавать и понимать. Ведь не сложно было догадаться, почему после пробуждения Итан и паразит вели себя так странно. Его имя, которое кричал Прайм и стрекотал паразит (Хайд был в этом уверен), возможно были их попытками узнать у окружающих, где Соран. Ино искал его. Это не были действия безмозглого существа, которое от нечего делать бросается на стены и кричит без умолку, потому что ему это нравится. У всех этих действий была цель: сбежать и найти дорогого ему человека. Кем бы сейчас не были эти двоя, они прекрасно всё понимали. Как это было возможно при их разделённых сознаниях, учёный не знал, но в случае Ино он уже давно перестал удивляться чему-либо. -И подобное продолжается до сих пор? В итоге Соран принял решение оставить все эти мысли на потом. Что-то подсказывало учёному, что в будущем у него будет ещё достаточно времени, чтобы обо всём хорошенько поразмышлять. -Да, — министр кивнул. — Только с тех пор «перебежки» его стали более искусными. В этом и заключается основная проблема: не привязанный ни к одному телу, он перемещает своё сознание, когда ему вздумается, что сильно бьёт по физическим показателям обоих «сосудов». Ни одно из тел явно не готово к подобным перегрузкам. Проблема в том, что они слишком разные в физиологическом плане. Наш мозг — это центр контроля всех процессов, проходящих в нашем организме, но когда он сосредоточен на контроле жизненных процессов абсолютно противоположных, в биологическом смысле, тел, происходит дисбаланс. Сразу же после этих слов на ум Сорану пришёл ранний рассказ Варингтона о проблемах с сердцем у Итана, ради которых даже пришлось привлекать врача из отделения кардиологии. -Вы полагаете, что именно в этом причина того, что тело вермиорса умирает? Даже несмотря на то, что вы предприняли все попытки для поддержания в нём жизни. -Кто знает, — устало выдохнул Джордж. — Это опять одна из теорий, выдвинутая Еленой. Доказать еë возможности пока не представилось. На несколько секунд Варингтон замолчал, видимо давая возможность Сорану обдумать всё вышесказанное, а когда заговорил снова, то что-то в его тоне неумолимо изменилось. Он стал вкрадчивым и до дикости осторожным. -Хотя, если признаться честно, меня уже давно не очень интересует причина его недомоганий. Больше всего я обеспокоен тем, что они приносят много проблем, касательно его исследований. Самое неприятное в этой ситуации то, что мы не можем контролировать Ино. Я могу сковать оба его тела ремнями, но его сознание невозможно запереть. Он сбегает из тела тогда, когда ему угодно, оставляя на своём месте недотруп, который оказывается совершенно бесполезен во время экспериментов, ещё и медленно умирает. -Какая досада! — саркастично заметил Хайд, глядя на министра и откровенно ухмыляясь. -Не то слово, — но «немца» реакция учёного ничуть не смутила. — Но недавно я понял, что проблема решаема. Если найти на паразита рычаг давления, то даже столь не осязаемую вещь, как сознание, можно взять под контроль. Вы уже догадались, господин Хайд, кому я хочу поручить столь важную роль? Да, Соран догадался. Догадался, ещё тогда, когда министр начал досадовать о побегах Ино из тела в тело и об их разрушительном влиянии на оба организма. Голосом полным стали и холода Хайд спросил: — Это и есть ваше предложение? -Да, — мгновенно ответил министр. — Я хочу, чтобы вы присоединились к команде Елены и Хортена. Конечно же, в качестве равноправного коллеги. Будете помогать им проводить исследования, приглядывать за своим любимым Ино и самое главное, убедите его не делать глупостей и быть послушным…пришельцем. -То есть, иначе говоря, я должен своими собственными руками принести его в жертву науке, — голосом мужчины уже можно было резать металл. Его руки сжались в кулаки, тело задрожало в приступе бешенства. -Но разве вы, учёные, не делаете так всегда? Бросаете свой дом, свои жизни, своих любимых и лучшие годы жизни, а иногда и саму жизнь, на благо науки и новых открытий? Я думал для вас это привычное дело Так что изменится на этот раз? Это была прямая издёвка. Варингтон даже этого не скрывал, развернувшись в сторону Сорана всем корпусом и улыбаясь, глядя прямо ему в глаза. Один-один, ублюдок. -Вы знаете, что это другое, — почти прорычал Соран сквозь стиснутые зубы. -Разумеется, — хохотнул Джордж. — Ради этого вермиорса вы подрались с родным отцом. Всем сразу стало бы ясно, что это «другое». Но выбора у вас нет. Если вы хотите увидеть полковника Прайма и паразита ещё раз, вам придётся принять это предложение. Иначе, гарантирую вам, я сделаю всё, чтобы вы никогда больше и близко рядом с ними не оказались. «Ублюдок! Сукин сын! Мразь!» — всё это Сорану хотелось закричать министру в лицо. Но остатки здравомыслия говорили, что это не самое разумное решение. Возможно, именно срыва учёного министр и добивался. В конце концов, здесь неподалёку находилось психиатрическое отделение. Прекрасное место для того, чтобы навсегда упечь туда Хайда, сославшись на то, что из-за тесного контакта с паразитом тот сошёл с ума и стал слишком агрессивен и опасен для общества. -Ясно, — в конце концов, с трудом взяв себя в руки, смог выдавить мужчина. И ему даже удалось сказать это более или менее спокойно. Такой внезапный переход от злости к полному равнодушию сильно удивил министра. Лицо его вытянулось в недоумении, ведь ранее он уже приготовился отражать атаку Сорана. -Так вы.кхм…согласны? — министр постарался скрыть свой шок, откашлявшись в кулак. -Вы сами сказали, что выбора у меня нет. -Да, но судя по тому, как вы были злы всего секунду назад, я подумал, что едва ли смогу услышать от вас согласие. По крайней мере, не в ближайшее время. Соран промолчал. -Что ж, это прекрасная новость! Тогда, как только врачи скажут мне, что ваше физическое состояние стабилизировалось, я сразу же заберу вас сюда на постоянную основу… -А как вы собираетесь объяснить моё присутствие рядом с Итаном генералу Джардану? Или я буду играть роль «тайной любовницы», которая приходит под покровом ночи и на утро сматывается восвояси? -Зачем задавать вопрос, на который вы и сами знаете ответ? — сказал Варингтон. -Думал, что всё будет не так предсказуемо, — сыронизировал Соран в ответ. -С генералом я сам разберусь. К тому же, чтобы проводить исследования, вам не обязательно постоянно находиться в лаборатории рядом с полковником, тем самым рискуя быть замеченным. Думаю, что смогу организовать вам тайное место для работы прямо рядом с его палатой. Так будет надёжнее. Хайд только отмахнулся. Ему в общем-то было всё равно, куда именно его засунет Варингтон, пытаясь скрыть от глаз генерала. Самое главное, чтобы у него был неограниченный доступ к палате Итана. Ведь как только учёный достаточно окрепнет, то обязательно постарается вытащить Прайма оттуда. Но для начала надо было прощупать почву. Изучить саму палату изнутри, запомнить местоположение всех камер, разнюхать как, когда и каким способом можно попасть в то или иное помещение и выйти из него. И что не менее важно, усыпить бдительность Джорджа, сделав вид, будто сломлен и находится в безвыходном положении. -Делайте, что хотите, — Соран облокотился на костыль и поковылял в сторону выхода, намереваясь уже наконец вернуться в свою палату. От этого разговора они оба получили, что хотели. Продолжать его не было смысла. — Уверен, мой лечащий врач лично донесёт вам информацию о моём выздоровлении. Как только это произойдёт, мы снова встретимся. А до этого дня, прошу не тревожить меня своим присутствием. «Нет никакого желания видеть твою мерзкую рожу, ублюдок! " — меж тем подумал про себя мужчина. -Да, конечно! До встречи, господин Хайд, — прозвучал за спиной удаляющегося Сорана ответ. И он явно был полон радости и торжества.

***

Обратного пути Соран совсем не запомнил. Очутившись в своей палате, он устало рухнул на кровать, да так будто из его тела разом вытащили все кости. Голова звенела от тяжёлых мыслей, тишина оглушала; холодные, белые стены давили со всех сторон, словно двигались и постепенно сужали пространство вокруг него. -Что же мне делать? — всё показное спокойствие, дерзость и смелость резко слетели с Сорана, стоило ему только остаться одному. На лице отражались отчаяние и паника. — Как мне помочь тебе сбежать отсюда, Ино? Я чувствую себя таким беспомощным сейчас. И как иронично, что из всех людей, только я могу тебе помочь. Но лишь тишина была ему ответом. Таким образом, пребывая в своих думах, он пролежал на кровати без движения целых два часа, пока незаметно не уснул, даже не сняв одежду и обувь. На утро мужчину разбудила Аманда, которая, как обычно, придя к нему в палату утром для того, чтобы сопроводить на процедуры, подняла гневный ор. Где это видано, чтобы в больничной палате, на чистых простынях, спали в обуви и в грязной одежде, что не меняли со вчерашнего дня? Выслушав еë причитания без лишних эмоций, Хайд покорно переоделся в чистую одежду, выпил утренние лекарства и отправился на уже привычные процедуры. Весь последующий день продолжился совершенно обычно. И был таким же, как и сотни дней до той злосчастной прогулки в саду, когда Соран впервые решился заговорить с отцом Скайлин: лекарства, завтрак, процедуры, тренировки, обед, отдых, прогулка, ещё немного лекарств, ещё чуть-чуть тренировок, ужин, свободное время и сон. Всё было настолько обыденным, словно события вчерашнего дня мужчине только приснились. Это просто был дурной, кошмарный сон, а в реальности всё было не так плохо: он не говорил с Беном, не дрался с отцом, не разочаровывал мать и не видел Итана в той ужасной палате, привязанным ремнями к кровати. А министр Варингтон так и вовсе плод его воображения. Такого мерзкого типа просто не могло существовать, и уж тем более он, Хайд, никак не мог заключить с ним такую злоебучую сделку. Да, это всё просто кошмар. Так, по крайней мере, учёный заставлял себя думать, чтобы не свихнуться от всего произошедшего с ним за столь короткий срок. Он понимал, что если будет каждый день вариться в своих негативных эмоциях и мыслях, то просто впустую растратит нервы и силы. А нужна была ему ясная голова. Ведь сейчас было идеальное время не только для того, чтобы окрепнуть физически, но и чтобы продумать дальнейший план действий. Поэтому Соран превратился в робота, который беспрекословно слушался всех команд Аманды: ел то, что давали, в любой граммовке и любого вкуса; пил регулярно лекарства; отдавал всего себя тренировкам, благодаря чему смог наконец-то избавиться от злополучного костыля, и конечно же, много отдыхал. В таком скучном, но напряжённом распорядке, прошло три недели и вот наконец, в один из дней, радостная Аманда пришла к нему в палату с прекрасной новостью о том, что врач полностью удовлетворён его состоянием и вскоре намеревается объявить его реабилитацию завершённой. Это первый раз за все три недели, когда Соран позволил себе проявить сильные эмоции и от души порадовался новости. От избытка чувств он даже подскочил к Аманде, сжал еë в крепких объятиях и покружился с ней на месте, громко повторяя: -Спасибо-спасибо вам, Аманда! -О Боже, пожалуйста! — растерянно выдохнула девушка, пребывая в шоке от внезапного «нападения» мужчины. -В общем-то, это ваша личная заслуга, я тут едва ли причём! Рассмеявшись, Соран поставил девушку на ноги и положил руки ей на плечи. -Не приуменьшайте свою значимость в моём восстановление! Именно вы толкали меня вперёд, заставляли трудиться и давали мне хороших, отрезвляющих оплеух. И конечно же, заботились обо мне, как родная мать. Спасибо! Благодаря вам, я встал на ноги, в прямом смысле этого слова. -Ну что вы! — покраснела медсестра и прикрыла руками алые щеки. -Эм…пожалуйста. На самом деле, я так рада, ведь вы у меня первый пациент, вышедший из криосна, которого мне доверили вести. Несомненно, я горда собой и вами! Мы справились! -Так и есть! — Соран добродушно улыбнулся ей. -Уже не могу дождаться, когда вручу вам выписку из больницы, — радовалась она, пока в один момент еë лицо резко не стало серьёзным. — Но вы же не думаете, что после этого всё закончится? Даже после того, как вас выпишут из больницы, вам всё равно придётся какое-то время продолжать пить лекарства и как можно больше двигаться. Смотрите не превратитесь без меня в ленивую корову! -Так точно, мэм! — отдал ей честь Хайд. Аманда удовлетворённо кивнула. -Что ж, тогда оставшиеся два дня до выписки мы допьём таблетки и составим вам план самостоятельного поддержания здоровья. Схожу к доктору и обсужу этот вопрос. -Да, конечно. Аманда вприпрыжку, словно маленькая девочка, выбежала за дверь, чтобы исполнить вышесказанное.

***

Два дня пролетели, словно сон. И вот уже Аманда, чуть ли не плача (то ли от радости, то ли от грусти) объявляет Хайду, что согласно решению медицинской комиссии, он считается полностью реабилитированным и может выписываться. Осталось только получить священный ключ к свободе — выписку, и отчаливать отсюда ко всем чертям. Соран проводил Аманду и остался сидеть один на кровати, ожидая, когда она вернётся с драгоценным документом. Уже был вечер и за окном, как и в тот печальный день во время встречи с отцом, начинался закат. С каждым мгновением сад снаружи всё больше погружался в темень. Наступали сумерки. Время, когда всё вокруг становилось более таинственным и неясным, утрачивало своё очертание и форму. Покрывалось иллюзией вплоть до наступления дня, когда Солнце вновь прольёт свет на истину. «Время пса и волка»* — почему-то пришло Сорану на ум давнее выражение. — Когда находишься на границе тьмы и света, как понять, кто перед тобой: дружелюбный пёс или кровожадный волк? Наверное, подобное можно сказать не только про время суток». Звук открывшейся в палату двери, отвлёк Сорана от его философских дум. Похоже, Аманда уже вернулась с выпиской. -Ну что, я могу идти? -спросил Соран, а отвернувшись от окна, обомлел на месте. Вместо Аманды в дверном проёме, облаченная в медицинский халат, стояла Милена Хайд и смотрела на него тяжёлым взглядом, сжимая в руках планшет. -Мама… — непроизвольно вырвалось у Сорана. -Что…ты здесь делаешь? -Действительно. Это резонный вопрос, — иронично улыбнулась рыжеволосая женщина. — Что я могу делать в палате родного сына? «Значит, ты всё ещё считаешь меня своим сыном? Что ж, это радует,» — так подумал Хайд, но вслух сказал совсем другое. -Просто я думал, что выписку мне принесёт Аманда, — взгляд его упал на планшет, который мать продолжала держать перед собой, сжимая двумя руками. Выглядело это так, словно она в любой момент была готова начать прикрываться им, как щитом. -Я не ожидал, что придёшь именно ты. -Я должна была сделать это раньше, но…собралась с силами только сегодня, — она пожала плечами и опустила взгляд в пол. Еë плечи задрожали. -Мама, прошу, не бойся меня. Я знаю, что то, что ты увидела, сильно испугало тебя, но знай: я никогда и ни за что не причиню тебе боли. Сердце Сорана обливалось кровью. Ему было невыносимо наблюдать, как родная мать дрожит от страха в его присутствии. -Я вовсе не боюсь, Соран, — наконец, она подняла голову и маленькие капли слёз заблестели в уголках еë глаз. — То, что я так долго не приходила, не связано со страхом. Скорее, я собирала моральные силы, чтобы откровенно с тобой поговорить. Думаю, сейчас…после того, что произошло между тобой и отцом…это самое подходящее время. -Поговорить об отце? — удивился мужчина. -Поговорить о вас обоих. О ваших отношениях, в которые я должна была вмешаться уже очень давно. Еë слова заставили Сорана растеряться. -Хорошо, и что же конкретно в наших отношениях ты хотела обсудить? Помолчав, Милена сделала вперёд несколько шагов, дошла до кровати Сорана и села на еë край, рядом с ним. -Ну, наверное, их отсутствие, как таковых, — она положила планшет рядом с собой на кровать и сцепила руки в замок. — То, что произошло в тот день…эм…оно заставило меня понять, что вы с отцом совсем не понимаете друг друга. Более того, даже не стремитесь понимать. Такое заявление от матери вызвало в Хайде вспышку негодования. -Понимать? Его? Мне кажется, это невозможно. Если ты не заметила, отец довольно холодный и прагматичный человек. Он не испытывает никаких чувств и не пытается понять чувства других людей. Если бы он умел это делать, то никогда бы не сказал мне тех мерзких слов. Те люди, что погибли на «Титан-17», были кому-то дороги, у них были свои мечты и цели… — понимая, что снова начинает впадать в ярость, учёный резко замолчал, громко выдохнул, пережидая наплыв эмоций, а потом продолжил более хриплым голосом. -Я просто хочу сказать, что говорить о них такие вещи…отвратительно. После этого, его даже человеком нельзя назвать. -Ты не прав! — воскликнула Милена. -Тогда как ты это объяснишь? Какие оправдания ты смогла придумать для отца за это время? -Я не собираюсь его оправдывать. Я лишь хочу рассказать тебе кое-что, что возможно поможет тебе посмотреть на ваш конфликт с другой стороны и в некотором роде…понять Гелима. Понять, что за человек твой отец. -Моральный урод! -Соран! — гневно воскликнула она. -Хорошо, — поднял руки мужчина в примирительном жесте. А затем с раздражением добавил — Так что ты хотела рассказать? Милена какое-то время побуравила его строгим взглядом, видимо пытаясь убедиться, что он не продолжит дальше перебивать еë своими грязными ругательствами в адрес отца. -Я прекрасно понимаю твоё негодование. Да, твой отец далеко не подарок… — она возвела взгляд к потолку, что-то прикинула в голове и вдруг резко выдала. — Да он даже больше, чем не подарок! Порой он ходячая катастрофа… Соран одобрительно закивал. -Но! — твёрдо продолжила Милена. — Ты должен понять, что он такой вовсе не по своей воле. Как на одного из трёх «правителей» на него возложена большая ответственность. И эту мысль ему внушали с самого детства. Для тебя ведь не секрет, что каждый мужчина, рождённый в семье Хайд, начиная с твоего прапрадеда, занимал пост генерала? Хотя эта должность никогда не предполагала кровной преемственности. Да, Соран об этом знал. По крайне мере потому, что отец не уставал постоянно напоминать ему об этом. -Гелима с раннего возраста готовили быть генералом. Его никогда не баловали, не делали поблажек, воспитывали в строгости, учили держать эмоции под контролем и всегда думать не сердцем, а разумом. Воспитывали его солдатом, который будет готов выполнить в решающий момент любой приказ и без колебаний умрет за человечество, если этого потребует ситуация. Из него сделали прекрасного воина, но не человека. Он мог с закрытыми глазами собрать и разобрать бластер, но совершенно не знал, как выражать эмоции. К сожалению, это единственное, чему его не научили. Голос Милены стал очень грустным. Очевидно, что еë очень беспокоило тяжёлое прошлое мужа, лишённое родительской любви и заботы. -Поэтому неудивительно, что став взрослым парнем, он также не мог правильно выражать свои чувства. Наверное, самым важным доказательством существования у него этого изъяна, стало наше знакомство. Тогда я была студенткой медицинского университета, а он уже почти закончил военно-научную академию. Здания этих учебных заведений находятся буквально через дорогу друг от друга и как-то он увидел меня идущей мимо на занятия. С тех пор он стал постоянно ошиваться где-то рядом: ходил той же дорогой, что и я; когда я покидала кампус, стоял у забора и делал вид, что читает на планшете какую-то интересную информацию. Так продолжалось долго, пока в какой-то момент, он не решился подойти ко мне и заговорить. И знаешь, что он сказал мне при первом разговоре? -Что же? -Соран был очень заинтересован. Он впервые слышал рассказ о том, как познакомились родители. -Он сказал: «Милена, я долго наблюдал за тобой и сделал вывод, что ты та девушка, что идеально мне подходит. Ты серьёзная, воспитанная, умная и в будущем тебя обязательно будет ожидать блестящая карьера врача. Иными словами, ты идеальная кандидатура на роль жены будущего генерала. Я хочу, чтобы ты вышла за меня замуж «. Милена громко и злобно выдохнула. Было очевидно, что те слова Гелима, сказанные ей много лет назад, до сих пор выводили женщину из себя. -Можешь себе представить? " Я хочу, чтобы ты вышла за меня «. Не даже «не могла бы ты рассмотреть меня, как своего супруга» или " пожалуйста», а «я хочу», мать твою! С таким же успехом он мог бы прийти в отдел мясного продовольствия и сказать: «этот кусок мяса очень свежий на вид. Хочу купить его себе на бульон, ведь он идеально мне подходит». Соран издал искренний, маленький смешок. Зная, насколько гордой может быть его мать, он уже догадался, что пришлось услышать в ответ на это бестактное предложение молодому Гелиму. -Ты ведь отказала ему? -Разумеется! -фыркнула женщина. — Я тогда едва сдержалась, чтобы грубо не послать этого наглого сталкера и не разрушить его розовые мечты о воспитанной жене. -И что же он сделал, получив отказ? -Он очень сильно удивился. Вероятно, думал, что ни одна девушка не сможет отказать будущему генералу. Что ж, пришлось спустить его с небес на землю. -Зная отца, не верю, что после этого, он отступил. -Его воспитывали никогда не отступать от намеченной цели, поэтому, разумеется, он не отстал. Продолжил и дальше встречать меня у кампуса. И ладно бы пытался исправить ситуацию, начав ухаживать. Ещё чего! Каждую встречу он только и делал, что продолжал перечислять мне все достоинства нашего возможного замужества. Что это несомненно будет выгодный брак и что он сделает меня одной из самых богатых и уважаемых женщин на Аресе. Но мне это было не нужно. Можешь смеяться, но тогда, в глубине души, я была ещё наивной молодой девочкой, которая мечтала о чистой любви, пылких чувствах и ухаживаниях со стороны прекрасного принца. Но никак не об этом живом роботе, который только и мог делать, что твердить про выгоду брачных отношений. -Тогда, как же вы поженились? — удивился Хайд. -Можно сказать, что меня заставил отец. Твой дед был очень жадным человеком, и когда он узнал, что за его дочерью бегает генеральский сынок, то сразу же сделал в уме расчёты, какие блага ему может принести такое родство. Он убедил в этом мою мать, и они оба насели на меня, заставляя хотя бы начать встречаться с Гелимом. Так как я очень зависела от родителей во многих планах, мне пришлось согласиться, и в конце концов, дело действительно дошло до того, что родители решили нас поженить. К сожалению, день моей свадьбы был очень далек от того образа, что я рисовала у себя в голове, будучи ещё совсем ребёнком. Всё было до тошноты официально, скучно и безлико. У меня даже не было свадебного платья. Мы пришли в отдел регистрации браков, словно просто проходили мимо, и подписали документы в присутствии наших родственников. А потом началась столь же скучная семейная жизнь. -Звучит очень…грустно. И это ты хотела мне рассказать? Прости, но своей историей знакомства с отцом, ты не заставила меня по-другому взглянуть на него. А только больше укрепила моё мнение, что он бесчувственный козёл. -Дослушай, пожалуйста, до конца. Я ещё не закончила рассказ, — осекла его Милена. Соран устало закатил глаза, но кивнул. -Да, потянулись скучные семейные будни. Но заметь, что я ничего не сказала про то, что наша брачная жизнь была ужасной. Конечно, в первое время нам было тяжело. Как и все молодожёны, мы учились жить вместе под одной крышей, решать совместно все бытовые и личные проблемы, но что самое главное, мы учились общаться и понимать друг друга. В какой-то момент, я поймала себя на мысли, что начала понимать твоего отца без всяких слов. Я просто научилась читать между строк, всё что он говорит и видеть глубинный смысл в том, что он делает. И когда я сделала это открытие, Гелим предстал передо мной совсем другим человеком. Я поняла, что он вовсе не был бесчувственной машиной, чьё мышление строится только на том, что будет выгодно, безопасно и полезно. Он, несомненно, умеет чувствовать и даже может сказать о своих чувствах, но…в очень странной манере, которую совсем никто не может понять, кроме меня. -И что же ты смогла прочитать между этих строк? — с иронией в голосе спросил Соран. -Ну, например, только спустя годы, возвращаясь мысленно в прошлое, я вдруг смогла понять, что на самом деле значило то ужасное предложение руки и сердца от твоего отца. Милену ничуть не смутил откровенный скептицизм учёного. Как ни в чем небывало, она объяснила: -Тогда, его слова можно было расшифровать так: «Милена, когда я увидел тебя, идущей мимо, то сразу влюбился. Я никогда не общался с девушками до этого, а потому не знал, как к тебе подойти и начать разговор. Поэтому ходил за тобой, как щенок, надеясь, что ты сама обратишь на меня внимание. Но этого не произошло. И вот я собрался с духом и заговорил с тобой, но так как я не мастер высоких слов, то наплёл тебе какую-то ерунду про выгоду брака, хотя действительно хотел жениться. Я предложил тебе выйти за меня, потому что хотел, чтобы ты знала о серьёзности моих чувств и намерений. Что ты не простое увлечение, а девушка, с которой я хочу провести остаток своей жизни». -Может вы, женщины, просто любите искать смысл там, где его нет? — хмыкнул на это Соран. Для него было дико слышать, что его отец — человек, чей эмоциональный диапазон находился на уровне зубочистки — всерьёз мог скрыть под теми сухими словами столь пылкое и высокое признание в любви. -Можешь смеяться, но я знаю о чём говорю, — спокойно продолжала Милена. — Как я уже сказала, Гелим не умеет выражать свои истинные чувства на словах, но если присмотреться, всё становится очевидным: за всю нашу совместную жизнь, он никогда меня не подводил и всё, что он наобещал мне в самом начале нашего знакомство, исполнил. Я жила, окружённая его защитой и заботой. Он мог спорить и ругаться со мной дома, но на людях, он всегда был на моей стороне, не смея выставлять меня в невыгодном свете перед обществом. Когда я болела, он всеми силами старался быть рядом, несмотря на то, какие важные дела у него были. Прибегал в перерывы, работал допоздна, чтобы потом весь день ухаживать за мной. Я до сих пор вижу, как он украдкой бросает в мою сторону тёплые взгляды, а когда у меня бывают очень тяжёлые периоды, он молча подходит и обнимает меня за плечи. Без лишних слов, но так крепко, что я всеми фибрами души чувствую его поддержку. Все эти маленькие, но сокровенные моменты заставили меня осознать, что я не безразлична Гелиму. И пусть он никогда не говорил мне вслух слова любви, мне достаточно стало просто знать о его чувствах ко мне. И тут мать пристально посмотрела Хайду в глаза. -И с тобой то же самое. Ты можешь не верить в это, не замечать или отрицать, но всё это не изменит того факта, что папа очень любит тебя. -Чушь! Когда мать так внезапно появилась в палате Сорана и сказала, что хочет поговорить об отце, Соран ждал чего угодно: что мама будет уговаривать его помириться с отцом, не быть к нему слишком строгим, или наоборот, будет отчитывать, давя на неуважение к родителю. Но чего он точно не ожидал, так это того, что она начнёт втирать ему какую-то дичь про тайную родительскую любовь. Отец и любовь? Вещи не совместимые! И если Соран был готов хотя бы на секунду поверить, что генерал испытывает хоть какую-то толику привязанность к своей жене, то вот поверить в его отцовскую любовь, он никак не мог. -Любит меня?! — возмущался Хайд, нервно жестикулируя руками. — Да он никогда слов мне хороших не говорил! Никогда не хвалил, хотя до определённого возраста я из кожи вон лез, чтобы ему угодить. Он никогда не считал нужным тратить на меня своё время, когда я просил его поиграть со мной, а замечать меня стал только тогда, когда я поступил в Академию, как лучший из абитуриентов по итогам вступительного экзамена. Впервые в жизни я услышал от него похвалу! И то это было сухое: «Молодец». Молодец? Да пусть бы засунул его себе в задницу! Мне нужен был отец, но у меня был домашний командир, что не упускал случая отчитать меня или напомнить о манерах. О том, как я должен вести себя, чтобы не позорить его и унаследовать пост генерала! Милена сочувствующе покачала головой. Как качала в детстве, когда Соран закатывал бессмысленные истерики или плакался ей о несущественных, на еë взгляд, проблемах. -Я понимаю твоё негодование, но поверь мне, твой отец был с тобой и в половину не так строг и суров, как был его собственный отец по отношению к нему. Когда умер дедушка, тебе было всего три года и ты не успел узнать этого человека. Если бы это произошло, то ты бы смог увидеть огромную разницу между ним и Гелимом. Признаться честно, я всегда боялась свёкра. Он был очень деспотичной личностью. Пост генерала был для него всем смыслом жизни, а семью он воспринимал только, как необходимое приложение к нему. В сыне он видел наследника и продолжателя своего великого дела. Возможно, и полноценным родственником то его не считал. Подозреваю, что как и тебя, Гелима, в глубине души, тревожило безразличие отца, поэтому с тобой он старался быть намного мягче. Пусть и получалось у него это слишком неумело, из-за проблем с выражением эмоций. На этот раз Соран ничего не сказал. Лишь уныло потупил взгляд в пол. -Сынок, — мать чуть ближе подсела к мужчине и приобняла его за плечи. — Ты можешь сколько угодно это отрицать, но я знаю, что папа действительно любит тебя. Когда он узнал, что я беременна, он только об этом всем и говорил. Любые светские мероприятия проходили в его рассказах о том, какой у него активный сын, раз постоянно толкает мать изнутри. А когда ты родился, разговоры перешли к теме о том какой ты умный, как рано ты заговорил, как уверенно сделал первые шаги, как ты стал самым лучшим в классе и как много у тебя интереса к биологии и химии. Все его разговоры всегда были только о тебе. Однако несмотря на то, что он очень сильно гордился тобой, возможно он думал, что в реальности не стоит так сильно тебя поощрять. Скорее всего, боялся, что ты загордишься или наоборот, думал, что если не проявлять к тебе нужную строгость, ты вырастишь «слабой размазней». Так как он всегда мечтал передать тебе свой пост, он также понимал всю важность задачи вырастить тебя полностью готовым нести эту тяжёлую ношу. Однако не осознавал, что своей показной строгостью лишь отталкивает тебя от себя и отбивает желание следовать по его стопам. -Он мог бы попытаться просто поговорить со мной об этом. Мне не нужно было пылкое проявление его родительских чувств. Я лишь хотел, чтобы он хоть раз поинтересовался чего хочу именно я, что для меня важно, чем я живу. Он думал, что я стану слабаком только от одного искреннего разговора со мной?! Злость Хайда немного приутихла после того, как он попытался переосмыслить слова матери, но полностью вытравить обиду на отца из души учёного, им всё же не удалось. Это была слишком укоренившаяся, долго подпитывающаяся эмоция по отношению к Гелиму, которую нельзя было уничтожить одним единственным разговором. -Да, это решило бы многие проблемы. И Гелиму действительно стоило попытаться. Но недавно я осознала, что не только он был виновен в том, что ваши отношения превратились в «это». Я тоже во многом виновата. -Мама, о чем ты?! Здесь нет твоей вины, — поспешил разуверить еë Соран. -Нет, есть, — жёстко объявила она. — Как мать и жена, я должна была раньше вмешаться в ваш конфликт, но никогда не делала этого, потому что трусливо думала, что вы с отцом сами разберётесь в ваших разногласиях. Но то, что произошло три недели назад… Я поняла, что твоё недовольство отцом перешло в откровенную ненависть и я сама виновата, что вовремя не заметила этого. Я должна была стать вашим связующим звеном, но вместо этого, просто отошла в сторону, позволив вам убивать друг друга. Еë глаза снова увлажнились. Она прикрыла рот рукой, давя непрошенные рыдания. -Мама., — Хайд попытался обнять мать, чтобы успокоить еë, но она резко вырвалась. Сквозь слёзы она спешно зашептала: -Я хочу, чтобы ты знал: папа любит тебя. Любит, любит…ах…ты не знаешь, что с ним было, когда нам пришла новость о крушении «Титан-17». Он не спал, толком не ел, пропадал на работе, чтобы только не думать…только бы не видеть мои слёзы, ведь он сам держался из последних сил. Ты ведь видел его, Соран. Как он похудел… Все эти годы…он скорбел и уже потерял всякую надежду, «воскреснув», только тогда, когда услышал о находке другой экспедиции. Она громко хлюпнула носом и вытерла ручьи слез. Но это не помогло, потому что через секунду новый поток омыл еë щеки. -Соран, папа просил никогда тебе об этом не говорить. Я поклялась, но…боже…я не могу молчать. Ты должен знать… -О чем, мам? — осторожно спросил Хайд, поглаживая еë плечи обеими руками. -Когда все вышепоставленные лица услышали твои записи…ох…они заклеймили тебя предателем и без раздумий вынесли один единственный вердикт. Внутренности Сорана резко сжались. -Смерть, — выдохнула Милена и вновь громко зарыдала. Соран же, уже заранее поняв, к чему клонит мать, устремил взгляд в окно, за которым уже давно наступила ночь, и отрешённо продолжил смотреть на едва видимый сад. Тем временем, Милена перевела дыхание и продолжила говорить хриплым голосом: -Сначала они обсуждали вариант вообще не выводить тебя из сна. Просто отключить систему жизнеобеспечения и дать тебе уйти спокойно, но многие министры и генерал Джарден, добивались твоей реабилитации, чтобы устроить публичную казнь. Чтобы ты в полной мере осознавал, за что умираешь. «И не только. Прилюдная казнь генеральского сынка знатно бы повеселила народ и убедила в некомпетентности семьи Хайд, тем самым подорвав авторитет отца, — тем временем спокойно рассудил Соран, не отрывая взгляда от окна- Как человек, который воспитал из своего сына шлюху-предателя, может хорошо управлять колониями и обеспечивать их защиту? Для министров это был хороший козырь». -Но твой отец пришёл в ярость. Он стал всеми силами отстаивать твоё право на жизнь. Прошёл не один совет, прежде чем он смог буквально вырвать зубами помилование для тебя. Ему повезло, что генерал Феликс встал на его сторону. Без этого перевеса, он бы ничего не смог противопоставить генералу Ориону. -Неужели они решили так просто меня помиловать? Соран в это не верил. Ему было интересно, что отец предложил этим стервятникам взамен на его жизнь. Милена судорожно поджала губы, снова начиная плакать. -Мам, говори, как есть, — встречаясь с ней взглядом, жёстко потребовал Соран. Он должен был знать, что ждёт его по ту сторону ворот больницы, как только ему официально передадут выписку. -Отец предложил и самолично подписал приказ, согласно которому…ты, отныне, лишаешься воинского звания и всех заслуг. Ты больше не можешь заниматься научной деятельностью и не будешь допущен ни к одной экспедиции. И…конечно же…ты никогда… -Не смогу стать генералом, — удивительно спокойным голосом закончил за неё Хайд. -Да. Гелим будет последним генералом из семьи Хайд. Министры уже подыскивают ему преемника. «И они позаботятся о том, чтобы он был лоялен к палате министров. Желательно, стал их марионеткой». После того, как Соран узнал реальное положение вещей, смутные чувства захватили всю его сущность. С одной стороны, он чувствовал такое облегчение, будто огромный валун внезапно одним пинком столкнули с его тела. Давняя мечта, никогда не иметь ничего общего с постом генерала, внезапно осуществилась, причём на законодательном уровне. Но не даром древние говорили:» Бойся своих желаний «. Ведь, с другой стороны, оно исполнилось самым ужасным и невыгодным образом для его семьи. Своей связью с пришельцем он опозорил имя отца, позволил министрам использовать этот инцидент, как предлог для смены власти и есть большая вероятность, что если Орион и Феликс не выдержат оборону в будущем, бразды правления, в конечном итоге, перейдут в руки Совета министров, приведя к политическому перевороту в колониях. Цена его свободы оказалась слишком дорогой. Однако заботило мужчину не только это, но и, как бы эгоистично не звучало, собственная судьба. «Запрещается вести научную деятельность и участвовать в экспедициях». Данная формулировка означала только одно: всё к чему Соран стремился, всё ради чего пахал все эти годы, всё ради чего жил- рассыпалось в прах. И его мечта стать великим учёным и когда-нибудь открыть новую планету для жизни людей, никогда не осуществится. Больше у него ничего не осталось и когда он выйдет за эти двери, в его прежней жизни будет поставлена окончательная точка. И конечно же, отец… После того, что Хайд узнал, он был в растерянности. Оказалось, что пока он лежал без сознания, Гелим всеми силами пытался спасти ему жизнь. А что получил в ответ? Родной сын избил его до крови и предпочёл ему двуличного министра, что загнал его в угол и собирался использовать в своих целях. Стоит уточнить, что учёный не считал себя виноватым в том, что разозлился на отца за его ужасные слова в адрес членов экипажа. В конце концов, чтобы он не сделал ради Сорана, он не имел право говорить такое. Однако точно не заслужил избиения. -Ясно, — в конечном итоге, только это и смог произнести Соран в ответ. Мысли его пребывали в таком хаосе, что он не смог придумать ничего лучше. -Хочу, чтобы ты правильно понял: я рассказала тебе всё это не для того, чтобы ты чувствовал себя виноватым или испытывал жалость к отцу. Просто я… -Я знаю, мама, — успокоил еë Соран. — Ты хотела, чтобы я понял, насколько сильно, на самом деле, дорожит мной отец. И я тебя услышал. Хайд нежно сжал ладони матери в своих. -Спасибо, что нарушила слово, данное отцу. Мне было необходимо знать эту правду. Теперь мне стало спокойнее на душе от осознания того, что я действительно, всё это время, был не безразличен отцу. И скорее всего, если мне выпадет шанс…я…эмм…попробую поговорить с ним откровенно, чтобы окончательно решить все наши разногласия. -Я бы тоже хотела, чтобы вы спокойно поговорили и наконец, поняли друг друга, — Милена сжала его ладони в ответ. «Только вот я не уверен, что этот шанс действительно представится». Грустная правда, но Хайду хватило времени, чтобы просчитать конечный исход. И он заключался в том, что если учёный действительно собирается помочь Ино сбежать, то скорее всего, в следующий раз они увидятся с отцом уже на суде, где его окончательно и бесповоротно приговорят к смерти. И влияние Гелима ему больше не поможет. Второе предательство ему никто не простит. «Возможно, мне не стоит так сильно расстраиваться, что моя карьера и жизнь были разрушены. Если у тебя нет будущего, то прошлое уже не имеет значения». Но матери он о своих умозаключениях, конечно же, ничего не сказал. Тем временем Милена смогла взять себя в руки и окончательно успокоилась. -Я рада, что решилась прийти к тебе, — вдруг призналась она и на еë губах впервые заиграла лёгкая улыбка. — Это было не легко, но я чувствовала, что обязана это сделать ради твоего собственного блага. Ах да! Я забыла ещё одну вещь, ради которой пришла. Наконец-то женщина вспомнила о многострадальном планшете с выпиской. Она взяла гаджет в руки и, громко откашлявшись, перешла на деловой тон, превращаясь из любящей матери в главврача госпиталя — доктора Милену Хайд. -Господин Хайд, ваша реабилитация официально завершена. Комиссия изучила ваши последние анализы и физические показатели и убедилась, что вы полностью здоровы. Поздравляю! Изучите документ и поставьте свою подпись. Соран улыбнулся в ответ на такой резкий переход матери с одной личности на другую и принял из еë рук планшет. Внимательно изучив всю информацию касательно своего состояния, не обойдя вниманием и рекомендации по дальнейшему поддержанию здоровья, он приложил указательный палец к зелёному индикатору в виде отпечатка пальца и оставил свою биометрическую подпись. -Пожалуйста, доктор Хайд, — сказал мужчина, передавая доктору обратно планшет. -Прекрасно! С этого дня вы официально реабилитированы. А теперь давай я помогу тебе собрать вещи и поедем домой. Я уже подготовила твою комнату. Ты, наверное, по ней очень соскучился? Ещё надо будет договориться о том, чтобы записать тебя в тренажёрный зал. Мышцы нужно, так или иначе, продолжать держать в тонусе, пока они окончательно не окрепнут, поэтому нельзя откладывать… -Мама, я не поеду домой. Одно простое предложение сразу же обрубило на корню весь энтузиазм Милены. Уже начавшая суетиться по палате женщина, резко застыла на месте. -Что? Почему? И куда же ты тогда собираешься, если не домой? — в еë голосе зазвенели тревога и обида. Она смотрела на сына пронзительным взглядом, выдержать который для Сорана было тяжело ещё с самого детства, и чтобы избежать его, он снова обратил свой взор в окно. -Ты ведь помнишь, что ко мне приходил министр Варингтон? — и не дожидаясь ответа Милены, он сразу продолжил. — Он отвёл меня к Итану Прайму, и я увидел в каком он находится состоянии. Мы заключили с министром сделку, согласно которой я войду в состав команды учёных, изучающих его случай и буду помогать им, чем смогу. Сейчас для меня, это единственный способ продолжить карьеру учёного. -Не правда! — Милена со всей злостью отшвырнула в сторону одежду Сорану, которую ранее взяла в руки, собираясь упаковать. -Ты врёшь! Уверена, что условия сделки были совсем другие! Что он тебе пообещал?! Аа?! Что позволит увидеть пришельца, да?! Отвечай! Женщина уже откровенно кричала. Еë душа разрывалась на части от страха за своего ребёнка. -Даже если это так, тебя это всё равно не касается, — стараясь сохранять равнодушие в голосе, ответил Хайд. -Не касается?! Я твоя мать! И ты говоришь, что меня это не касается?! Неужели ты не понимаешь, Соран?! Чем ближе, ты к этому паразиту, тем больше угрозы, что Совет поменяет своё решение и приговорит тебя к смерти! Ты действительно хочешь свести на нет все усилия отца?! Я только что рассказала тебе через что ему пришлось пройти, чтобы защитить тебя. Как ты можешь снова подвергать себя опасности после всего этого! Ты должен держаться как можно дальше от этого «Ино». Так будет лучше для вас обоих! -Я не могу. -Соран! -Я не могу! — на этот раз учёный не выдержал и тоже сорвался на крик. Повернувшись к матери, он пронзил еë взглядом полным отчаяния и страданий. Она снова плакала. Как же он устал заставлять еë плакать вновь и вновь своими словами и действиями! -Мама, я не могу снова его бросить, — уточнил он уже более спокойным голосом. — Я знаю, сколько отец сделал для меня…сколько сделала для меня ты, но Ино…сделал для меня не меньше. Я ведь рассказывал тебе. Бросить его снова… Это уже хуже, чем предательство. Я понимаю, что не смогу ему сильно помочь. Скорее всего, его судьба, умереть в лаборатории. Поэтому единственное, что я могу сделать для него — это быть рядом и возможно попытаться облегчить его страдания. -Опять врёшь, — в бессилие выдохнула женщина. — Я знаю тебя. Ты не будешь сидеть в стороне и ждать, когда твоего любимого убьют. Ты не такой. -А что ещё я могу сделать…? -Ты хочешь быть рядом, чтобы помочь ему сбежать, — это был не вопрос, а констатация факта. Соран на секунду замешкался. Проницательность матери поразила его, словно гром. -С чего…ты взяла? Внезапная пощёчина огрела его правую щеку. -Ещё хоть одна ложь из твоего поганого рта, и я за себя не ручаюсь, Соран Хайд! — гневно прошипела Милена, наставив на сына указательный палец. -Мам… Соран был настолько в шоке от внезапной «атаки» женщины, что смог выдавить из себя только это единственное слово. От удивления он застыл на месте, прикрывая горящую щеку рукой. -Ты, паршивец, хоть представляешь себе… — Милена нервно оглянулась на дверь, только сейчас поняв, что не стоит говорить на повышенных тонах. В любой момент их мог подслушать кто-то из любопытных медсестер, а может даже кто похуже. Убедившись, что в коридоре до сих звучат громкие голоса переговаривающегося персонала, она закончила разъяренным шёпотом: -Ты хоть представляешь себе, что будет, если ты попытаешься это сделать и твоя попытка провалиться?! О чём ты думал?! Пришелец охраняется надёжнее, чем самый большой оружейный склад! Как ты думал добраться до него?! -Именно для этого мне нужно быть ближе к министру. Возможно, я смогу узнать все слабые стороны охранной системы. Хайд не стал продолжать отпираться и выложил матери всё, как на духу. -Всё в основном завязано на пропускном пункте, куда нужна карта доступа. Без неё у тебя ничего не выйдет! — ещё более яростно добавила Милена. -Кто помимо министра имеет доступ к пришельцу? -Соран! -Мам, ты сказала, что знаешь меня. А значит, понимаешь, что я не отступлю. Либо ты ответишь мне, либо я узнаю сам. Но в любом случае, я добьюсь своего. -Соран, пожалуйста, я тебя умоляю! — заполошно зашептала мать. Еë злость исчезла без следа, уступив место материнскому отчаянию и мольбе. -Не делай этого! Я не смогу на это смотреть! Мы с отцом не можем снова потерять тебя! Это слишком! -Мама, прости, — поднявшись с кровати, Соран подошёл к ней вплотную и аккуратно заключил в объятия. — Прости меня. Он поцеловал женщину в макушку, пережидая, когда утихнут еë всхлипы. Рыжеволосый чувствовал, как его больничная роба становится влажной на груди от слёз Милены. -Как ты и сказала, я не могу стоять в стороне. Я должен помочь ему сбежать. Пожалуйста, помоги и ты мне. -Нет, я расскажу всё Гелиму и он тебя остановит… — отчаянно захрипела она ему в грудь. -Я покончу с собой. Лучше смерть, чем наблюдать, как мой любимый умирает по моей вине. Тогда уж умрём вместе. -Сукин сын! — ещё громче зарыдала Милена. -Да, точно твой сын, — нервно улыбнулся Соран, поглаживая мать по спине. Она долго плакала, выплёскивая своё горе во вне и всё, что Соран мог сделать для неё в тот момент, это тихо обнимать, молча умоляя о прощении. Наконец, после долгого времени, Милена смогла взять себя в руки. Слёз больше не осталось, как и рычагов давления на сына. Она пробовала злиться, умолять, давить на жалость и даже угрожать, но Соран оставался непоколебим. Впрочем, не удивительно, ведь он был сыном своего отца. А еë муж никогда не отступал от принятого решения, какая бы судьба не ожидала его по итогу. -Я никак не смогу тебя переубедить? Она знала ответ, но как утопающий, хваталась за последнюю соломинку. -Нет, — твёрдо произнёс мужчина. -Хорошо, — и она сдалась. — Я помогу тебе. Но у меня будет одно условие. Если ты его не выполнишь, то я сделаю всё, что угодно, чтобы ты никогда не смог даже близко подойти к пришельцу. И использую для этого самые ужасные методы. -Какое? Милена выпрямилась, вытерла остатки слёз и воспаленными глазами посмотрела на сына. -Ты сбежишь вместе с ним. Заберёшь этого ублюдского пришельца и улетишь вместе с ним с Ареса. Тебе нельзя здесь оставаться после того, что ты сделаешь. -Иными словами, требуешь от меня стать беглым преступником? — уточнил Соран. -По крайней мере, ты будешь жив. Для меня этого будет достаточно, чтобы помочь тебе. Только бы ты жил… -Но ты же понимаешь, что для вас с отцом это станет окончательным концом? — попытался Соран воззвать к голосу разума матери. Такого он не планировал! — Одно дело если меня будут судить и казнят, другое дело, если я буду избегать правосудия. Это обернётся ещё большим позором! -Семье Хайд уже давно настал конец. Тот факт, что мы являемся родственниками беглого преступника, уже ничего для нас не изменит. Хайд был с этим не согласен. Он мог только догадываться к каким ужасным последствиям приведёт его побег. Уже сейчас на семью Хайд смотрят с презрением, но что будет, когда он совершит ещё более явное предательское действие? Если бы он признал своё преступление и принял заслуженное наказание, гнев толпы ещё можно было бы подавить, объявив, что генеральский сын со всем достоинством принял смерть, дабы искупить свой грех. Но если он трусливо сбежит… От этого позора семья не отмоется никогда. -Мама, ты знаешь, что это не правда, — покачал Соран головой. -Я знаю лишь то, что твоя жизнь для меня важнее, чем мнение людей и статус самой влиятельной женщины на Аресе. -Прости меня, -сердце Сорана дрогнуло от вины и стыда. Он так устал доставлять неприятности дорогим ему людям! -Извиняться нет смысла. Холодно отмахнулась женщина. -Так ты даёшь мне слово, что сбежишь и сделаешь всё, чтобы не умереть? -Я не могу дать тебе слово, что останусь жив. Но если мне повезёт, я сбегу с Ареса. Даю тебе слово. -Что ж, этого будет достаточно. И только посмей обмануть меня в последний момент, — и это была, что ни на есть, самая настоящая угроза. -Так ты расскажешь мне, у кого из персонала, кроме министра, есть доступ к Ино? Сорану не терпелось получить хоть какую-то информацию о местонахождении Ино и о способах его защиты. -Нет, — но мать разрушила его надежды всего одним словом. — Сейчас, нет. Сначала мне нужно кое-что подготовить. Пока следуй вашей с министром договорённости. Если он хочет, чтобы ты вошёл в состав команды ученных, присматривающих за Итаном Праймом, то пусть так и будет. Возможно, ты сможешь узнать больше того, что знаю я. Позже поделимся информацией. -Постой, мам! — Соран жестом руки прервал поток еë рассуждений. — Я попросил тебя рассказать мне всё, что ты знаешь об охранной системе. А ты говоришь так, будто собираешься принять участие во всём этом. Выражение лица Милены осталось без изменений и внезапно Соран понял, что так оно есть: мать собирается стать его сообщником. -Нет! -Я помогу тебе и возражения не принимаются. Ты уже втянул меня в это дело, как только я узнала, что ты собираешься сделать. -Мама, это другое! Тебя выгонят из больницы! Или могут даже приговорить к смертной казни вместе со мной! — в панике попытался образумить еë учёный. -Если смогут доказать мою вину. Но если что, твой отец меня защитит. Власть пока находится в его руках. Он сможет, я знаю, — улыбнулась она. Но было очевидно, что сама женщина не уверена в своих словах. Соран судорожно поджал губы. -Итак, могу ли я считать, что наша сделка заключена? И надеюсь, что для тебя она будет приоритетней, чем сделка с министром. Заключена ли сделка? А разве у Сорана был выбор? Он в отчаянии прикрыл глаза, понимая, что цепь событий уже запущена и сделать что-либо, больше не в его власти.