Клетка «Титан-17»

-Не лезьте не в своë дело, Варингтон! Я уже сказал: Соран больше и близко не подойдëт к этой инопланетной твари! Как и к сыну Джардена! И вновь кто-то пытается оспорить принятое им решение! С таким «длительным» проявлением неуважения Гелим сталкивался впервые, а потому вновь начал закипать. Только теперь под его прицел попал министр. -При всëм уважении, генерал Хайд… Мне кажется, что Соран уже достаточно большой мальчик, чтобы самому решать, что ему можно делать, а что нельзя. Верно я говорю, господин Хайд? — Джордж бросил лукавый взгляд в сторону учёного, словно они уже давно были друзьями. Самого Сорана добродушное отношение Варингтона к нему сбивало с толку. Однако он решил, что если для того, чтобы выбить себе встречу с Ино, ему нужно просто подыграть этому странному человеку, то так тому и быть. -Верно, — согласился рыжеволосый, копируя улыбку мужчины. -Вот и славно. Тогда…генерал, доктор, не могли бы вы оставить нас наедине? Джордж сделал шаг в сторону и вытянул руку в приглашающем жесте, намекая, чтобы посетители покинули помещение. -Нет! «Не могли бы»! — передразнил его Гелим, игнорируя оскорбительное приглашение. — Думаете, раз вы министр, то можете просто заявиться сюда и диктовать свои правила?! Это мой сын! И если я сказал, что вам не о чем с ним разговаривать, то… -Гелим, хватит… Внезапно в разговор вступила мать. И хоть голос её дрожал от недавно пережитого страха, он подействовал на генерала, как ушат холодной воды, заставив его резко замолчать. Медленно повернувшись к жене, он выжидательно уставился на неё. -Милена… Госпожа Хайд подняла на мужа тяжелый взгляд и, устало выдохнув, промолвила: -Довольно этих глупых споров. Они всë равно ни к чему не приведут. Разве ты ещё не понял? Что бы мы ни делали, Соран не отступит. Сказать почему? — дальнейшие её слова прозвучали, как обвинение. — Потому что он весь в тебя! Сто́ит на вашем пути появиться неудобному для вас препятствию, как вы сделаете всё, чтобы убрать его с дороги. Даже если этим препятствием будут близкие вам люди. Я очень надеялась, что раз Соран родился похожим на меня, то и характер его будет более мягким. Однако я ошиблась. Он просто твоя более тихая версия. И если ты наконец перестанешь рычать и трезво оценишь ситуацию, то увидишь это так же ясно, как и я, и поймёшь, что с самого начала он вовсе не просил у тебя разрешения встретиться с пришельцем, а просто осторожно ставил перед фактом, не желая делать что-то за твоей спиной. По мере того, как жена говорила, Гелим всё больше и больше менялся в лице. Ярость в его глазах начала затухать. -Милена, я не дам ему разрешения, — в конце концов произнёс он. Однако в этот раз голос его дрогнул под гнётом сомнения. -Ты хорошо подумал? Спроси себя: «действительно ли ты хочешь и дальше развязывать с сыном войну»? — серьёзно уточнила женщина. — Потому что, поверь моим словам, ничем хорошим, кроме беды, это не закончится. Гелим нахмурил брови и обратил внимание на Сорана. Оценил его напряженную позу, глаза, что сверлили его предупреждающим взглядом и понял, что жена права. Похоже стоило признать, что никакие силы и ни один человек сейчас не были способны удержать Сорана вдали от паразита. Дальнейшие же споры лишь обострят и без того уже испорченные отношения между ними. Генерал со свистом выдохнул воздух. -Чëрт с тобой! Делай, что хочешь! Но только не беги ко мне за помощью, если вдруг что-то пойдёт не так. Отныне, ты сам по себе! С этими словами он резко сорвался с места, от чего его кожаные ботинки неприятно скрипнули о гладкую поверхность пола, и яростно промчался мимо застывших Сорана и Варингтона, уже через секунду оказываясь за дверью. Милена тоже поспешила покинуть палату вслед за мужем. Мелкими, но быстрыми шагами, она шла на выход до тех пор, пока не поравнялась с Сораном. Стоило ей оказаться рядом, как Хайд-младший вновь предпринял попытку дотронуться до женщины. Он так много хотел ей сказать… По большей степени — извиниться. -Мама, прости меня за то, что произошло. Я… Однако Милена подняла руку, негласно прося его не продолжать, и не глядя ему в глаза, прошелестела: -Я знаю, Соран. Однако сейчас не могу и не хочу говорить с тобой об этом. Я обещаю, что ещё приду навестить тебя, но будет это не сейчас и, возможно, даже не завтра. Мне нужно время успокоиться и всё обдумать. Прости… Надеюсь, что в будущем, вы с отцом, все уладите между собой. Потом она обернулась к министру и едва заметно кивнула ему. -Министр Варингтон. -Доктор Хайд, — Джордж кивнул в ответ, одаривая женщину натянутой улыбкой. Похоже, теперь он наконец почувствовал неловкость от того, что оказался в эпицентре семейной ссоры Хайдов. Вместе с Сораном, он проводил фигуру Милены взглядом до самой двери, и только после того, как та с тихим скрипом закрылась за спиной женщины, позволил себе спросить: -Господин Хайд, можем ли мы куда-то присесть? Разговор — очень важный. Соран, в голове которого колючим шаром продолжали вертеться слова матери, не с первого раза понял, что министр обратился к нему с каким-то вопросом. Оторвав тоскливый взгляд от закрытой двери, он уточнил: -Что вы сказали? -Присесть, — медленно повторил министр и указал острым подбородком на стул рядом с кроватью Сорана. — Это место, кажется, теперь не занято. -А...да. Соран осторожно прошествовал к кровати, ощущая вернувшуюся боль в ногах, которую раннее не замечал, и сел на самый край. -Прошу. -Спасибо! Варингтон почти по-королевски элегантно уселся на стул перед рыжеволосым, расправил полы сапфирового мундира и положил на колени сцепленные между собой руки. -Итак, вы сказали, что можете устроить мне встречу с Итаном Праймом и пришельцем, я правильно понял? — перешёл сразу к делу Соран, едва только Джордж успел разместиться на своём импровизированном «троне». — Как скоро я смогу их увидеть? -Боюсь, что я могу организовать вам встречу только с Праймом. Видите ли, господин Хайд, пришелец уже как неделю находится на, так называемом, «карантине», из-за его «стабильно» ухудшающегося состояния. Поэтому учёные поставили ограничение на посещение лаборатории. -И даже вам? — не поверил Соран. -Даже мне. Хотя меня и назначили руководить всем, что касается исследований, — криво улыбнулся Варингтон. Похоже, он сам не был в восторге от данного запрета. — Вы, учёные, бываете уж слишком упрямыми и несговорчивыми, когда речь идёт о доверенных вам ценных образцах. И вновь рот его растянулся в улыбке. На этот раз заискивающей и настолько наигранной, что для Сорана сразу стало очевидно, что министр пытается всеми силами расположить его к себе, дабы вызвать доверие и сделать более лояльным для дальнейших переговоров. По крайне мере, только такая мысль приходила ему в голову, пока он наблюдал все эти жеманные, адресованные ему улыбки, который нормальный человек уж точно не выдаёт с такой бешенной частотой. Стоит сказать, что Джорджу это не особо помогало. А скорее наоборот. С каждой секундой Варингтон казался учёному всё более неприятным, а последняя его фраза так и вовсе заставила мужчину зло сдвинуть брови к переносице. Варингтон сразу же уловил эту недобрую перемену в лице Сорана, но уже было поздно забирать слова обратно. -"Ценных образцах»? Да? — тихо, но от того не менее угрожающе, переспросил Соран. — Министр, я уверен вы в курсе наших с пришельцем отношений, верно? Джордж едва заметно сглотнул и кивнул. -Тогда вы понимаете насколько неосмотрительно произносить при мне подобные слова и сравнивать Ино с подопытным кроликом? Прошу вас больше так не делать, если, конечно, вы хотите мирного разговора. -Ээм да, конечно, прошу прощения, — опять поднял руки в примирительном жесте Варингтон. — Я забыл, что в отличие от нас, вы долго общались с этим…существом и между вами образовались некие узы. «Похоже, всё будет не так просто, как я думал. Эта шлюшка слишком похожа на своего отца и явно тонко чувствует подёргивание марионеточных нитей», — с долей досады подумал Джордж, едва выдерживая на себе пронзительный взгляд неестественно серебряных глаз. -Я рад, что мы прояснили этот момент. Тогда давайте продолжим: значит, с пришельцем я увидеться сейчас не смогу… «Не страшно, -промелькнула в это же время мысль в голове Хайда. — Я всё равно найду способ попасть в лабораторию. А сейчас нужно быть мудрее и не кусать протянутую мне «руку с едой». Даже если её протягивает этот скользкий тип». -В таком случае, когда мне позволят навестить Итана? Соран скрестил руки на груди, не желая, чтобы министр заметил, как тело его дрожит в приступе нетерпения. -В общем-то, мы можем отправиться к нему прямо сейчас. Однако…! — вдруг резко и звучно добавил он, заметив, как Соран дёрнулся в попытке подняться с кровати. Готовый незамедлительно следовать туда, куда укажут. — …прежде чем вы его увидите, я бы хотел кое-что обсудить. -И что же? — Хайд едва зубами не скрипел от досады, но всё же заставил себя вновь опуститься на кровать. -Видите ли, главная причина, по которой я сюда пришёл, скорее больше связана с состоянием вермиорса, чем с полковником Праймом, о котором мы сейчас говорим… -С кем… простите? «Вермиорса»? — тут же перебил его Хайд. Незнакомое слово неприятно резануло слух. -Да, так учëные решили окрестить данный вид. Конечно, в оригинале звучит длиннее — «parasitica arthropodibus vermis»*. Но это слишком труднопроизносимое название, которое в будущем, скорее всего, будет мелькать только в книгах по биологии. Поэтому учёные между собой называют пришельца «вермиорс». Да и нам, простым смертным, так гораздо легче и понятнее. «Ну да… Всяко лучше, чем постоянно называть его «пришелец» или «паразит», — нехотя согласился Соран. Однако вслух он произносить этого не стал. Лишь только громко хмыкнул в ответ. -Я понял. И что же с его состоянием? Насколько я знаю, в том числе и с ваших слов, что оно постоянно ухудшается. И никто ничего не может с этим поделать. Тогда чего же вы хотите от меня? -Ну во-первых, мне хотелось бы услышать вашу точку зрения, — в глазах министра заплясали искорки торжества. Наконец-то их разговор поменял русло в нужную ему сторону. — Вы ведь прожили с ним на корабле больше года. Наверняка вы можете многое о нём рассказать, в том числе и предположить из-за чего ему становится хуже. -Хмм…ну если причина вашего прихода сюда состоит только в этом, то должен сказать, что вы зря потратили время. Потому что я вряд ли скажу вам что-то, о чëм ещё не успели подумать мои коллеги из лаборатории. Наверняка они активно работали с моими записями, и если это так, то сейчас они знают ровно столько же, сколько знаю я. Сорану стала надоедать эта игра в кошки-мышки. Он нутром чувствовал, что основная причина прихода сюда министра лежит гораздо глубже обычного желания просто узнать побольше об Ино. Нет, Варингтон пришёл сюда с конкретной целью, однако, чтобы достичь её, ему, по-видимому, была необходима помощь Хайда. Однако у рыжеволосого не было в запасе столько времени и терпения, чтобы заниматься с министром прелюдиями. Он хотел уже быстрее узнать, чего именно тот хочет и отправиться к Итану. Именно поэтому и подталкивал Джорджа скорее раскрыть свои карты, зарубая на корню любые его вопросы на постороннюю тему. -Да но… мне бы хотелось убедиться, что ваши мысли совпадают, — Джордж явно ощущал эти невидимые толчки и ему это не нравилось: Соран подметил, что очередная его улыбка вышла уж слишком кривой, словно министра корёжило от зубной боли. — Всё же когда теорию выдвигает один человек, в ней можно усомниться, но если речь идёт о целой группе учёных, то это уже повод крепко задуматься. Упрямства «немцу» было не занимать. Несмотря на все намёки учёного, он продолжал гнуть свою линию и в итоге, Хайду ничего не осталось делать, кроме как сдаться и ответить: -Что ж…если вам и вправду, тааак важно моё мнение., — насмешливо протянул он, -…то оно такое: ему не хватает «правильного» носителя. Я слышал от своей матери, что вы держите его в специальной камере, которая имитирует среду внутри живого существа. Но думаю, его организм чувствует подмену и поэтому отвергает искусственные питательные вещества. Предположение, выдвинутое ранее Миленой, Соран предусмотрительно решил не озвучивать. И дело было не только в том, что он не хотел рассказывать об этом Варингтону, но и в том, что он сам не был до конца уверен в её правдивости. -А вы были правы — ваши коллеги сделали точно такое же предположение. Выслушав ответ учёного, Джордж усмехнулся. И эта была первая искренняя гримаса, промелькнувшая на его лице за всё время их разговора. -О чëм и речь, — Соран безразлично пожал плечами. — И что же они предприняли, придя к тому же выводу, что и я? -Решили увеличить процент питательных веществ. Взять, так сказать, если не качеством, то количеством. -И? -Провал. Вермиорсу стало настолько плохо, что его пришлось в срочном порядке «реанимировать». Больше этот опыт никто не рисковал повторять. «Ублюдки! Что ещё вы пытались с ним сотворить?» Отвращение к министру и всей его братии заставило Сорана внутренне скривиться. Его кулаки вновь жадно зачесались, в желании начистить очередную холëную рожу. -На этом, я надеюсь, вы закончили с экспериментами? -Не совсем, — чуть поразмыслив, выдал Варингтон, совершенно не замечая, или нарочно игнорируя, исходящие от Хайда волны негодования. — Ещё несколько раз учёные старались менять состав биологических добавок, приближая их к составу Итана Прайма, но это также не помогло. В один момент даже решили поместить его в настоящий живой организм. В корову, надеясь, что если его первым носителем было травоядное животное, то он сможет легко адаптироваться в её теле и, наконец, получит то, что ему необходимо для жизни…но и тут ничего не вышло. -Он не стал делать её своим носителем? — голос Хайда прозвучал равнодушно, но на деле от рассказа Джорджа у него по коже забегали мурашки. Он уже мог предположить, что произошло с несчастным животным. Однако не любовь к братьям меньшим и сочувствие заставляли его покрываться холодным пóтом. Ооо нет… -Почему же? Он охотно забрался в неё, но уже буквально через десять минут, та умерла мучительной смертью — отёк мозга. Соран судорожно поджал губы. -И кто был следующим? -Что? Следующим? — встрепенулся министр. -Кого вы подсунули ему после коровы? — с нажимом уточнил Хайд. -Ну…мы пробовали ещё некоторых животных. Однако с ними происходило ровно то же, что и с коровой. Разница была лишь в том, что кто-то умирал быстрее, а кто-то медленнее. Был даже случай, что он прожил в носители целые сутки, но потом всё равно… -Министр. Всего за долю секунды воздух в палате будто загустел, от чего Варингтону резко стало не по себе. Серебряные глаза напротив него сверкнули в полутьме палаты, словно у выглядывающего из засады хищника, и даже голос мужчины понизился до тихого и предупреждающего рычания. -Скажите, вы считаете меня идиотом? -Простите? — совершенно искренне удивился Джордж. -Я спросил, считаете ли вы меня идиотом? -Эмм…разумеется, нет. Я знаю, что вы довольно умный человек, иначе бы не закончили Академию с наивысшими баллами и я также знаю… -В таком случае, почему вы продолжаете нагло врать мне в лицо? — вдруг резко повысил голос Хайд, чем заставил Варингтона вздрогнуть от неожиданности. — Вы ведь с самого начала поняли смысл моего вопроса. Поняли, что я спрашивал далеко не про следующих животных. -Я не пытался вас обмануть, господин Хайд, — ещё недавно сидевший расслабленно министр, теперь был так напряжён, что его спина оказалась выпрямлена относительно спинки стула. — Я лишь рассказал, как было дело. Что ещё вы хотите от меня услышать? -Министр Варингтон, вы забываете о том, что я тоже учёный. И я знаю точно, как всё устроено в нашем научном мире, — Соран чуть поддался вперёд и продолжил тихим и холодным тоном. — Если не работает один метод, то мы переходим к другому. А потом дальше и ещё дальше, до тех пор, пока не стираются границы между приемлемыми опытами и теми, о которых мерзко даже думать. Исходя из этого понимания, я и задал вам вопрос. Но если вы хотите делать вид, что не поняли его, тогда спрошу прямо, чтобы у вас больше не осталось возможностей увильнуть. Итак, мой вопрос: вы приводили к нему людей? В последующее время, минувшее после того, как данный вопрос сорвался с его губ, Соран мог наблюдать, как стремительно меняется в лице Варингтон: он побледнел, его руки, сжались в кулаки, смыкаясь на коленных чашечках, а губы, которые вновь попытались сложиться в лёгкую улыбку, дёрнулись в районе уголков, делая Джорджа похожим на сумасшедшего, что с трудом пытается скрыть своё безумие. Однако несмотря на все его видимые метания и волнения, когда он вновь заговорил, голос его звучал ровно и даже как-то раздражённо: -Да, приводили. На самом деле, я не хотел вам об этом говорить, так как примерно представлял вашу реакцию на мой рассказ. Но раз вы сами завели об этом речь, то я не в праве вам отказать. -Как будто у вас был выбор, — зло усмехнулся Соран, не сводя с министра осуждающего взгляда. -Не смотрите так на меня! Этот вермиорс невероятно важен для науки! Разумеется, что мы не собирались сидеть сложа руки после того, как провалились опыты с животными и ждать, когда он умрет. Однако мысль о носителях-людях пришла к нам не сразу. Мы до самого конца пытались избежать этого, но новые методики, которые разрабатывали учёные, снова ему не помогли и тогда нам пришлось пойти на… — последние слова министр тактично замолчал. — Конечно, самым простым решением для нас было вернуть вермиорса обратно в Итана Прайма, но… На этих словах министр осёкся, прикрыл глаза и устало потер лоб указательным пальцем, словно весь этот разговор уже давно не вызывал у него ничего, кроме головной боли. -Но что? — поторопил его Соран. Его сердце гулко забилось в груди. -Но нам не позволил этого сделать генерал Джарден. Он пригрозил, что если кто-нибудь из нас хоть на метр приблизится к его сыну, то он уничтожит каждого причастного. И судя по тому, с какой яростью он говорил эти слова — это не пустые угрозы. Поэтому об этой идеи пришлось забыть. -И тогда вы решили попробовать поместить пришельца в другого человека, — с отвращением выплюнул Соран. -Я же просил вас поумерить свой пыл, — тон Варингтона также понизился на несколько градусов. От былого лизоблюдства не осталось и следа. — Те люди, были далеко не ангелами и сполна заслужили того, что с ними произошло. Все они были преступниками, обреченными на смертную казнь. И поверьте, если бы вы узнали какие ужасы они творили на свободе, то возможно самолично затолкали бы их в комнату к пришельцу. От услышанного легче Сорану не стало. Чувство ужаса и отвращения никак не хотели покидать его, елозя где-то под грудной клеткой. -Но, если вы здесь и хотели обсудить со мной ухудшающееся состояние пришельца, значит, и люди-носители ему не подошли? На вопрос Хайда, министр тихо выругался и зло процедил: -Да. Ситуация повторялась в точности, как с животными. Только наблюдать за этим было ещё более отвратительно. -Заключённые тоже умерли от отёка мозга? -Большинство, да. Но были и те, у кого отказывали другие жизненно важные органы. Были и те, показатели которых падали медленно, в течение суток, как и у некоторых из их травоядных предшественников. У них открывалось кровотечение из носа, глаз и рта; происходило непроизвольное опорожнение мочевого пузыря; рвота; судороги; эпилептические припадки и другое дерьмо. -Всё ясно, — представив себе эту жуткую картину, которую наверняка видели учёные со своего наблюдательного пункта, Соран едва сдержал застоявшиеся в горле рвотные позывы. — Видимо он пытался синхронизироваться с их нервной системой, но потерпел фиаско. Я уже видел нечто подобное у одного пассажира с моего корабля… И это всё? Или было что-то ещё? -Ну…да. Было кое-что, — как-то загадочно начал Джордж. Хайд настороженно замер. -Все заключенные с начала синхронизации и до самой смерти бормотали одно и то же. Не переставая, как заведенные… Едва ворочая языком, крича, проглатывая окончания… В общем, каждый на свой лад, но текст оставался неизменным. -И что же они говорили? Министр выдержал долгую паузу, прогулялся взглядом по палате, прежде чем вновь обратить его на мужчину, и глухо сказал. -Ваше имя. Сердце учёного, что уже и так слишком сильно билось в груди, затрепетало энергичнее, напоминая крылья птички колибри, что изо всех сил пытается прорвать плоть и выбраться наружу. Боль от каждого удара была невыносимой, однако она не могла сравниться с проснувшейся болью душевной. Ещё недавно он мог её контролировать, концентрируя своё внимание на их с министром разговоре, но теперь она захлестнула его стихийной волной, выбивая почву из-под ног. «Ино…я обещал тебе, что если ты пойдёшь со мной, то мы больше никогда не разлучимся. Но похоже, что я снова солгал тебе. Я притащил тебя в это место, где для людей ты не больше, чем интересная игрушка, с которой каждый жаждет поразвлечься. Но даже после всего…ты продолжаешь звать меня…ждёшь меня. Я не достоин этого!» Бурлящие внутри эмоции требовали выхода, и чтобы позорно не сорваться прямо на глазах у Варингтона, Хайд сильно сжал руки в кулаки, протыкая ногтями внутреннюю сторону ладоней и оставляя на них кровоточащие полумесяцы. «Интересно…сколько ещё людей будет страдать по моей вине?» — заполнял он своими размышлениями повисшую между ним и министром тишину. Заговорить снова мужчина смог только тогда, когда из открытого окна, сквозь которое уже начали пробиваться красные лучи закатного солнца, донеслись крики медсестер. Они оповещали своих подопечных, что пора заканчивать прогулку и идти на ужин. Эти странные звуки, доносящиеся словно из параллельной вселенной, а также боль в руках, отрезвили Хайда, и он смог выдавить: -Министр Варингтон, зачем вы ко мне пришли? Какова истинная причина? Сначала Сорану показалось, что Варингтон вновь предпочтёт уйти от ответа. Скривит губы в раболепной улыбке, переведёт тему на нечто нейтральное и будет продолжать засыпать его бесполезными вопросами, пока у Сорана пар из ушей не повалит от злости. Однако в этот раз Джордж его удивил. Посверлив Хайда ещё какое-то время внимательным взглядом, он вдруг молча поднялся на ноги, прислонил стул обратно к стене и медленными шагами подошёл к двери. -Мне кажется, что перед тем, как я расскажу вам об истинной цели моего визита, вам всё же следует навестить полковника и увидеть всё своими глазами, — обернувшись, сказал он, уже держа дверь в полуоткрытом состоянии. — Так вы сможете более рационально оценить то предложение, которое я хочу вам сделать. -Предложение? — тихо повторил за ним Соран, пытаясь заранее оценить во сколько «звонких монет» оно ему обойдётся. Варингтон дал ему на размышления одну минуту, прежде чем снова напомнил о себе. -Ну так что? Вы идёте? Или уже передумали встречаться с Итаном Праймом? Ещё какое-то время Соран пребывал в задумчивом состоянии, но потом, также поднялся с кровати и, взяв костыль, побрёл к министру. В конечном счёте, каково бы не было предложение Джорджа, учёному уже нечего было терять. Он столько ждал того дня, когда снова сможет увидеть Итана и Ино, что ему даже стало плевать на цену, которую с него стребуют за эту услугу. В конце концов бесплатный сыр всегда водился только в мышеловке и сейчас Соран был не против за ним слазить. Потому что ничто в этот момент не могло быть для него ценнее, чем встреча с дорогими ему существами спустя столь долгое время. -Нет, не передумал, — дойдя до ожидающего его министра, Хайд встретился с ним взглядом, надеясь, что тот лучше всего расскажет Джорджу насколько велика его решимость. — Ну и что дальше? Так и будем стоять и строить друг другу глазки или всё же пойдём? Джордж, как и всегда, оставался невозмутимым. Весело хмыкнув на реплику Сорана, он жестом настоящего аристократа предложил ему первым пересечь порог, дождался пока тот выйдет в коридор, и затем двинулся следом, плотно прикрывая за собой дверь.

***

Соран никогда не любил запах медикаментов. Даже малейшая нота этого аромата вызывала у него чувство тревожности и фантомной боли. Довольно странная боязнь для человека, который бóльшую часть своей жизни провёл в лабораториях, где похожим запахом, был пропитан почти каждый сантиметр, каждая ткань и каждая третья колба. Однако на работе игнорировать его было легче: стоило только надеть на плечи белый халат, натянуть на руки перчатки и взяться за образцы, как ты вдруг становился частью витающих вокруг шлейфов, если даже не их источником. Но сейчас Хайд будто находился по другую сторону своего привычного мира. Чем ближе они с министром становились к палате Итана, тем более густую и угрожающую концентрацию запахов Соран ощущал вокруг себя. Они клубились вокруг него, как зловонная пыль из тёмной пещеры, как горячее дыхание из пасти чудовища, и не давали ему расслабиться. Под их воздействием Сорану даже стало казаться, что и все вещи и люди вокруг него являются частью этой невидимой угрозы. Снаружи, стены здания данной части госпиталя были выкрашены в удивительный бронзовый цвет, который в зависимости от преломления света спутника, мог отливать чистым золотом или даже серебром. Но внутри стены коридоров и переходов поглощал цвет серый — неприятный, тёмный и холодный. Иначе, как тюремным, учёный не мог его назвать. Этот цвет нагнетал тоску, безнадёжность и апатию; создавал у человека иллюзию, что он здесь не пациент, а заключённый на принудительном лечение. Интересно, какому строителю или дизайнеру пришла в голову идея использовать именно эту краску? Люди же здесь, словно старались соответствовать созданной стенами атмосфере мрачности. Проходящий мимо них с Джорджем медперсонал, не произносил ни слова, не обменивался взглядами и никоим образом не реагировал на появление в их владениях новых личностей. Все шли медленно, погрузившись в себя или уставившись в экран планшета, напоминая ходячих зомби. Хотя может это было связано с сильной занятостью врачей и медсестёр? Однако для этого в их движениях не хватало суеты. То же самое касалось и пациентов, находящихся в коридоре. Все они пребывали в каком-то странном анабиозе, уставившись в одну точку на стене, бродя в обнимку с капельницей из одного угла в другой или просто сидя с закрытыми глазами на скамейках (видимо пережидали приступы дурноты после принятых лекарств). «А я думал, что сыну одного из генералов предоставят палату в более жизнерадостном месте. Здесь же просто психушка! — подумав так, Соран бросил косой взгляд на министра, идущего рядом. Но тот, даже если и почувствовал его на себе, никак на это не отреагировал, продолжая смотреть строго прямо. — А вот его похоже ничего не смущает. Может быть он здесь частый гость? Итан наверняка тоже находится под ведомством Совета. -Министр, долго нам ещё идти? От усиливающегося запаха медикаментов Сорана начало мутить. Его тревожность повышалась. -Нет, мы почти пришли, — сказал он, по-прежнему не глядя на своего спутника. -Мне кажется странным, что Итан Прайм находится именно…здесь. Я думал, что его перевели в один из отделов научного центра. -Да, так и было. Он здесь временно. Неделю назад у него начались проблемы с сердцем, поэтому мы решили перевести его сюда. В соседнем отделении, работает лучший кардиолог госпиталя. Он то его и выходил, — отчитался тот без лишних эмоций. — С тех пор мы стараемся лишний раз пациента не перемещать. Он ещё не до конца оправился, да и к тому же, самому врачу так тоже удобнее. В том отделении у него находится бóльшая часть подопечных: бросать их каждый раз, когда Прайму снова станет плохо, и бежать через весь госпиталь в научный цент, для него слишком проблематично. «Итану стало плохо? — на секунду Соран сбился с шага. — Значит, мама была права. Состояние Итана ухудшается параллельно состоянию Ино. Интересно, что с пришельцем делали неделю назад? Может приводили очередного смертника?» Соран предусмотрительно не стал спрашивать об этом у министра, подозревая, что всё равно не услышит честного ответа. По крайней мере до тех пор, пока Варингтон сам не посчитает нужным всё рассказать. Хайд ускорил шаг и очень быстро вновь поравнялся с Джорджем. Спустя несколько минут, посте того, как они ещё немного прошлись по мрачному коридору, дорога их неожиданно вильнула влево, в более тёмный и узкий коридор, в конце которого виднелась железная дверь. Пройдя через неё, они оказались в коридоре посветлее, со стенами, выкрашенными уже в молочно-белый цвет, что приятно сказалось на напряжённом состоянии Сорана. Наконец-то мужчина смог вздохнуть свободно: это помещение, по атмосфере, явно было поприятнее предыдущего. Здесь, в конце коридора, тоже имелась железная дверь. Только выглядела она более массивной и защищённой. Когда они с министром подошли к ней почти вплотную, Соран смог увидеть в зазоре толстые перекладины замка, а в центре самой двери, встроенную электронную панель для набора кода. Пальцы министра залетали по кнопкам, набирая комбинацию цифр, после чего на панели, правее, замигал красным маленький квадратик, предназначенный, судя по размеру, для снятия отпечатка пальца. -Ну надо же! Даже не думал, что в нашем госпитале есть такие…защищённые палаты, — с лёгким сарказмом прокомментировал Хайд, наблюдая, как Джордж прикладывает к панели большой палец и как та начинает сиять зелёным светом. -Таких, на самом деле, в госпитале немного. Гораздо больше в отделе научного центра…и конечно же, в психиатрическом отделении, где мы сейчас и находимся, — ответил министр и губы его сложились в неуместную улыбку, от которой Сорана передёрнуло. «Значит, не зря мне показалось, что это место — вылитая психушка. Оказывается, так оно и есть». Учёный сильнее сжал пальцы на костыле, словно интуитивно готовился обороняться им от резко изменившегося Варингтона. -Я думал у Итана были проблемы с сердцем. Дверь начала открываться. Однако из-за своего большого веса, делала она это медленно и с жутким скрипом. -Так и есть, — министр встал к нему в пол-оборота. — Однако только в психиатрическом отделении есть такая палата. -Полагаю, что для особо буйных пациентов. И к чему эти меры безопасности? В Итане больше нет пришельца. Теперь он обычный человек. Там зачем вы держите его в подобном месте? — конечно, Соран обещал себе, что не будет заранее задавать вопросы, но всё же не смог удержаться. Всё это дело слишком «дурно пахло»: эксперименты с людьми, ухудшающееся состояние Итана, эта бронированная тюремная камера и недомолвки «немца» об истинном положении дел. Чувство недоверия к министру продолжало расти в мужчине в геометрической прогрессии. Теперь у него уже не осталось сомнений, что тот ему вовсе не союзник и уж тем более не друг. Он просто лицемерный аристократишка, который воспользовался его горем и попытался извлечь из него максимум выгоды. Что ж, очевидно, почему Гелим так агрессивно отреагировал на его внезапное появление в палате сына. Похоже, что старый, бывалый волк уже давно раскусил истинное нутро этого интригана и знал, что если Соран решит ему довериться — ничем хорошим это не кончится. «Не беги ко мне за помощью, если вдруг что-то пойдет не так. Отныне, ты сам по себе!» «Но я тоже не лыком шит, отец. Думаю, что в эту игру могут сыграть и двое. Я намерено позволю Варингтону использовать себя, но и ему придётся поработать, если он хочет получить от меня желаемое!» -Да, вы совершенно правы, он больше не заражён, — согласился с ним Джордж, совершенно не подозревая, какие мысли в это время рождаются в голове Хайда. — Но человечество впервые сталкивается со случаем порабощения человека разумным инопланетным существом. Ради безопасности гражданских и медперсонала, мы должны держать руку на пульсе. Всё же полковник Прайм почти восемь лет находился в тесном контакте с инопланетным разумом и это очень сильно повлияло на его психическое состояние. Пока он полностью не придёт в себя, выпускать его обратно в общество — крайне опасно. -Да, я слышал, что сейчас, он ничем не отличается от новорождённого младенца. Министр изогнул бровь в лёгком недоумении. -Так вам сказала доктор Хайд? Соран нахмурился и неуверенно кивнул. -Боюсь, что это уже устаревшая информация. Да, вначале именно так всё и было, но сейчас…временами…это состояние меняется. -Меняется? — медленно повторил за ним учёный. Однако ответить Варингтону помешала наконец открывшаяся дверь. Оба мужчины синхронно перевели взгляд на появившийся за ней проход и без лишних слов шагнули внутрь. Разговор негласно было решено оставить на потом. За сейфной дверью их встретил длинный, сияющий белизной стен, туннель, заканчивающийся выходом в просторное помещение, которое, видимо, служило последней инстанцией перед входом в палату. Однако не успели они пройти и половины пути, как им навстречу выбежало двое человек: мужчина и женщина средних лет, одетые в белые халаты поверх повседневной одежды. В этих людях Соран безошибочно распознал своих коллег по цеху. -Министр Варингтон! Неужели вы здесь? Мы ждали вас гораздо позже, — заголосил мужчина, едва увидев Джорджа. Он был смуглым и темноглазым, (впрочем, как и все потомки индусов), слегка полноват и имел на голове густую гриву медных волос, которые топорщились во все стороны на манер одуванчика. И всё это в купе с широкими очками квадратной формы. Женщина же выглядела более опрятно. В разрезе её халата виднелась бежевая блузка и чёрная юбка-карандаш; на ногах красовались лакированные туфли на высоком каблуке. Чёрные волосы были уложены в аккуратный пучок с выпущенными на висках, тонкими прядками, а ярко- жёлтые, ястребиные глаза подчёркивала тёмная подводка. -Он здесь? — вместо приветствия спросил Джордж, как только эти двое, преодолев оставшееся расстояние, оказались прямо перед ним. -Что? — не сразу сообразил о ком идёт речь индус, но повелительный взгляд Варингтона заставил его поднапрячь свою память. — Ах, вы о нём…! Нет-нет! Сегодня ещё не приходил. -Очень хорошо. Значит, всё идёт по плану, — после ответа учёного, Джордж заметно расслабился. — Я специально выбрал этот день, зная, что у него будет важное совещание. Но всё же боялся, что он мог отложить его и прийти сюда раньше. Соран, стоящий рядом с министром, в недоумении переводил взгляд то на него, то на учёных. «Интересно, о ком идёт речь?» В какой-то момент таких гляделок, взгляд Хайда неожиданно пересёкся со взглядом женщины: она пристально рассматривала его, не пропуская ни одной детали, словно оценивала рыжеволосого в качестве опытного образца. -Министр, могу ли я узнать, кто этот человек и почему вы привели его СЮДА? — спросила она, не отрывая глаз от лица Хайда и делая акцент на последнем слове. — Это тот, о ком вы и без меня уже много наслышаны, — почти торжественно произнёс министр, подобно глашатаю, извещающему о прибытии высокородного гостя. — Сын генерала Гелима Хайда и второй выживший с «Титан-17» — младший лейтенант Соран Хайд. -Рад познакомиться, — Хайд был далеко не в восторге от такого помпезного представления. Но кому было дело до его мнения? Мужчина протянул руку коллеге для рукопожатия, но та не протянула свою в ответ. После слов министра, она словно окаменела. Её жёлтые глаза были широко распахнуты от изумления и казалось, она даже забыла, как дышать. Реакция её напарника также показалась Сорану странной: дрожащими пальцами, он снял с глаз очки, прищурился и пристально вгляделся в лицо человека напротив, после чего голосом, полным благоговения, спросил у Джорджа: -Он…тот самый «Соран»? На скулах Варингтона заиграли желваки. -Да, — с нажимом произнёс он. — ТОТ самый. Двое учёных вновь слажено посмотрели на Сорана. И от этого, Хайд ещё больше ощутил себя мухой, распятой под микроскопом. Причём мухой редкой и явно никому невиданной ранее. Это начинало раздражать. -Но мне казалось, что мы уже всё обсудили, и единогласно решили, что ЭТО будет крайняя мера, — вдруг вновь заговорил индус, наконец выйдя из оцепенения. — Я не уверен, что его стоит пускать…к нему. По крайней мере, не сейчас… -А что, сегодня он вновь «не в настроении»? — не дал ему договорить министр. -Нет, как раз наоборот. Сегодня без происшествий, — внезапно взяла на себя инициативу ответить женщина, ощущая закипающую злость Варингтона. — Просто Хортен волнуется, не слишком ли это будет опасно для господина Хайда. Мы не знаем, как объект отреагирует на его появление. Что если он набросится на него или попытается ранить? Его психологическое состояние настолько нестабильное, что мы не можем предсказать его действия. Однако министр никак не отреагировал на её предупреждение. Лишь окатил холодным взглядом, в котором чётко читался приказ закрыть свой рот. Почувствовав его на себе, женщина вздрогнула, но отнюдь не сдалась, и обратилась уже напрямую к Сорану: -Мы не можем гарантировать вам безопасность. -Я и не прошу вас об этом, — рыжеволосый, как никто другой, понимал её опасения: за всё, что происходит в лаборатории, несут ответственность непосредственно учёные. И если сегодня он, Соран, каким-то образом пострадает, то головы этой женщины и Хортена полетят с плеч первыми. — Поверьте, я с самого начала знал на что шёл и уже давно взвесил все риски. Но чтобы вы были спокойны, я могу подписать необходимые бумаги. Когда женщина услышала ответ Сорана, то лишь сдержанно кивнула. Однако мужчина находился к ней достаточно близко, чтобы разглядеть, мелькнувшие на дне её глаз, чувства облегчения и благодарности. -Нечего заниматься лишней бумажной волокитой! -министр издал раздражённый выдох. — В случае чего, ответственность будет полностью на мне. В конце концов, именно я здесь главный. А теперь отведите нас к объекту. Мы и так потратили достаточно времени на разговоры! -Да-да, конечно, следуйте за нами! — сразу же засуетился учёный по имени Хортен. Закинув очки обратно себе на нос, он активно замахал рукой, приглашая всех следовать за ним. -Вам помочь? — спросила Сорана желтоглазая женщина-учёный, обратив внимание на его костыль. -Нет, спасибо. Я бы хотел ещё сохранить остатки мужского достоинства. Особенно перед женщиной, — попытался шуткой разрядить обстановку Соран. — Единственное, что вы можете для меня сделать — это не бежать так быстро, а то боюсь, что без сопровождения, я очень скоро здесь потеряюсь. Хайд бросил многозначительный взгляд в сторону Хортена и Варингтона, которые успели за столь короткое время умчаться так далеко вперед, что их силуэты почти затерялись в глубине этой странной палаты. -Конечно, — с готовностью кивнула она и, встав рядом с Хайдом, сравняла с ним шаг. Ещё несколько грамм напряжения спало с души Сорана: с таким попутчиком ему явно будет гораздо легче преодолеть оставшийся путь, нежели с двуличным министром.

***

Всë то время, что Хайд с министром добирались сюда, учёный полагал, что Итан находится в обычной больничной палате. Возможно более защищённой и охраняемой, чем остальные, но всё же в палате. Однако на деле то, что должно было быть комнатой, предназначенной для содержания опасного больного, оказалось лабораторией. Преодолев ещё один короткий «предбанник», учёные и министр прошли через матовые раздвижные двери и оказались внутри широкого зала, обставленного столами, приборами, различной величины шкафами и другой мебелью. Лаборатория была достаточно большой, чтобы вместить в себя команду учёных из двадцати человек и располагала таким многообразием оборудования, большинство из которых Соран видел только на картинках в учебниках. Стены здесь покрывали чёрные, рельефные панели, рассечённые выпирающими, волнообразными складками, что делало лабораторию похожей не на храм науки, а на стильную гостиную в каком-то пентхаусе. И это ощущение особенно усиливалось от вида расставленных по углам кожаных диванов цвета молочного шоколада, шкафов и полок из имитации красного дерева (что было не дешёвым удовольствием) и наличием небольшой кухни в самой дальней части комнаты. Увиденное, натолкнуло Сорана на мысль, что ранее это помещение предназначалось для чего-то иного, возможно играло роль комнаты отдыха или наблюдательного пункта для персонала психиатрического отделения. Однако для нужд учёных было на скорую руку переоборудовано в лабораторию класса «люкс». Его уверенность в этом также укрепило и освещение: чернота стен делала лабораторию чересчур мрачной, и даже множества светодиодных ламп, зияющих в потолке и над рабочими столами, не было достаточно, чтобы до конца развеять этот полумрак. А ведь свет для учёных являлся чуть ли не ключевым элементом правильной работы… Но не долго рыжеволосого занимала мысль о неправильной обстановке лаборатории. Очень скоро его внимание привлекла одна из стен, находящаяся справа от входа. Она отличалась от остальных и была сделана из толстого, бронированного стекла, которое, видимо, служило неким окном, через которое учёные могли наблюдать за тем, что происходит по ту сторону. В данный момент, оно было больше чем на половину плотно закрыто подвижной панелью, однако Соран уже догадался, что именно та прячет за собой. При мысли о том, что за этим стеклом, всего в нескольких шагах от него, находится Итан, Хайд задрожал от обрушившихся на него эмоций волнения, нетерпения и лёгкого страха. Самым большим его желанием в данный момент, было отбросить костыль, кинуться к двери, установленной чуть левее от окна, и забежать внутрь. Однако он отдавал себе отчёт, насколько опрометчив подобный поступок: ему нельзя было терять самообладание и творить всё, что вздумается, пока у него не было чёткого плана и полного понимания ситуации. Во-первых, не стоило так явно демонстрировать министру своё неумение контролировать собственные чувства и порывы. А во-вторых, учёный так и не узнал до конца, что имел в виду Варингтон, когда говорил о меняющемся состоянии Итана. Кто знает, что именно будет ждать его за этой дверью, как только он переступит порог. -Он здесь? -глухо спросил Соран, не отрывая глаз от стекла. В данном случае, он не обращался ни к кому конкретно, но учёный Хортен почему-то посчитал, что вопрос был задан именно ему. -Аа…да. Мы стараемся лишний раз не мозолить объекту глаза…так сказать, — индус неловко почесал затылок и смущённо улыбнулся. — Закрываем ему вид на лабораторию, чтобы он не чувствовал нашего присутствия. Хотя…даже когда оно открыто, он не особо на нас реагирует…ну если не считать особых случаев… -Спасибо, доктор Фаринг, — вдруг недовольно прервал его Джордж, избавляясь от своего мундира и по-хозяйски закидывая его на спинку ближайшего стула. — Однако господин Хайд задал конкретный вопрос. Не стоит сразу же заваливать его ненужной информацией. -Нет, мне интересно всё, что вы скажите. Продолжайте…доктор Фаринг Хортен, правильно? — тут же подключился к беседе Хайд, увидев в словах Хортена хороший повод завести разговор об Итане. -А да, — Хортен кивнул, подскочил к Сорану и, бесцеремонно схватив его свободную от костыля руку, потряс её. — Фаринг Хортен! Рад наконец с вами познакомиться. Я так много наслышан о вас…вы в научных кругах почти легенда. Не думал, что когда-нибудь смогу встретиться с вами лично. Для меня это честь! Лицо индуса расплылось в яркой улыбке, а глаза заблестели в щенячьем восторге, словно у человека наконец встретившего своего кумира. Для полноты картины ему не хватало только весело махающего за спиной хвоста. -Для меня это тоже честь- не нашёлся что ещё ответить Хайд. — Однако что-то мне подсказывает, что слава моя отнюдь не положительная. -Не буду врать: среди наших коллег есть те, которые отзываются о вас не очень лестно, — Хортен мгновенно замялся, отпустил руку Сорана и пристыженно опустил вниз глаза, похоже ощущая себя каким-то образом причастным к сложившейся ситуации. — Но я…лично я вас не осуждаю. Вы провели целый год среди разумной, враждебной расы, о которой ничего не знали. Кроме того, смогли влиться в их круг, начать их исследовать и даже самостоятельно провели первую операцию по извлечению вермиорса из живого пациента. Не многие на такое способны. Нас было семеро, но мы едва справились… -Постойте! — последние слова Фаринга особенно зацепили рыжеволосого. — Вы один из хирургов, которые извлекли Ино…то есть вермиорса…из Итана Прайма? -Не только он, но и доктор Елена Лицер, — ответил за учёного Варингтон и кивнул головой в сторону желтоглазой женщины. -Собственно из-за этого, я и поручил им заботу о полковнике Прайме. Соран повернул голову и посмотрел в сторону своей коллеги. Она расположилась в одном из рабочих кресел, неподалёку от их троицы, скрестив руки на груди, и внимательно вслушивалась в каждое слово. Услышав как министр произносит её имя, Елена мгновенно подняла руку вверх, подобно школьнице, подтверждающей своё присутствие в классе, и помахала Хайду. -Вот как. Тогда у меня есть к вам двоим много вопросов, — заметно оживился Соран, когда понял, что перед ним находятся люди, что тесно работали с Ино и Итаном ещё с самого их извлечением из криокамеры. Однако его планам не суждено было сбыться. -Разве мы не можем оставить все эти разговоры на потом? Вездесущий министр неожиданно возник прямо перед Сораном, вклиниваясь между ним и Хортеном, и груба оттеснил последнего назад. Хайд недовольно нахмурился. Почему всякий раз, как у него появляется шанс узнать чуть больше об Ино и Итане, этот щёголь влезает в разговор и пытается всё испортить? «Сдаётся мне, что он делает это специально. Что ты хочешь от меня скрыть, грёбаный ублюдок?» -Разве вы пришли сюда не для того, чтобы увидеть своего драгоценного полковника, — лицемерная улыбка вновь озарила лицо Джорджа и от одного её вида у Сорана жутко свело скулы в приступе злости. — Он находится прямо за этой дверью и, как я понял, его состояние стабильно, — правой рукой он махнул в сторону заветной двери. — Так чего же вы ждете? -Может быть нормальных объяснений? — не скрывая своего раздражения ответил Соран. — Я очнулся спустя семь лет, дезориентированным, беспомощным калекой, чтобы узнать, что вермиорса, с которым я провёл целый год на корабле, без моего ведома, извлекли из тела и отдали на растерзание врачам и учёным. В это же время, ко мне приходит министр, руководящий всем этим цирком, и просит о помощи, но при этом не хочет вводить меня в курс дела, замалчивает бóльшую часть информации, ограничивает все мои действия, да ещё и намекает на какое-то странное предложение! Чего я жду, министр Варингтон? Жду, что мне расскажут правду! Всю! Без утайки и грёбаных замалчиваний! Или я что, должен молить вас об этом на коленях? Хочу напомнить, что это ВЫ нуждаетесь в моей помощи, а не я в вашей! Так что мы либо вступаем в равноправные -называемыми «сотрудничество» — отношения, где каждый предельно честен друг с другом и обладает равной долей информации, либо вы катитесь к чёрту и разбираетесь со своими проблемами сами! Ну так что? Мне удалось достаточно прозрачно объяснить вам «чего я жду»? В лаборатории повисла гнетущая пауза. Слышно было только, как размерено шумит, гоняя воздух, кондиционер; как едва заметно трещат, шипят и тикают приборы и как нервно выстукивает по полу носком туфли Елена, уловив резкое изменение атмосферы на нечто враждебное и негативное. Почувствовал это и Хортен, а потому сразу же сделал два шага назад, на этот раз уже добровольно отдаляясь от застывших друг напротив друга Сорана и министра. -Конечно, господин Хайд. Весьма «прозрачно», — наконец, спустя несколько долгих секунд, удосужился ответить министр. Голос его был подобен наждачке — сухой и режущий, а голубые глаза потемнели, превращаясь в два грозовых, серых облака, что вот-вот обрушат на рыжеволосого шквал из дождя и молний. -Но как я и сказал ранее, мне кажется, что вы быстрее поймёте ситуацию, когда увидите всё своими глазами. Только и всего. -Да, но это было до того, как я узнал, что Итан иногда всё же выходить из своего забытья. И теперь мне интересно знать почему и как часто это происходит. Только и всего, — разъярённый взгляд Сорана полоснул министра в ответ. — Судя по тому, как доктор Фаринг и Лицер отреагировали на ваше решение пустить меня к объекту в палату, изменения, которые с ним происходят, далеко не положительные. И пусть сейчас его состояние стабильно, всё же хотелось бы понимать, чего именно мне стоит опасаться, когда я окажусь там, за дверью… -Эти «выходы из забытья», как вы их назвали, на самом деле не такие страшные, как вам возможно показалось из нашего разговора. Просто иногда полковник Прайм становится более активным, чем обычно: самостоятельно поднимается с кровати, бродит по палате, даже пытается говорить… Как по вашему мнению, это похоже на опасное состояние? -Однако мои коллеги явно чего-то боятся, — продолжал гнуть свою линию Соран. Чувствуя, как министр всё больше сдаёт позиции под его яростным напором. — И если это его странное поведение действительно такое безобидное, как вы говорите, то я не понимаю, что именно вызывает у них опасение? -Елена ведь уже объяснила, — изо всех сил стараясь сохранить остатки напускного спокойствия, сказал Варингтон. — Так как состояние Итана Прайма ещё не до конца изучено, мы не можем предсказать, как может измениться его поведении, когда в поле его зрения появится новый объект. Тем более объект, с которым он был когда-то знаком и близок. -Допустим. Но я почти уверен, что на протяжении многих месяцев он уже не раз наблюдал появление в своей палате разного контингента людей. В том числе и знакомых, вроде своего отца генерала Джардена. Верно? Судя по тому, как сразу же изменился в лице Джордж, Соран попал в самую точку. Тогда он продолжил: — Значит, «знакомые и близкие объекты» ему уже доводилось видеть. Думаю, я не ошибусь, если скажу, что никаких резких изменений в его поведении, после этого, не последовало. Тогда что даёт вам основание полагать, будто с моим приходом что-то изменится? -Он…он часто произносит ваше имя. Вдруг раздался за спиной Джорджа неуверенный голос Елены. И тут же всё внимание присутствующих сконцентрировалось именно на ней: Соран, буквально выпрыгнув из-за министра, впился в неё жаждущим подробностей взглядом; Хортен смотрел боязливо и с долей сочувствия, а министр… Его лицо вмиг потемнело от злости. Глазами-кинжалами он издалека протыкал Лицер насквозь, напоминая смертоносную гадюку, которая медленно раскручивает свои кольца, готовясь атаковать нерадивую птичку, что посмела без разрешения чирикнуть лишнего. -Что вы сказали? — однако Соран этого не заметил. После слов Елены, всё происходящее вокруг вообще перестало иметь для него значение. Женщина опасливо посмотрела в сторону министра и тихо сглотнула. Похоже, только сейчас она осознала какую ошибку совершила, открыв не вовремя рот, однако идти на попятную было уже слишком поздно. Уставившись себе под ноги, она пояснила: -В те самые моменты, когда объект становится более активным, он кругами бродит по палате и озирается так, будто кого-то ищет. Сначала мы думали, что таким образом он изучает незнакомое ему место, пока полторы недели спустя он не начал бормотать ваше имя. Тогда стало очевидно, что он действительно ищет, а именно человека, с которым он был в одной капсуле. Из-за нестабильной мозговой деятельности, полковник Прайм похоже не понимает, что находится в замкнутом пространстве, и поэтому считает, что и вы тоже прячетесь где-то здесь. Сейчас, эта комната — весь его мир и о существовании внешнего он, видимо, не догадывается. Ну или не помнит. Именно поэтому мы с Хортеном и волнуемся о том, как он отреагирует на ваше появление. Потому что для него, вы явно не обычный знакомый. Вы, тот о ком он постоянно думает, даже находясь в невменяемом состоянии. Нам кажется, что он…скучает по вам, — чуть эмоциональнее, чем требовалось, закончила она и наконец подняла на Сорана взгляд. «А ведь по рассказам министра, Ино, получив носителя, тоже звал меня… Что всё это значит?» — меж тем думал Хайд, кивая головой на каждое слово Елены. -Может мы зря волнуемся? — вдохновившись смелостью коллеги, индус неожиданно тоже подключился к обсуждению. -Я не думаю, что полковник может причинить вред господину Хайду. — сказав это, он обернулся к Сорану. — По крайней мере, когда он зовёт вас, в его голосе или действиях нет агрессии. Так почему бы нам всем действительно не пойти на этот эксперимент? -Хортен, ты себя слышишь? — женщина возмущённо всплеснула руками. — Может быть сейчас он действительно не агрессивен, но что, если при виде господина Хайда его эмоциональный фон станет настолько шатким, что произойдёт психологический сбой. -Но мы будем наблюдать отсюда за всем происходящим и, если что, сможем вмешаться. -Мы учёные, а не солдаты. Как ты сможешь, в случае чего, скрутить и обезвредить человека, тело которого годами тренировали сражаться и убивать? -Думаю, что я сам смогу об этом позаботиться, — Хайд поспешил пресечь перепалку этих двоих, так как заметил, что Елена начала переходить на повышенный тон. А так и до настоящей ругани не далеко. — Вы забываете, что я тоже, в некотором роде, солдат, и смогу за себя постоять, если ситуация вдруг выйдет из-под контроля. -Но ваши ноги…! — тут же возразила Елена. Однако Соран не дал ей закончить: -…не настолько сильно болят, чтобы мешать мне двигаться. На самом деле я могу передвигаться без костыля, но это будет болезненно и очень неприятно. Поэтому приходиться использовать подручные средства, как обезболивающее. -Может быть и так, но… -Елена, разве вы не расслышали с первого раза? — на этот раз, возобновившийся поток возражений прервал Варингтон. До этого он угрюмо молчал, напряжённо вслушиваясь в болтовню учёных. Однако более оставаться в стороне не мог. -Господин Хайд же сказал, что не видит в этом — как вы его назвали? -"эксперименте» ничего страшного. Какие ещё формы согласия вам от него нужны? Этот полный пробирающего холода и скрытого предупреждения голос заставил Елену тут же закрыть рот, вжаться всем телом в спинку рабочего кресла и вновь опустить взгляд вниз, в злополучный пол. Похоже, что лимит терпения министра был исчерпан и ещё одного акта неповиновения, он бы ей не простил. -Извините, сэр. Я просто хотела убедиться, что господин Хайд понимает всю серьёзность ситуации, — сказала в своё оправдание Елена так робко, что её слова с трудом удалось разобрать. -Ооо думаю он понимал это с самого начала. Иначе, ему и вовсе не имело бы смысла приходить сюда, — ставя ударение на каждом слове, ответил ей немец, но смотрел при этом исключительно на Сорана. Так что тот не сомневался, что последняя фраза была предназначена именно ему, а не Лицер. -Разумеется, понимал, — скрестив руки на груди и нагло вздёрнув вверх подбородок, отозвался он. — Но разве кто-то запрещал мне задавать вопросы? -Довольно, господин Хайд! — не сдержавшись, рявкнул Варингтон. Затем, поняв свою ошибку, он на секунду замолчал, откашлялся в кулак и продолжил серьёзным тоном. — Время принимать окончательное решение: либо вы идёте внутрь, чтобы встретиться с полковником, либо отказываетесь и возвращаетесь обратно в палату. Однако знайте, если вы решите всё же уйти, то больше никогда сюда не вернётесь. Подумайте, действительно ли вы этого хотите? Лично мне кажется, что нет. Чтобы прийти сюда, вы пошли против своего отца, много трудились, чтобы подняться с больничной койки… Неужели сейчас отступите? Соран едва удержался от того, чтобы издевательски не улыбнуться в ответ. Мужчину очень веселила напускная бравада и жалкие попытки министра смотивировать его, запугивая возможностью никогда больше не увидеть Итана. Как Хайд и говорил ранее, уже давно стало очевидно, кому здесь больше всего была нужна эта встреча — министру Варингтону. Для чего? Учёный пока не знал. Но мог предположить, что ради этой цели Джордж будет готов пойти на что угодно, и даже запихнуть его внутрь палаты силой, если потребуется. Пока у немца хватало терпения продолжать умасливать его, а также решительности, чтобы поставить столь рискованный ультиматум. Однако было очевидно, что, задавая лишние вопросы и оттягивая момент истины, Соран ходит по тонкому льду. Джордж хоть и выглядел спокойным, на деле же, в ожидании окончательного решения Сорана, горел в огне гнева, страха и нетерпения. Это было заметно по тому, как в нервном тике дёргались кончики пальцев его рук, как натужно вздымалась грудь, от участившегося дыхания и как дико сверкали бирюзовые глаза за завесой длинных ресниц. «Срань Господня…да он же на грани срыва. Одно моё неверное слово и эти руки сомкнутся на моей бедной шее», — хмыкнул про себя Соран. Может с Хайдом тоже было не всё в порядке в этот момент, потому созерцая министра в таком пограничном состоянии, у него появлялось мальчишеское желание подразнить Варингтона. Например, развернуться и пойти на выход. А потом посмотреть, что тот будет делать. Однако остатки благоразумия посоветовали мужчине не дёргать тигра за усы. Тем более, что он и сам уже устал ждать — хотелось увидеть Итана немедленно. Прямо сейчас! -Разумеется нет, министр, — чётко и с расстановкой произнёс Соран, словно в замедленной съёмке наблюдая, как расслабляется каждая мышца в теле Джорджа после его ответа. — Вы правы, я был готов к этому и даже к более худшим вариантам. Просто надеялся, что зайду внутрь «вооружённый» чуть бóльшим количеством информации. Но видимо, не судьба. Что ж, тогда надеюсь, что получу ответы хотя бы после. Как и услышу наконец ваше предложение. -Не сомневайтесь, — тут же заулыбался Варингтон. И, пожалуй, так от радости он не сиял уже давно за всё время их знакомства. — Полу́чите даже больше после того, как сами всё увидите. Соран смерил его скептическим взглядом. -Посмотрим. Более тратить время на этого лицемера учёный не собирался. Отвернувшись от министра, он обратился к застывшему рядом с креслом Елены Хортену. -Доктор Фаринг, вы не будете так любезны открыть мне дверь в палату? Учёный тут же встрепенулся, подобно внезапно потревоженной кошке, и с явным вопросом в глазах взглянул на министра, видимо ожидая от того отмашки. Варингтон без раздумий кивнул и указал рукой на компьютерную панель, расположенную напротив окна. -Что ж, если вы уверены… — тихо сказал Хортен, проходя мимо министра и Хайда и приближаясь к заветной панели управления. — Как я и сказал, мы будем отсюда наблюдать за всем происходящим. Если вдруг что-то пойдёт не так, мы можем пустить в камеру усыпляющий газ. Действует он мгновенно и объект быстро уснëт…правда, и вы тоже. Но зато это поможет нам избежать худшего. -Чтобы свернуть кому-то шею хватит и одной секунды… — шёпотом фыркнула Елена, обхватив себя руками за плечи и усевшись в кресле полубоком. Видимо, таким образом, она хотела ещё раз подчеркнуть своё негативное отношение ко всему происходящему. Однако в этом вопросе она давно уже осталась в меньшинстве, поэтому все трое мужчин сделали вид, что не слышали её комментарий. -Может мне будет проще взять с собой шприц с седативным средством? — поинтересовался Соран у Хортена, так как перспектива отключиться во время предполагаемого нападения, его не прельщала. -Ни в коем случае! — тут же отрицательно закрутил головой Фаринг, не отрывая взгляда от неких светящихся показателей на экране. — Так как его состояние остаётся для нас загадкой, мы стараемся избегать применения различных психотропных средств. Газ — лучше. Соран не стал спорить. В конце концов, он тоже был заинтересован в психологическом и физическом здоровье Итана. -Ну кажется, всё в порядке. Так что, если что-то пойдёт не так, мы сможем быстро среагировать. Вы готовы? Хортен резко распрямился, бросил на Хайда мимолётный взгляд через плечо и занёс пальцы над панелью управления, подобно пианисту, что вот-вот ударит по клавишам инструмента, извлекая из него первые аккорды. -Да, — чуть замешкавшись кивнул рыжеволосый и протолкнул через горло липкий комок слюны. — Готов. Пальцы индуса опустили на сенсорный экран и принялись танцевать по нему, вбивая какое-то кодовое словосочетание, после чего в двери палаты щëлкул открывшийся замок. Этот громкий звук отозвался в душе Сорана странной дрожью. Лёгкое волнение, что ещё недавно было лишь поверхностным, неожиданно начало растекаться по его венам вслед за кровью, наполняя тело какой-то неестественной тяжестью. -Можете заходить, — в это же время, выполнив свою миссию, Хортен поправил на носу очки, что очевидно было его излюбленным жестом, и выжидательно уставился на Сорана. Впрочем, так смотрел на мужчину не только он: Елена, наконец, прекратила строить из себя возмущённую строптивицу и чуть поддалась вперёд из глубины своего кресла, словно наблюдатель в преддверии интересного зрелища, а министр нетерпеливо простёр руку в сторону открывшейся двери. Окинув каждого из них отдельно безэмоциональным взглядом, Хайд издал протяжный, тихий выдох и сделал первые, неуверенные шаги ко входу в палату. Он шёл медленно и осторожно, как если бы подкрадывался к спящему в зарослях хищнику или шёл по узкому, шатающемуся мосту. И чем ближе он становился к цели, тем тяжелее ему казались собственные ноги. Мужчина не мог понять, что именно с ним происходило в этот момент. Почему внезапно сжигающее его желание увидеть Итана, вдруг сменилось на отравляющий душу, липкий страх. Что именно заставляло его бояться? Был ли это страх неизвестности? Страх увидеть на лице Итана гнев и отвращение? А может это было обычное волнение перед первой встречей? Соран не мог разобраться в собственных эмоциях. Лишь предполагал, что подобное, близкое к панике состояние, могло родиться из смеси всех этих чувств и переживаний. Когда до двери оставалось сделать всего один шаг, Соран резко остановился. Его рука плавно поднялась вверх, прижимаясь к поверхности двери, и потную ладонь обжег холод металла. -Не стоит так волноваться. Очевидно, поняв причину внезапного ступора, министр вдруг подошёл к Сорану сзади и ободряюще сжал его плечи обеими руками. -Как доктор Фаринг уже говорил: мы останемся здесь и будем следить, чтобы всё прошло без сучка-без задоринки. Можете не беспокоиться. Вам ничего не угрожает. -Кажется, вы не совсем понимаете мою ситуацию министр, — стараясь контролировать дрожь в голосе ответил ему Хайд, не оборачиваясь. — Да, я боюсь. Но вовсе не за свою безопасность. Этот страх более глубокий и личный для меня. Но такому человеку, как вы, этого всё равно не понять. Похоже, что тайный смысл слов, произнесённых Хайдом, дошёл до Варингтона и задел его за живое. Даже не оборачиваясь, Соран мог с уверенностью сказать, что сейчас губы министра сжались в тонкую полоску, а глаза сузились до двух угрожающих щёлочек, буравя ему спину. Джордж сделал шаг назад, по-хулигански развязно засунул большие пальцы рук в карманы своих брюк и сухо сказал, переключаясь на деловой тон: -Чтобы лишний раз не нервировать полковника, мы будем следить за всем происходящим через камеру видеонаблюдения. Надеюсь, вы не будете против съёмки? Мы все здесь точно не знаем, что произойдёт после того, как вы зайдёте внутрь, но что бы это ни было, важно задокументировать момент вашей встречи. Думаю, эти материалы будут не лишними в дальнейших исследованиях учёных. -Как будет угодно, — мрачно отозвался Соран, едва удерживаясь от того, чтобы не съязвить в ответ. На самом деле, он был очень даже против. Ему претила мысль о том, что момент встречи с Итаном, который он столько ждал и лелеял в своей душе, как драгоценность, превратится в какой-то показной фарс, эксперимент, где они, как две лабораторные мыши, будут на потеху учёным скакать под объективами камер. Однако он понимал, что его отрицательный ответ ничего не изменит. Это была вотчина Варингтона, и если Соран хотел оставаться здесь и дальше, то нужно было следовать навязанным правилам игры. Всё же Хайд был не совсем честен с самим собой — ему тоже позарез была нужна помощь министра. В этот вопросе они оба зависели друг от друга. Подумав так, Соран повернулся к Хортену и молча кивнул ему, подавая сигнал. Учёный кивнул в ответ и последний раз нажал что-то на панели. Дверь зашипела и бесшумно отъехала в сторону. Соран на секунду прикрыл глаза, издал очередной громкий выдох, словно готовясь с головой прыгнуть в ледяную воду, и шагнул внутрь.

***

В палате было темно. Свет здесь был ещё более слабым, чем в лаборатории, поэтому Соран не с первого раза смог рассмотреть помещение, в котором очутился. Но когда глаза его привыкли к темноте, предметы вокруг, выглядевшие ранее как чьи-то отброшенные тени, приобрели чёткие очертания. Точнее, всего один предмет: кровать. Она стояла у самой дальней стены, в пяти метрах от входа. Обычная, железная, похожая больше на койку в изоляторе, чем на больничную кровать и на ней лежал… Сердце Хайда замерло на мгновение, от чего кровь в жилах словно на секунду остановила свой бег, заставляя тело вновь оцепенеть и покрыться изнутри тонким слоем инея. Губы же сами того не ведая, медленно задвигались, вышёптывая: -Итан… Массивное тело мужчины лежало так неподвижно, что едва было заметно, как поднимается и опускается при дыхании грудная клетка, и так ровно, словно Прайм находился не на кровати, а в гробу: руки вытянуты по швам, нога одна к другой, лицо смотрит строго в потолок. Иными словами, человека на койке, можно было легко принять за мертвеца. Однако несмотря на отсутствие каких-либо «признаков жизни», Соран не спешил подходить ближе. Он застыл возле закрывшейся двери, издалека наблюдая за телом и ожидая от него хоть какой-нибудь реакции на своё появление. Если верить словам учёных и министра, недавно Итан начал выходить из состояния овоща и исследовать окружающий его мир. И если это правда, то что может помешать ему неожиданно подняться и отправиться на поиски источника шума, который столь резко нарушил тишину его обители? В конце концов, из-за отсутствия другой мебели, в этом помещении любой шаг или действие отдавались гулким эхом, так что пропустить даже малейший шорох, было невозможно. «Наверняка он уловил звук открывшейся двери и мои шаги. Что уж там! Звуки здесь настолько громкие, что он, скорее всего, может слышать стук моего сердца. Тогда почему он никак не реагирует?» Хайд не знал, стоит ли ему радоваться данному обстоятельству или нет. С одной стороны, то, что полковник спокойно лежал на кровати и не пытался приблизиться к нему — успокаивало, но с другой, он никак не мог избавиться от чувства, что его заманили в какую-то ловушку. А что, если Итан притворяется? Что если, как только он подойдёт достаточно близко, тот резко вскочит и кинется на него, в желании прикончить предателя? Эти мысли не давали ему покоя и мешали сосредоточиться. Но всё же учёный смог собраться и подавить овладевшее им чувство паники. Уже поздно было отступать! Разве не он сам всё это затеял? Разве не хотел оказаться здесь, чтобы увидеть Итана? Получить ответы на все волнующие его вопросы? «Тогда какого хера ты продолжаешь стоять здесь, словно забившийся в угол трусливый щенок, Хайд?!» Нужно было сделать этот грёбаный шаг вперёд, а потом ещё и ещё один, пока он не зайдёт так далеко, что уже не будет пути назад. «Быстро и без оглядки, приятель! А там будь, что будет». Так он и поступил: просто, не думая, шагнул вперёд. Ноги дрожали и то и дело цеплялись носками ботинок о поверхность пола, но верно несли его дальше, всё ближе и ближе к кровати, пока наконец он не подошёл к ней почти вплотную и не замер у самого изголовья. Теперь он мог чётко видеть Итана, смотреть ему сверху-вниз прямо в глаза. В эти глаза…в которых едва теплилась жизнь. А ведь Соран помнил их совершенно иными: яркими и лучистыми, словно у зеленоглазой, хищной пантеры. Когда Итан был собой, они всегда смотрели на учёного игриво и соблазняюще, как будто зазывая того окунуться в запретную страсть и удовольствие, неведомые ему ранее, и в то же время с нежной печалью, потому что его призыв не находил отклика в серебряных глазах напротив. Взгляд же Ино всегда был полон настороженности, щепотки недовольства, но также и обожания, вместившей в себя всю любовь и тоску пришельца по Хайду. И этот взгляд Соран ощущал на себе постоянно, даже когда не смотрел Ино в глаза. Однако сейчас, когда Хайд делал это намерено, он не замечал ничего. В тех зелёных глазах, что он видел, больше не было бешеного спектра эмоций. Теперь они были пусты, — ни одного проблеска живых чувств, ни единого движения век, даже чёрные провалы зрачков оставались неподвижны. Лицо стало бледным, словно чистый листок бумаги и столь же сухим и обветренным, а губы с признаками шелушения, по цвету, почти сравнялись с цветом кожи, потеряв чёткие контуры. То ли от недостатка воды в организме, то ли из-за отсутствия активной подвижности. Ведь если Соран правильно всё понял, Итан почти не говорил, кроме тех моментов, когда начинал вспоминать его имя. Кроме того, от внимания Хайда не ускользнул и тот факт, что Прайм сильно сбросил в весе и мышечной массе. Однако как раз этому учёный не удивился. Было бы странно, если бы тело Итана осталось прежним после семи лет пребывания в криокамере, в то время как самого Сорана вытащили из неё ослабленным скелетом. Нет, удивился мужчина другому — тело Итана было худым, но мышечная масса явно находилась в пределах нормы. А это значило только одно — Прайма также приводило в форму после того, как извлекли из криокапсулы. Врачи редко занимались подобным самостоятельно. Если пациент после извлечения из капсулы долго не приходил в себя, никто не носился вокруг него, сгибая тому ноги и массируя каждую жилку. Как правило, все ждали, когда пассажир окончательно очнётся и сможет заниматься восстанавливающей деятельностью сам. Итан же, по словам учёных, стал «подниматься с кровати не так давно». Как он смог это сделать, с недееспособным телом? Если только его не начали восстанавливать «вручную» задолго до того, как Итан научился вставать. Но зачем тратить столько времени и усилий, если они даже не были уверены, будет ли этот овощ ходить? Эта мысль посетила Сорана ещё тогда, когда Елена впервые заговорила о прогулках Итана внутри палаты, но окончательно в его сознании сформировалась только сейчас. «Хотя может я зря себя накручиваю? Это ведь могло быть и распоряжение от Ориона Джардена. Одно его слово и все врачи госпиталя сбегутся сюда, делать Итану исцеляющий массаж», — подумал про себя Соран, осторожно присаживаясь на край кровати и кладя костыль себе под ноги. Так, чтобы до него в любой момент можно было дотянуться. Затем он столь же медленно наклонился над Итаном, не забывая при этом краем глаза следить за его руками и ногами, опасаясь, что те могут резко взметнуться вверх, чтобы схватить его за шею. Однако конечности оставались неподвижны, как и всё тело Итана, которому, по-видимому, было абсолютно всё равно на своего гостя, даже если теперь он находился всего в дюйме от него. -Ну здравствуй, Итан. Вот я и здесь, — губы Сорана дëрнулись в улыбке, однако навернувшиеся на глаза слëзы и дрожащий голос, явно говорили о том, что улыбка эта далась мужчине не легко и уж точно не несла в себе никакого веселья или счастья. — Прости, что заставил ждать. Эти ублюдки ни в какую не хотели меня к тебе пускать, представляешь? Я даже начал в тайне готовить план, как взять эту палату штурмом. Из его горла вырвался отрывистый смех, который из-за застрявших в горле рыданий, был больше похож на воронье карканье. -Конечно я шучу. Как видишь, я сейчас не в форме, да и ты тоже, как я погляжу. Ну ничего, мы тебя подлатаем. Будешь, как новенький… Соран сам не заметил, как его рука нашла на кровати холодную и неподвижную руку Итана и крепко еë сжала. Страх неожиданно покинул его. Осталась только невообразимая боль и слëзы, что терзали глаза хуже распылëнного, едкого газа. Ещё когда Хайд только шёл сюда, он уже предполагал, насколько сложно ему будет увидеть Итана в таком состоянии, но даже не подозревал насколько это будет невыносимо. Продолжая сжимать руку Прайма, он втайне надеялся на ответное пожатие, но пальцы даже не шелохнулись, продолжая лежать мёртвым грузом в его ладони. -Мне…мне тут сказали, что ты звал меня, -когда гробовая тишина, уже сроднившаяся со стенами этой комнаты, стала слишком напряжённой, Соран снова заговорил. Он даже не задумывался о чëм именно говорит, лишь бы не молчать и не оставаться с этой тишиной наедине. -Интересно зачем. Хотел просто увидеться или что-то сказать? Например, какая же я гнида, что бросил тебя и развлекался с пришельцем в твоём теле? Если это так, то я ничуть не обижен. Я сам знаю, насколько низко опустился за те полтора года на корабле… Давай так, если ты сейчас ответишь, то я даже позволю тебе мне врезать. Ну как идея, а? Итан.? Учёный наклонился над полковником ещё ниже, судорожно вглядываясь ему в глаза и ища в них хоть какие-то зачатки эмоций. Но, к сожалению, взгляд Прайма оставался неизменным, а зелёные глаза продолжали всё также непрерывно глядеть в потолок. Внутри у Сорана всё оборвалось под напором отчаяния: похоже, что в его приходе, не было никакого смысла…

~~~

-Кажется, мы зря опасались за жизнь господина Хайда. Объект сегодня и вправду невероятно спокоен. А ведь бывает иначе… Тем временем, оставшиеся в лаборатории двое учёных и министр, сбились в плотную кучку у монитора камеры-наблюдения и неотрывно следили за каждым действием Сорана, боясь хоть что-то упустить. -Одной проблемы меньше, — вздохнула с облегчением Елена, услышав комментарий коллеги. Однако министр не был солидарен с учёными. Громко цыкнув от досады, он грубо втиснулся между ними и провёл пальцами по экрану, увеличивая изображение. Так, чтобы ему во всех подробностях было видно тело Итана. -Сукин ты сын! Почему ты не реагируешь? Ты ведь так отчаянно звал его, а теперь, когда он здесь, валяешься грудой мусора на кровати! Чёртова ты бесполезная тварь! Учёные, стоящие за спиной министра, тревожно переглянулись между собой. Они уже не в первый и не во второй раз наблюдали Варингтона в плохом расположении духа и отлично знали, что когда министру портят настроение, лучший выход в этой ситуации — молчать и не мешать ему. Вот и сейчас, когда Джордж внезапно развернулся на каблуках начищенных до блеска ботинок и размашистым шагом направился в сторону панели управления, мужчина и женщина синхронно отскочили в разные стороны, уступая ему дорогу. Указательный палец министра с размаху опустился на крайнюю, сенсорную кнопку панели и откуда-то с потолка полился брезжащий и искажённый микрофоном, мужской голос: -Министр Варингтон, вызывали? — поинтересовался тот. -Каково состоянии вермиорса? — без лишних расшаркиваний уточнил министр, хмуря брови. -Пока стабильно. Вы просили непрерывно наблюдать за ним и сообщить, если будут изменения, но пока ничего не произошло. Иначе, я бы сразу же с вами связался. Варингтон беззвучно выругался куда-то в пустоту, громко выдохнул, видимо пытаясь унять злость, и дал распоряжение: -Продолжайте наблюдение. Будем надеяться, что я всё же не зря притащил сюда сынка Гелима Хайда. -Есть, сэр! — звучно ответил голос. Раздался громкий пик и связь прервалась. -Давай же, мальчишка, расшевели его уже наконец. Взгляд Джорджа вернулся к монитору, вновь сосредотачиваясь на фигуре рыжеволосого мужчины, склонившегося над полковником.

~~~

-Итан, пожалуйста, ну скажи хоть что-нибудь… — прижавшись к мужчине почти вплотную, Соран нежно дотронулся рукой до его щеки и чуть приподнял ему голову. — Или моргни, подвигай пальцем… Подай знак, что ты меня слышишь. Что ты не стал окончательно глупой куклой. Тишина, ни одного движения. И как будто в насмешку — струйка слюны из уголка рта полковника, стекающая по подбородку на воротник его больничной робы. -Черт возьми, Итан…- тихо всхлипнул Хайд. Одной рукой он прижал ладонь Прайма к своей груди, прямо туда, где билось измученное тревогой и печалью сердце, а пальцами второй подтянул рукав собственной робы и вытер слюну с лица Прайма. -Придурок! Неужели ты специально меня мучаешь? Даже несмотря на всё, что я сделал тебе…это жестоко. Слезы уже текли не переставая. Хайд не хотел плакать, потому что так он ощущал себя ещё более жалким, но ничего не мог с собой поделать. Слишком больно было видеть Итана таким потерянным, слишком стыдно за свою беспомощность и слишком обидно за жестокие происки судьбы, что подкинула им с полковником столь трудное испытание. Пытаясь хоть как-то унять солёный поток слëз, Соран переместил сжимаемую им руку Итана к своему мокрому лицу и коснулся еë внешней стороны губами в лёгком поцелуе. Но вдруг некое яркое пятно на запястье Прайма привлекло его внимание. Нахмурившись, рыжеволосый резко стёр слëзы с глаз, избавляясь от влажной пелены, что мешала обзору, и внимательнее пригляделся к невиданной ранее метке. Только вот это оказалась никакая не метка, а синяк. Точнее кольцо из синяков, обвивающих запястье Итана на манер браслета. Перегнувшись через тело полковника, Соран заметил точно такую же отметину и на второй руке. -Что за чёрт…? — тихо выругался Соран. Медленно поднявшись с кровати, он сделал несколько шагов назад и ещё раз окинул взглядом издалека тело Итана и, в частности, его ложе. И почему он раньше этого не заметил? Эти ремни, свисающие по углам кровати… Они изначально здесь были? «Скорее всего, да. Но видимо я не заметил их, потому что был слишком сосредоточен на Итане». Теперь не трудно было догадаться откуда у Прайма эти синяки на руках. Однако зачем учёным и министру пришлось прибегнуть к таким мерам? Они же утверждали, что Итан просто бродит по палате и обычно не проявляет признаки агрессии! Неужели это результат того, что они пытались ограничить его прогулки? Нет, тогда бы на запястьях не было бы синяков. Такие большие и налившиеся синевой пятна появляются только в результате активного сопротивления пациента… Но тогда Итан… Руки Хайда сжались в кулаки и затряслись в приступе ярости. Взгляд заточился такой убийственной остротой, что Сорану могла бы позавидовать и Медуза Горгона. И в данный момент взгляд этот был чётко направлен в объектив камеры-видеонаблюдения, подмигивающий Хайду красными бликами.

~~~

-Упс…как неловко вышло, — равнодушно протянул министр, без всякого волнения принимая на себя удар двух колючих серебряных кинжалов, пронзающих его через монитор. -Нечего на меня так глазеть, мальчишка! Знал бы ты, как нелегко с ним порой приходится… -Министр, — вдруг робко подала голос за спиной Варингтона Елена. -Может быть всë-таки стоило сказать ему правду? Стоящий перед монитором министр, медленно повернулся к Лицер лицом и холодно еë оглядел, от чего женщина зябко поежилась и скрестила руки на груди, словно желая хоть так отгородиться от этого страшного человека. -Никто ничего не скажет Хайду, пока я не буду уверен, что он не сорвётся с крючка. Надеюсь, вы ещё не забыли, госпожа Лицер, что всё происходящее здесь, как и в том отделении, где находится вермиорс — совершенно секретно? Я сильно рискую, скрывая всю информацию о наших маленьких экспериментах от своих коллег и генералов. Если хоть кто-то узнаёт о наших делишках, меня и вас с доктором Фарингом отправят в места, очень отдалённые отсюда. Например, выкинут за стены на съедение арганам. Думаю, вы этого не хотите, верно? После слов министра женщина побледнела на несколько тонов. Губы еë задрожали, и она ещё сильнее сцепила руки на груди, стараясь подавить дрожь. -Не…нет. Конечно нет, — заикаясь ответила она. Встревоженный Хортен подошёл к ней ближе и, в качестве поддержки, приобнял за плечи. -Тогда я надеюсь, что вы больше не будете повторять своих ошибок и открывать рот тогда, когда вас об этом не просят! — резко гаркнул Джордж, ударяя кулаком по стене. — Захотелось побыть добренькой? Только вот доброта не поможет вам, когда всплывёт вся правда и не обеспечит тёплого местечка в Раю. Хорошо ещё, что у вас хватило ума рассказать мальчишке только самую невинную и бесполезную информацию, а иначе… -Мы всё поняли, министр Варингтон, — прижав к себе покрепче уже почти бьющуюся в тихой истерике коллегу, Хортен покорно кивнул головой и заверил. — Конечно, мы понимаем, насколько всё серьёзно, и в следующий раз будем спрашивать вашего дозволения на каждое слово. -Очень на это надеюсь, — Варингтон недоверчиво хмыкнул в ответ и повернулся обратно к монитору, резко потеряв интерес к двум учёным. Однако вновь сосредоточиться на происходящих в палате событиях ему не позволила внезапно сработавшая сигнализация. Все трое тут же напряглись и, как один, повернулись в сторону раздвижных дверей. -Блядь! Не может быть! — министр внутренне похолодел от ужаса. Сигнализация срабатывала всегда, когда через главную дверь проходил посетитель. Но если они все трое были здесь, то этим незваным гостем, мог быть только один человек. -Я же всë проверил! Он должен был быть на совещании. Какого хера ему здесь понадобилось? -Министр, что нам делать? — на лице Хортена читался не меньший ужас. — Он же ненавидит господина Хайда, и если увидит его здесь… -Беги вперёд! Попробуй его задержать! Я постараюсь что-нибудь придумать. — махнув в сторону дверей, мгновенно отдал приказ Варингтон. -А…да, хорошо. Индус, чуть заколебавшись, резко крутанулся на месте и буквально прыжками помчался в сторону выхода. -Министр, мы вряд ли успеем, — глядя вслед убегающему коллеге, Елена нервно закусила губу. — Боюсь, надо готовиться к худшему. -Видимо сегодня не мой день. Ну почему меня окружают одни идиоты…? Министр, устало волоча ноги, грузно опустился на ближайший стул и устало прикрыл лицо рукой, морально готовясь к тому самому «худшему», которое неизбежно должно было произойти через несколько минут.

~~~

Сорану едва удалось подавить внутреннюю ярость, раздирающую его изнутри. «Чёртов ублюдок! Ну ты у меня получишь, как только я выйду отсюда! Я буду бить тебя башкой об стену до тех пор, пока ты всë, гнида, мне не выложишь. А если не поможет, сам затяну эти грёбанные ремни на твоих конечностях, чтобы ты на собственной шкуре прочувствовал, что это такое, быть связанным и обездвиженным». Вернувшись к Итану, Хайд взял обе его руки в ладони и начал равномерно растирать ему запястья, с облегчением отмечая, что кроме синяков, на них нет никаких кровоточащих натëртостей. Это хорошо. Значит, ремни затягивали не так часто и туго, как могли бы. Однако легче от этой мысли учёному не стало. -Итан, не знаю почему, но я твёрдо уверен, что ты меня слышишь и понимаешь, — не отрываясь от своего занятия, зашептал Соран, едва двигая губами. — Возможно ты просто не можешь мне ответить или боишься, что за нами наблюдают. Это неважно. Я просто хочу, чтобы ты знал: я вытащу вас отсюда. Тебя и Ино. Пока не знаю как, но я пойду на всё, даже рискну своей жизнью, чтобы вернуть вам свободу. Не позволю им и дальше издеваться над вами. Поэтому…потерпи ещё немного. Я обязательно что-нибудь придумаю. Привычное молчание было ему ответом. Но Соран уже и не ждал каких-либо слов. Он лишь надеялся, что чутьë не обмануло его и Итан действительно услышал, понял и поверил его обещаниям. Очередным обещаниям… -Нет! Подождите! Сейчас туда лучше не заходить! Соран был так сильно увлечён делом, что в первое время даже подумал, что у него помутился рассудок и испуганный голос Хортена ему только послышался. Однако прислушавшись повнимательнее, учёный вдруг понял, что за дверью палаты начала происходить какая-то странная возня: громкие шаги и разговоры на повышенных тонах, среди которых особенно выделялся раздражённый голос Варингтона и чей-то новый, очень грубый и злой бас, принадлежащий явно мужчине в возрасте. Люди за дверью о чём-то очень громко спорили, если даже не кричали друг на друга. Однако о чëм именно шла речь Соран так и не смог расслышать, да и не успел, потому что буквально через несколько секунд, дверь в палату отъехала в сторону и внутрь, разъярённой фурией, залетел… Орион Джарден. Соран сразу же его узнал, несмотря на то что в последний раз они виделись около двенадцати лет назад. Такие лица не забываются: будто выточенный из горной породы мощный подбородок; густые брови, нависающие над маленькими чёрными глазками двумя мохнатыми козырьками; жидкие, серебристые волосики на голове, и пышные седые усы, развевающиеся в разные стороны при каждом вдохе и выдохе генерала через крупные ноздри. С такими внешними данными, крупным телосложением и невысоким ростом Орион был больше похож на кузнеца, чем на генерала. Не хватало только накинуть на изумрудный мундир кожаный фартук, а в руки всучить тяжёлый молот. Глаза генерала, как два тёмных уголька, долю секунды изучали пространство комнаты, пока наконец не сосредоточили всё своё внимание на Соране и не пронзили рыжеволосого яростным взглядом. -Ты! — громко прорычал Орион, когда понял, кто именно находится рядом с его сыном. Взгляд чёрных глаз генерала стал поистине убийственным, щëки раскраснелись от прилившей к ним крови, а руки сжались в кулаки. -Чёртова шлюха! Что ты забыл рядом с моим сыном?! -гневно зарычал Орион. Казалось, он едва сдерживается, чтобы не броситься на Хайда. -Генерал Джарден… — появление здесь отца Итана стало для Хайда такой неприятной и большой неожиданностью, что на минуту он даже потерял дар речи. Только и мог делать, что беспомощно закрывать и открывать рот, не зная, что сказать. — Простите. Я просто хотел увидеть Итана… -"Увидеть»?! — издал Орион громкий возглас, от которого зазвенели даже стены вокруг. — После того, что ты сделал с моим сыном, ты думаешь, гадёныш, что имеешь на это право?! Да ты даже не достоин дышать с ним одним воздухом! Каждое слово Джардена ощущалось Сораном, как пощёчина. Однако пощёчина заслуженная. Он это понимал, а потому даже не пытался возражать. Лишь стыдливо опустил взгляд в пол, не смея смотреть Ориону в глаза. -Да, вы правы, — тихо выдавил он из себя. — Я сильно виноват перед вами и Итаном. И этот грех мне никогда не искупить. Знаю, что этого будет недостаточно и что вы, вероятнее всего, не примите моих извинений, но не могу их не попросить: прошу, простите меня. -Хер тебе, а не прощение! — почти не размыкая крепко стиснутых зубов, выплюнул Орион. — Я прощу тебя только после того, как демоны в Аду несколько раз поджарят на костре твоё похотливое, шлюшье тело! Я бы и сам это с радостью сделал, однако во имя нашей дружбы с Гелимом — не стану. Я уже потерял сына, и не желаю ему пройти через то же самое. Даже если этот сын — последняя тварь. А теперь убирайся отсюда! И чтобы я тебя здесь больше не видел! -Но., — Соран бросил взгляд на Итана, понимая, что ещё не готов с ним расстаться. -УБИРАЙСЯ!!! Однако разъярённый ор Джардена и его многозначительно выставленный в сторону двери указательный палец, не оставили Хайду выбора. Тяжело и обречённо вздохнув, Соран наклонился, поднимая с пола свой костыль, и взяв его в руки, стал подниматься с кровати. -Давай поживее! Пока я ещё могу держать себя в руках! — поторапливал его Орион, которого не смутила даже хромота мужчины. -Хорошо, я уйду… Просто подождите немного, — морщась от боли в ногах ответил Соран, наконец поднимаясь с кровати. Кинув ещё один, прощальный взгляд на неподвижное тело Итана, учёный заставил себя сделать первый шаг по направлению к выходу. Но не успел он занести ногу над полом, как неожиданно почувствовал на своём запястье какое-то странное, холодное сжатие, словно на руке сомкнулись стальные браслеты наручников. Хайд тут же замер на месте, в первое время, не веря своим ощущениям и боясь обмануться ложной надеждой. Но потом медленно, очень медленно повернулся, чтобы обнаружить на своём запястье бледные пальцы Итана. Мужчина по-прежнему лежал в той же позе, в какой его оставил Соран, но вот его рука, которая словно начала жить отдельной от тела жизнью, держала конечность Хайда так крепко и уверенно, что учёный буквально через кожу ощущал немое требование Прайма не уходить. -Итан, ты… — ахнул Соран. В эту секунду он забыл обо всём: о боли в ногах, о разгневанном Орионе, стоящем у него за спиной… Всë его существо потянулось обратно к Прайму, который наконец-то внял его мольбе и впервые подал хоть какой-то знак. -Что происходит? Что ты там копаешься?! — тем временем, уже теряя терпение, прикрикнул на него Орион. Находясь в далеке, он не мог в полной мере видеть того, что видел Хайд, а потому решил, что учёный специально тянет время, не желая уходить. Соран проигнорировал его вопрос. Ведь то, что происходило сейчас между ним и Итаном, было важнее всех вопросов этого мира. Рука Прайма, не ослабевая, продолжала крепко держать руку Сорана, сжимая его запястье почти до синяков. Казалось, что ещё недавно ослабленное тело наполняется силой, словно высасывая еë посредством контакта из самого Хайда. А потом произошло то, от чего мир учёного окончательно взорвался на миллион, ярких искр, а в душе алым цветком распустилась надежда: голова Прайма чуть повернулась в сторону мужчины; чёрные провалы зрачков забегали по пространству, подобно попавшим в западню чёрным мушкам, стараясь отыскать владельца удерживаемой конечности. Но как бы Итан не пытался, взгляд его не мог сосредоточиться на Соране. Зелёные глаза смотрели куда-то сквозь него, в пустоту, по-прежнему без тени эмоций. Но Сорану было достаточно уже и этого. «Он действительно меня слышал! Он понимает. Он ещё не стал до конца глупым овощем!» — радовался в душе Хайд, наблюдая, как в следующую секунду в движение приходит уже рот Итана. Обветренные губы полковника разомкнулись, от чего в уголках рта появились маленькие, кровоточащие трещинки, из горла вырвался болезненный хрип, и вслед за ним, горловое: -Ссс…оо…рран… И снова слëзы на глазах. А вместе с ними, чувство облегчения, накрывающее тёплым одеялом измученную душу.