Контрольная по физике.

      Простые, в очень лаконичном дизайне, настенные часы равнодушно отсчитывали последние минуты трехдневного “отпуска” Мамору.       “Отпуск!” - Усаги даже передернулась при мысли о том, что эти жалкие три дня ее любимый мужчина воспринимает полноценным отдыхом. Вот если бы он взял все свои законные шестнадцать дней и все это время проваляться на пляже… Тем более, никаких “тревоги и беспокойства”, предаваясь отдыху со своей невестой, он не испытывал.       Но была в таком его подходе и своя прелесть. Он брал по несколько дней в каждом сезоне и они могли отдыхать разнообразно - жариться под солнцем на Окинаве, кататься на лыжах в префектуре Нагано, нежиться в источниках в Сидзуоке, открывать для себя новые города родной страны или, как было в этот раз, остаться дома и просто позволить себе отдыхать и ни о чем не думать. Ни об экзаменах, которые она успешно сдала. Ни о студентах с “хвостами” к которым еще предстояло вернуться ему.       Последние дни они провели, почти не выходя из квартиры. Не считать же прогулками короткие перебежки до расположенного в соседнем доме магазина мороженого и пекарни на первом этаже их же дома. Отсыпались, смотрели фильмы, которые давно откладывали, занимались любовью… Не то, чтобы этого было мало в их повседневной жизни. Но в свободные дни, когда можно заниматься сексом когда и сколько хочется, не завися от расписаний и графиков - ощущения гораздо лучше.       Усаги взглянула на Мамору, поверх журнала о свадебной моде. Они назначили дату уже давно, но ждать было еще так долго. Не хотели привлекать к себе еще больше внимания, получая одну фамилию, пока она не закончит университет. Так что официально стать госпожой Чиба она сможет только через два года, один месяц и четыре дня. Мамору посмеивался, когда она вела свои подсчеты. Но Усаги прекрасно знала, что ему не терпится так же, как ей. Иногда, когда сбивалась и путалась в датах из-за високосного года с лишним днем, будущий муж мгновенно поправлял. А после - неизменно - притягивал к себе либо для жадного поцелуя в губы, либо для гораздо более мягкого в макушку. Какая разница, одна ли у них фамилия и есть ли кольца на пальцах, если жизнь уже одна на двоих.       Сейчас, выведя приложение на экран телевизора, Мамору смотрел видео с Ютуба. Что-то о машинах и поэтому Усаги совершенно не интересное. Зато он сам интересен сверх меры. Полулежит, опершись спиной и плечами на подлокотник дивана, закинув руки за голову и скрестив запястья где-то за макушкой. Интересно - специально напоминает о том случае, когда позволил себя связать? Или случайно вышло?       Заметив, что стал объектом пристального изучения, Мамору перевел взгляд на свою возлюбленную, вопросительно мотнул головой. Усаги молча покачала своей в ответ. Мягко улыбнулась и поерзала на сидении дивана. С год назад, они выбирали его с особым пристрастием. Чтобы одинаково хорошо подходил для интересных фильмов, которые они будут смотреть и для совершенно скучных, которые станут только нелепым звуковым сопровождением к неспешному вечернему сексу перед тем, как пойти в постель и повторить все еще раз, на этот раз доведя себя до полного изнемождения, а потом - уснуть, крепко обнявшись.       Хотя, порой несомненные плюсы этого дивана оборачивались для самой Усаги источником стыда. Например, когда в гости заходили ее родители. Иногда и такое происходило, хотя чаще Усаги и Мамору сами наведывались в дом Цукино. Обедали там каждую субботу. Но, каждый раз как Икуко и Кенджи сидели на этом диване, Усаги - внешне стараясь оставаться абсолютно спокойной - внутренне сгорала от стыда. Что сказали бы родители, если бы узнали, что буквально накануне их дочь стояла на этом самом диване на коленях, обессиленно навалившись грудью на мягкую спинку в то время, как обычно такой серьезный и собранный на людях Мамору жестко брал ее сзади? Хорошо, что они никогда не узнают.       От воспоминаний об этом, Усаги почувствовала легкое возбуждение, которое немало ее удивило. Искренне полагала, что после сегодняшнего дневного марафона не захочет ничего по крайней мере до завтра. Но, видимо, не хотеть Мамору она не могла на каком-то своем личном физиологическом уровне. Потянулась, чтобы отложить журнал на низкий столик. Переместилась по дивану, чтобы скользнуть ласковой кошечкой и прижаться щекой к широкой крепкой мужской груди.        - Мне скучно, - потянувшись еще чуть выше, она потерлась кончиком носа о кожу с чуть отросшей щетиной под его подбородком.        - Хочешь, включу что-то другое? Или можем сыграть в настолку, - Мамору, видимо, пока не понимая ее слишком завуалированного намека, легко отвлекся от просмотра видео, опустил руки и обнял свою ненаглядную, ласково погладил девичью спину.        - На столе это интересно, - усмехнулась Усаги. Положив ладонь на щеку мужчины, она попыталась потянуть его к себе для поцелуя, но у нее ничего не получилось. Настала очередь Мамору усмехаться. Он подтянулся вверх, чтобы сесть вместе с девушкой. Теперь, достаточно было легкого поворота головы, чтобы их губы встретились в поцелуе. На этот раз - очень мягком и нежном.        - Напомни, не ты пару часов назад настаивала, что с тебя хватит и просила меня остановиться? - чуть отстранившись, Мамору с ласковым укором посмотрел в любимые голубые глаза.        - Думаю, я уже вполне отдохнула, - изловчившись, Усаги перекинула ногу через Мамору и оседлала его бедра. Потерлась промежностью.        - А если больно будет? - борясь с собственным подступающим возбуждением, попытался предостеречь мужчина. Но Усаги будто совсем не волновали такие мелочи.        - А ты поцелуешь и все пройдет, - шепнула девушка, подавшись к самому его уху. Ответом ей стало участившееся дыхание мужчины и явственное шевеление крепнущего члена под тканью его домашних спортивных штанов. Уж что-что, а целовать ее Мамору любил. Совершенно неважно - куда именно.       Шаловливые проворные пальцы девушки потянули завязки на поясе его штанов, в то время как Мамору одним быстрым движением избавился от собственной футболки, прежде чем взяться за край майки обтягивающей живот и грудь Усаги. Прежде, чем потянуть вверх, прижался губами к виднеющемуся под хлопковой тканью твердому соску на правой груди. Она не надела лифчик и его это более, чем устраивает.       Усаги зашипела сквозь сжатые зубы, одобрительно заерзала, прижимаясь промежностью к уже почти полностью возбужденному члену, а грудью к жадным губам. Прикрыла глаза и от того удовольствия, которое испытывала уже сейчас, и от предвкушения того, что еще испытает в ближайшие минуты. Оттянув пояс штанов жениха, Усаги опустила взгляд, с удовольствием скользнула взглядом по всей длине члена, пока что скрытого бельем. Коснулась кончиками пальцев головки через боксеры, провела выше, пока не зацепила резинку.       Ей пришлось поднять вверх руки, позволяя Мамору раздевать себя. Но, едва получив возможность для этого, вернулась ладонями к его члену, поглаживая, ласково сжимая. Потянулась вперед и немного вверх, чтобы получить гораздо более жадный поцелуй. Мужские ладони накрыли груди, свели вместе, пальцами играя с сосками, заставляя Усаги ерзать все нетерпеливее, тереться о него через собственную одежду.        – Хочешь кончить так? - Мамору разорвал поцелуй, вскинул бедра вверх, усиливая ощущения невесты. От этого его движения, ткань боксеров сползла немного, обнажив еще пару сантиметров твердой плоти. Усаги отрицательно замотала головой. Сейчас, она хотела всего и сразу - его член глубоко в себе, его пальцы на своем клиторе и губы… Вот, что он должен при этом делать губами, Усаги никак не могла решить. Целовать ее или ее соски?        - Войди, - рвано, между двумя вдохами попросила девушка, сама ткнулась губами в его губы для еще одного быстрого поцелуя, - Скорее…        - Сними шорты, - Мамору чуть отстранился, давая Усаги возможность подняться и раздеться. Глядя на то, как она медленно стаскивает по ногам шорты вместе с трусиками, спешно раздевался сам, - Иди ко мне, - протянул руку к девушке, чтобы помочь ей снова устроиться на своих коленях. Когда Усаги расположилась, проник ладонью между ее бедер, накрывая влажные, припухшие губки. Сегодня они и правда перестарались, - Здесь все припухло. Хочешь, я отлижу тебе, не буду вставлять?        - В другой раз, - мягко шепнула Усаги, зарываясь пальцами правой руки в его волосы, - Ты же чувствуешь, какая я, - опустив левую руку, она накрыла своими пальцами его ладонь. Заставила мужские пальцы проникнуть между губок, ощутить мокрый, скользкий жар. Ощутить, как она его хочет.       Мамору потянулся к ее губам, почти мгновенно углубил поцелуй. Он не собирался спешить, не смотря на все нетерпение любимой Оданго. Прекрасно знал: медленный, нежный секс она любит ничуть не меньше резкого и порывистого. А сейчас слишком боялся доставить ей больше неприятных ощущений, чем удовольствия, если сделает все так, как она напрашивается.       Мамору провел кончиком указательного пальца у входа в ее тело, следя за реакцией Усаги. Она одобрительно замычала в поцелуй, подкинула бедра навстречу, торопясь заполучить Мамору любым способом. Хочет начать с пальцев - пусть будут пальцы. Лишь бы входил.       Палец все же проник внутрь, всего один. Мамору давно уже так не делал, обычно лаская минимум двумя, а то и используя сразу три, готовя ее для себя. Сейчас так было нельзя. Сознание настойчиво вызывало к разуму, умоляло не трогать, прекратить. Довести Усаги до оргазма ласками клитора и унести в постель, чтобы укутать их любимым лёгким одеялом, ласково поцеловать кончик вздернутого носа и оставить отдыхать дня на два. На большее у него выдержки не хватит. Он не настолько хороший человек. Но кто будет в такие моменты слушать разум, когда бессознательное просто кричит сделать так, как она хочет. Взять ещё раз, как будто мало было тех четырёх заходов утром и днем. Но если она просит ещё, кто он такой, чтобы отказаться?        - Мамору… - его имя срывается с девичьих губ, когда Усаги отстраняется и запрокидывает голову, чтобы ухватить немного такого нужного воздуха. Закусив губу и всхлипнув, Усаги резко вскинула бедра, от чего палец в ней продвинулся дальше, резко проехавшись подушечкой по возбужденным почти до воспаления тканям. Совсем рядом с той точкой, от ласк которой Усаги всегда почти дугой выгибает. Мамору прекрасно знает все такие точки на ней и в ней и, если бы Усаги не спешила, непременно потёр сейчас именно там, где надо. Но Усаги своим вызывающим, сносящим последние следы благоразумия, поведением заставляет желать совсем другого. Кружить совсем рядом и не касаться пока там, где лучше всего. Доводить до того, чтобы просто скулила его имя и умоляла дать ей кончить. Иногда, Чиба умел быть настолько плохим человеком.        - Пожалуйста, - еле шепчет на выдохе, крепко вцепившись в его плечи. Мамору ласково притянул её к себе, едва ощутимо скользнул губами по её носу от переносицы до кончика.        - Рано, - с кривой усмешкой ответил ей Мамору. Снял со своего плеча одну девичью руку, мимолетно прижал к губам и направил вниз, к своему члену. Сам сжал её пальцы на головке. Усаги рвано выдохнула, послушно принялась гладить. Она дышала приоткрытым ртом, то и дело встряхивала головой, чтобы убрать волосы. Чиба, неосознанно подкинув бедра и быстро толкнувшись в ее сжатые пальцы, запустил пятерню в волосы невесты, собирая их. Когда сжал пряди в кулаке, стало так удобно запрокинуть её голову и прижаться поцелуем к мягким розовым губам, ловя в поцелуи её вздохи и постанывания. Он почти не останавливал своих ласк внутри её тела. Продолжал медленно скользить указательным пальцем внутри, подушечку большого прижал рядом с клитором и потёр чувствительное место, дав ещё немного удовольствия, но не достаточно, чтобы оно достигло предела.        - Мамору, - ещё один умоляющий стон между двух коротких стонов, - Сейчас, сейчас…        - Хорошо, - он нехотя отпустил её волосы, высвободил член из её руки, но своей руки не отнял. Продолжил дарить ласки, одновременно шаря пальцами свободной руки в диванных подушках. Еще один секрет дивана, про который их гостям знать ни к чему. Наконец, нащупал то, что искал. Ленту из нескольких фольговых конвертиков с презервативами.        - Дай я, - почему-то шепотом, попросила Усаги. Она, не в силах сопротивляться собственному телу, снова подалась бедрами навстречу его ласкающим пальцам. Коротко всхлипнула, когда его большой палец коротко скользнул по клитору. Потом ещё раз и ещё, - Вот так… Да… - тонкие пальцы вцепились в один из фольговых квадратиков, сжали. Усаги крепко зажмурилась, глубоко вздохнула, ерзая и прижимаясь к его ласкающей руке. Короткая вспышка оргазма прокатилась по телу, заставив сильно ссутулиться в мужских руках, уткнуться лицом в широкую грудь и рвано дышать, впитывая его запах.       Совсем немного времени, чтобы отдышаться, суметь снова владеть собственным телом. Усаги, пальцами все еще дрожащих рук, надорвала упаковку, вытащила презерватив и стала раскатывать по члену. Закончив, собиралась направить в себя, резко насадиться, как часто делала, вызывая одновременные довольные стоны у себя и у Мамору. Но он остановил, удерживая за широко разведенные стройные девичьи бедра.        - Тише, моя хорошая, тише, - Мамору мягко чмокнул её в губы, - Так сейчас нельзя. Давай медленно, - ему самому уже почти невозможно было держаться. Близость Усаги, ее желание, отзывающееся в нем самом - все это сводило с ума. Заставляло хотеть большего. Сейчас, немедленно. Но, если бы причинил ей сейчас боль - очень долго не смог бы себя простить. Чиба помог невесте подвести головку члена ко входу во влагалище. Усаги под внимательным взглядом почти почерневших от страсти глаз медленно скользнула на член. Неосознанно крепко зажмурилась. Разбереженная плоть отозвалась короткой, несильной, но неприятной болью.        - Давай остановимся? - снова удерживая Усаги, когда она приняла еще только половину крупной налитой головки, выдавил из себя Мамору. Усаги упрямо покачала головой, зашипела негромко, опустилась еще немного. Головка исчезла в ней целиком. Девушка долго выдохнула.        - Поцелуй меня, пожалуйста, - попросила, убирая со лба прилипшие влажные пряди челки. Мамору переместил ладони на ее талию, ласково потянул на себя для поцелуя. Нежного, ласкового, - Люблю тебя. Так сильно люблю, - шепнула, вбирая в себя еще пару сантиметров твердой плоти. Желание почувствовать Мамору внутри себя было гораздо сильнее, чем ощущение саднящего раздражения, - Хочу быть под тобой, - ее негромкие признания заставляли Мамору стискивать зубы, чтобы немедленно не насадить на себя ее тело до громкого шлепка кожи о кожу. Сейчас, так точно нельзя.       Бережно прижал к себе хрупкое тело невесты, судорожно сжавшей коленями его бедра. Перевернулся так, что она, как и хотела, оказалась под ним. Почти мгновенно, стройные ноги скрестились на его пояснице. Усаги ни в коем случае не хотела, чтобы любимый отстранился от нее хоть немного.       Мамору перенес вес на локти, стараясь не придавить девушку под собой. Двинул бедрами, медленно, но не останавливаясь и на секунду, вдавливая себя в нее. Усаги тяжело застонала от волнующей смеси легкой боли, о которой почти можно было не думать и удовольствия от наполненности, которое совсем невозможно было игнорировать. Чиба и сам не сдержал стона, прижался своим взмокшим лбом к ее. Такая мягкая, но одновременно тугая, горячая влажная плоть обволакивала его, словно маня погрузиться еще глубже, соединиться и больше никогда не выходить из желанного, любимого тела.        - Люблю тебя… Черт… Как сильно… - прошептал вмиг севшим голосом, когда заполнил собой до предела. Несколько раз ласково коснулся совершенно пересохших от дыхания через рот губ поцелуями. Провел кончиком носа по влажной коже ее щеки.        - Двигайся, - попросила Усаги, но сама, вопреки тому, как делала обычно, даже не попыталась подкинуть бедра ему навстречу. Сейчас, она ясно ощущала пульсацию внутри себя, которая не имела ничего общего с подступающим оргазмом. Мамору покачал головой, прежде чем снова поцеловать.        - Ты хотела меня в себе. Я в тебе, - он замер на несколько секунд, сосредоточившись на необходимости оставаться в ней неподвижным, - Усако, - выдохнул, прежде чем жадно наброситься на ее губы. По крайней мере, целовать, он мог так, как хотел. Со всей своей страстью. Скользить языком по внутренней стороне ее губ, по языку, касаться неба и чувствовать, как она отвечает, также лаская его рот в ответ.       Выдохнув в ее приоткрытые губы, оторвал от дивана одну свою руку, теперь балансируя весом только на одном локте. Попытался просунуть руку между их телами, чтобы накрыть пальцами набухший и увеличившийся от возбуждения бугорок клитора. Он должен заставить ее кончить, прежде чем выйдет. Иначе - в чем смысл? Но Усаги слишком тесно прижималась.        - Пусти, - короткий почти приказ заставил Усаги вздрогнуть в неясном предвкушении, опустить одну ногу, - Хорошая девочка, - одобрительно выдохнул Мамору. Скользнул ладонью по ставшему доступным для ласк женскому бедру, остановив пальцы на внутренней стороне, сжал, раскрывая для себя еще немного. Пальцы скользнули дальше. Мамору пришлось отстраниться. Совсем немного, просто чтобы просунуть ладонь между их телами, суметь снова накрыть большим пальцем клитор. На этот раз, он уже не оттягивал удовольствие Усаги. Стремился дать его как можно скорее и как можно больше. Уверенные сильные прикосновения ровно там, где ей всегда было лучше всего, - Усако, - еще один нежный поцелуй сопроводил ощутимое сжатие клитора, - Кончи для меня.       Усаги заскулила жалобно, впиваясь ногтями в мужские плечи, не удержавшись, все же подкинула бедра ему навстречу. Всего раз, но этого хватило, чтобы сорваться в пропасть удовольствия, почти мгновенно охватившего все тело.       Мамору с трудом удалось дождаться, когда Усаги затихнет под ним, успокаиваясь от пережитого удовольствия. Выскользнул, спешно стянул с члена презерватив и, не глядя отбросив его на пол, несколькими быстрыми, размашистыми движениями по собственной плоти довел себя до оргазма. На живот Усаги упало несколько капель спермы. Видимо, и его ресурсы на сегодня были уже исчерпаны.        - Если я начну просить ещё - не слушай меня, хорошо? - слабо улыбнувшись, произнесла Усаги через несколько минут. Они все еще лежали на своем отличном диване, тесно обнявшись. Голова Мамору уютно покоилась на ее небольшой груди, а Усаги ерошила его густые волосы кончиками пальцев.        - Я тебя еще пару дней не буду слушать на эту тему, - честно предупредил мужчина, едва ощутимо поглаживая гладкую кожу женской груди рядом со своей щекой. Кромкой уха он ощущал расслабленный сосок Усаги, но сейчас это не вызывало никаких чувств и эмоций, кроме невероятной силы нежности и ощущения непередаваемого уюта.        - Согласна, - теперь, у Усаги нашлись силы даже для того, чтобы не громко рассмеяться. Она бросила короткий взгляд на часы и горестно вздохнула. Уже заполночь. Его отпуск официально закончился, - Тебе на работу вставать через шесть часов с небольшим. А еще в душ надо. И я без сил.        - Подожди минуту и я тебя отнесу, - пообещал Мамору. Чуть поднявшись над ней, преувеличенно строго взглянул в любимые глаза, - Но запрещаю хвататься за член и вообще вести себя неприлично.        - Поцеловать можно? - деловито уточнила Усаги.        - Один раз можно, - слишком серьезно ответил Мамору, но подумав секунду добавил, - Ладно… Два… Максимум три, - кажется, только сейчас, он вспомнил, с кем имеет дело, - Целовать ниже подбородка нельзя.        - Бака! - счастливо рассмеялась Усаги, снова притягивая его в свои объятия. Им на самом деле нужно было скорее принять душ и добраться до постели. Но еще пару минут вот таких тихих объятий можно себе позволить.