Арриквиатари 2 "Истинный искатель"

Истерлинг, форт белокрылых.

      Старая влажная тряпка со скрипом скользила по отполированной за долгие годы поверхности стойки. Крепкая волосатая рука хозяина таверны водила ее по привычному маршруту от одного угла к другому, старый Коробейня на ощупь узнавал каждую ямку и царапину, читая эти отметины, словно древнюю книгу. Тот порез остался от кинжала давно почившего Вернанда, здесь группа Шутника пятнадцать лет назад отмечала удачный рейд, их попойка закончилась крепкой дракой, а на дереве остались отметины зубов неудачно приземлившегося лидера группы. С обратной стороны виднелись подпалины, последний привет от спятившего проклятого. Сейчас же Коробейню терзали неприятные предчувствия: в дальнем конце зала намечался серьезный конфликт между его вышибалами и одной взбалмошной дурочкой. Деваха эта в их небольшом форте была личностью известной, и известность та была совсем не со знаком плюс. Гласов ей, от силы, двадцать дать было можно, но силой Лжецы наделили проклятую не по возрасту, мозгов только недодали. Гордая, вспыльчивая, обидчивая, злопамятная и просто дурная, что ни день, то кто-нибудь от нее пострадает: — или дом какой подпортит, или на драку нарвется, бедовая, да и только. Как с таким характером проклятая с катушек не съехала — диву даешься.       Коробейня и отпустил бы деваху — наела она совсем немного, на серебрушку примерно, разрушений, в случае чего, наберется на более внушительную сумму — но не мог он этого сделать. В третьем поколении Коробейня хозяин таверны в Истерлинге. Отец его и дед крепко вбили в голову наследника, где они дело открыли и какие тут порядки. Искатели, в большинстве своем, народ не буйный — после рейдов воин не приключений ищет, а тихого угла, вкусной еды и крепкой выпивки, чтобы твари искаженные ночами не мерещились; но вместе с ними прибилось к форту падальщиков разных — не счесть. Торгашей всяких, охотников, крысцев и собирателей, но эти еще так-сяк, однако и откровенных бандитов да воров и просто сволочей достаточно; как их не изводи, всех вывести никак не удается. Стоит этой братии только узнать, что Коробейня слабину дал, завтра таких скандалистов, желающих бесплатно пожрать, очереди выстроятся. Потому как ему не хотелось, с проклятой деньги стрясти придется.       Между тем деваха уже бушевала, как передержанный на огне котел, она вскочила на стол и поливала охрану оскорблениями, тыкая в недоеденную кашу пальцем. Ветераны пока терпели, отлично зная, с кем имеют дело, но в любую секунду у бывалых воинов могла взбрыкнуть гордость, и тогда начнется заварушка. Понимая, к чему идет дело, остальные посетители с неудовольствием отсаживались подальше, а то и вовсе бросали на стол несколько монет и уходили подобру-поздорову. Матерые Искатели не боялись драки, но желающих ввязываться в бессмысленные потасовки среди них найти очень сложно, в жизни истребителей тварей сражений и так по горло.       — Уважаемый. Эй, слышите меня?!       Наблюдая за разгорающимся конфликтом и заранее подсчитывая убытки, Коробейня проглядел подошедшую к нему парочку. Новички, привлекшие к себе внимание громким вопросом, моментально стали объектом интереса всей таверны, народ приклеился взглядом к двум женским фигурам, закованным в тяжелые латы. Первая незнакомка была облачена в серые доспехи; тяжелая кираса рельефно обрисовывала гигантскую грудь, стискивая ее прочной сталью, изящная шея скрывалась за толстым воротником и вязью металлических колец кольчуги. Тяжелые наручи, сапоги, перчатки — полный набор. Защита на хорошем уровне, уступающая только совсем закрытым комплектам брони. Простой шлем с нащечниками глухо звякнул об дерево стойки, рядом с ним легли простые, без украшательств, ножны. Темно-зеленый, отороченный неизвестным мехом плащ соскользнул с плеч, заняв место на спинке ближайшего стула.       За спиной красавицы стояла ее подруга, чуть уступающая первой в роскошности форм, но превосходящая в облачении. Угольно-черная броня, покрытая искусными изображениями, в которых угадывались очертания полуразрушенного города, на фоне которого разгоралась неизвестная битва, где-то между людьми, где-то с искаженными. Коробейне стало даже немножко жаль, что он не может попросить девушку покрутиться, дабы рассмотреть весь сюжет картины.       Однако, не снаряжением новоприбывшие поразили Искателей, мечей, кирас и кольчуг они повидали достаточно, но таких ослепительных красавиц видели немногие. Обе черноволосые и черноокие, будто сестры, на прекрасных лицах заметна легкая усталость.       Первая смотрела на мир с надменным выражением лица, будто за ней стояла целая вереница благородных предков, при этом, когда взгляд внимательных глаз вычленял из толпы отдельную фигуру, в глубине темных зрачков разгоралась искорка неподдельного интереса. Оружие, броня, шрамы, поза, поведение — ничто не пропадало впустую, давая незнакомке какую-то информацию, а осматриваемому — чувство гордости. Бывалые Искатели как дети расправляли плечи, выпрямляли спины, чудодейственный взор без ошибок определял настоящих воинов, обходя всякую шелупонь, строгое лицо красавицы смягчалось, будто признавая за человеком его достижения.       Вторая вела себя совсем по-иному, в позе девушки читались плохо скрываемое предвкушение и нетерпение, она вся целиком, до кончиков пальцев была увлечена своей подругой, не сводя с нее взор ни на секунду. В этом взоре было все: обещание, желание, любовь, она без задней мысли демонстрировала это всему миру, потому что остальной мир едва ли сейчас для нее существовал.       Коробейня поморщился от треска мебели, проклятая уже почти перешла к активным действия, сломав для затравки пару стульев, сейчас вся эта кутерьма казалась еще больше неприятной.       — Прошу прощения, э-э-э... дефи, — хозяин таверны прокрутил в голове привычные ему обращения к особам женского пола и признал их неподходящими; из более или менее уважительного в памяти всплыл только говор свободных городов, где "дефи" вроде как означало молодую, незамужнюю девушку. — Вам придется немного подождать, пока мы не разрешим небольшую проблему. Присаживайтесь, куда вам будет угодно.       Услышав обращение, незнакомка задорно улыбнулась, будто это слово вызвало у нее забавное воспоминание, а вот вторая часть предложения спровоцировала прямо противоположную реакцию.       — Уважаемый, мы очень устали и не желаем откладывать долгожданных отдых. Давайте так: эта девушка должна вам денег? Сколько?       — Ну-у... — Коробейня машинально прикинул, во сколько выйдет работа хорошего плотника, на два стула... уже на два стула и стол.       — Этого хватит? — на стойку упало восемь серебряных.       — Слишком много, она на столько не набуянила еще.       — Вот и отлично, потом посчитаете. Нам нужна одна хорошая чистая комната, и есть ли у вас ванна?       — Имеется, но полчасика придется обождать, пока пацаны воду нагреют. Эй! Бог с ней, пусть проваливает, ее долг оплачен! — хозяин таверны махнул охранникам, про себя радуясь удачному разрешению ситуации. Коробейня не был жмотом и уже высчитал приличную скидку, которую он предоставит неожиданным спасительницам: "Пятнадцать процентов нормально будет, — он еще раз окинул взглядом ближайшую девушку. — Нет, пусть будет двадцать пять; когда я еще такую красоту увижу, а судьбу надо задабривать, иначе хрен что потом получишь".       — Полчаса, так полчаса. Ванна хоть нормальная, не бочка?       — Обижаете, хорошая ванна, просторная.       — Чудесно. Если что, рассчитаемся завтра, сейчас нет никакого желания о деньгах думать.       — Как пожелаете, — Коробейня кивнул уходящим незнакомкам, удивляясь, откуда в нем взялось столько вежливости.

* * *

      Парочка успела дойти до самой лестницы на второй этаж, когда путь к желанному отдыху преградила недавняя скандалистка.       — Не припоминаю, чтобы я кого-то просила за меня платить, — сложив руки на груди, она вальяжно прислонилась к стене.       Сольвейн окинула взглядом возникшее живое препятствие. Издалека вспыльчивая особа казалась чистым подростком: худая, как тростинка, высокая, как ударившаяся в буйный рост девятиклассница, и плоская, как безбрежная равнина. Девочке явно не доставала фигуристости, хотя с полутора метров Соль могла, с оговорками, перевести ее в ранг девушки — более взрослые черты лица сглаживали телосложение нескладного подростка. В одежде новая знакомая оказалась непривередлива. В прошлом мире подобные тряпки были когда-то очень популярны, хотя понять, чем людей привлекали полуразодранные штаны, было сложновато, возможно, для этого надо было родиться в те времена. Все эти ассоциации всплыли в голове волшебницы, когда ее взгляд зацепился за самопальные шорты скандалистки. Произведены они были, вне сомнений, из обычных мужских штанов путем подрезания штанин тупыми ножницами, или, что еще более вероятно, разрезанием ткани обычным ножом. Нитки, после такого варварского обращения, торчали из неровного разрыва во все стороны. Отдать этот ужас на расправу грамотной швее у хозяйки желания не нашлось, и грубая ткань постепенно расползалась на лохмотья.       Околонулевой размер сверху прикрывала полоска мешковины, заколотая большой булавкой. На ногах болтались тяжелые, поношенные башмаки, на размер больше миниатюрной ступни. Образ завершала перевязанная обычной веревкой коса, подметающая своим кончиком пол таверны. Сольвейн со своей-то гривой, в половину меньшей длины, мучилась нещадно, терпя все это исключительно ради Дианы, которой прическа любимой очень нравилась, а представить себе уход за такими патлами было морально травмоопасно. Одно только скручивание длиннющей косы должно ежедневно занимать не меньше получаса.       — Не могли бы вы отойти с дороги? — голосок Дианы был мил и доброжелателен, но только на первый взгляд. Если милый тон по отношению к любимой был обычным способом Диадары вести разговор, то для посторонних он предвещал грядущую расправу с особой жестокостью.       Сольвейн начало казаться, что за время их лесного путешествия она избаловала теневую красавицу вниманием, и у той развилась некая зависимость. Последнюю неделю пути не выходило выкроить лишнего часа для «близкого общения», из-за чего Диана стала заметно раздражительней. Новый вид искаженных, нагло игнорировавший прикрытие тенями, преследовал небольшую группу сутками. Не помогало даже полное уничтожение преследователей, через три-четыре часа убитых заменяла следующая пачка. В таком режиме выкроить немного времени для сна — уже большая удача, об остальном можно было и думать забыть. И вот после такого длительного воздержания, в трех шагах от долгожданной кровати, на пути у Дианы встала какая-то сопля.       — Не припоминаю, чтобы я к тебе обращалась, — скандалистка вызывающе задрала носик, стараясь выглядеть угрожающе.       — Действительно, моя ошибка, — Диана улыбнулась и сделала шаг вперед.       — Погоди, — Соль мягко оттолкнула теневую волшебницу, — так только дольше будет. Я так понимаю, вас беспокоит моя оплата вашего обеда?       — Именно. Не собираюсь быть в долгу ни у кого, тем более, если этот долг навязан.       — Вот как. Ну, тогда все просто замечательно, потому что никто и не думал за вас платить, не было такого. Я вас впервые вижу, с чего бы мне тратить на незнакомого человека свои деньги. Так что этот вопрос исчерпан. Посторонитесь немного.       Скандалистка растерялась, ее поза из комично-серьезной моментально превратилась в комично-задумчивую:       — Я же слышала... Коробейня сказал...       — Уважаемый хозяин таверны нас неправильно понял, мы заплатили ему за обеспечение спокойного вечера, а уж как он этого добился, его дело.       — Глупость!..       — Простите, как вас зовут?       — Мишка, — неожиданный вопрос остановил гневную тираду на взлете, и девушка ответила рефлекторно, прервав саму себя.       — Приятно познакомится, Мышка.       — Мишка.       — Да, точно, так вот, я могу понять ваше негодование, но устраивать ссору посреди зала, заполненного людьми, считаю неуместным. Давайте так, подождите меня на улице, я только вещи закину в комнату и тут же спущусь для разрешения нашей проблемы.       — Ладно, но учтите, каждая минута ожидания сделает меня только злее, — Мишка грозно сверкнула глазами и, хлестнув косой по стене, направилась к выходу.       — Ты же не пойдешь...       — Делать мне больше нечего. Давай уже посмотрим, как тут выглядят комнаты.       Несмотря на магию, Сольвейн чувствовала себя так, будто грязь после четырехмесячного перехода придется счищать с себя лопатой. Каст чистки решал эту проблему практически, но не психологически, долговременное отсутствие горячей ванны создавало ощущение грязной мочалки, и роль этой самой мочалки ей совершенно не нравилась.       Комната оказалась вполне приличной, ничего особенного, но и ничего плохого. Двуспальная чистая кровать, стол, пара стульев да сундук с торчащим в замке ключом.       — Сойдет, — Диану интересовало исключительно спальное место. Оценив мягкость матраса, пару раз подпрыгнув на кровати, она осталась довольна.       — Терпи, сначала банные процедуры, потом уже все остальное.       — Не вижу причин отделять одно от другого.       — Все зависит от объема ванны.       Покопавшись в инвентаре, проклятая извлекла связку тонких металлических игл.       — Только не переусердствуй, как в прошлый раз, — теневая красавица ехидно улыбнулась, — тогда еще повезло с местом, куда эта штука воткнулась.       — Спрятать ее в кусты была логичная идея.       — А забыть о том, что ты ее туда спрятала, — идея так себе.       — Не мешай, — большинство игл отправилось обратно, на ладони остались лежать ровно пять штук. Переложив их на стол, Сольвейн произнесла ключ активации магии земли. Несколько секунд ничего не происходило, иглы спокойно лежали на деревянной столешнице, но как только каст завершился, они взмыли в воздух, медленно закрутившись вокруг волшебницы. Так, один к двери — металлический снаряд вонзился в щель между косяком и стеной, став почти незаметным, к окну — второй застрял в оконной раме. Третий спрятался под кровать, четвертый под стол, и последний, обогнув сундук, спикировал в углубление между досками. Закрыв глаза, Соль проверила активацию стража и, убедившись в его работоспособности, удовлетворенно кивнула головой.       Раздался стук в дверь:       — Эм... Дефи, ванна готова, вас проводить? — голос служки был молод, принадлежал пацану лет пятнадцати.       — Где она?       — Тут, на втором этаже, в конце коридора за поворотом, дверь направо.       — Хм, думаю, не заблудимся, спасибо.       Диадара одним взмахом руки развеяла свой доспех, сменив тяжелую броню на банный халат, и, устроившись поудобней, ожидающе уставилась на Сольвейн:       — Я готова, давай.       — Чаво давать?       — Разоблачайся.       — Я тебе что, стриптизерша, что ли?       — Предупреждаю, мое терпение на грани, сейчас как выплеснется в совершенно непредсказуемой форме.       Вздохнув, Соль развеяла облик лжеца. Немало сил было потрачено на прокачку кузнечного дела, чтобы воспользоваться подарком Мусорщиков и скрафтить тиабитовый сэт. Результат, к сожалению, оказался предсказуемым, гребаную систему на танке не объехать, на самолете не облететь. Рассматривая результат своих стараний, ей оставалось только смириться и напялить на себя это чудо.       Старая обувка сменилась на высокие ботфорты, прикрытые металлическими щитками, от них тянулись две пары ремешков к поясу, украшенному блестящими резными вставками. Кираса, следуя канонам шмотного проклятия, имела огромную дыру в центре, где пара глубоких, тиабитовых чаш вмещала в себя грудь проклятой, естественно, оставляя ее почти полностью открытой. Парочка тонких цепочек пересекали все это безобразие, чтобы тяжелые сокровища не вываливались из брони. Под кирасой имелся мягкий поддоспешник, повторяющий ее форму. Правая рука была полностью закована в металл, закрываясь в районе плеча тяжелым наплечником в виде головы пантеры, левая оставалась открытой, если не считать переплетения ремешков и цепочек, идущих вдоль руки к ладони и замыкающихся на тонком браслете. Голова прикрывалась аналогом греческого шлема: нащечники, вертикальная полоса, прикрывающая нос, приемлемый обзор, к нему никаких претензий не имелось. Металлический воротник, защищавший шею оставался, неизменным что в иллюзорном, что в реальном облике. Самая обидная часть сэта была внизу, ни мягкое, ни интимное место не прикрывало ничего, даже какой-нибудь прозрачной тряпочки на пояс не повесили.       Плюсов комплект отсыпал достаточно, чтобы Соль не имела возможности отказаться его носить, хотя по сравнению с внешним видом прошлого обмундирования разницы особой и не было. Первейшим бонусом была маназащита доспеха, он имел собственный манапул, собственную регенерацию и полностью тратил все запасы на невидимый щит, блокирующий любой урон за счет энергии. Следующим по полезности шла опция переформатировавшегося Пантерыча; предметный дух обрел несколько полезных функций, хотя и не изменил своему обожаемому занятию — дрыхнуть. Сверху навалили резистов к магии и всему остальному, и напоследок — увеличение магического потока. Если смотреть на одни параметры, получался настоящий чудо-сэт, а если со стороны...       "Ну, да мы уже привыкшие".       И теперь всю эту кучу эро-металоллома Сольвейн вынуждена была стаскивать, чтобы всласть поплескаться в ванной, а Диана лежала и балдела. С ее точки зрения — тот еще стриптиз: броня, несмотря на свою дырявую природу, была снабжена неприличным количеством застежек, и процесс ее снимания сопровождался вилянием всеми частями тела, вне зависимости от желания владелицы. Одни только хитромудрые замки на поясе чего стоили.       — Помочь не хочешь?       — Ни за что.       Справившись с креплениями наплечника, Соль с облегчением водрузила Пантерыча на стол, попутно поскребя ногтями металл между ушами. Дух удовлетворенно мявкнул и тихо заурчал, отчего его вместилище задрожало, дребезжа на столешнице.       — Вот, займись делом, почухай Пантерыча, он заслужил за вчерашнее.       — Давай, — Диадара переместила наплечник на кровать и, достав из воздуха тряпочку, начала усиленно полировать металл, отчего предметный Дух впал в настоящий экстаз.       Наконец последний сапог был стянут с ноги, а Диана переменила цвет своего лица на предвкушающе-румяный. Накинув иллюзию простой одежды, они вышли в коридор.       Коробейников, или как его там, не обманул, ванна действительно была неплохой. По размерам раза в полтора больше стандартной из старого мира, в основном, эта разница заключалась в длине, ширина осталась той же, зато хоть ноги вытянуть было где — одному человеку. На двоих пришлось немного поерзать, усаживаясь друг напротив друга.       Горячая вода, приятная компания, никаких проблем — сплошной незамутненный кайф.       — Не засни только, помни, у нас на сегодня планы, — Диана подняла на ладони горсть пены и подула на нее, поднимая в воздух множество белых хлопьев.       — Не волнуйтесь, мадемуазель, настоящий мушкетер ни за что не изменит своему слову.       — Хорошо, — ее лицо озарила улыбка. — Поделишься секретом, зачем мы здесь? Какие планы?       — Черт его знает, надо же было куда-нибудь податься.       — Как насчет столицы?       — Мифический центр древней империи, Кайл в него особо не верит.       — Он нет, а местные — да. По-моему, это очень интересно. Хоть поспрашивать Искателей.       Соль ненадолго задумалась:       — Почему бы и нет.       — Оля, тяжело?       — Да, я до сих пор не знаю, что делать. Раньше меня вопросы о смысле существования не беспокоили, а теперь... Наверно, все дело в этом, — на ладони волшебницы вспыхнуло маленькое пламя, — когда ничего не можешь, то и тревожиться не о чем, а когда имеешь силы, сразу возникают сомнения, для чего они нужны.       — Ты все усложняешь, просто подумай, чего бы тебе хотелось?       — Избавиться от искаженных.       — Даже не задумалась, а говоришь, будто в тупике.       — Ну тут дело такое, желание детское какое-то, сравни с пожеланием мира во всем мире. Такими вещами избранные разные занимаются, меня же вроде никто не избирал. Просто чувство такое, ну, знаешь...       — Цепи прошлого мира? Там подобное желание постыдно?       — Даже не знаю, — Соль опустилась пониже, погрузившись в воду до самой шеи.       — Дурость, делай что хочешь, тут не перед кем оправдываться.       — А ты? Чего хочешь ты?       — У меня почти есть все, что надо, я абсолютно счастлива.       — Меня терзают смутные сомнения, — Соль усмехнулась, — надежда на избавление от тварей отдает борьбой с ветряными мельницами. Затея без видимых шансов на успех, даже местные сдались, в подавляющем большинстве; может, это стихия, болезнь самой планеты. Мне не верится, что это желание — мое собственное, оно обещает кучу опасностей, до фига возможностей помереть. Я никогда не была рисковым человеком, тем более альтруистом — потому сомневаюсь.       — У нас куча времени.       — Да, тут ты права, ладно, завтра поспрашиваю хозяина таверны. И еще, вот это вот нормально?       — Что?       — Это, — Соль указала на ножку Дианы, которая тихой сапой под водой прокралась к интимному месту Сольвейн и сейчас вовсю там хозяйничала.       — Не понимаю, о чем ты.       — Ах ты... — Сольвейг, подняв тучу брызг, навалилась на хихикающую любимую и сжала ее в объятиях, покрывая белую шейку поцелуями.       Диана в ответ завладела парой своих любимых игрушек, мыльные пальчики сжали объемную грудь, разогревая в партнерше пламя желания.       Через десять минут ванна оказалась наполовину пуста из-за веселящихся девушек, а еще через десять весь второй этаж оказался в курсе личных отношений новоприбывших красавиц. Но это было только начало, ведь следующим пунктом назначения после купания была кровать, что сулило чрезвычайно шумную ночь для всех посетителей таверны.       Проторчавшая больше часа в нерешительности на улице Мишка остановилась на первой ступеньке лестницы. Услышав доносящиеся со второго этажа стоны, она поспешно развернулась и, пряча покрасневшее лицо, покинула здание, напрочь забыв о планах разобраться с наглой парочкой.

* * *

      После того, как Диана наконец успокоилась и заснула, Сколотов еще некоторое время лежал, глядя в потолок; целый рой мыслей, толкающихся в голове, не давал ему последовать во владения Морфея, несмотря на физическую усталость.       За прошедшие четыре месяца в сознании появилась некая упорядоченность, от которой стало только хуже. Грань самоидентификации между Сольвейн-Сколотов изначально была сильно размыта, в голове царила полнейшая неразбериха, отчего он мог позволить себе просто не заморачиваться с распутыванием клубка психологических противоречий. Теперь же все стало совсем по-иному, то ли кубик-рубик сработал, то ли время пришло, но подсознание поделилось ровно на две части: в повседневности верх брала Сольвейн, а при активном мыслительном процессе — Сколотов. И это ни разу не было раздвоением личности. Олег уже сжился со своим телом, привык говорить о себе в женском роде, не ощущая дискомфорта, однако внутри он остался тем же. Удивительно, как этот парадокс укладывался в голове, но когда подсознание переключалось с одной личности на другую, чувство разделения отсутствовало полностью, казалось, будто он просто цепляется за старое имя.       "Сегодня называйте меня Соль, а завтра вечером Олег", — с какой стороны не посмотри, полнейшая глупость, и преодолеть эту глупость не выходило. С натяжкой к переключению привязывалось изменение настроения; Сольвейн была более расположена к веселью, немного импульсивна и самоуверенна, в ее состоянии мир казался проще и светлей, Сколотов всегда был осторожнее и рассудительнее, склонен к глубоким размышлениям. Анализировать самого себя — занятие интересное, особенно когда уверен в существовании двух точек зрения внутри собственной головешки, но не видишь между ними разницы, как будто стоишь у бескрайнего зеркала, всматриваясь в отполированную поверхность и со временем начинаешь сомневаться, с какой стороны находится отражение. А когда протягиваешь руку, чтобы проверить, вместо холодного стекла чувствуешь теплую ладонь твоей копии.       Дойдя в своих рассуждениях до безвозвратного тупика, Сколотов остановился; так приходилось делать постоянно, когда мысли превращались в беспорядочное переплетение идей и трактовок, иначе можно было дойти до полнейшего безумия.       "Стоит переключиться на что-нибудь более приземленное"       Олег приобнял Диану, теневая красавица обзавелась привычкой сползать во сне под одеяло. Засыпая на плече Сольвейн, она под утро оказывалась в районе ниже живота и, пользуясь моментом, устраивала своей любимой эротическое пробуждение. Ради нормального утра приходилось крепко держать хулиганку в своих объятиях. Зафиксировав Диану, Сколотов вернулся к своим размышлениям, очередь на обдумывание добралась до банной беседы. Сакраментальный вопрос: «что делать?» был вовсе не праздным. В Амиладее все шло само собой, даже задумываться не приходилось: нас пинают, мы отбиваемся, мы пинаем, они отбиваются, но сейчас Олег находился на перепутье. За спиной не было никаких обязательств, никаких врагов, непременно жаждущих его смерти, никаких подчиненных, ожидающих ценных указаний, — ничего, только собственный выбор.       "Как часто в прошлом ему приходилось принимать решение, кардинально меняющее жизнь?"       Правильный ответ — ни разу. Ясли, школа, институт, работа, семья — все это заранее запланированный цикл, он мог быть лучше или хуже, богаче или беднее, более или менее счастливым, однако никогда не возникало явной развилки, чтобы соскользнуть с заданного направления; по правде говоря, Сколотов и не стремился к созданию таких развилок. Но вот эта развилка появилась, два направления: забиться в какой-нибудь безопасный город до конца своих дней или посвятить себя безумному желанию борьбы с искаженными.       Второй вариант был не так прост, как казалось на первый взгляд. Страх уже не захватывал сознание Олега при виде каждой новой твари, боль и раны стали привычны, магия срывалась с пальцев впереди мысли. Изничтожение монстров стало естественным, у него есть на это силы, есть возможности, не стоять же в стороне, когда эти существа устраивают очередную бойню, но этого недостаточно. Искатели жаждут найти не способ протянуть лишний день или защитить очередной город, а окончательное решение проблемы, спасение для всего мира, и эти многолетние поиски забрали немало жизней. Стоит оно того? Есть ли решение вообще?       Сколотов начал постепенно погружаться в сон, напоследок к нему в сотый раз пришла измусоленная мысль о том, что решение просто обязано существовать, эти биороботы-убийцы не могли быть созданиями природы, а значит, существует источник их появления.       На следующий день, отлипнув от кровати, они решили продегустировать местную кухню. В инвентаре имелся значительный запас мяса, а поваренок значительно поднаторел в создании разнообразных блюд, но Сколотов не хотел вызвать лишних подозрений. Если только здешнее меню не состоит из одних грибов, тогда на хрен подозрения — без жесткой необходимости жевать эту туалетную бумагу он не станет. К счастью, худшие подозрения не оправдались, местные мастера ножа и поварешки радовали клиентов обширным выбором блюд, сказывалась специфика Истерлинга. Толпы Искателей, уходя в рейды, на обратном пути всегда разживались свежим мясом, дикими овощами, ягодами, съедобными травами, и значительная часть этой добычи уходила в таверну за сходную цену, так что форт белокрылых в смысле продовольственного обеспечения мог поспорить с каким-нибудь королевским двором.       Утолив базовые потребности, Сольвейн перешла к осаде Коробейни: используя всю мощь прокачанной харизмы, она начала допрос хозяина таверны. Тот практически не сопротивлялся, старательно отводя взгляд от двух дынек, расположившихся на стойке, и небольшого разноцветного кубика, который его собеседница беззаботно крутила в ладони, перебирая пальцами ряды маленьких квадратов.       Из полезного Соль разжилась информацией об государственном устройстве форта. Общее население насчитывало около полутора тысяч человек, треть этой цифры приходилась на Искателей, они же держали поселения в своих руках, но по-особенному. Никаких королей, командиров, советов. Просто по необходимости собирались все Искатели, желающие поучаствовать в избирательном процессе, и с криком и руганью выдвигали до трех самых уважаемых групп воинов. Они-то и становились правителями форта, до тех пор, пока не сгинут в очередном рейде или не потеряют доверие избирателей. Не хватало только традиции охаживать новонареченных правителей нагайкой, на память, что из народа вышли.       Сольвейн про себя окрестила их атаманами. Никаких особых привилегий место правителя Истерлинга не давало, разве что бесплатное жилье в правительственном доме и лишнее золотишко из налогов, которое не уходило на поддержание форта. Атаманы со своим отрядом продолжали ходить в рейды, именно потому их набирали сразу троих, чтобы постоянно хоть один правитель в поселении был. Вся чиновничья работа шла довеском, отчего, по ежегодной традиции, старые управленцы могли отказаться от занимаемого места.       "Еще бы им не отказываться, сплошная благотворительность".       Но, по словам Коробейни, народные избранники относились к своей работе достаточно серьезно, взамен получая помощь от Искателей во всех проектах, направленных на улучшения быта и обороноспособности форта белокрылых. Со стражей примерно та же история, на стенах бдили свободные Искатели по очереди, а в случае нападения вооруженные приключенцы сбегались со всего поселения.       Для проформы задав несколько общих вопросов и рассортировав по полочкам памяти полученную информацию для последующего обдумывания, Соль перешла к главному:       — Скажи-ка, Искатели ведь столицу древней империи ищут? Верно?       — Верно, — Коробейня выглядел довольно измотанным и отвечал преимущественно односложно, милая беседа давалась ему не так легко, как собеседнице.       — А откуда они знают, где искать, ну, вообще с чего все началось?       — Так в часовне карта есть, и записи, с них и пошло.       Соль поперхнулась травяным чаем от неожиданности:       — Погоди, карта здесь?       — Ну да, ее первые Искатели в форте нашли, и записи вместе с ней. Долго разыскивали мастера, способного на перевод с древнего, позже на всеобщее обозрение выставили. По-братски со всеми поделились. Только в часовне копия, оригинал в доме коменданта, где наши ведаки живут. Сама понимаешь, народ всякий шляется, чтоб не повредили, но копия точная, ее многие Искатели видели из знаменитых, все подтвердили, что от подлинника неотличима.       — Так почему до сих пор найти не могут?       — А я почем знаю, не их я братии. Сами воины не шибко болтают среди чужих.       — Ну, кого спросить можно?       — Говорю же — не знаю, — Коробейня пожал плечами и, устав бороться сам с собой, опустил взгляд на грудь собеседницы, смирившись с опасностью получить по шее, но Соль сейчас такие мелочи не волновали.       — Кто-нибудь недавно, может, говорил, что на поиски столицы ходил?       — Были такие, в ночлежке живут, командира их вроде Афольвом звали.       — Где ее искать, ночлежку эту?       — С центра, где поле тренировочное, главная улица направо, и там дом трехэтажный, мимо не пройдешь, он один такой высокий.       — Благодарю, — Сольвейн положила на стол лишнюю серебрушку и пересела за стол к Диане, которая с интересом подслушивала разговор.       — Идем в гости?       — Неа, — та с сожалением покачала головой, — пора.       Соль потянулась к фолианту, перелистнула несколько страниц, остановившись на начерченной от руки таблице:       — Действительно, время.       — Не скучай.       — До вечера.       Теневая красавица встала и, помахав рукой, вышла из таверны, но стоило ей только скрыться за дверью, как в нее ввалилась парочка новых действующих лиц. Серебряная и небесная близняшки, сметая на своем пути замешкавшихся посетителей, ломанулись к Соль.       — Будто вечность прошла.       — У нас дома и час — почти вечность, — они похватали стулья и уселись с двух сторон впритирку к проклятой, навалившись на нее всем свои весом.       — Осторожно, задавите.       — Да ни в жизнь, если только придушим маленько.       — Так и знала, этот график мне аукнется.       — Все правильно, а то передрались бы, мы-то еще ладно. А вот...       — Не вот, про нее в приличном обществе не говорят, пока не припрется.       — А...       — И про нее тоже. Одна головная боль от этих, кхм, эксцентричных личностей, — Сольвейн подкорректировала слова, в последний момент вспомнив, что эти неупоминаемые запросто узнают про все произошедшее без их участия события.       — Ладненько, — Алиса перехватила руку Соль, зажав ее в своих ладонях, и положила голову ей на плечо, Лиза зеркально повторила за сестрой.       — У меня как бы дела, планы, все такое.       — Подождут дела, дай нам минут двадцать понежиться, потом хоть на дно океана.       — Думается, я тут скоро стану знаменитой, — народ вокруг с любопытством разглядывал новых красоток, заявившихся в ту же таверну, к той же девушке. У всех одновременно в голове возник идентичный вопрос:       "Что это была за пересменка?"       Одна вышла, две моментально появились, и все увещевания Сольвейн о том, чтобы сестры выдерживали между этими событиями паузу, пропали впустую.

* * *

      Истерлинг, по размерам, тянул на средний городок, хозяин таверны определял его население как полторы-две тысячи. Искатели постоянно находились в движении, то покидая форт, то возвращаясь в него, так что высокий разброс численности имел под собой основание. Само укрепление было почти ровесником Амиладеи, чуть помоложе, возведено во время войны со Лжецами для прикрытия столицы, тогда как Амиладея была построена в довоенное время. Когда Истерлинг был найден Искателями, он был исключительно военным сооружением, казармы занимали большую часть внутренних площадей, оставшееся место отводилось под склады и тренировочные плацы. Жилых домов насчитывалось не более десятка, включая резиденцию коменданта форта, которую сейчас занимали ведаки, или атаманы, как их нарекла Соль. Несколько гласов Искатели постепенно перестраивали внутренности форта, материал с разобранных казарм пошел на возведение полноценных жилых районов. От оригинальных бараков остались всего два здания, использующиеся как ночлежки для тех, кому плата за съем комнаты оказалась не по карману. С внешней стороны Истерлинг окружали монументальные укрепления. Древние строители не мелочились, забабахав великую китайскую стену, свернутую в кольцо, она была раза в два выше Амиладейской и находилась в идеальном состоянии, кирпичик к кирпичику. Еще выше выглядывали круглые башни, которых всего насчитывалось шесть штук, расставленных на равном удалении друг от друга, вершины башен украшали непонятные сооружения, выглядящие как гигантские лупы, только вместо стекла в центре застыли огромные кристаллы фиолетового цвета. Коробейня на вопрос Сольвейн подтвердил ее предположения: кристаллы в самом деле магические, более того, внутри этих камней можно было разглядеть геометрические фигуры, как у артефактов мастеров. Не сперли все это великолепие по самой банальной причине: любого поднявшегося на площадку магические приблуды моментально превращали в гору золы. Сами Искатели уже давно бросили попытки подобраться к смертельно опасному оружию древних, ограничившись внутренними помещениями башен. Время от времени еще находились смельчаки, желающие попытать счастье, в основном из приезжих, но с каждым гласом их становилось все меньше.       Западнее Истерлинга возвышалась самая известная достопримечательность форта белокрылых: одинокая гора. Хотя Сольвейн-Сколотов это чудо горой называть не спешил, так как ее происхождение вызывало кучу вопросов. Скорее это походило на каменный постамент невероятного размаха, высотой колонна из серого минерала могла сравниться с десятиэтажной высоткой, она была практически отвесной. Сумасшедший архитектор придал своему творению видимость естественного образования, сделав колонну несимметричной и снабдив множеством деталей: выступами, разломами, редкой растительностью. Почти у самой вершины часть камня была срезана, образуя ровную площадку, на которую опиралась громадная статуя белокрылой. У запечатленной в камне особы на месте оказалась оба распахнутых в стороны крыла, как будто скульптура собиралась вот-вот взлететь. Девушка из белого мрамора тянула руки к небу, сжимая в ладонях искусно вырезанную звезду. Смотря на это великолепие, Сольвейн оставалось только восхищаться мастерством древнего скульптора, видимая издалека белокрылая выглядела как живая. Из-за размеров мелкие детали одеяния, лица, фигуры отлично различались с огромных расстояний, но не только это. Даже находясь на одном и том же месте, если смотреть на скульптуру в разное время суток, начинало казаться, что она меняет свое положение. Ближе к вечеру каменные ладони белокрылой расступались, демонстрируя пылающую в лучах заходящего солнца золотую искру, а ее крылья понемногу опускались, и совершенно невозможно было сказать, действительно ли мрамор движется или это всего лишь игра с восприятием смотрящего. Сколотов склонялся к теории мастерской игры света и тени, которой неизвестный гений владел в совершенстве. Олег никогда не был особым ценителем искусства, однако то, что он увидел тут, проняло его до глубин души, только это уже окупало долгий поход в Истерлинг, даже если по итогу путешествие окажется бесцельным.       Сольвейн шла, не отрывая взгляд от скульптуры, примечая все новые и новые детали, например: те самые крылья, давшие второе название форту, состояли не из перьев. Если хорошенько присмотреться, можно было различить переплетение белых лент, из которых складывались угловатые очертания ангельских атрибутов. В самом Истерлинге было не так, каждое изображение белокрылого в форте имело именно перистое крыло, двукрылых внутри не было, а самих статуй, как и говорил Кайл, было до неприличия много, и не только статуй: барельефы, мозаики, картины встречались на каждом углу. Искатели во время перестройки форта поснимали всех однокрылых с казарм и аккуратно переместили на одну из площадей, сделав ее настоящим музеем, но даже так плотность ангельских ликов на квадратный метр осталась внушительной. Древние явно не скрывали свои религиозные предпочтения в Истерлинге, что рождало кучу тупиковых вопросов, ответить на которые имела шансы только профессиональная команда археологов.       Задумавшись, Соль не заметила как близняшки, исполняющие обязанности поводырей, следящих, чтобы их подруга, созерцая дали, не врезалась в стену, попытались ее затормозить. В следующую секунду грудь проклятой врезалась во что-то, это что-то с возгласом "ой" отпружинило и упало на дорогу.       Вернувшись из мира глубоких размышлений, Сольвейн посмотрела под ноги.       — Мда, наш Мишка хоть и грозный, но легкий.       Валявшаяся в пыли девушка, как бывалая каратистка, вскочила на ноги и изобразила надменную позу, в которой находилась до непредвиденной аварии.       — Представляешь сколько мне пришлось ждать?       — О, это, похоже, вопрос с подвохом. У меня такие соображения: если ушла спустя пять минут или меньше — ты очень умная девочка, до получаса — весьма тугодумная, до часу и больше — твое имя Хатико. Ну, так сколько, не томи?       — А-а-а, меня вообще-то Мишкой зовут.       — Неужели?..       — Нет, совсем нет, несколько минут простояла, но... эм... ты обещала спуститься.       — Извини, знаешь, мы так устали, еле до комнаты доползли и сразу же отрубились.       — Да как ты... — Мишка от возмущения не знала, что сказать, — я же слышала.       — Что слышала?       — Ну-у-у...       — Что?       — Вы.       — Мы? Что?       — Все, хватит! — ее лицо покраснело то ли от гнева, то ли от смущения. Мишка перекинула длинную косу за спину и угрожающе насупилась. — Болтовня тебе не поможет, теперь я по-настоящему зла, выбирай: или деремся там, — она указала на небольшой пустырь в стороне, — или прямо здесь.       — Ладно, не буду даже спрашивать, зачем тебе это нужно. Отойдем с дороги, конечно, — Соль повернулась к близняшкам. — Девочки, идите вперед, я догоню.       — Сильно сомневаюсь, — агрессивная дуэлянтка пнула подвернувшийся булыжник и, постоянно оглядываясь, направилась к пустырю.       Небольшая квадратная площадка, образовавшаяся между домами в результате необдуманной застройки, подходила для выяснений отношений как нельзя лучше. Сольвейн пришло в голову, что хулиганка с забавным именем намеренно ждала ее тут, выяснив, по какой улице их троица пойдет, но это было недоказуемое предположение. Они встали по углам и повернулись друг к другу, для полноценной атмосферы вестерна не хватало только городских часов, отсчитывающих последние секунды до полудня, и револьверов на поясах дуэлянтов. Оценив серьезность соперницы, Соль глубоко вздохнула и поспешила вслед близняшкам, портить себе настроение в такой прекрасный день не было никакого желания.       — Готова? — Мишка изучала расслабленно стоящую противницу. — Оглохла, что ли? Спрашиваю — готова?       Ей ответом были тишина и безразличие, соперница рассматривала стены, переминалась с ноги на ногу, зевала, даже не думая доставать меч или вставать в стойку.       — Не вини меня, если вдруг окажешься мертвой! — проклятая моментально пришла в ярость. — Думаешь, это шуточки? — Мишка вытянула руки вперед, ее ладони затряслись, сдерживая вырывающуюся на волю силу, пальцы сжались в кулаки. Набрав воздуха в легкие, она резко выдохнула, одновременно делая шаг вперед и врезаясь кулаками в воздух. Рядом с противницей зажглась миниатюрная искра, земля дрогнула, и улицу огласил грохот взрыва. Тряхнуло соседние дома, из некоторых окон повырывало ставни, проходящие мимо люди посыпались на дорогу, как перезрелые яблоки. Мишка всмотрелась в оседающую пыль, она не могла поверить своим глазам: девушка напротив осталась совершенно невредима, более того, она в той же манере легкомысленно топталась на месте.       — Это еще не все! — разбежавшись, Мишка ударила взрывной волной себе под ноги и обрушилась на противницу сверху, впечатав кулак в спокойное лицо. Рука полыхнула взрывом и прошла насквозь, за ней нырнула обескураженная проклятая. Еле затормозив, не потеряв равновесия, она развернулась. Пальцы свободно проходили внутрь фигуры противницы, как и все остальное. Фантом в очередной раз подпрыгнул на месте и с тихим хлопком испарился.       "Да чтоб тебя!" — Мишка всхлипнула и, утерев слезящиеся глаза, поспешила покинуть место несостоявшегося боя, а на звуки взрыва уже со всех сторон сбегались Искатели.

* * *

      Ночлежка в реалиях Истерлинга оказалась вполне приличным местом, по меркам Амиладеи так и вовсе целый дворец. Форт белокрылых сохранился почти идеально, мощеные улицы, домики, скульптуры, все целое, все хорошо выглядит. Единственным минусом было отсутствие продвинутой канализации, тут народ обходился обычными колодцами.       Проход свободный, охраны нет, только парочка разминающихся во дворе воинов. Внутри пустовато, либо все спят, либо уже разбежались по своим делам.       Искатели не стали изобретать велосипед и просто поделили все пространство казармы на отдельные комнаты, более поздняя кладка перегородок выделялась на фоне древних стен как хрущевка на фоне Эрмитажа. Да, приемлемо и жить можно, но гармония здания нарушена безвозвратно.       Бездомные и оборванцы отсутствовали в Истерлинге как класс, им тут неоткуда было взяться, приток народа был невелик, сюда прилетали либо Искатели, либо разнообразные дельцы пополам с пройдохами, охотниками и падким до наживы людом. Всех, кроме Искателей, объединяло одно: желание подзаработать, основных возможностей для чего в поселении имелось всего две. Либо тем или иным образом убивать искаженных, либо скупать запчасти тварей у тех, кто их убивает. Всякие широко распространенные в других местах профессии вроде ворья или бандитов тут не пользовались спросом. Каждый третий местный житель был способен оторвать залетному ловкачу руку, ежели обнаружит ее в своем кармане, а решиться на грабеж в подворотне — все равно что с перочинным ножичком напасть на воинскую часть. Законы Истерлинга был суровы и бескомпромиссны, серьезно рассматривались споры только между Искателями, а в любом другом случае любое происшествие, за редким исключением, трактовалось в пользу своих. Вся система держалась на добропорядочности самих Искателей, и это работало, так как получить право называться Искателем можно было, только доказав свое стремление не просто набить карманы, а решить терзающую человечество проблему с искаженными. Многие приезжали сюда, уже имея длинный список безвозмездных подвигов, другие доказывали свою причастность к Искателям долгими рейдами, третьи — посильной помощью в поисках мифической столицы. Как бы то ни было, местные как-то приноровились определять всяких сволочей и не допускать их в свои ряды, потому в Истерлинге царил покой и порядок.       Алиса тормознула проходящего мимо мужика забулдыжного вида:       — Эй, ты, в какой комнате живет... ну этот... — ища поддержки она толкнула локтем сестру.       — Афольв, вроде.       — Да, Афольв, лидер команды искателей.       — Ни хера себе, — пьянчуга икнул и поскреб неопрятную щетину, — откуда у Афа только деньги взялись на таких сучек?       Лисвэн широко улыбнулась и впечатала миниатюрный девичий кулак в живот нахалу, вот только за время полета ее рука покрылась слоем твердого льда. Мужик охнул и согнулся пополам.       — Надо уметь держать свои мерзкие мыслишки при себе, — наставительно заметила Аэлита.       — Так, девочки, спокойно, лишние конфликты нам не нужны, — Соль приподняла валяющегося на полу пострадавшего и приперла его к стенке. — Думаю, он все понял и теперь вежливо ответит на наш вопрос.       — Пошла нахуй, шлюха.       — Как я и говорила, никаких конфликтов, — апперкот в челюсть откинул засранца на стену, раздался глухой удар, ознаменовавший встречу затылка с обшитой деревянными панелями стеной, — мы в форте люди новые, — следующий удар опять прилетел в живот, — лишнего внимания не привлекаем, — мужик захрипел, когда Соль заломила его руку за спину и прижала сапогом голову к полу. — Это называется поза ощипанного орла, следующая будет поза раненого орла — продемонстрировать? Или правая рука тебе еще пригодится?       — По... кха... коридору, левая, а-а-а... сломаешь же, тварь, левая комната, пятая с конца.       — Чудненько, никаких конфликтов. И напоследок, — Соль перехватила упирающееся тело за шиворот и подняла на ноги, — еще раз увижу твои сальные глазенки, направленные в сторону моих подруг, моментально познакомлю с позой: орел устал лететь и упал с километровой высоты на камни. Понял меня?       Морду засранца перекосило, он уже открыл рот что-то ответить, но Соль его перебила:       — Рискни здоровьем, давай, скажи что-нибудь в своем стиле.       — Понял.       — Гуд, — проклятая разжала руки, выпустив добычу из захвата.       — Что-то у меня насчет этого Искателя-Афольва неприятные предчувствия, — Лиза перешагнула через копошащегося на земле идиота и поспешила догнать Сольвейн.       — То, что этот дегенерат с ним знаком, еще ничего не значит, но, в общем, у меня тоже.       — Давайте поторопимся, пока лед не растаял, — Алиса продемонстрировала заключенную в морозный панцирь руку, — если придется их бить, не хочу тратить лишнюю ману, и так со злости излишне вложилась.       — Не придется, просто уйдем, если что.       — Да мы помним: никаких конфликтов, мы в форте люди новые, — девушки не выдержали и задорно рассмеялись, солидно приподняв упавшее настроение.       Дверь в искомую комнату оказалась приоткрыта, но Сольвейн все же решила постучать, отложив свое нетерпение в сторону.       — Кого там принесло?       — Эм, добрый день, мы совсем недавно прибыли в Истерлинг и уважаемый владелец таверны поведал нам, что ваша группа намедни ходила в рейд на поиски утерянной столицы. Не могли бы вы ответить на несколько наших вопросов? — Соль выдохнула, завершив самую вежливую тираду из возможных.       В комнате на некоторое время воцарилась тишина, сменившаяся тихой возней, потом громким топотом, и входная дверь резко распахнулась. Их встретил молодой белобрысый парень, одетый в простые штаны и рубаху. Он стоял босиком, видно, на поиски обуви времени не хватило. За его спиной находилась небольшая, заваленная вещами комната. Сольвейн приметила две кровати, одна двухъярусная, в углу стояли лук со снятой тетивой и два колчана стрел, рядышком на столе была растянута кожаная жилетка со следами неумелого ремонта. Художественный беспорядок создавали множество раскиданных тут и там походных мешков и сумок, заполненных всякими походными мелочами, начиная от котелков и заканчивая спальниками. На полу примостился ряд пустых кувшинов и осколки разбитой кружки, парочка целых стояли на покосившейся тумбочке рядом с недоеденной тарелкой грибной бурды. Единственный наличествующий хозяин жилища переминался с ноги на ногу, переводя восхищенный взгляд с одной гостьи на другую, одновременно пытаясь незаметно убрать огромный баул, перекрывающий половину дверного проема.       — С удовольствием отвечу на любые ваши вопросы, прекрасные богини, позвольте... — он обернулся, окинув комнату взглядом. — Эм... давайте поговорим снаружи, такая погода прекрасная, а у нас как раз имеется удобная беседка, — он, широко улыбаясь, вышел вперед, прикрывая дверь.       — Погода действительно чудесная, небольшой морозец, приятный снежок. А вы босиком пойдете?       Парень посмотрел вниз:       — Секунду, — он быстро скрылся в комнате, раздался грохот, удар, упало что-то тяжелое. Дверь распахнулась, и на пороге вновь объявился наш герой, на этот раз в башмаках и заштопанной жилетке. — Я готов.       — Позвольте узнать, вы Афольв? — для проформы спросила Сольвейн, уже зная ответ на этот вопрос.       — Нет, ну что вы, — парень обернулся на голос, снеся ненароком вышедшего из комнаты худого мужика, — Афольв наш командир, меня зовут Диего, в нашей компании я стрелок. Без ложной скромности отличный лучник, если пожелаете, я вам свое умение продемонстрирую, муху со ста шагов собью не целясь.       — Может быть, позже. Меня, кстати, зовут Сольвейн, моих подруг — Лисвэн и Аэлита.       — Просто счастлив познакомиться, ваши чудесные имена, дамы, для слуха как пение птиц.       В этот момент Соль добрым словом припомнила сдержанного Жана, тот только слыл великим покорителем сердец, а при личном общении был вполне корректен, по сравнению с этим чудиком, распространяющим свое обаяние как бациллы. От его воздушно-капельной атаки комплиментами у проклятой нос зачесался и захотелось чихнуть.       — Так поведаете нам о вашем рейде?       — Безусловно, — голос Диего стал тише, а он сам поспешно отвернулся, — прошу сюда, — вся компания зашла за угол бараков и устроилась на скамейке под навесом. — Я вам честно скажу, рейды в лес — дело тяжелое и опасное, и таким прелестницам там делать вовсе нечего. Наш мир утратит весомую частичку своей красоты, если вы сгинете в этом гиблом месте.       — Благодарим за беспокойство, мы пока ничего такого не планировали, просто любопытство.       — Вот и великолепно, оставьте эту работу Искателям, рано или поздно они добьются успеха.       — Они?       — То есть мы... Э-э-э... понимаете, я стал Искателем совсем недавно, еще не привык.       — О, все равно, это достижение достойно уважения, все в вашей команде признанные Искатели?       — Мда-а-а... Конечно.       Врать Диего не умел от слова совсем, причем не просто не умел, а еще и стыдился своего вранья, да так явно, что даже пятилетний ребенок догадается. Сам он, по видимому, считал что держит профессиональный покерфейс, старательно избегая неудобной темы. Тут Соль могла винить только саму себя. Коробейня честно ответил на ее вопрос о том, кто хвастался недавним походом к столице, не уточнив, что Искатели таким не хвастаются, по крайней мере, перед чужаками.       Ей же прямо сказали, что в вопросе передачи информации Искатели довольно замкнутое сообщество, а она уши развесила, ну да черт с ним, ничего страшного не произошло, только чуть времени потеряли. А может, и не потеряли...       — Наверное, жуткие твари вокруг Истерлинга водятся?       — Еще бы, ох, дамы вы даже не представляете, одна опасней другой. Встречаются настоящие гиганты с дом размерами, и невидимки особенно опасны, но хуже всех магически искаженные! На вид жучара обыкновенный, разве что габаритами с оленя, но если заметит, как начнет молниями раскидываться в разные стороны, убежать от такого очень сложно... То есть неопытным командам лучше с таким не встречаться, мы-то знаем подход. Сократить дистанцию, с двух сторон зажать. Его панцирь обычные стрелы и мечи не берут, только бомбу кинуть под брюхо или по мане измотать. И это только цветочки, чем дальше забираешься, тем сложнее, а сейчас даже Искатели вглубь не ходят. Пару месяцев назад объявились Уродцы, в основном Кочи, и путь к столице перекрыли, что они там забыли — неизвестно, однако сражаться с ними в лесу — дело гиблое, их искаженные не трогают, а Искателей еще как.       — Уродцы? Это какой-то особый вид тварей? — Сольвейн не стала заострять внимание на том, что Диего сам признался в отсутствии рейдов к столице, хотя промелькнуло желание посмотреть, как бедный парень будет выпутываться, объясняя каким образом их отряд прорывался через Уродцев, которых остальные искатели опасаются.       — Отчасти можно и так сказать. Твари они твари и есть, только говорить могут, наполовину люди, вроде как. Я слыхал, что они предатели рода человеческого, в войне против Яростного сражались, за то Лжецы им силу свою дали, но облик людской отобрали. Кочи на жуков и всяких насекомых похожи, есть еще пернатые, водяные и полузвери — Искатели их зверомордыми называют, а Уродцы — это они всем скопом.       — Ужасы какие, теперь мы в лес ни ногой.       — Рад это слышать, битвы — мужская доля. Скажи, великолепная, вы со своими подругами планируете посетить состязания? Если да, я бы хотел предложить вам свою компанию. Ничего такого, просто приятная беседа, в паре с потрясающим зрелищем.       — Что за состязания, первый раз слышу?       — Простите, запамятовал, что вы в Истерлинге совсем недавно. Завтра, ровно в середине дня, на Сковороде будут проходить дуэли и групповые бои промеж Искателей. Сами понимаете, развлечений тут немного, вот и устраивают время от времени потеху, силами помериться, опыта боевого поднабраться, как тренировка, только лучшим приз полагается. Полнаселения форта там будет, точно говорю.       — Интересно... А ваша группа участвует?       — К сожалению — нет. Афольв приказал силы не тратить, нам послезавтра в рейд.       — Жаль. Ну что же, я думаю, мы посетим это мероприятие, можете ждать нас на входе.       — А может... Ну, скажете, где вы остановились, мне в радость было бы за вами зайти.       — Мы еще не определились с местом проживания, так что вынуждена ответить отказом. Где, кстати, все будет происходить?       — На Сковороде. Огороженная тренировочная площадка, от дома ведаков по северной улице, народу будет куча, никак не ошибетесь.       — Почему Сковорода?       — Это секрет, — парень немного приободрился после отказа. — Ну, честно говоря, не такой уж секрет, но я, пожалуй, оставлю эту историю до завтра.       Сольвейн осталась вполне довольна беседой, само собой, некоторые плохо скрываемые намерения Диего бесили, но парень, несмотря ни на что, оказался терпимым собеседником. Он не пялился на их буфера, не раздевал взглядом, не делал мерзких намеков, просто открытыми, честными глазами любовался лицами сидящих перед ним красавиц, получая удовольствия от самого факта разговора. Так что Олег не нашел повода переломать ему все кости в организме, хотя гаденькое чувство присутствовало все время, оно относилось к пониманию, что его воспринимают как объект противоположного пола. При переключении на волну Соль ничего не менялось, разве только раздражение становилось чуть меньше, с любой стороны флирт они могли принять только от представительниц женского пола. Внимание мужиков вызывало только зуд в кулаках.       Намерение еще немного поспрашивать разговорчивого парня нежданно обломалось, к беседке подошла парочка неизвестных. Неизвестных для Соль и близняшек, Диего же сразу опознал незнакомцев, вскочив на ноги. Впереди шел толстоватый мужик с короткой бородой и изъеденной какой-то болезнью мордой, за ним вышагивал здоровый амбал с лицом, отмеченным полным отсутствием интеллекта.       — Суслик, какого ты наши вещички без присмотра оставил, — амбал заговорил вперед своего молчаливого напарника, прищуренными глазами осматривающего незнакомую троицу. — О, какие девахи, чего расселись на холоде, милости просим к нам, мы собеседники не хуже Суслика, гыгы.       — Прошу простить моего друга, он немного простоват, — Диего заслонил девушек, встав между ними и новоприбывшими. — Позвольте вам представить, это наш капитан — Афольв, — он указал рукой на бородатого.       — Заткнись.       — Катыч, давай этих...       — И ты заткнись, быстро оба внутрь.       — Катыч?!       — Ты меня не расслышал? — грузный мужик прищурил глаза, обернувшись на возразившего амбала, отчего его покрытое застаревшими струпьями лицо стало действительно жутким.       — Ладно, ладно, — здоровяк подхватил Диего за шкирку и поспешно побежал ко входу в ночлежку.       — Чего он вам там наболтал, выкладываете?       — Ничего такого, уважаемый Афольв, просто немного поведал о ваших славных приключениях.       — Ты свое уважение попридержи до койки, а сейчас отвечай на вопрос, терпения у меня немного.       Сольвейн мило улыбнулась, ее лицо застыло, запечатлев холодно-доброжелательное выражение:       — Мне кажется, вы можете засунуть свои вопросы прямиком в ту выгребную яму, где полоскали свою физиономию.       — Ты, деваха, видно не в себе? В героиню играешь? Откуда такая взялась только? Слушайте меня внимательно, рот держите на замке, иначе я с вами по-иному поговорю.       — Ну что же, справедливое предупреждение. А теперь послушай и ты, "Искатель", — Соль вложила в это слово столько сарказма, что будь он материален, забрызгало бы всю улицу. — Возомнил себя крутым мафиози? Не хочешь выйти за пределы форта прогуляться? — Соль подошла к ублюдку вплотную и заглянула в бледно-серые глаза, отчего Афольв машинально попятился, — выйдут двое, вернется один. Уверен, что это будешь ты?       — Хех, спятившая баба, — он тревожно оглянулся по сторонам. — Чего...       — Тс-с-с, — Соль приложила палец к губам, — может, и выходить не стоит, кто-то бесследно исчезнет, мало ли что, пропавший не Искатель, долгих поисков не будет.       Афольв попытался сдвинуться с места, но у него ничего не вышло, обе ноги намертво прилипли к земле. Тень на его лице, отбрасываемая стеной здания, зашевелилась, расщепилась на несколько тонких нитей и захлестнула шею. Он захрипел, хватаясь руками за неосязаемую удавку. Глаза закатились, а из горла вырвался стон.       — Вам плохо, уважаемый? Как же так, с сердцем нелады, вам бы лекарю показаться, — Афольв рухнул на землю, заходясь кашлем, удушающая нить исчезла, как и не было, тени вокруг снова стали просто тенями. Проклятая стояла над ним, но смотрела в сторону, откуда появились двое голых по пояс воинов с мечами.       Их Соль видела на входе, местные ЗОЖники, поглощенные тренировкой, вроде даже не заметили прошедшую внутрь троицу девушек. Но, как оказалось, все же заметили.       — Что у вас тут?       — Ничего серьезного, просто нашему собеседнику вдруг стало худо, но теперь все в порядке, — Сколотов корил себя за несдержанность, хренов гопник умудрился вывести его из себя, конкретно выбесив своим тоном. Дон Аль Капоне недоделанный, мелкая гнида, а самомнения и гонору — как у воротилы всея преступного мира. — Мы пойдем, наверно?       — Конечно, красавицы, мы вас не задерживаем.       Первый опустил меч, глядя в спину удаляющимся девушкам:       — Это о них слухи по форту бродят?       — Похоже, да, только слух совсем иной. Наши только слюни вслед пускают, но девахи не из простых.       — Эй ты, скажешь чего?       — Идите... — Афольв, пошатываясь, прошел мимо своих спасителей, грохнув входной дверью ночлежки.       — Может, стоило минутку подождать? Пока она этого борова прихлопнет, сделает нам одолжение.       — Он ничего не сделал, не по справедливости это.       — Пока не сделал, но по харе видно, за этой гнидой не заржавеет.       — Наши за ним присмотрят, а эти девахи... Надо Вилмара предупредить, пусть у ведаков голова болит. С проклятыми надо осторожней.       — Риск — дело благородное, за одну ночку с такими девчатами я готов пожертвовать своей шкурой. Представляешь, та фигуристая по центру и близняшки по бокам, а на утро пусть хоть зажарят и съедят.       — Пошли уже, мы еще не закончили.       — Нет, ну а что?       — Ничего, если она тебя душить начнет, я даже вмешиваться не стану, поделом.       — Мда, вот навалится своими роскошествами и вцепится в шею своими нежными пальчиками...       — Больной ты человек, и это при том, что как Искателя я тебя крепко уважаю.