Учиха от слова «медицина»

Изуна встала в боевую стойку, чувствуя на себе остервенелые и изучающие взгляды со стороны Сенджу, которые так внезапно обрушились на её размеренную жизнь и позабыли о перемирии. В их лицах читалась еле заметная усмешка с примесью злобы от того, что первой в их списке поверженных врагов окажется немощная по комплекции девушка. Но окончательно расслабиться им не давала собственная гордыня, а также зачатки разума, вторившие, что хоть и девушка, но представительница небезызвестного клана Учиха. Одно лишь это вселяло ужас в их сердца, заставляя вспомнить кроваво красные очи, что озаряют ночное пространство и также неистово помогают в расправе над врагами. Сенджу казались нетерпеливыми. Их целью была расправа над Учиха, поэтому их желанием было поскорее разобраться со мной, чтобы с чувством исполненного долга продолжить путь. — Убить её, — взвыл смуглый мужчина, и, как по щелчку, двое шиноби направили своё оружие против меня. Я отпрыгнула на добрые четыре метра в надежде не соприкоснуться с их орудиями. Распускать нюни времени не было. Нужно было отстаивать своё право на жизнь, которое доверила мне Изуна. И если сейчас я умру, то воспоминания меня прежней, все знания и радости бренной жизни меня нынешней канут в небытие, а Мадара потеряет над собой контроль. Скверный исход. Мужчины, обступившие меня со всех тылов, тем временем осознали, что парочка железяк меня не остановит, когда в моих глазах блеснул шаринган. В каком-то смысле это их даже разозлило, но при этом возвысило само моё существование. Большой редкостью является пробуждение шарингана среди женщин Учиха, поэтому я вдоволь смогла потешить своё самолюбие, наблюдая за резкой сменой их настроения. — Капитан, не будет ли целесообразнее взять её живой? — спросил молоденький парень, по виду ровесник Асуры. Сенджу разом устремили свой взор на лидера, от решения которого, видимо, зависела моя судьба. Я же, раз уж выдалась возможность, решила по быстрому пробежаться глазами по шиноби и их экипировке. В случае чего мне понадобиться их оружие, так как ни катаны, ни дымовых шашек в моём арсенале сейчас не было. А благодаря моей ненаглядной интуиции сообразить, что из этой заварушки мне придётся выбираться с боем — ничего не стоило. Мужчина, отличительным знаком которого был шрам на правом глазу, с задумчивым видом оглядел меня с ног до головы. Под его пытливым взором я чувствовала себя, мягко говоря, неуютно, но за непроницаемой маской безразличия тщательно старалась скрыть подкатившее отвращение. — Думаю, что девчушка послужит не плохим трофеем. Взглянув на эту женщину, их воины рассвирепеют подобно диким животным, пустив напускное самообладание ко всем чертям, — не без улыбки проговорил главарь, прикидывая цену моей голове. Услышав приговор, ко мне подлетели два шиноби. Старшие решили отсидеться в сторонке, оставив молодняк на моё попечение. "Пусть порезвятся пока есть возможность", — читалось в их взглядах, которыми они отслеживали всё происходящее на поле боя. Недоасура старался сократить дистанцию и вступить со мной в игру быстрее своего приятеля, то и дело обгоняя последнего. Двигался он быстро, но не достаточно. На его десять метров, я отвечала двадцатью, отодвигаясь к прямо противоположному от противников углу. При этом незамысловатом движении они стали полностью открыты для моей атаки, а простор родного поля давал мне силы для использования любимой стихии, не боясь за дальнейшие последствия в виде горящего леса. Я сконцентрировалась и почувствовала струю горячего воздуха в районе живота, а после выдохнула огненную стену чудовищных размеров, сжигающую дотла всё на своём пути. — Катон: Техника огненного уничтожения. Сенджу обдало жаром пламени, в которое я постаралась вложить всю свою горечь и негодование. Ветераны, не раз видевшие огненные техники нашего клана, разом устремились на деревья, поняв, что там их не зацепит. Более горячие головы решили попытаться противостоять мне, воспользовавшись нелюбимым из-за белой крысы Суйтоном. — Суйтон: Огромная водяная пушка. — Суйтон: Водяная труба. Вода и огонь столкнулись. Моя удача, что силы сравнялись, образуя густой пар. Подростки засуетились, выпустив меня из поля зрения. Единственной оплошностью в данном случае я считаю неумение соизмерять свои силы, из-за чего половина запасов собственной чакры ушли вместе с последней техникой. Ну, ничего. В будущем я ещё наловчусь, тем более, что в медицинских техниках как раз нужен хороший самоконтроль. Благодаря шарингану я хорошо видела сквозь туман. А также могла наблюдать, как ребятки повынимали парочку сюрикенов и мечи, показывая готовность встречи со мной. Жаль, что не вижу себя со стороны. На моём личике вновь заиграла добренькая улыбочка, граничащая на грани с оскалом. Мне было весело. Я полноправно чувствовала себя лисицей, подкрадывающейся к двум зайчикам. Но при этом мой разум не переставал посылать нервные импульсы, даже не намекая, а вопя об их пощаде и сохранении самообладания. Головой я понимала, что их смерть усложнит мне жизнь и порушит весь план по созданию Конохи. А ведь оставить их в живых сложнее, чем убить. Мелькала крохотная надежда, что либо Хаширама придёт мне на выручку, выбив всю дурь и недобрые помыслы из подчинённых, либо мой ненаглядный старший брат. Я бы скорее всего справилась с младшими Сенджу и в одиночку, но остаются ещё двое, которые почему-то пытаются до сих пор держаться в стороне. Это не сулит ничего хорошего. Скрежет металла неприятно резанул по слуху. Но нет худа без добра, как говорится. Недоасуру я решила оставить на закуску, отбив его катану своим кунаем. Далее я ушла в туман без возможности обнаружения своего местонахождения. Для начала нужно было обезвредить его напарника. Для себя я выстроила следующего характера план действий: буду выводить врагов от меньшего к большему по силе возрастания. Мальчишка с веснушками учуял меня вблизи, подняв руки для самозащиты, что дало мне неплохую возможность для атаки. Для дезориентации противника кинула переднюю руку в сторону его головы, очутившись в непосредственной близости. А далее нанесла прямой кросс в солнечное сплетение, заставляя противника осесть и потерять сознание на земле. — Минус один, — спокойно произнесла я, отдавая при этом себе некую форму отчётности в своих поступках. Туман постепенно стал сходить на нет, поэтому Недоасура, увидев и решив, что я убила его товарища, перестал строить из себя миротворца, нападая с явным желанием убить. На его лице читалась необузданная ярость, в то время, как я не проявила ни грамма эмоций. Шиноби это только раззадорило сильнее. А мне ничего не оставалось, как подыграть ему, кружась с ним в качестве партнёра в смертельном танце, ценой которому наши жизни. Однако для того, чтобы иметь возможность продолжить "вальсировать" пришлось сменить оружие, выцепив у поверженного мальчишки катану. — Даже девушки в вашем клане — настоящие чудовища! Как можно настолько спокойно отнестись к чужой смерти, а после этого присвоить личную вещь поверженного! Это низость даже для Учиха, — выкрикивал молодой шиноби, стоило нам скрестить наши мечи. Обвинения этого нахального юноши в определённой мере задели, ранили душу человека, принадлежащего мирной эпохе и не знакомого с такого рода неприязнью. Меня будто окатили грязью, смешав при этом всё в одну кучу. Ведь оскорбили не только меня, но и всех Учиха в придачу. Было такое гаденькое чувство, что Сенджу могли печься только о своих насущных проблемах, совершенно позабыв о том, что у Учиха была точно такая же ситуация. Досадно осознавать, что никто не помнил причины вражды, но отчего-то все были уверены, что так необходимо. Недоасура тем временем продолжал напирать, тратя нервы и силы обоих. Он был быстрее, поэтому подловить его оказалось сложнее. Все удары были чётко выверенными и не оставляли явную брешь для противника. В определённой момент я огрела наглеца холодным душем одним только взглядом, стоило ему ещё раз разинуть свой рот не в том направлении. Тогда же мы перешли на рукопашную борьбу, поняв, что в кендзютсу мы примерно равны. Шиноби кидал злые взгляды в мою сторону, я же принимала всё, не желая подливать масло в огонь. Даже если начну оправдываться — он не услышит. А в моей ситуации я не могла тратить силы понапрасну. В глазах всё ещё горел шаринган, поэтому опомнившись, малец отпрыгнул от меня, старательно подыскивая другой объект для наблюдений. Эта заминка дала возможность отдышаться и проанализировать всё ещё раз. Всё-таки шаринган незаменим во многих отношениях и помогает не только в чтении. Недоасура зажмурился и даже по-детски заметал головой в разные стороны, пытаясь сорвать понятное лишь ему наваждение. На ум сразу пришла интересная идейка, которая заставила бы парня пересмотреть жизненные ориентиры и помогла бы сохранить жизнь. Идея состояла в наложении иллюзии, в которой мой оппонент через моё восприятие увидит пройденные мною ужасы. Я хотела пошатнуть в парне уверенность, что единственными страдающими в войне являются Сенджу. Возможно, головой он это понимал, но не хотел признавать. Злость и обида перекрыли весь кислород в мозг и здравый смысл в придачу, который, увы, не является единичным случаем в наше непростое время. В связи с этим я самолично распахну ему глаза на происходящее. Ещё прощения приползёт у меня вымаливать за все пакости. На сей радостной ноте я рванула к шиноби на всех парах, замечая копошения на соседних деревьях. — Я не позволю тебе, — крикнул парень с закрытыми глазами, уловив при этом быстро приближающийся объект. Катана была всё ещё при мне, поэтому со всего размаху я ударила по противнику тупой стороной орудия. Последний потерял равновесие и с испугом разинул свои глаза, меча взгляд в разные стороны в попытках отыскать меня. Это было мне на руку, поэтому я дала ухватиться за свою фигуру, при этом благодаря силе шарингана накладывая сильное гендзютсу. — Минус два, — устало проговорила я, когда Недоасура присоединился к своему другу, видя седьмой сон. Тогда как я отделалась парой ссадин и царапинами. Старею, друзья. Раньше бы у меня на это дело ушло вдвое меньше резерва чакры, и так измотанно я бы себя не ощущала. Однако расслабиться у меня не получилось. Глаза в очередной раз спасли меня, заметив нападение врага со спины. Если бы не улучшенный геном, меня нашпиговали бы сюрикенами и сенбонами. И огребла бы я по полной программе. — А ты хорошо дерёшься будучи женщиной. Никак не ожидал, что на пути к нашей цели нас так затормозят, — произнёс мужчина со шрамом, довольно оглядывая меня. В его глазах бегали настоящие черти, поэтому я не решилась надолго задержать на нём свой взгляд. Уж больно много чести. Гораздо больше вопросов у меня вызывал блондин неподалёку. Светленький молча подошёл к павшим товарищам, проверяя их пульс и степень повреждений. Ни один мускул на его лице не дрогнул, даже когда мужчина всё же осознал, что я сохранила жизни своим врагам. Но при этом аура вокруг него изменилась, становясь более тёплой и податливой. И словно зачарованная я следила за каждым его движением. Происходило это даже больше из-за интереса, чем из-за реальной угрозы нападения. — Они живы, — коротко доложил блондин, бросая на меня заинтересованный взгляд. — Впервые на моей памяти Учиха не убил Сенджу, имея силу и возможности для этого действа, — прикрыв веки, произнёс лидер. Блондин незамедлительно оказался рядом с ним, но отошёл на шаг назад в знак уважения. — Как тебя зовут? И почему ты сохранила им жизни? Каков твой настоящий мотив? И чего добиваешься? На меня посыпался град вопросов. И я почувствовала дежавю. Большинство антагонистов вселенной "Наруто" любили заламывать такие пафосные речи да порассуждать о своей непростой доле. Этот, видно, не исключение. — Моё имя ничего вам не даст, поэтому не вижу смысла раскрывать его. Почему сохранила жизни твоим подчинённым? Наверное, потому что между двумя древнейшими кланами в кои-то веки зародился мир, который я намерена сберечь, а не разрушить. И в отличии от вас Учиха соблюдают все условия и не нападают. Исходя из этого, у меня возник встречный вопрос: почему вы зашли на наши территории и почему нарушили уговор, напав на меня? — не скрывая своего недовольства, бросила я. — Моё имя Рёта. В данный момент я постараюсь ответить на все Ваши вопросы и высказать свои мысли от лица древесного клана в целом. Понимаете, с самого начала не существовало никакого мира. Не только мы, но и многие Сенджу, считаем договор уловкой с целью выиграть время. Учиха с самого начала задумали напасть на нас, поэтому наш поступок вызван скромным желанием защитить себя и свой дом, — говорил он почтительно, но при этом создал впечатление знатного лицемера. — Месяц на захоронение? Полная чушь, придуманная Мадарой для отвода глаз. Ещё и Тобираму-саму подговорили вам подыграть, наверняка, использовав одну из своих дрянных техник. Хаширама-сама сам по себе никогда не хотел проливать кровь лишний раз, но его брат совсем другое дело. Тобирама-сама ненавидит вас всем своим сердцем и при этом питает ту же глупую иллюзию наравне со старшим? В это я уж точно никогда не поверю. Во мне закипела ярость. — Я считаю наглостью осквернять ложью истинные намерения Учиха касательно мира. Белая крыса и то умнее вас поступает, засунув все свои мысли глубоко внутрь. И целый месяц мы потребовали по ряду причин. Причина первая и самая важная: сохранение баланса между кланами. Доверие нужно заслужить, поэтому месяц является крохой по сравнению с тем, сколько нам придётся вытерпеть, находясь под одной крышей. Второй причиной является бюрократия и прочие прелести бумажной волокиты. Вам ли не знать, что для заключение мира между двумя кровными врагами требует официального заверения глав и дайме в частности, а также письменное соглашение старейшин. Третья причина — недовольство среди Учиха из-за политики прежних глав и войн. Но это им знать не обязательно. Сенджу от моих слов выпали в осадок. Старший о чём-то задумался, пока блондин осматривал меня вдоль и поперёк. Сенсор из меня средний, но судя по чакре, светленький владеет мокутоном и невидимо для глаз направляет чакру в землю. Их слова — пыль для моего отвлечения. Сидя в тени, они всё продумали и ждали, когда я потеряю бдительность и ослабну. — Я не люблю плести интриги и не хочу продолжения кровопролития. Чего, в принципе, и вам советую. А теперь по всем правилам я свершу суд над вами и представлю Мадаре с Хаширамой, — вырвалось у меня. Ну что же, ситуации располагала к этому. Блонди ухмыльнулся. А я напряглась. В глубине моей души по-прежнему сидел сильный страх перед Сенджу, который усилился в разы от осознания собственной уязвимости, когда баланс чакры был далёк до минимума, и энергия малой лужицей теплилась в моём теле. Адреналин бешено колотил сердце, а глаза безотрывно наблюдали за малейшим телодвижением противников, давая сил продолжить бой. Однако было нечто неправильное в том, что я не ощущала родственной чакры вблизи. Ведь с Мадарой мы всегда стояли вместе. Спиной к спине. А сейчас мне приходилось биться в одиночку, рассчитывая только на себя. Эта мысль молнией прошлась по сердцу, как и желание использовать Мангекьё — мой шанс на спасение. Саске и Итачи обладали им, поэтому я уверена на все сто в его эффективности даже при образовании побочных эффектов. С помощью вечного Мангекьё шарингана Учиха получали доступ к Аматерасу. Я знаю, что эта техника создаёт языки чёрного пламени в точке направленного взгляда пользователя. Зачастую это делает Аматерасу техникой, которую невозможно заблокировать, однако, если противник двигается достаточно быстро, чтобы осложнить попадание взгляда на него, пламя промахнется и вместо этого образуется на других объектах, оказавшихся в поле зрения. Оно не может быть потушено ни водой, ни другими обычными методами, что поможет совладать мне с оставшимися Сенджу, используй они стихии. А с моими остатками чакры я могу уповать только на тайдзютсу, кендзютсу и Аматерасу разок. Ситуация явно не в мою пользу. Мужик со шрамом тяжело вздохнул. А прямо из-под его ног полезли толстые корни деревьев, окончательно разрушая ланшафт местности. Если бы не знала, решила, что техника его. Но это очередной манёвр блондина. Именно его в иерархии я бы поставила на первое место по силе моих противников. А ещё жутко взбесила его вечная ухмылка. Этим он точно Тобираму обошёл. Задумавшись о белой крысе, как не странно, на душе стало легче. Разум сразу прояснился. И отпустив глупые мысли, я трансформировала свой шаринган, одновременно уклоняясь от летящего в меня куска древесины с лианами. А в висках активация отозвалась болью. Томоэ закружились в танце, образуя более сильное и величественное додзютсу. На мгновение всё замерло, будто в ожидании неизбежного. Образовавшуюся тишину нарушали лишь потрескивания горящих веток. Рёта с ужасом взглянул в мою сторону, заметив нововведение и сделав пару шагов назад. Первой мыслью было предложить Сенджу добровольно сдаться, но вид ничуть не растерявшегося второго противника стёр её в порошок. — Я очень удивлён, но у вас по-прежнему ничего не выйдет, — сказал белобрысый, хищно оскалившись. — Боюсь планы меняются и мы должны Вас убить. Уж не обессудьте, пожалуйста. И ни с того ни с сего он накинулся на меня, обнажив свой меч. Даже его напарник был удивлён резкой смене атмосферы, которая всю дорогу искрилась от напряжения. Каюсь, но даже с Мангекьё среагировать на внезапный выпад блондина не вышло. Пришлось буквально пожертвовать левой рукой, в которую благополучно пришёлся удар лезвия, прошивая плоть насквозь. Несостоявшийся убийца целился в сердце, поэтому на рефлексе я сделала разворот на сто восемьдесят градусов. Я закричала от боли. Стало понятно, что, не взирая на мою храбрость и отдаче, я выдохлась и сейчас просто не могла сражаться в полную силу. С отвратительнейшим хлюпающим звуком металл вышел из тела. Кровь мгновенно устремилась покинуть мою тушку при том, что жить я ещё ой как хотела. Пришлось на ходу сооружать жгут, жертвуя своим одеянием. Вот так уставшая от борьбы и мыслей об уничтожении некогда родного места я с измученным видом вновь обнажила катану уцелевшей рукой. Подумав ещё раз, в голове мелькнула страшная мысль: охотник сам стал жертвой. И мы лишь поменялись ролями. — Нии-сан, пожалуйста, поспеши, — шёпотом произнесла я, готовясь применить чёрное пламя в действии.

***

От лица Тобирамы: Всю третью неделю меня не покидало скверное чувство тревоги. Я знал, что после объявления о перемирии просто так отделаться от назойливых старейшин и подчинённых не получится. Хаширама лично уверовал народ в необходимости такого решения и старался отвечать на все возникавшие вопросы. Я же не имел дара убеждения, как у своего брата, поэтому молча стоял в сторонке, наблюдая за реакциями граждан из тени. Женщины и старики благоприятно восприняли идею о мире, надеясь, что больше не придётся посылать детей на верную гибель. Их можно понять. За последние пару лет численность Сенджу снизилась вдвое, и воевать уходило всё меньшее число народу, поэтому немудрено, что в голову молодых мам и бабушек закрадывалась такая мысль. Но это женщины, очаг в доме. Касательно мужчин ложилась иная проблема, о чём я в тайне догадывался с самого начала. При появлении у человека самосознания, естественно, что появлялись как схожие, так и совершенно противоположные течения мыслей. Сильные мира сего будто разделились на две стороны: те, кто поддерживал идею мира, и те, кто был против. Вторые с опаской косились на меня во время очередной речи брата, ожидая явного протеста на его слова. Но я молчал. Не хватало мне ещё междоусобиц внутри клана. Может, на словах об Учиха меня и вправду передёргивало, но, как не странно, я сам стал ловить себя на мысли о желании иметь спокойную и размеренную жизнь. Такую, где не придётся каждый день подписывать бумаги о пропаже людей и отсылать семьям письма о соболезнованиях. О большем я не мог и мечтать. Пока проходили советы, которые успели закорениться в моём подсознании, как бесконечные, я исписал столько бумаги, сколько не использовал за время всей своей сознательной жизни. Старший брат тоже хорош. Днём с огнём теперь не сыщешь. Но на сей раз он хотя бы действительно подошёл к делу основательно и целыми днями пропадал на полигонах и заседаниях, куда не успевал я. Его глаза так и искрились от счастья больше недели и он бегал, как заведённая игрушка, позабыв о самом значении слова "усталость". Этим, правда, Хаширама не столько воодушевлял воинов на подвиги, сколько пугал совсем маленьких детей, заставляя сильнее прижиматься к своим матерям в страхе перед гиперактивностью "странного дяди". Будет возможность: отведу нерадимого брата к тётушке для познавательной беседы о детях. Пригодится в будущем. Как никак, он продолжитель нашего рода и глава Сенджу. Судьба обязывает жениться и завести потомство. И именно ему, по моему скромному мнению, не хватает твёрдой женской руки. А детей он всегда боготворил, поэтому с этим проблем не возникнет. Глядя на всё происходящее со стороны, ко мне подкралась одна мысль: перевоплощение брата из мертвеца в полноценного главу стоило всех этих дрязг. То, что я откровенно переживал за его здоровье, в конечном итоге окупилось с лихвой, заставляя Хашираму пораскинуть собственными мозгами, залитыми спиртом. Так, днём я курировал передачу необходимой документации дайме, распределял провизию и начислял средства шиноби за пройденные миссии, пока Хаширама информировал недавно вернувшиеся с заданий группы. А ночью мы ютились в моей комнате, где старший брат без умолку рассказывал о деревне из снов, и какой большой она будет. Я слушал его речи наполненные жизнью. Ведь сам я ничего не добавлял, устав от всех разговоров за день. Хаширама понимал и не давил, требуя определённой реакции. Ему хватало и того, что я выслушиваю все его безумные идеи и не критикую. Так под его нескончаемым потоком я медленно прикрывал тяжёлые веки. Сонливость брала вверх надо мной и я засыпал под убаюкивающие слова старшего брата. Но при этом не имея сил для сопротивления, я был беззащитен перед Хаширамой. Приползая поближе ко мне, он бережно накрывал меня одеялом, поглаживая сбившиеся белые волосы, причитал о нелёгкой судьбе семьи, а потом исчезал. Благодаря таким вот моментам мне казалось, что я наконец познал счастье, которое заключалось в самых простых радостях и времени, проведённом с близкими людьми. Хотя спокойствие длилось недолго. — Ты сбился с пути и потерял свою цель, — сказал мне Казуя Сенджу, покидая собрание. Он и ещё пару человек выступали против мира с Учиха и уговаривали возглавить отряд сопротивления. Я сразу осадил их в жёсткой форме. Новым указом были запрещены любые группировки и действия, нарушавшие договор с Учиха. Они были очень не довольны моим решением. И с тех пор мы не сталкивались. Слова Казуи эхом повторялись в моей голове раз за разом. Что вообще он имел ввиду? Какую цель я потерял? Неужели смыслом моего существования все видели противостояние с Учиха. А без этого причисляли к негодным. Отчасти я бы согласился. Главным моим приоритетом на протяжении последних пяти лет была защита селения с гражданскими, что напрямую зависело от поведения красноглазых демонов. Но не это было моим главным желанием. — Тобирама, ты что-то совсем притих. Нездоровится? — спросил Хаширама и осторожно притронулся к моему лбу. — Не говори глупостей. Просто задумался, — сбрасывая его большую и тёплую ладонь, проговорил я. — Не будь таким жестоким, — пробурчал Хаширама, недовольный моим холодом в поведении. При этом по-настоящему он никогда не злился, лишь имитируя глубокую печаль с целью привлечения внимания. Для меня Хаширама — большой ребёнок. И это опасное для окружающих дитятко владеет более десятком разных техник, ноет при выполнении обязанностей и всегда радуется помощи с моей стороны. Именно таким я люблю своего брата. Последнего и единственного. Именно за ним последую и ради него рискну жизнью.

***

Сегодня утром стало известно о пропаже шестерых шиноби. Двоих мы отыскали. Они были без сознания и лежали связанными в небольшом сарайчике на окраине, где хранили хозяйственные принадлежности для работы с землёй. Их хорошенько обработали перед тем, как бросить. Избили, связали и наложили гензютсу, над разбивкой которого мне пришлось ещё потеть. Рядом с сараем были обнаружены следы противостояния, что значит: четверым удалось скрыться. Мотивы неизвестны, но не так уж сложно сложить два числа. Предатели во главе с Рётой не выбросили из своих дурных голов идею о восстании. И теперь нам придётся срочно отправить отряд преследования. Не было никаких сомнений в провальности их миссии. Проблемой было нестабильное психологическое состояние Мадары, который так и не отошёл от смерти Изуны. Сейчас вот жалею, что покончил с младшим. Последний рычаг давления над этим монстром был утерян, и кто знает, к чему это может привести. Хаширама был в бешенстве, когда стало известно о предательстве. Наскоро сколоченные две группы во главе с нами двумя были направлены на перехват. Брат был очень напряжён и несдержан больше обычного. Его ломало изнутри от мысли, что всё доверие рухнет по нашей вине. Мне тоже не доставляло удовольствие происходящее. Предателем стал наш двоюрный брат по линии матери Казуя. Его светлую макушку я не видел с того злополучного дня. Хаширама понимал, что если Мадара не убьёт заговорщиков, это придётся сделать ему как главе. Предательство тяжкое преступление, караемое смертью. Теперь любой исход был страшен и не внушал ничего светлого. Над нами явно нависла угроза. Спустя два километра я почувствовал мощный всплеск чакры. Сообщив об этом брату, мы разделились. Хаширама должен был найти Мадару, а я направился по новому следу. Через пять минут расставания с основной группой моему взору предстала страшная картина: огромное поле, охваченное чёрным и красным пламенем, повсюду разруха и аура смерти. Я всё ещё хорошо чувствовал присутствие пятерых шиноби, поэтому отдал приказ найти виновных. Один из подчинённых сразу же заметил Ногору и Маширо, валявшихся без сознания. Туда я и отправил команду. Сам же пошёл по остаточному следу чакры Рёты и Казуи. Долго искать не пришлось. Но чем ближе подходил, тем больше было следов побоя. Раскурёженные ветки говорили о непосредственном участии Казуи, а вспаханное поле и громадные земляные блоки о Рёте. Не мог не заметить и кровяные пятна, тянущиеся плотной линией вплоть до старого дуба. Стало страшно представить, что именно происходило до моего прихода. И теперь ещё придумывать оправдания перед главой. Глазами пытался найти героя столь масштабного побоища. Первым на глаза попался Рёта. Его тело скрючилось от боли, а сам он был запятнан кровью. И судя по всему своей. Рёта часто дышал и чертыхался из стороны в сторону, что дало мне увидеть его страшную рану. Старый воин потерял руку. — С тобой я разберусь позже, где Казуя? — спросил я у вояки, у которого глаза округлились стоило мне подойти. — Тобирама-сама, помогите нам. Эта ненормальная опасна! Она всех нас загубит! — кричал Рёта, вцепившись в мою одежду. Я же не испытывал к нему никакой жалости в результате самовольничества, поэтому без зазрения совести оттолкнул зазнавшегося. Он стал врагом Сенджу. Моим врагом. Недалеко от нас прогремел взрыв. И я наконец-то увидел несносного брата. Тот склонился с мечом над девушкой, лица которой я не видел из-за густых волос. Её хрупкость не вязалась с атмосферой, куда бедолаге не посчастливилось попасть. А одежда девушка явно видала лучшие дни, став лохмотьями, обвиснувшими вдоль тела. Незнакомка тяжело дышала и не двигалась, припав к кроне дерева и создавая впечатление фарфоровой куклы. Женское тело лишь изредка подрагивало, подавая признаки жизни. Красная жидкость струями стекала с кончиков её пальцев и лица. Она была серьёзно ранена и нуждалась в медицинском осмотре. Казуя на её фоне вообще смотрелся живчиком, хотя и пошатывался на ровном месте. Неожиданностью стал замах меча, который однозначна бы оборвал жизнь Учиха. В этот момент моё тело двинулось по инерции. Я смог использовать Хирайшин, отбив атаку родственника. С удивлением для себя заметил, что на теле незнакомки была моя метка. При использовании я думал о Казуе, но почувствовал две печати, что дало больший простор. — Да, кто же ты чёрт возьми такая, — произнёс я, вглядываясь в знакомые черты лица. Плотно закрытые глаза дрогнули, открывая взор на ониксовые глаза. Кровь текла как со лба, так и со стороны глаз, акцентируя внимание на себе. Но не это стало главным потрясением. В раненой я смог увидеть поверженного брата Мадары, обмякшего на моих руках. Ничего не понимаю. Казуя стоял молча, боясь шелохнуться. Изуна продолжала прерывисто дышать, а я до конца сомневался в своих доводах. Лишь чёрное пламя заставило опомниться. Это точно он... — Красивый, — сорвалось с её губ, прежде чем она потеряла сознание.