Место в сердце для Диксона

Солнце лениво поднималось над лугом, и пышные кучевые облака, как овцы, которых пас Дэрил, устремились к светилу в надежде согреться. Диксон сильнее завернулся в шерстяную накидку, что выдавал пастухам мистер Томпсон, и затушил почти погаснувший костер. Ночи становились все холоднее, а овцы все тучнее, и потому волки все ближе подбирались к пастбищам. Дэрил сунул в чехол у седла ружье, еще раз окинул взглядом стадо и вскочил в седло. Собаки, увидев это, со звонким лаем помчались собирать овец. Последняя неделя на ферме Томпсонов, а потом снова долгая зима в городе, заполненная скукой и недельными запоями отца. И мыслями о Хадсон. Уже почти месяц, как Принцесса (именно так мистер Томпсон называл свою внучку, и Дэрил привык повторять это вслед за ним) уехала обратно в Атланту, а Диксон все не мог выбросить из головы ее милое личико с аккуратным носиком и большими светло-голубыми глазами. На ферму, куда отец и сын Диксоны на лето нанимались разнорабочими, Хадсон Уинтерфилд приехала на каникулы. Вся такая ладная штучка из большого города – в обтягивающих джинсах, в маечке на бретельках, с копной белых и легких, словно хлопок, локонов до плеч. Одним словом – Принцесса. Когда она вышла из машины родителей, Дэрил с отцом как раз разгружали мешки с комбикормом с пикапа. Сделав вид, что неудачно повернулся и потянул спину, младший Диксон оперся руками о край бортика кузова, а сам украдкой следил, как Принцесса радостно покрывает деда поцелуями. Тот нежно обнял ее, насколько мог быть нежен старый фермер с огрубевшими от постоянной работы руками, и от этих объятий топ на спине Хадсон немного задрался, обнажив полоску кожи нежно-сливочного цвета. Дэрилу нестерпимо захотелось прижаться к ней губами. – Че вылупился? Слюни подбери! – жестко вернул его к реальности отец. Этот окрик заставил обернуться и Хадсон. На секунду ее взгляд встретился со взглядом Дэрила, и тот поспешно опустил глаза, чувствуя, как обожгло все внутри. Такие крали, конечно, не для деревенских парней, от которых пахнет потом и овцами. Но любоваться-то ему никто не может запретить! И он любовался, благо Хадсон делала все возможное, чтобы облегчить ему задачу. Она загорала на лужайке у дома, когда Диксоны чинили водосток на крыше. Она валялась с книгой в тени яблони, когда Дэрил укреплял забор, чтобы куры и козы не топтали огород. Она приходила купаться на речку, когда Дэрил мыл там коня, на котором пас стадо. В общем, Диксону не приходилось придумывать себе занятие, чтобы заполучить в поле своего зрения Хадсон, хоть она его и не замечала. Впрочем, его вполне устраивало такое отношение: так проще было любоваться Принцессой, не боясь встретиться с ней взглядом. Но однажды она переступила черту, нарушив сию созерцательную идиллию: она с ним заговорила. Как-то утром, когда он тащил ящик с инструментами к сломанному насосу поливальной установки, Хадсон преградила ему дорогу и сказала: – Дэрил, я хочу покататься верхом. Помоги мне оседлать коня. Диксон чуть ношу не выронил: она назвала его по имени! Она просит его о помощи! – Щас, что ли? – небрежно спросил он, стараясь убрать с лица довольную улыбку. – Щас! – в тон ему ответила Хадсон. Он молча поставил ящик на землю, привычным движением отряхнул руки: – Ты выбрала седло? – У меня свое. Оно в доме. Это окончательно добило Дэрила: работники старались не входить в дом хозяина без уважительной причины. Диксон облизал губы: седло было веским аргументом, чтобы переступить порог жилища мистера Томпсона. Тем не менее, войдя в дом, Дэрил оробел. Хадсон поманила его под лестницу, которая из холла круто уходила на второй этаж. Диксон несмело двинулся за девчонкой, отставая на два шага: еще чего доброго заденет Принцессу грязным плечом. На большом деревянном ящике на самом деле лежало седло, выполненное из дорогой кожи. Его крылья и переднюю луку украшали узоры, а стремена блестели, как новенький цент. – Отнеси его на конюшню, а то оно тяжелое, – попросила Хадсон, собирая волосы в хвост на затылке. Такому роскошному хвосту позавидовала бы самая ухоженная и дорогая лошадь в мире. Не говоря ни слова, Дэрил взял седло и направился к выходу. Взгляд Хадсон обжигал его спину. Такое внимание было непривычно Диксону, хотя во время выездов с мистером Томпсоном в город и на фермерский рынок, парню часто приходилось ловить на себе взгляды ровесниц. Масла в огонь подлил и мистер Томпсон, так некстати появившись на пороге. – Нашел себе дело по плечу, да, Диксон? – язвительно усмехнулся он, заставив Дэрила покраснеть. – Дед, ты сам сказал, что у тебя спина не разгибается! – заступилась за парня Хадсон. – Или ты хочешь, чтобы я тащила седло, которое весит, как сама лошадь! Мистер Томпсон благодушно улыбнулся внучке. Для прогулки Принцесса выбрала норовистую кобылу Зефирку. – Она тебя сбросит, – предупредил Дэрил, взваливая седло на спину лошади. – Я ее выхаживала, когда она была еще жеребенком, – с гордостью заявила Хадсон. – Уже если она кого и любит, так это меня. Диксон ничего не ответил. Если девчонка не боится отбить себе копчик, то ему и подавно не стоит волноваться. Он закрепил седло, надел на Зефирку сбрую. Все это время Хадсон ворковала с лошадью, и та вроде бы относилась к девчонке дружелюбно. Когда все было готово, Принцесса поблагодарила Дэрила, вывела Зефирку из конюшни, ловко вскочила в седло и мелкой рысью направилась в сторону леса. Дэрил с наслаждением смотрел ей вслед, любуясь осанкой и развевающимся хвостом. С тех пор это стало ежедневным ритуалом: Диксон седлал Зефирку, Хадсон отправлялась на прогулку, а возвращалась через час или два – румяная, довольная, со спутанными от ветра волосами. Она сама снимала седло, чистила и кормила лошадь, и Дэрилу приходилось придумывать себе дело, чтобы зайти в это время в конюшню или хотя бы пройти мимо и, заглянув внутрь, выхватить взглядом стройную фигуру Принцессы. Но однажды Дэрил не смог выполнить их ритуал: спозаранку мистер Томпсон взял его с собой на рынок, а когда они вернулись, Зефирки в стойле уже не было. Диксон досадовал на хозяина, но больше всего – на Хадсон, которая не дождалась его и ускакала по своим принцессовым делам. Раньше он никогда не задумывался о том, где она катается, а сейчас почему-то перебирал в голове возможные маршруты. Когда внучка не вернулась к обеду, забеспокоился и ее дед. – Я могу поискать ее, – несмело предложил Дэрил. – Я знаю, куда она обычно ездит… – Откуда? – насторожился мистер Томпсон. – Она расспрашивала дорогу, – не моргнув глазом, соврал Диксон. Сам фермер был уже довольно стар для верховых прогулок. Любимым средством передвижения у него был пикап, но он, к сожалению, не годился для поисков потеряшки по лесам, поэтому мистер Томпсон сдался. Дэрил быстро оседлал молодого и выносливого Патрика и отправился на поиски Принцессы – совсем как какой-нибудь рыцарь из сказки. Собственно, пригодных для верховых прогулок дорог было две. Она шла мимо поля к реке, а другая – через лес к пастбищам. Вряд ли Хадсон надумала скакать напрямик через ржаное поле. Версию Дэрила подтвердили свежие следы, которые уходили в сторону леса, и потому Диксон направил коня туда. Дорогу, видимо, выбирала сама Хадсон, потому что лошадь бы не пошла по таким сложным участкам – с буреломом, канавами и тесным сплетением веток. Дэрил морщился, преодолевая эти препятствия, и все гадал: что заставило Принцессу двигаться таким маршрутом. Впрочем, скоро он увидел Зефрику в зарослях. Она нервно переступала ногами и фыркала, а услышав приближение другой лошади, тревожно вскинула голову. Дэрил спешился, привязал Патрика и отправился на разведку. Едва он миновал заросли, как увидел не только картину произошедшего, но и его причину. Поляну пересекал узкий и неглубокий овраг, на противоположной стороне которого стояла Зефирка. Рядом с ней на траве сидела Хадсон, обхватив ладонями левую лодыжку. На дне оврага лежало седло. Диксон без труда спустился вниз, подобрал седло и выбрался со стороны Принцессы. Она обрадовано улыбалась, глядя на него, но Дэрил успел заметить на ее пыльном лице две влажные дорожки от слез. – Слава богу, это ты! Я боялась, что дедушка сам… – Что случилось? – прервал ее щебет Дэрил. – Седло слетело, – виновато сообщила Хадсон. – Тебя не было, и я решила сама оседлать Зефирку. Видимо, плохо затянула подпругу. Дэрил бросил взгляд на овраг, потом на лошадь и снова повернулся к Хадсон. – Что с ногой? – Сильно болит. Вот здесь, – девчонка убрала руку, и Диксон увидел темно-красное пятно на штанине. – Есть чем перевязать? – деловито поинтересовался он. – Я уже, – Принцесса задрала штанину, демонстрируя красный от крови шейный платок. – Кровь уже не идет. Просто болит. Диксон кивнул, поднял седло и направился к лошади. Нервная Зефирка сначала шарахнулась от него, но после уговоров и поглаживаний, позволила таки водрузить седло себе на спину. Убедившись, что ремни держат крепко, Диксон подвел лошадь к Хадсон: – Встать сможешь? – Дай руку! Диксон несколько секунд колебался, разглядывая свою грязную ладонь, но потом решил: раз Принцесса сама его просит, то прикоснуться к ней он имеет полное право, – и протянул ей руку. Аккуратные белые пальчики крепко ухватились за его ладонь, он потянул девчонку на себя, легко поставив в вертикальное положение. Она неловко запрыгала на правой ноге, боясь отпустить парня, бывшего ее единственной опорой. – Подожди! Не торопись… – цепкие пальчики быстро перебрались по его руке на плечо. – Дэрил, не уходи! Он послушно замер, дожидаясь, пока Хадсон найдет положение, не причиняющее боли, а потом, придерживая ее за локоть, подвел к лошади. – Я не влезу, – разочарованно протянула Принцесса. – Упрись коленом, – Диксон сложил ладони площадкой и поднес их к стремени. – Я не знаю… – Коленом будет не больно. Ты упрешься, и я тебя подсажу, а дальше закинешь ногу, как обычно, – наставлял Дэрил. Хадсон попробовала этот способ. Получилось не с первой попытки, но в итоге она оказалась в седле. – Теперь дай лошади разгон и перепрыгни овраг. – Дэрил, я… – Не бойся, я хорошо затянул ремни. Прыгай! Хадсон хотела что-то сказать, но передумала. Опустив голову, она натянула поводья, заставив лошадь развернуться. Дэрил в это время перебрался на другой край оврага и ждал наездницу там. Несколько минут Принцесса колебалась, а потом пришпорила лошадь, и та грациозно перемахнула через овраг. Однако, взбудораженная событиями, Зефирка с трудом могла стоять на месте, и Дэрилу пришлось взять ее под уздцы, чтобы успокоить. В это время Принцесса ухватила его за плечо: – Дэрил, только не говори дедушке! Диксон бросил на нее вопросительный взгляд через плечо, но промолчал. Через пять минут они уже ехали верхом по направлению к дому. Патрик шел впереди, Зефирка, как будто чувствуя вину за травму наездницы, плелась сзади. На опушке леса Хадсон ускорилась и поровнялась с Диксоном: – Дэрил, остановись! Мне надо кое-что тебе сказать… – Говори! – Да остановись же ты! Он вздохнул и скомандовал Патрику остановиться. – У меня штанина в крови. Дедушка непременно заметит. – Но если ты явишь вообще без джинсов, он тем более заметит, – фыркнул Диксон. Принцесса прыснула от смеха, но потом взяла себя в руки: – Дэрил, привези мне другие штаны. – Что? – Я подожду тебя в лесу, а ты съезди домой. В моей комнате на стуле висят бежевые брюки. Дэрил не мог поверить услышанному. На всякий случай он даже заглянул Принцессе в лицо, чтобы удостовериться, что она не шутит и не запоет в следующую минуту: «Обманули дурака на четыре кулака!» Но Хадсон была серьезна как никогда. Она действительно просила его проникнуть в ее комнату. Сердце прибавило ударов. – Я не могу, – как можно равнодушнее ответил Диксон. – Конечно, можешь! – не унималась девчонка. – Войдешь через черный ход. Лестница там близко, тебя никто не заметит. Поднимешься на второй этаж, и вторая справа дверь – моя комната. Диксон облизал пересохшие губы. – Дэрил, ты должен мне помочь! Если дедушка узнает, что я повредила ногу в лесу, он больше не отпустит меня кататься верхом. Он вообще не выпустит меня из дома! Диксон колебался. Нарушить правила мистера Томпсона и проникнуть в дом без разрешения грозило большим скандалом, но и отвергнуть просьбу Хадсон он был не в состоянии. – Дэрил… – Принцесса подъехала совсем близко, так, что их ноги соприкоснулись, и взяла его за запястье. От этого прикосновения по всему телу побежали мурашки. Диксон мучительно поморщился, потом шумно выдохнул через нос и бросил: – Жди здесь! – и пришпорил коня. В дом Томпсонов он вошел без труда. Послеобеденная жара загоняла немногочисленных работников под навесы и в жилища, а сами хозяева обычно спали, чтобы после пяти снова начать работать до позднего вечера. Бесшумно ступая и чутко прислушиваясь к каждому шороху большого дома, Дэрил поднялся по старой скрипучей лестнице, миновал узкую площадку и прошмыгнул по коридору мимо первой двери. Оттуда доносилось бормотание радио и потрескивание половиц под креслом-качалкой: это сестра хозяина, миссис Рэндольф, выполняющая в доме роль кухарки, отдыхала перед приготовлением ужина. Ее глухая 27-летняя дочь Кэти сейчас наверняка торчала возле сеновала, где обычно пережидал жару Тоби Линч – мускулистый 35-летний ирландец, работавший на ферме круглый год в отличие от Диксонов и еще трех сезонных работников. Тоби знал, что нравится глухой Кэти, но не стремился отвечать ей взаимностью. Его устраивало, что девушка бегает за ним по пятам, и он лишь поддерживал ее состояние влюбленности, время от времени, как он сам выражался, потрахивая племянницу мистера Томпсона. Даже если Кэти сейчас была и не с ирландцем, опасности она не представляла, ибо была абсолютно глухой. Угроза исходила от двух дверей слева, за одной из которых находилась спальня Томпсонов. Сам хозяин, правда, любил дремать на крытой веранде, но Дэрил не стал рисковать и молниеносно шмыгнул в нужную комнату. Его сразу обдало волнующими запахами дезодоранта, чистого белья и конфет. К ним примешивались и другие, доселе незнакомые, но от того не менее волнующие. Дэрил огляделся. У раскрытого окна стоял письменный стол – настоящее бюро из фильмов 30-х годов. Напротив окна у стены помещалась высокая двуспальная кровать со стойками для полога. Его самого, правда, не было, но стойки, тем не менее, придавали кровати внушительности. Справа от нее, такой же громоздкий, как и большинство мебели в доме, возвышался комод. Его верхний ящик был неплотно задвинут, и оттуда торчал краешек чего-то кружевного. Дэрил с трудом подавил в себе желание вынуть эту вещицу. Он прошелся по комнате, разглядывая рисунки, развешенные на стенах. На большей части из них были лошади – мирно щиплющие траву, бегущие, вставшие на дыбы. Все они были без седоков, даже без сбруи. Еще на одном рисунке был изображен дом, утопающий в зелени – маленькая лесная хижина, пристанище какого-нибудь отшельника. Дэрил поймал себя на мысли, что был бы не против пожить в таком доме. С последнего рисунка на него смотрел парень с арбалетом. Он был одет в темно-серый с зелеными вставками обтягивающий костюм, а накинутый на голову капюшон почти полностью скрывал лицо, так что были видны только плотно сжатые тонкие губы и острый подбородок. Арбалет был поднят, но не нацелен, а это означало, что таинственный охотник еще только выслеживал добычу. Дэрил довольно долго разглядывал рисунок, пока не вспомнил о цели своего визита. На стуле, что стоял по другую сторону от входной двери, возле встроенного в стену шкафа, лежал целый ворох вещей: футболка, два топа, толстовка, водолазки из нежного и приятного на ощупь материала, мастерка от спортивного костюма и те самые бежевые, чуть расклешенные брюки. Дэрил вытянул их из-под остальной одежды и закинул на плечо, но тут за его спиной что-то брякнуло. Диксон мгновенно обернулся и заметил на полу медальон в виде сердечка. Обычная девчоночья побрякушка, ничего интересного. Наверное, вылетела из кармана штанов или лежала на стуле в слоях одежды. – Хадди, это ты, детка? – раздался из коридора голос миссис Томпсон. Дэрил лихорадочно огляделся. В окно не уйти: второй этаж, да и кто-нибудь из работников с улицы может заметить. Спрятаться под кроватью тоже не выход: слишком большой просвет между полом и матрасом. Диксон подобрал с полу медальон и шмыгнул в шкаф. Едва он успел закрыть за собой дверцы, как открылась дверь комнаты. – Хадди, ты здесь? Ты вернулась? – миссис Томпсон вошла внутрь и внимательно осмотрелась. Дэрил замер, перестав дышать. Вряд ли хозяйка дома почувствовала чужой запах, но уж слишком долго она не уходила, все вслушиваясь и всматриваясь в предметы интерьера. Наконец, не найдя ничего подозрительного, женщина ушла. Дэрил выждал еще с минуту, чтобы не оказаться застигнутым врасплох, а потом покинул убежище. Все так же бесшумно ступая, он как тень проскользнул к лестнице, спорхнул на первый этаж и выскочил из дома. К его возвращению Хадсон уже спешилась и теперь сидела на пеньке, рассматривая раненую ногу. – Принес? – она радостно вскинула голову, едва заметив его фигуру среди деревьев. Дэрил молча протянул ей брюки. – Спасибо! – она взяла их, поднялась, бережно ставя больную ногу на носок, и расстегнула ремень на джинсах. – Дэрил, отвернись! Он поспешно отвернулся, досадуя на свою недогадливость. За спиной чирикнула «молния», послышался шорох ткани. Внизу живота Диксона приятно потянуло. Он знал, к чему это приведет, поэтому поспешил удалиться за кустарник, чтобы Хадсон не заметила его возбуждения. Он хотел выбросить из головы мысли о том, что сейчас происходит на пеньке, но они, как назойливые мухи, возвращались снова и снова. Тугая пружина сжималась все сильнее, и, чтобы охладить пыл, Дэрил дал себе пощечину. – Что такое? – встрепенулась Принцесса. – Ничего. Комар, – пробурчал Диксон и медленно выдохнул. Напряжение постепенно спадало. – Я готова! – наконец, прощебетала Хадсон. Дэрил помог ей взобраться в седло, сам сел на Патрика, и они выехали из леса. – Улыбайся, как будто мы болтаем о чем-то приятном, – наставляла его Принцесса. – Скажешь, что нашел меня в малиннике. Мол, я остановилась полакомиться ягодами и увлеклась. – Я не умею врать, – признался Диксон. – И не очень-то люблю. – Я тоже не люблю, но иногда приходится, – Хадсон строго посмотрела на него. – Если ты скажешь деду правду, то все, что ты делал до этого, окажется напрасным, понимаешь? Дэрил отвел глаза. Конечно, он не выдаст Принцессу. Соврет, если надо. Будет лжесвидетельствовать, положив руку на Библию. Только ему ужасно не хотелось, чтобы их знакомство с Хадсон начиналось вот так, с обмана мистера Томпсона. В конюшне Диксон помог Принцессе спешиться. – Ты иди, я тут сам управлюсь. Деду скажи, что жутко проголодалась, поэтому попросила меня расседлать Зефирку. – Спасибо, Дэрил! – она крепко сжала его запястье, улыбнулась самой своей очаровательной улыбкой и похромала прочь. Он смотрел ей вслед, пока она не покинула конюшню, потом привычным движением выхватил из кармана нашейный платок, чтобы вытереть пот с лица. К его ногам что-то упало. Наклонившись, Дэрил обнаружил медальон. Видимо, там, в шкафу, он машинально сунул его в карман и забыл про него. Надо будет незаметно вернуть вещицу Хадсон, а то решит, чего доброго, что он украл ее. Некоторое время Диксон рассматривал медальон, но потом его любопытство взяло верх, и он открыл створку. На одной половинке, как и следовало ожидать, была фотография Хадсон. Очень милая, хоть и черно-белая. На ней Принцесса смеялась, и Дэрилу показалось, что он даже слышит звук ее смеха – такой переливистый, как горный ручеек. А вот на другой половине был портрет какого-то парня. Смазливый блондин с ухмылкой, какую всегда носят школьные красавчики. Диксон зло захлопнул крышку медальона и сунул его в карман.